Глава 4

— … эта мелочь не пускает меня? — выпалила Селеста, стрельнув глазами в сторону школьницы.

— … эта старушенция утверждает, что для неё здесь зарезервировано? — перебила её Элиза, перехватывая блокнот покрепче.

— … все так на меня смотрят? — растерянно сказала Ксения, прижимая руки к груди.

Три пары глаз уставились на меня разом, и каждая требовала ответа на свой собственный вопрос.

Спокойствие, только спокойствие. У плиты бывало и жарче, чем здесь, в кольце трёх девиц, готовых вцепиться друг другу в волосы из-за сущего пустяка. Каждую я приглашал их сюда по разным вопросам, вот только и подумать не мог, что они сойдутся взглядами, правда мне не составит труда распутать это недоразумение парой слов.

— Сейчас всё объясню, — я поднял ладонь, гася свару. — Селесту я действительно звал отведать рыбу. Ксению пригласил выйти сегодня на новую работу, она наш бармен. А Элиза мой помощник, которая сегодня контролирует порядок на входе и справляется с этим на отлично. Так что выдыхаем, не вижу причин для конфликта.

Я перевёл дух, поставил тарелку с медальонами на хозяйский стол и накрыл её крышкой, чтобы не остыло раньше времени, так как есть подозреваю придётся его не сразу.

Девицы переглянулись, остывая. Недоразумение рассеялось, и три фронта, минуту назад готовые сойтись в битве, опустили оружие.

— Ив, раз уж я здесь, может покажешь мне своё заведение, — Селеста повела рукой по залу, по светящимся потёкам на стенах, и с любопытством оглядела зал. — Слухи слухами, а интерьер у тебя и вправду чудной.

— Охотно.

— А мне что делать? — Ксения теребила подол нового платья, переминаясь у порога, будто боялась, что её сейчас попросят на выход.

— Идём! — Я повёл всю компанию через зал к барной стойке, и Элиза с Селестой увязались следом, одна по долгу службы, другая из любопытства. Стойка тонула в небольшом хаосе: чужие руки за день навалили на ней грязных чашек, перепутали склянки с сиропами, и парнишка, что отдувался тут с утра, явно тонул.

— Вот твои владения, — я кивнул на стойку. — Для начала можешь заварить чайник чаю. На свой вкус, удиви нас.

Ксения скользнула за стойку, и парень с облегчением уступил ей место. А дальше я просто стоял и любовался, как работает мастер.

Руки её залетали над склянками, и беспорядок на стойке растаял: чашки выстроились шеренгой, а вода в чайнике поймала нужный жар без всякого термометра, по одному ей ведомому чутью. Парнишка-помощник присвистнул, а пожилая подавальщица одобрительно качнула головой.

Я хмыкнул про себя. Не зря переманивал. Талант на своём месте виден сразу, что в баре, что у плиты.

— Идём, — позвал я Селесту и направился к хозяйскому столику, прихватив с собой накрытое блюдо.

Поставил на стол тарелку, после чего освободив руки, подвинул для Селесты стул.

— Элиза, — окликнул я застывшую у входа девчонку. — Ты ведь ни крошки не ела. Садись с нами, поешь. Та сперва дёрнулась отказаться, долг привратницы и всё такое, но желудок, видимо, оказался убедительнее.

Краем глаза заметил, как по лицу Селесты скользнула тень. Она-то, похоже, рассчитывала на тихий обед вдвоём, романтику при свечах и томные взгляды, а получила общий стол посреди гудящего зала.

Элиза устроилась на против Селесты, на краешек соседнего стула.

В этот момент Ксения подплыла к столу с чайником и расставила чашки, выжидающе глядя на меня, мол, оценивай работу.

— Хорош, — я повёл носом над чашкой, поймав тонкий травяной дух. — А теперь садись и ты. Пообедаешь с нами.

— Да как же… я ведь персонал, не гостья, — она замялась, прижимая поднос к груди.

— Садись, — повторил я мягче. — Считай, что заслужила, — я кивнул на укрытую крышкой тарелку, — благодаря ночным приключениям, ты в некотором роде причастна к главному ингредиенту сегодняшнего блюда.

За столом разом стихло.

Селеста и Элиза уставились на рыжую с одинаковым немым вопросом на лицах: каким, спрашивается, приключениям эта пигалица занималась с Ивом посреди ночи. Ксения порозовела до самых веснушек и уткнулась в чайник.

Хороший вышел эффект. Я подавил усмешку и поманил пробегавшего мимо официанта.

— Алефий, будь добр, сервируй наш стол на четверых человек. И скажи на кухне, пусть добавят сюда ещё три порции того блюда, что я приготовил.

Официант кивнул и умчался, а за столом завязалась тихая позиционная война.

Селеста первой пошла в наступление на рыжую, обронив этак небрежно, что ночные приключения нынче в большой моде, и не поделится ли Ксения подробностями того, как прошло её утро. Элиза подхватила с другого фланга, спросив в лоб, давно ли они с хозяином знакомы.

Ксения держала оборону достойно.

Она повела плечом, обронила что-то расплывчатое про дружескую попойку в баре и закрылась наглухо: пусть, мол, хозяин сам расскажет, если сочтёт нужным. Полунамёк прозвучал, а сути в нём не было ни на грош, отчего любопытство обеих только сильнее зачесалось.

— Ив, а правда, что у вас там стряслось? — Элиза развернулась уже ко мне, загоревшись детским предвкушением тайны.

— Да ерунда, — я отмахнулся. — Отметили с приятелями победу Рида на арене питомцев, только и всего. Ничего, ради чего стоит копья ломать.

Загадка от такого ответа не рассосалась, а только распухла. Обе барышни явно прикидывали в уме, что же я недоговариваю, и каждая дорисовывала картинку на свой лад, по-прежнему с подозрением смотря на залившуюся краской Ксению.

Тогда Селеста зашла с другой стороны.

— Положим, — протянула она, поправляя багровый рукав. — Только знакомство знакомству рознь. Одно дело подавать гостю чай, и совсем другое — стоять с человеком плечом к плечу в серьёзном деле. У нас, Холмсов, связи в этом городе открывают любые двери, в том числе и в Зоны Стабилизации, где прорыв на новый уровень идёт втрое быстрее. Такими вещами разбрасываются не перед каждым.

Ловко. Давит не близостью, а статусом и влиянием за спиной.

Элиза вспыхнула и пошла напролом.

— А я веду все его бумаги, — отчеканила она, вздёрнув подбородок. — Доки, поставки, доставка, счета. Господин Ив доверяет мне свои важные дела, а не светскую болтовню. На меня он может положиться в любой день, а не раз в сезон на приёме.

Ксения, до того молчавшая, усмехнулась краешком губ.

— Связи и бумаги, оно, конечно, важно, — обронила она, набравшись смелости. — Только я видела вашего хозяина таким, каким вы обе его и не видали.

Школьница и светская леди снова с подозрением скосили на неё взгляды.

М-да. Я слушал эту перестрелку вполуха, потягивая травяной чай, и про себя поражался, с какой лёгкостью три неглупые девицы превратили обычный обед в турнир, причём прямо при мне будто я здесь лишний. Ладно, пускай спорят, лишь бы посуду не побили.

В этот момент к столу подоспел официант с подносом, заставленным укрытыми тарелками, и принялся расставлять их перед дамами, завершая сервировку.

— Ну что, приступим? — я снял крышку со своего блюда. — Жаркое из медальонов Туманного Горного Василиска под перламутровым концентратом.

Над столом колыхнулась духовная аура, плотная и тяжёлая, и три барышни разом подобрались, ощутив её кожей.

— Такую… такую силу от тарелки с едой встретишь нечасто. Это настоящий Василиск? — Элиза смотрела на медальоны округлившимися глазами. — Откуда у тебя такая редкость? Их же почти не достать.

— Ерунда, угостил один знакомый, — пожал я плечами.

— Нет, все знают, в этом городе Василиска ни за какие деньги не купишь, — Селеста прищурилась, разглядывая меня с новым интересом. — Раз твой знакомый разжился такой добычей, то он явно птица высокого полёта.

— Согласен, высокого, — подтвердил я невозмутимо, вспоминая двадцатиметровый размах крыл Визиря.

Селеста с Элизой понимающе закивали, мол ничего себе у меня связи, видимо я знаком с каким-то выдающим культиватором или местным высоким чином. Ксения же поперхнулась чаем и уткнулась в чашку, давя улыбку.

— Ладно, хватит языками молоть, — я кивнул на тарелки. — Жаркое стынет, а холодным оно и вполовину не то.

Три вилки спокойно оторвались от поля боя и потянулись к медальонам.

Селеста подцепила кусочек первой, поднесла к губам с ленцой светской львицы, которую уже ничем не удивить, и положила в рот.

Жевала она всего мгновение.

Потом её спина одеревенела, а пальцы стиснули край стола до белизны костяшек. Зрачки расплылись во всю радужку, краска плеснула от шеи к ушам, с губ сорвался сдавленный выдох, и весь светский лоск осыпался с неё разом.

— Святые небеса, — выговорила она, едва совладав с дыханием. — Сначала по языку стелется горячий мясной дым и тает прежде, чем успеваешь распробовать. А следом будто ныряешь в ледяной горный ключ, и эта стужа прокатывается до самого нутра. Жар и холод в одном-единственном куске, ну кто, скажите, так умеет…

Договорить ей не дали.

Элиза, насмотревшись на эту проповедь, сунула вилку в рот без всяких реверансов.

Девчонку подбросило на стуле. Она зажала рот ладонью, замычала и заёрзала, а на глаза навернулись слёзы.

— Это нечестно, — выпалила она, кое-как протолкнув кусок. — Горячее рвётся вверх, ледяное бьёт навстречу, и всё под рёбрами взрывается мурашками до самых пяток! А мясо тает на языке раньше, чем я успеваю его раскусить. Я в жизни такого не пробовала!

Оставалась Ксения.

Она поднесла свой кусок ко рту последней, с большой осторожностью.

На первом же медальоне её выдержки не хватило.

Ксения прикрыла глаза, обмякла на стуле, и по веснушчатому лицу разлилось блаженство. Вилка выскользнула из ослабевших пальцев и звякнула о тарелку.

Прожевав, она помолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— А дальше начинается самое коварное, — проговорила она негромко, открыв глаза. — Когда жар с холодом отгремят, остаётся послевкусие, прозрачное и родниковое, и оно ещё долго звенит на языке, вытягивая за собой свежесть, от которой проясняется в голове. Я перепробовала сотни редких настоек за своей стойкой, но такого послевкусия в конце не встречала ни разу.

Я спокойно наблюдал за тем, как блюдо только что отправило в нокаут весь стол разом. Какой там спор. Да, пожалуй это был лучший вариант для его разрешения.

За соседними столами оборачивались на стонущих девиц, кто с завистью, кто с недоумением.

— Любезный, а что они едят? Можно ли нам такое же! — какой-то господин ухватил официанта за рукав, тыча пальцем в наш стол.

— Прошу прощения, в точности такое не выйдет, — официант развёл руками. — Но блюдо дня у нас из того же зверя, Туманного Горного Василиска. Тридцать духовных кристаллов за порцию.

По залу пробежал ропот, цена таки кусалась. Однако нашлось и несколько кавалеров, что под умоляющими взглядами своих дам полезли за кошелями.

Правильный выбор, в любом случае не прогадают. Я сухо хмыкнул и наконец подцепил медальон и для себя.

Прохлада хлынула по нёбу, растеклась по горлу и пошла дальше, окатывая каналы студёной свежестью, от которой захватило дух. Меня выбросило на много лет и целый мир назад: серое зимнее утро, чёрная полынья в треснувшем льду, и тот самый обжигающий восторг, когда тело уходит под воду и всё внутри вспыхивает дикой, звенящей жизнью. Пожалуй, змея удалась на славу.

Я еще наслаждался послевкусием, прикрыв веки, когда перед внутренним взором всплыла системная строка.

Поздравляем!

Вы поглотили сильный ингредиент водной стихии. Эффективность системных навыков увеличена на 0,01%…

0,02%…

0,03%…

Проценты медленно ползли вверх. Значится, всё произошло так как предполагал. Для рыбака, у которого вся сила завязана на воду, это духовное пресмыкающееся является идеальным ингредиентом. Лучше и не придумаешь.

— Тут есть еще дополнительное блюдо, попробуете? — придвинул к центру стола чашку с приготовленным отдельно паштетом из гипнотического органа Василиска — сферы Миража.

— Бррр… выглядит не очень, — выдавила Элиза.

— Да и на вкус скорее всего такое же, — добавила Селеста. Вся троица благоразумно от него отказалась.

— Что ж, как хотите, тогда я один его съем, — равнодушно хмыкнул я и зачерпнул первую ложку из чашки.

Хм… на вкус тоже не очень, может девицы были правы?

Перед глазами моргнула еще строка.

Поздравляем!

Склонность к ментальной культивации увеличена на 0,01%… 0,02%…

Я потёр шею. Это было что-то новенькое.

Что за зверь эта ментальная культивация, я представлял весьма смутно, сфера миража явно тянула за собой какую-то незнакомую мне ветвь развития практиков. Но переживать на этот счёт я не стал. В хозяйстве всё сгодится, а лишней силы, как известно, не бывает.

И да, получается таки девчонки оказались неправы, что отказались от паштета, а что касается вкуса… Потом придумаю рецепт из него получше.

Вскоре тарелки опустели, и три девицы откинулись на спинки стульев, разморённые, обмякшие, с одинаково осоловелыми лицами людей, которых только что прокатило по всем девяти небесам.

Селеста очнулась первой.

— Ив, — проговорила она, ещё не вполне совладав с дыханием. — Ты ведь помог мне в очень серьёзном деле. Избавил от помолвки, которой я страшилась. Для аристократии это далеко не пустяк, и оставлять такое без ответа я всё же не могу.

Она подалась ближе, понизила голос, и взгляд её скользнул по мне с недвусмысленной теплотой.

— Я хочу отблагодарить тебя. Любым способом, какой только пожелаешь.

Любому мужчине от такой фразы бы стало жарко, но воздух за нашим столом вмиг похолодел. Элиза с Ксенией повернулись к брюнетке, подозрительно прищурив глаза. Молнии, искры из глаз, сейчас начнётся Буря.

— Раз уж ты так настаиваешь, — я спокойно подался вперёд, улыбнувшись. По мне так Селеста была очень даже ничего, с огоньком. И неплохо было бы направить этот огонь в полезное русло. — То лучшей благодарностью будет, если ты станешь постоянным клиентом моего ресторана. Скажем, на ближайшие полгода. Обещаю, твоя культивация скажет мне за это спасибо.

Селеста надула губы.

— Что ж, — протянула она, и капризная складка на лбу разгладилась в лукавую усмешку. — Тогда готовься видеть меня здесь каждый день.

И она с откровенным торжеством оглядела Элизу с Ксенией, которые секунду назад едва скрывали злорадство над её осечкой. Те мигом поскучнели.

Я перевел взгляд за окно, где солнце успело заметно скатиться к крышам, а песочные часы на подоконнике показывали полдень.

Три часа почти вышли.

Я промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола.

— Что ж, дамы, благодарю за компанию, но мне пора. Дела не ждут.

— Какие ещё дела? — Элиза вскинулась первой.

— Да так. Три дуэли, ничего серьёзного.

За столом будто разом выпустили воздух. Селеста вскочила, Элиза вцепилась мне в рукав, и обе наперебой принялись доказывать, что бросаться на поединок сразу после такого обеда — сущее безумие, и не лучше ли мне остаться.

— На дуэль опаздывать нельзя, дурной тон, — отговорился я, мягко высвобождая локоть из цепкой хватки девчонки. — Берегите себя. И попросите у официанта десерт, он у нас тоже хорош.

Под их возмущённые оклики нырнул в служебную дверь, отгородившись от зала.

В тесной каморке для персонала скинул пропахшую кухней шёлковую рубаху, ополоснулся над тазом и переоделся в чистое, негоже идти на дуэль немытым.

После выскользнул через задний ход на улицу, подальше от очереди и любопытных глаз, и уже через десяток спохватился.

Блин, я ж так и не выпытал у Ксении, откуда у меня взялся тот светящийся бараний рог. Память о ночи у меня обрывалась клочьями, а эта деталь упрямо не желала складываться в общую картину.

Ну да ладно. Никуда рог не денется. Расспрошу рыжую в другой раз, и уточнив у прохожего, где находится городской парк, бодро зашагал к нему.

Где, спрашивается, благородные господа предпочитают бить друг другу морды?

Я-то по наивности полагал, что для дуэли отыщется глухой пустырь на отшибе, подальше от чужих глаз, где можно решить вопрос без свидетелей и лишней болтовни. Этакий заброшенный парк, но реальность, как водится, оказалась с фантазией.

Он встретил меня цветущими клумбами и посыпанными песком дорожками, что разбегались от сквера неподалёку к тенистым аллеям. На утоптанной площадке меня уже ждали.

Трое.

И, разумеется, не одни. За спиной у каждого толпилась свита из охранников и расфуфыренных приятелей, явившихся поглазеть на бесплатное представление. Десятка три, если не больше. Стояли они тесным полукругом, плечом к плечу, и весь их вид говорил, что считать они умеют, а численный перевес всё же решает.

Старая добрая тактика. Задавить количеством раньше, чем дойдёт до кулаков.

Троицу я узнал сразу. Двое крепких холёных парней, что вчера зажали Ксению в коридоре, разминали плечи, а между ними отирался господин средних лет с тростью, владелец «Синей Птахи», тот самый, у которого я по пьяной лавочке выкупал бармена.

— Гляньте-ка, явился, — протянул один из громил, смерив меня взглядом сверху вниз. — А я-то думал, проспится наш пафосный герой и тихонько утечёт из города, поджав хвост.

— Куда там, — хохотнул второй. — Видишь же, он как сам на рожон лезет. Видать, вчерашнее вино до сих пор в башке булькает.

Владелец же «Синей Птахи» разглядывал меня с ленцой человека, за спиной которого деньги и две горы мышц по бокам.

Я принялся неспешно потягиваться. Одновременно взглядом пересчитал ещё раз, оглядывая свиту двух аристократиков, чья свита сейчас якобы невзначай пыталась окружить меня. Вместе с господином с тростью всего было ровно тридцать три человека.

Даже больше чем мне мерещилось в коридоре. И видно никаких честных поединков один на один здесь не предвидится.

— Юноша, ты точно уверен? — спокойно уточнил владелец Синей Птахи.

— Я только что плотно поел, так что хоть проснусь немного, — зевнул я, щурясь от яркого солнца. — Жаль, очки забыл. Ладно, чего столбами стоим? Налетайте…