Глава 12

Чезара стояла в нескольких шагах выше по склону. Плащ потемнел от влаги, капюшон низко надвинут на лоб, скрывая лицо. Она ждала, замерев среди мокрых ветвей.

— Далеко вообще туда? — спросил я, выпрямляясь и поправляя ремень сумки. Голос прозвучал глухо, почти съеденный шумом ливня.

Девушка чуть повернула голову.

— В такую погоду все четыре часа топать будем, — бросила сквозь зубы. — Глина ползёт, камни «живые». Было бы сухо — за два часа обернулись бы. А сейчас… Иди след в след. Оступишься — костей не соберёшь, внизу ущелье «Гнилой Зуб», оттуда не поднимаются.

Она развернулась и начала подъём. Двигалась Чезара удивительно ловко для своего хрупкого телосложения — выбирала выступы, которые не крошились, упиралась ногами в корни железного вяза, знала, где почва держит, а где предательски уходит из-под подошв.

Я двинулся следом. Дорога выдалась паршивой. Мои новые ботинки хоть и имели жёсткую подошву, то и дело скользили по мыльному слою серой грязи. Группы камней то и дело осыпались под весом моего тела — шестая ступень делала меня тяжелее обычного человека, и на таком склоне это было скорее проклятием, чем даром.

В какой-то момент справа от нас с мягким, чавкающим звуком, сошёл небольшой оползень. Пласт земли вместе с куском скалы и парой чахлых кустов ухнул вниз, в серый туман.

Чезара резко остановилась и вытянула руку в сторону, преграждая мне путь.

— Стоять. Сюда не ходи. Здесь пустота под дёрном, вымололо. Обходи левее, по хребту.

Я послушно взял левее, вбивая пятки в плотную породу. Твердь под ногами отозвалась привычным гулом, Ци Земли в ногах чуть уплотнилась, давая необходимую опору.

На мгновение я остановился и обернулся.

Ферро-Акудо остался позади, внизу. Острый Город теперь казался игрушечным, нечётким, словно нарисованным на мокром стекле. Огни порта едва мерцали сквозь плотную пелену дождя, превращаясь в тусклые оранжевые пятна. Грохот молотов, этот вечный пульс острова, почти затих, сменившись нарастающим воем ветра в скалах. Город исчезал, растворяясь в сером мареве, оставляя нас один на один с горой.

Мы двинулись дальше, переставляя ноги в вязкой жиже. Каждый шаг давался с боем — гора словно не хотела пускать нас выше, выставляя заслоны из мокрых корней и осыпающихся камней. Ливень не утихал, превратился в сплошную стену воды, которая хлестала по лицу и забивала дыхание.

Пока мы карабкались, в голове крутилась история об этом отшельнике, Маэстро Ферро. Чем больше о нём думал, тем сильнее видел в его судьбе отражение собственной. Мужику, видать, тоже в какой-то момент всё это осточертело — все эти напыщенные гильдии, вечные подковёрные игры мастеров и правила, которые пишутся для кого угодно, только не для дела. Он просто взял и ушёл в тишину штольни, выбрав одиночество вместо того, чтобы кланяться каждому магистру с золотой цепью на шее.

«Не ждёт ли меня та же участь?» — мелькнула непрошеная мысль. «Стать призраком горы, чей стук молота пугает прохожих? Куда я вообще иду?»

Но Духовный Камень во внутреннем кармане отозвался пульсацией. Холодная Инь-энергия кристалла, сталкиваясь с жаром моего Горна, посылала по телу волны, которые направляли меня лучше любого компаса. Цель ясна — прорыв на 8-ю ступень Закалки. А вот эта авантюра с оружием для Левиафана…

Сначала я отнёсся к затее Брока скептически, но сейчас, вгрызаясь ботинками в размокший склон, вдруг почувствовал странный азарт. Вызов, от которого зазудело в ладонях. Выковать клинок, способный сразить морского дьявола, за спинами этих напыщенных индюков из Совета Искр? Сделать это прямо у них под носом, в заброшенной дыре, на старой наковальне, пока они там в своих кабинетах делят будущую прибыль и чины?

Эта мысль меня забавляла и, чёрт возьми, по-настоящему вдохновляла. Это то самое чувство пьянящей свободы, когда ты наконец-то перестаёшь быть инструментом в чужих руках — баронов, кланов или магистров. Можно делать то, что хочешь, и не прогибаться под этих ублюдков. Конечно, Грандмастер Иль-Примо явно не из их числа — крепкий старик, настоящий мастер, но его облепили эти «вороны» из Совета, выпивая все соки из Гильдии ради своих интересов. Жаль деда, но я в их игры больше не играю.

Мы поднимались всё выше и выше. Склон становился круче, туман плотнее, а ливень, казалось, вознамерился вымыть из меня все остатки тепла, если бы не мой внутренний огонь, не дающий крови остыть.

Ливень и не думал прекращаться, превращая склон в одну сплошную скользкую ловушку. Я видел, как плечи Чезары начали подрагивать от усталости, а её дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Даже для опытного проводника такой подъём под стеной воды был изнурительным испытанием. А я… я ловил себя на мысли, что почти не чувствую нагрузки.

Шестая ступень Закалки — это не шутки. Ци внутри работала как идеальный механизм, распределяя вес и энергию по каждой связке. Те времена, когда я, едва очнувшись в теле Кая, задыхался после сотни шагов в Вересковом Оплоте, сейчас вспоминались как какой-то затянувшийся страшный сон. Хорошо быть по-настоящему крепким человеком, когда твоё тело — не обуза, а надёжный инструмент.

Спустя ещё пару часов из серой пелены начали проступать очертания человеческого жилья. Это даже не деревня, а скорее подобие лагеря, вросшего в гору. Угольные делянки. Сквозь шум воды проступили приземистые лачуги из некрашеного камня и дёрна. Повсюду зияли огромные чёрные лужи, перемешанные с угольной пылью и золой. Ни души снаружи — видимо, все работяги попрятались от стихии в своих конурах. Вокруг стоял полумрак: то ли день клонился к закату, то ли свинцовые тучи окончательно придавили Иль-Ферро к самому дну моря.

Чезара на мгновение остановилась под козырьком старого сарая, жадно хватая ртом холодный воздух.

— Угольщики, — бросила она, не оборачиваясь. — Дикий народ, но за медяки продадут и похлёбку, и молчание. Если продукты закончатся — спускайся сюда. Чуть дальше к берегу есть ещё деревенька рыбацкая. Там маэстро Ферро всегда и отоваривался, его тут каждый знал, кто из стариков ещё не уехал в город. Здесь можно купить всё, что нужно, лишь бы монеты звенели.

Я коротко кивнул. Информация полезная, хоть я и надеялся, что недели в штольне мне хватит за глаза.

Мы двинулись дальше, оставляя лагерь позади. Подъём стал совсем крутым. Ливень, к счастью, начал понемногу стихать, переходя в противную мелкую изморось, но идти легче не стало. Склон здесь забирал вверх так резко, что приходилось не просто шагать, а хвататься руками за острые края базальтовых выступов и корни деревьев, подтягивая своё тело на руках. Камень был холодным и скользким, но пальцы впивались в него намертво, чувствуя каждую трещину.

— Как Брок собрался сюда уголь доставлять? — прохрипел я, подтягиваясь на очередном выступе. — Тут не то что повозка, тут мул ноги в пяти местах переломает.

Чезара даже не обернулась. Её сапоги методично скребли по базальту, выбирая надёжные опоры.

— Есть тропа положе, южнее забирает, — бросила она сквозь шум ветра. — Мы сейчас через «Рёбра» срезаем, время экономим. Брок — старый волк, он знает, как груз поднять. Не беспокойся о том, что не в твоих руках, мастер.

Ещё минут тридцать мы петляли по каменным желобам и карабкались по уступам, пока сумерки окончательно не сгустились, окрашивая гору в мертвенно-синие тона. И тут воздух изменился — вместо привычного запаха мокрой земли и серы в нос ударил резкий металлический аромат — так пахнет в холодной кузне или от горы железных опилок.

Мы вышли на широкое плато, и я замер.

Перед нами, проступая сквозь обрывки тумана, стоял лес, но деревья в нём были странные, невиданные мной прежде. Стволы прямые, как мачты, покрытые почти чёрной корой, а листва отливала холодным стальным блеском, тихо позванивая под порывами ветра.

Перед глазами всплыло системное сообщение:

[Объект: Железный Лес.]

[Описание: Уникальная экосистема Иль-Ферро. Древесина обладает экстремальной плотностью и высоким содержанием минеральных солей.]

[Применение в ремесле:

Древесный уголь высшего качества: Даёт сверхвысокую температуру, необходимую для работы со Звёздной Сталью и Эфиритом.

Рукояти инструментов: Прочность +40 %, гашение вибраций при ударе +25 %.

Тяжёлые элементы конструкций.]

Я стоял, глядя на это чудо как заворожённый. Для кузнеца это сокровищница, кладезь ресурсов, за которые на Севере отдали бы гору золота.

— Здесь же… здесь целая кладезь вообще! — выдохнул я, не в силах отвести взгляд от металлических крон. — Настоящий Железный Лес.

Чезара коротко кивнула, но в её глазах не было и тени моего восторга. Она лишь плотнее закуталась в вощёный плащ и потянула меня за рукав, торопя.

— Смотри под ноги, мастер. Нам нужно его обойти.

— Но почему не через него? Так ведь быстрее наверняка.

Девушка посмотрела на меня как на безумца.

— В лес мы не пойдём, если не хочешь наткнуться на духовных зверей, с которыми не справишься даже ты.

— Откуда такая уверенность, что не справлюсь? — я усмехнулся, поудобнее перехватывая лямку сумки. — Я, знаешь ли, не из пугливых.

Чезара даже не замедлила шаг, её силуэт в тумане казался почти невесомым.

— Одно дело — стальные вепри, мастер, — бросила она через плечо. — С ними можно сладить, если ты один на один. Но в Железном Лесу они ходят сворами по дюжине рыл, и шкура у них такая, что тесак просто отскочит. А есть ещё Пепельные Удавники или Горные Скрытни — с такими не связываются, если за спиной нет компании из пяти-шести крепких Охотников с восьмой ступенью. Твоя сила в руках у наковальни, а не в лесных драках.

Она дала этот совет без вызова, просто как констатацию факта. Лес этот лучше обходить стороной, и желательно подальше.

Так мы и сделали. Начали забирать круто вверх, на очередной холм, обходя край лязгающих на ветру крон. Вскоре Железный Лес остался внизу, растекаясь в сумерках тёмным, блестящим пятном. Даже в этом тусклом свете было видно, что массив огромный — он тянулся вдоль склона на многие листы. «Странно, — подумал я, вбивая ботинки в крошащуюся породу. — Такое богатство под боком у Гильдии, а его до сих пор не пустили под топор целиком. Неужели только звери их сдерживают? Или есть еще какие причины?»

Наконец, мы миновали гребень и нырнули в ущелья. Здесь начинался настоящий лабиринт из каменных хребтов, торчащих из склона, словно рёбра какого-то гигантского, погребённого в недрах острова ящера. Сумерки окончательно сгустились, перейдя в плотную тьму. Ливень прекратился, оставив после себя лишь влажность и туман, который в этих теснинах стоял неподвижно.

Чезара шла впереди, и я диву давался, как она вообще находит дорогу в этой черноте. Я шёл следом, то и дело натыкаясь плечом на острые, как бритва, края базальтовых скал. Новые ботинки спасали пальцы, но лодыжкам доставалось — здесь под ногами не было ничего, кроме битого камня.

Тут и там на вертикальных стенах ущелья начали попадаться странные наросты. Они выглядели как пористые, коралловидные опухоли, вросшие прямо в породу.

Я скользнул по ним взглядом, ожидая системной подсказки:

[Объект: Биоминеральный концентрат (Аномалия).]

[Анализ: Структура не определена. Отсутствуют данные в Библиотеке материалов.]

[Внимание: Повышенный радиационный фон Ци.]

Система, которая обычно щелкала материалы как орехи, в этот раз просто выдала пустышку. Это уже неприятно.

— Что это за дрянь на камнях? — я кивнул на очередной бугристо-пористый нарост. В темноте он казался застывшим нарывом на теле горы.

Чезара остановилась на секунду, скользнув взглядом по стене.

— Каменная плоть, — тихо ответила она. — Растения такие. Только на Иль-Ферро и растут. Никто не знает, как они умудряются корни в базальт вгонять, но если присмотришься — они его будто медленно переваривают. Не трогай их.

Она двинулась дальше, а я невольно спрятал руки в карманы куртки. Остров действительно был… странным. Пропитанным чем-то древним и чужим.

Вдруг Чезара замерла. Она прислушалась, медленно поворачивая голову, словно пыталась поймать едва уловимый звук за пеленой тумана. Глаза её лихорадочно обшаривали тёмные силуэты хребтов.

— В чём дело? — я невольно понизил голос, ощущая, как напряглись мышцы на загривке.

— Близко уже, — Чезара нахмурилась. — Но эти хребты… С ними всегда так. Иногда кажется, что они нарочно водят тебя кругами. Слышишь? Ветер гудит в щелях, а тропа будто сама под ногами сворачивает.

Я усмехнулся, хотя внутри было не по себе.

— Да ладно тебе. Камни — это просто камни, Чезара. Обычная акустика и лабиринт впотьмах. Мистика всё это.

Она посмотрела на меня внимательно, и в её серых глазах мелькнула странная жалость.

— Ты ещё ничего не понимаешь про этот вулкан, мастер. И про силу, что в нём спит. Духи вулкана — это не сказки для портовых пьяниц. Здесь гора живая. Она чувствует, кто идёт по её коже. И если ей не понравится гость…

Девушка не договорила, просто развернулась и пошла дальше, ступая ещё осторожнее, чем прежде. Я кивнул сам себе — ну, мол, ясно. Островная суеверность, въевшаяся в кости.

Мы петляли по ущельям ещё минут двадцать. Ноги уже гудели, но сознание постепенно начало фиксировать другое. Ци вокруг начала меняться. Воздух стал плотнее, в нём появился металлический привкус, а кожа начала ощущать мелкие покалывания, словно от статического электричества.

Мой Внутренний Горн отозвался низким гулом в глубине живота. Ци вокруг становилась гуще — она уплотнялась с каждым шагом, превращаясь в невидимый, горячий кисель. Энергия нарастала всё больше, и больше, и больше, и больше…

Чезара остановилась у очередной развилки, где скалы смыкались почти вплотную. Послышался сухой скрежет кремня, и спустя мгновение в её руках вспыхнул факел. Оранжевое пламя нехотя заплясало на ветру, отбрасывая длинные, ломаные тени на мокрый базальт.

— А я уж грешным делом подумал, что ты и в полной темноте видишь, — негромко пошутил я, стряхивая капли воды с капюшона.

Девушка обернулась, и блики огня отразились в её настороженных глазах.

— Почему это — «тоже»? — сухо спросила она.

— Да есть у меня один знакомый… — невольно вспомнил Торна. — От него тоже не ожидал такой прыти впотьмах.

Чезара ничего не ответила, подняла факел повыше, всматриваясь в два одинаково мрачных прохода — направо и налево. Ущелья здесь казались близнецами: те же отвесные стены, те же нагромождения камней. Проводник замерла, и я почувствовал её неуверенность.

— Что, приплыли? — спросил я, подходя ближе.

— Не могу понять, куда дальше, — призналась она, и в голосе прорезалось глухое раздражение. — Ходила здесь десятки раз, а сейчас будто всё поменялось. Камни не те, тени не ложатся как надо. Гора играет с нами.

— Да брось ты, — качнул головой. — Ерунда всё это. Камни на месте, просто глаз замылился от усталости и дождя.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Ци вокруг больше не была просто фоном — она била в виски, пульсировала в такт моему Внутреннему Горну. Тяжёлая, горячая, пахнущая расплавленным металлом энергия тянулась откуда-то слева.

Перед глазами всплыло системное сообщение:

[Внимание! Обнаружен аномально плотный поток Огненной Ци.]

[Направление: Левое ответвление.]

[Дистанция: ~300 метров.]

— Нам налево, — уверенно сказал, открывая глаза. — Поток идёт оттуда.

Чезара недоверчиво хмыкнула, но спорить не стала. Она нехотя двинулась следом за мной, освещая дорогу факелом. Мы углубились в левое ущелье. Стены здесь были такими высокими, что полоска неба над головой казалась тонкой нитью. Мы шли в самую глубь хребта, петляя между обломками скал.

Спустя пару минут тропа резко вильнула направо, в ещё одну узкую теснину, и вдруг стены расступились. Мы вышли на широкую, продуваемую всеми ветрами площадку. Луна наглухо затянута тучами, и в этой черноте площадка казалась краем мира.

Я замер, чувствуя, как Ци буквально вскипает вокруг.

— Вот здесь, — сказал, оборачиваясь к Чезаре. — Где-то совсем рядом.

Девушка подняла факел, обводя светом пространство, и вдруг её плечи расслабились. Она сделала несколько шагов к нависающей скале.

— Вспомнила… — проговорила, и я услышал в голосе лёгкую уязвлённость. — Ты прав, мастер. Вход там, за выступом.

Она явно не ожидала, что чужак найдёт дорогу быстрее неё. Я невольно улыбнулся, хотя сил на веселье почти не осталось. Даже моё укреплённое тело начинало сдавать — сказывались часы каторжного подъёма и постоянное напряжение меридианов. Лёгкая усталость навалилась на плечи, требуя отдыха.

Я невольно коснулся рукава своей куртки. Сукно было тёплым и абсолютно сухим, словно я провёл эти часы не под проливным дождём, а грелся у камина. Мой Внутренний Горн, раскочегаренный подъёмом и близостью источника Ци Огня, превратил меня в ходячую батарею — влага испарялась, едва коснувшись ткани. В то время как Чезара, стоявшая рядом, была мокрой до нитки. С её плаща ручьями текла вода, а плечи мелко подрагивали от холода.

— Здесь, — выдохнула она, подходя к массивному базальтовому козырьку, поросшему тем самым железным вязником.

Из-под нависающей скалы не просто тянуло теплом — оттуда буквально фонило плотной, густой Огненной Ци. Энергия была настолько тяжёлой, что воздух перед входом едва заметно дрожал, как над раскалённой пашней в полдень. Мне это чертовски нравилось. Горн в животе отозвался радостным урчанием, приветствуя родную стихию.

«Черт, а место-то и впрямь стоящее», — подумал про себя, чувствуя, как меридианы жадно впитывают разлитую в воздухе силу.

Рыжее пламя Чезары неохотно разогнало тьму, выхватив из пустоты узкий, уходящий вглубь зев пещеры.

— Идём. Ногу ставь осторожно, тут пол неровный, — бросила девушка и шагнула в проход.

Я последовал за ней. Внутри пещеры было сухо и удивительно тихо. Снаружи бесновался ветер и хлестала вода, а здесь царил покой, нарушаемый нашим дыханием и тихим треском факела. Мы прошли по короткому туннелю, стены которого были отполированы до блеска древними потоками лавы, и вышли в просторную каверну.

Чезара подняла факел повыше, и я замер, обводя взглядом своё новое прибежище.

Это не просто пещера — это настоящая кузница. Горн вмонтирован прямо в естественную трещину скалы, служившую дымоходом; кладка из грубого камня потемнела от копоти, но выглядела надёжной. Напротив него, в центре площадки из плоских базальтовых плит, возвышалась наковальня — не стояла на пне, как в деревенских кузнях, а буквально вросла в массивный каменный постамент, составляя с ним одно целое. Металл «лица» тускло поблёскивал серо-желтым в свете факела.

По стенам на естественных выступах-полках лежали инструменты: клещи, зубила, пробойники — всё покрыто слоем пыли, но формы их выдавали руку мастера. Здесь не было случайных вещей.

Перед глазами всплыло системное сообщение:

[Объект: Заброшенная кузница «Гнездо Ферро».]

[Состояние оборудования:]

[— Горн: Рабочий (требуется чистка дымохода).]

[— Наковальня: «Синий Базальт» с наварным лицом из метеоритного железа низкого качества. Износ 12 %. Идеально для работы с высокоранговыми материалами.]

[— Инструментарий: Набор ручной ковки (16 предметов). Ранг: Необычный. Качество: 50–70 %.]

[Анализ: ] Место пригодно для выполнения работ разной сложности. Фон Ци Огня: Высокий. Бонус к скорости Закалки: +45 %. Бонус к качеству ковки: +15 %.

Провёл рукой по холодной поверхности наковальни, счищая пыль. Пальцы ощутили едва уловимую вибрацию — камень под ногами дышал жаром. В этой штольне можно не просто прятаться, здесь можно по-настоящему ковать. Черт возьми, да это место лучше «Адского Горнила» в Чёрном Замке — там суета и чужие глаза, а здесь тишина и первородная мощь горы.

Я ходил по каверне как заворожённый, трогая старые молоты. Рукояти из железного дуба кое-где подгнили, но сами бойки в отличном состоянии. Видно, что отшельник делал их под свою руку — баланс отличный, а формы необычные, приспособленные для какой-то специфической работы.

Чезара переступила с ноги на ногу, и я услышал, как в её сапогах хлюпает вода. Она стояла у самого входа, не снимая мокрого плаща, и факел в её руке мелко дрожал, бросая неровные тени на почерневшие стены штольни.

— Говори, что тебе необходимо, мастер, — голос прозвучал сухо, почти надтреснуто. — Список должен быть готов сейчас, чтобы завтра к вечеру всё уже было здесь.

Я посмотрел на неё, потом на узкий зев выхода, за которым бесновалась тьма.

— Ты что, собралась отправляться обратно сейчас? — я нахмурился. — В такую-то темень и хлябь? Пережди до утра, Чезара. Переночуешь здесь, у горна. Места хватит, а гора согреет получше любого одеяла. На рассвете, когда туман хоть немного рассеется, идти будет куда безопаснее.

Девушка вскинула голову, и в её серых глазах, блеснувших из-под капюшона, я прочитал подозрение. Она смотрела на меня так, будто я только что предложил ей не кров, а яд в чаше. Видимо, одинокий мужчина в заброшенной пещере не вызывал у неё ни капли доверия, какими бы благими ни были мои намерения.

— Я просто… переживаю за тебя, — примирительно поднял ладони. — Тропы скользкие, оползни. Но дело твоё, решай сама. Если хочешь идти — иди.

— Список, — холодно повторила она, игнорируя моё предложение. — Брок ждать не любит.

Я вздохнул и кивнул. Суровая девка, ничего не скажешь. Спорить с такой — только время терять, а его у меня и так в обрез. Я повернулся к кузнечному углу, ещё раз медленно обходя наковальню и вглядываясь в ряды инструментов.

— Ладно, пиши… или запоминай, — я начал загибать пальцы. — Инструменты здесь есть, но большинство — грубые. Мне нужны подкладные молотки для чистой отделки, пара малых ручников весом в полкило, кило и два кило. Обязательно — набор напильников и зубила из хорошей стали, здешние совсем сточены. Клещи… те, что тут лежат, проржавели насквозь — нужны нормальные, с длинными ручками, две-три пары разного захвата.

Я прошёлся вдоль полок, прикидывая объём работ.

— Теперь по материалу. Нужно сырьё. Много сырья. Пока вези обычные заготовки из углеродистой стали — болванки в два-три пальца толщиной. Если найдёшь старый лом — обломки мечей, разбитые щиты — тащи всё. Мне нужно на чём-то пробовать температуру и удары, прежде чем браться за чистовик.

Остановился у пустого горна.

— Про масло для закалки тоже не забудь — бочка здесь сухая, а в воде калить такое оружие… — я запнулся, вспоминая слова Брока о морском дьяволе. — В общем, масло нужно. Пока не понятно, какой именно металл понадобится для оружия против Левиафана, нужно дождаться бумаг от Гильдии Ядра. Но металл нужен сейчас. Обычный, качественный металл, без него никуда.

— Так, ещё уголь… — прикинул в уме объёмы. — Жечь Железный Лес вряд ли выйдет. Чтобы превратить такую древесину в достойный уголь, мне понадобится неделя и правильная яма для выжига, а у меня нет ни того, ни другого. Везите обычный — дубовый или берёзовый, но чтобы плотный и звонкий. И флюс нужен — бура или песок чистый, хотя бы два — три кило. Да, и ещё абразивы — точильные камни разной зернистости, здешний брусок совсем раскрошился.

Я замолчал, прокручивая в голове весь процесс ковки до финишной отделки. Вроде бы ничего не забыл. Чезара всё это время стояла неподвижно, глядя в одну точку на стене. Её факел уже прогорел наполовину, и в каверне начали густеть тени.

— Всё запомнила? — спросил я, повернувшись к ней. — Может, записать надо было? У меня в сумке найдётся на чём…

— Я всё запомнила, мастер, — Чезара подняла на меня серые глаза. Взгляд был холодным и профессиональным. — У меня память на такие вещи долгая. Ошибок не будет.

Она сделала шаг к выходу, но я снова её притормозил.

— Послушай, ты всё-таки надумала уходить? Прямо сейчас? — я кивнул на проём, за которым всё ещё слышался шум мелкого дождя. — Ты промокла до нитки, Чезара. Это нехорошо. Гора горой, но лихорадку на таком ветру подхватить — раз плюнуть.

Девушка остановилась и окинула меня странным взглядом. Смотрела на мою куртку, которая под действием Внутреннего Горна давно перестала парить и теперь выглядела так, будто я и вовсе не выходил из дома.

— Ты, я вижу, уже высох, — сказала тихо, и в её голосе проскользнуло не то удивление, не то зависть. — Стихия Огня?

— Огонь, — коротко подтвердил я.

Чезара промолчала, но я заметил, как она едва заметно вздрогнула. Её плечи мелко дрожали, а бледные губы чуть посинели от холода. Она явно была на пределе, хоть и старалась этого не показывать.

— Сядь у горна, — указал на каменный выступ. — Сейчас разожжем. Отогрейся хотя бы полчаса, выжми одежду. А потом иди, если так приспичило. В таком состоянии ты до первой делянки не дойдёшь — ноги откажут.

Она постояла, колеблясь, глядя то на меня, то на выход. Наконец, нехотя кивнула и подошла ближе к горну.

«Суровая, как скала», — подумал, присаживаясь на край наковальни.

В этот момент откуда-то из глубины штольни донёсся странный звук — похожий на низкий вой, смешанный с шипением, будто в раскалённый металл плеснули ледяной воды. Гулкий, вибрирующий звук прошёл прямо через подошвы ботинок, заставив Ци в моих каналах на мгновение замереть.

— Это ещё что за хренотень? — я непроизвольно напрягся.

Чезара даже не шелохнулась, лишь плотнее закуталась в мокрый плащ и посмотрела в сторону тёмного провала за наковальней.

— Это Глотка, — сказала бесцветным голосом. — Тот самый лаз в глубину, про который я говорила. Вулкан дышит, мастер. И иногда ему есть что сказать.