Глава 3

Какого лешего тут столько народу?

По-хорошему мне сейчас полагалось спокойно дойти до дома, поесть, переодеться в чистое и без суеты добрести до сквера Непокорённого Демона, потому что до трёх обещанных дуэлей оставалось всего ничего. Четыре часа форы на то, чтобы привести себя в божеский вид, а не выскакивать на честный поединок прямо из-за плиты, пропахшим рыбой и луком.

Вместо этого я упёрся в живую стену.

Очередь начиналась от крыльца «Ресторана у Реки» и заканчивалась метров эдак через двадцать. Люди топтались, переговаривались, заглядывали в окна, и над всей этой толчеёй стоял гул, какой бывает на ярмарке перед открытием прилавков.

— Говорю тебе, его кот вчера на арене ледяного волка Касьяна уложил, котёнка и то дольше душат, — горячился мужичок в фартуке кожевника. — А хозяин на этом коте пятьдесят тыщ поднял!

— Брешешь.

— Чтоб мне провалиться! И бульон у него такой, что после миски будто три дня на источнике медитировал.

М-да.

Реклама сработала. Сработала так хорошо, что теперь грозила сожрать всё моё время до последней минуты, а заодно и нервы в придачу. Я-то рассчитывал на скромный приток любопытствующих, а получил целое паломничество.

От хвоста очереди отделился дородный господин в расшитом золотом халате и неспешно, вразвалочку, двинулся прямо к крыльцу, минуя всех ожидающих.

— Прочь с дороги, — бросил он сунувшемуся навстречу пареньку. — Я в хвосте с чернью толкаться не привык.

Очередь зароптала. Кожевник сжал кулаки, какая-то женщина возмущённо всплеснула руками, и воздух разом загустел, наливаясь готовой вот-вот выплеснуться сварой.

Я шагнул вперёд и встал у мажора на пути.

— Сегодня заведение работает по живой очереди, уважаемый. Для всех без исключения.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — он смерил меня взглядом сверху вниз, явно не впечатлившись шёлковой рубахой и тёмными очками.

— Хозяин этого скромного притона, — я улыбнулся. — И поверьте, моя кухня одинаково вкусно кормит и в золоте, и в холщовых штанах. Зато уже завтра для занятых господ вроде вас откроется доставка и предзаказ. Подъедет посыльный, привезёт всё прямо к порогу, и стоять под солнцем не придётся.

Господин пожевал губами, прикидывая, стоит ли упираться дальше. Толпа возмущённо смотрела на него, отчего его спесь поувяла.

— Доставка, говоришь, — буркнул он наконец.

— Доставка, — подтвердил я и повысил голос, чтобы слышала вся очередь. — А чтобы вам не скучать на жаре, сейчас вынесем каждому по несколько ложек бульона. На пробу. Убедитесь, ради чего стоите.

Вот теперь гул сменился одобрительным гомоном. Дармовая еда успокаивает людей быстрее любых уговоров, что в Москве, что в захолустье культиваторов. Мажор, сообразив, что бесплатный спектакль окончен, оскорблённо удалился в хвост, бормоча под нос про падение нравов.

Я нырнул внутрь.

В зале яблоку негде было упасть. Все столики забиты под завязку, гомон голосов, звон посуды, запах ухи и жареной рыбы, висящий плотным облаком. Свободным оставался только хозяйский угол. Взглянул на подоконник, где вчера на солнышке отдыхал Рид, но там его не обнаружил. Интересно, где он сейчас гуляет…

Между столами метались двое официантов, взмыленные и красные, а из кухонного проёма доносилась перебранка вперемешку со звоном сковород. Стоило мне показаться, как ко мне разом обернулось несколько лиц, и на каждом было своё: облегчение, упрёк, немой вопль «где тебя носило».

— Хозяин! — подлетел Леон, размахивая половником. — Вы пропали! Мы уж думали невесть что, в поместье Дайла человека отправили спрашивать!

— Жив, как видишь.

— Да мы тут с ног валимся, — он понизил голос. — Заготовки пока спасают, но без вас всё вот-вот рухнет. Народ прёт и прёт, а половину блюд из меню готовить толком некому, рук не хватает.

Логично. С такой оравой в текущем составе тяжело будет справиться.

— Спокойно, — я закатал рукава. — Я отлучался по делу: реклама ресторана, расширение меню, всё ради вот этой самой очереди, сами понимаете. Но ничего, сейчас со всем разберёмся.

Дальше я взялся за дело так, как привык за годы у плиты в самые лютые запары. Расставил готовые блюда по приоритету, велел убрать из меню всё, с чем долго возиться и что будет тормозить выдачу, а пару ходовых позиций пустил на поток. Одного официанта снарядил кувшином бульона и стопкой крошечных чашек на улицу, к очереди. Второго посадил с блокнотом и меню записывать заказы на завтрашнюю доставку.

Кухня словно поймала боевой ритм, хаос и суматоха рассеялись, как их и не бывало.

Я вытащил из перстня два бочонка концентрата и тут же прикинул расклад. В обычный день этого запаса хватило бы за глаза, но при такой толпе он растает на глазах. А ведь сверху висел заказ арены на пятьдесят литров, мой первый крупный контракт с Кэмэлом, который я никак не мог себе позволить сорвать.

Чёрт.

Если слить всё в зал и на пробники, старейшина останется не у дел, и плакала тогда моя репутация поставщика. Я быстро разнёс запас в уме: вот это идёт на зал прямо сейчас, вот это на пробники и предзаказы, а вот этот неприкосновенный остаток уходит под арену, и его нельзя ни в коем случае трогать.

И ведь дело упёрлось в простую истину.

Бизнес просто вырос. Причём скорость роста сильно опередила мои ожидания, и в будущем, предполагаю, он будет разрастаться всё сильнее.

Нынешнее оборудование и пара учеников такой поток не вывезут, тут нужна автоматизация: другие котлы, больше людей, способных с ними управляться без меня, стоящего над душой. Сделал зарубку в памяти организовать донабор работников и отыскать в городе толкового мастера по пищевым артефактам, пока меня тут не разорвали на сувениры голодные практики.

В этот момент дверь распахнулась. В зал влетела Элиза.

Прямо в школьной форме, со сбившейся на бок сумкой через плечо, растрёпанная, с таким лицом, с каким гонятся за уходящей последней лодкой. Она заметалась взглядом по залу, и, едва наткнувшись на меня, замерла, выдохнула и прижала ладонь к груди.

— Живой, — выдохнула она. — Мне сказали, ты пропал, никто не знал, где ты, и я подумала…

Она не договорила, но я понял.

Под одной крышей живём не первый день, и за это короткое время девчонка, похоже, успела вписать меня в круг тех, за кого боятся по-настоящему. Не как хозяина дома или работодателя, а как своего. Странное, давно забытое ощущение, когда кто-то бросает все дела и несётся через весь город просто проверить, дышишь ли ты ещё.

— Жив-здоров, как видишь, — сказал я мягче, чем собирался. — Был занят, долгая история.

— Наверное, что-то необычное, расскажешь? — уставилась она на меня предвкушающим широко распахнутым взглядом, который характерен только для вот таких подростков.

— Хм… Да вроде ничего необычного, — я почесал щёку, прикидывая, стоит ли пересказывать ей ночные приключения и полёты на орле с полуобнажённой девицей. — У нас, кстати, тут аврал, — намекнул ей на запару, мечущихся официантов, очередь за окном. Мол, не до пустых разговоров здесь.

— Ага, вижу. Тогда потом расскажи, очень хочу послушать, — выпалила она. И вместо того чтобы выдохнуть и уйти домой, так как у неё по графику сегодня был выходной, эта пигалица решительно закатала рукава блузки и заявила, что сама встанет у входа, чтобы уменьшить нагрузку с другого работника зала.

Я в целом был не против такой инициативности, одобрительно кивнул ей.

Вот так буднично она и заняла пост привратницы.

Теперь каждый, кто хотел попасть в мой ресторан, проходил через неё. Элиза встречала гостей, разводила по местам, записывала желающих на доставку своим аккуратным ученическим почерком в небольшой свиток.

Убедившись, что всё у неё получается, я вернулся к плите. Толковая девчонка. Может, потом и вырастет из неё управляющая, перед которой будет трепетать полгорода.

Ладно. Кухня наконец перестала напоминать тонущий корабль.

Заготовки разошлись по тарелкам, официанты летали по залу слаженно, очередь снаружи редела под мерное распитие бесплатных пробников. Можно было выйти из режима «пожарника, оперативно тушащего возгорание» и заняться тем, ради чего у меня с самого утра чесались руки, — новым ингредиентом.

Я отошёл к свободному разделочному столу и мысленно активировал перстень, вытаскивая оттуда змеюку.

Туша пошла наружу тяжело, и я тянул её, тянул, перехватывая всё новые витки, пока на широкий стол не легло чудовище толщиной со взрослое дерево. Поместилась едва ли пятая часть, остальное свесилось по обе стороны, мазнув хвостом по полу. Бледная чешуя отливала туманной сизью, а приоткрытая пасть скалилась загнутыми клыками с мою ладонь длиной.

Странно… На кухне, кажется, стало тихо. Обернулся — и вправду: все застыли как мумии с открытыми ртами.

Леон выронил поварёшку. Она звякнула о плитку, и этот звон расколол оцепенение: кто-то ахнул, кто-то попятился к стене, а молоденькая помощница на мойке аж вцепилась в передник.

— Это… это же Туманный Горный Василиск, — выдавил Леон, бледнея на глазах. — Откуда он у вас… Их же вообще практически не добыть.

— Эм… Ценная зверюшка? — уточнил я, обходя тушу и прикидывая, с какого бока подступиться.

— Ценная? — он сглотнул. — Господин, да это один из самых дорогих ингредиентов в нашем краю.

— Да? И чем же он так хорош?

Леон, забыв про испуг, заговорил быстро, с азартом студента на любимом предмете.

Из его сумбурного и эмоционального описания я выяснил, что этот Василиск, оказывается, является духовным животным, принадлежащим сразу двум стихиям: водной и земной, поэтому его плоть оказывает особенно сильный эффект на практиков, культивирующих какую-либо из этих стихий.

Также у него ближе к черепу есть сфера миража — мистический орган, благодаря которому он легко наводит гипноз на своих жертв. Собственно, поэтому эта часть тела так и называется. При поглощении эта сфера благотворно влияет на ментальное развитие практика и эффективность его ментальных техник.

Короче говоря, это была местная уникальная рептилия. Только вот заниматься её промыслом почти невозможно. Любой охотник попадёт под гипнотический дурман и сам станет жертвой ядовитых клыков Василиска. Вдобавок скалы, где он обитает, являются также территорией Орлов Трибунала, так что туда соваться — верное самоубийство.

Я хмыкнул про себя.

Выходит, Визирь у нас не просто крупная птица с покладистым характером, он ещё и терминатор, раз может спокойно охотиться на таких тварей.

— А сколько он стоит? — как бы невзначай спросил я.

— До фига, — выпучил глаза Леон. — На алхимическом рынке считают по длине. Сколько метров, столько и золотых, мастер, представляете?

Я прошёлся вдоль чешуйчатого бока, отмеряя на глаз.

Метров двенадцать, не меньше. Стало быть, это пресмыкающееся тянет под дюжину золотых одной тушей, и теперь понятно, отчего вся кухня смотрит на неё, как смотрят на сошедшего с небес дракона. За такие деньги можно сразу купить приличный дом.

А для меня? Система Рыбака очень сильно связана с водной стихией: навыки, предметы, техники культивации и прочее. Для моей культивации эта туша будет на порядок полезнее, чем для посетителей.

Это даже если не учитывать ментальное развитие, о котором я пока имел лишь смутное представление. Но лишним, полагаю, оно тоже не будет.

Но если взглянуть на неё с точки зрения выгоды для ресторана, то картина тоже выходила неплохая. Я хитро улыбнулся. Сырая туша стоит дюжину золотых, а блюда из неё, поданные практикам под моим соусом, принесут втрое больше, а то и впятеро, если заморочиться с рецептами и подачей.

Доходы. На ближайшие семь лет это моя основная мотивация.

Тогда чего тянуть?

Я выудил из перстня Акватариновый кинжал, так как шкура змеи была чрезвычайно прочной, и взялся за разделку. Лезвие вошло под чешую мягко, повело вдоль каналов, которые «Духовный Кулинар» услужливо подсветил мне сетью бледных нитей под кожей. Резать по ним, а не поперёк, чтобы не выпустить из мяса драгоценную силу, руки уже были приучены.

Работа пошла споро.

Через час, закончив с разделкой, голову с ядовитыми железами, чешую и снятую пластами шкуру я отправил обратно в перстень, применение им найду после. Хребет с рёбрами, хрящами и обрезью отложил на бульон. Мяса вышло столько, что и за неделю не приготовить, поэтому полметра туши пустил на сегодняшнее жаркое, а гору остального убрал в перстень про запас.

Следующим шёл гипнотический орган.

Аккуратно вытащил его. Это была бледно-сизая упругая сфера диаметром в локоть. Отрезал кусок размером с чашку на первую пробу — любопытно же, что за вкус у этой ментальной диковины, — прочее снова отправилось в перстень дожидаться своего часа.

Хм… Осмотрелся. Бульон. Закинул кости и хрящи в большой котёл, добавил мяса для навара, бросил кореньев, овощей и пучок водных трав, что держал на такой случай. Ммм, навар точно выйдет зашибенный. Залил водой, выставил жар послабее и оставил томиться.

Так, ну теперь осталось самое главное — жаркое моей мечты. Я размял плечи, после напряжённой разделки немного затекли.

Достал из системного слота с плотом свой Алхимический Котёл и на секунду замер, выстраивая в голове всю последовательность от первого движения до последнего. Каждый жест должен лечь идеально точно и в тайминг, потому что змеиное мясо — штука капризная.

Постное, плотное, что-то среднее между крупной рыбиной и хорошей птицей, и главный его враг — это пережар. Передержишь лишнюю минуту, и вместо нежного, тающего во рту куска получишь подошву от сапога. Москва вбила мне эту науку накрепко: хочешь бархат, маринуй в крахмале и бей коротким сильным огнём, иначе никак.

Значит, три закона хорошего блюда: скорость, жар, подготовка.

Я отобрал лучший кусок со спины и прошёлся по нему кончиком кинжала, счищая плёнки и серебристые ниточки сухожилий. Они стянутся на огне и скрутят мясо в комок, если оставить хоть одну. Потом повёл лезвием поперёк волокон, наискось, нарезая тонкими медальонами-монетками, ведь короткое волокно и есть весь секрет нежного куска.

Дальше — маринад.

Я бросил на мясо щепоть соли, плеснул ложку светлого фермент-соуса, натёр сверху пряного корня для аромата и духовной остринки. Следом ложка крахмала и капля масла: крахмал запечатает соки внутри, масло разгладит волокно и не даст ему задубеть.

В обычный день оставил бы всё это на полчаса набирать вкус, неспешно, но сегодня роскоши такой не было. Благо я живу в мире культиваторов и магии.

Прижал ладонь к миске и запустил Техники стабилизации и насыщения. Сила прошла сквозь мясо, протолкнув маринад в каждое волокно за пять-семь минут вместо получаса. Пока куски отдыхали — да-да, я не оговорился, они должны отдохнуть, — я взялся за остальное, потому что котёл не терпит зевак и растяп.

Всё должно быть под рукой, иначе сгорит.

Овощи и водные травы порубил крупно, одного калибра, чтобы дошли разом и ничто не осталось сырым посреди готового блюда. Хрусткий корень и сладкий клубень нарезал потолще, им твердеть на жару дольше, а нежную зелень отложил отдельно, ей самое место в последний момент. Концентрат отмерил в ковш, рядом поставил плошку крокодильего жира, и теперь всё передо мной стояло шеренгой, как солдаты на смотру.

Дыхание котла — главный момент. Я раскалил его до сизого дымка, что сказал мне: пора, и плеснул масла, которое тут же пошло рябью. Мясо кидал порциями, по горсти, не сваливая кучей, иначе набьёшь котёл, и куски пустят сок и сварятся вместо жарки.

Тридцать секунд на одной стороне, золотая корочка, переворот, ещё тридцать, и медальоны уходили в сторону слегка недожаренными внутри, как им и положено пока что.

На том же жару следующими пошли овощи. Сперва корнеплоды, за ними клубни, в самом конце нежная зелень и водные травы, чтобы остались с хрустом, а не превратились в кашу.

Ш-шш…

Кухня наполнилась шкворчанием и густым, тёплым ароматом жареного мяса с кореньями, и я поймал себя на том, что в кои-то веки никуда не спешу душой, хотя руки летают. Есть в этом своя тихая благодать, когда мир сужается до котла, ножа и аромата, и вся морока отступает за порог.

Наступил черёд сборки. Я вернул мясо в котёл, к овощам, и залил всё концентратом. И в финале увенчал каплей крокодильего жира, что дал глянец, насыщенный аромат и тёплую ноту в самой глубине вкуса. Несколько резких подбросов котла, чтобы соус обволок каждый кусок, мм… Когда будет готово, держу пари, пальчики оближешь.

Оставалось последнее. Я накрыл котёл ладонью и потянул в блюдо духовную энергию, используя Технику Концентрации, осторожно, чтобы энергия легла равномерно по всему блюду.

Сила разошлась по соусу и мясу мягким теплом, и над котлом проступила знакомая системная шкала насыщенности, наливаясь до предела.

Готово.

Небольшую партию я тут же скомандовал пустить в зал особым блюдом дня, по двадцать кристаллов за порцию. Лучшие же куски оставлю для трапезы за своим хозяйским столиком, а рядом пристрою чашку с приготовленным гипнотическим органом — интересно, какие он передаст блюду эффекты.

Я стянул с плеча полотенце и вытер лоб. После подхватил тарелку с лучшими медальонами, пристроил с краю чашку с пробой и двинулся к своему столику.

На полпути я обернулся на голоса у входа. Звенели они так, что на кухне после подобного обычно летала посуда.

Элиза держала оборону у дверей в школьной блузке, со вздёрнутым подбородком, и весь её вид обещал, что мимо она не пропустит даже саму императрицу.

— Сожалею, госпожа, но свободных мест сейчас нет, — отчеканила она. — Могу записать вас на доставку или на завтра.

Напротив возвышалась Селеста в багровом платье, уперев руку в бедро.

— Милочка, — пропела она, и в её голосе багровый шёлк мешался со сталью, — твой хозяин лично пригласил меня сегодня. Сказал, что удивит рыбой. Так что место для меня найдётся, даже если ради этого придётся сдвинуть чей-то столик.

— Хозяин сегодня пригласил половину города, — всё так же невозмутимо ответила Элиза. — Но порядок тут для всех один, и слежу за ним я.

Две девушки явно не собирались уступать друг другу ни пяди. Воздух между ними уже искрил, и вот-вот должны были забить молнии.

Дверь снова скрипнула, и на пороге замялась Ксения, теребя подол нового платья.

— Извините… а мне куда? — она оглядела зал. — Господин Ив сказал мне подойти к этому времени сюда.

Селеста перевела взгляд на рыжую, прошлась им от босоножек до конопатого носа и поджала губы. Элиза перехватила свой блокнот покрепче и шагнула вперёд, чтобы загородить вход уже для них обеих.

— Так, — протянула Селеста. — Господин Ив у нас, выходит, щедрый на приглашения.

Официант неподалёку от меня громко подвинул стул, и тут все три девицы повернулись в мою сторону.

— О, Ив! — воскликнули они одновременно. — Не объяснишь, почему…