Глава 10. Отец-настоятель и сказ о дочери морей

Чтобы найти тайник, мне понадобилось немногим более часа. Это был не сундук в укромном месте, как я думала изначально, а скрытая дверь в одной из стен. Я обнаружила ее случайно, когда уныло бродила по библиотеке, потеряв надежду найти искомое. Мой взгляд скользил по шкафам и стенам, и вдруг я заметила странное несоответствие в каменной кладке. Квадратный участок стены был будто отделен от остальных камней ровным швом, а не шел внахлест, как другие плиты.

Радость охватила мое сердце, разжигая надежду с новой силой. Я в шаге от тайных знаний, которые помогут мне взять магию под контроль. Бросившись к стене, я стала искать способ открыть дверь. Едва ли не носом исследовав всю стену, я не нашла ничего, что могло бы мне помочь: пробовала нажимать на плиты пола, на камни в стене (сначала подозрительные, потом все по порядку), дергала за кольца для факелов – но все это было впустую. Тогда я расширила ареал поиска. Подумалось, что рычаг открывающего дверь механизма может располагаться в каком-то шкафу или вообще возле входной двери – но это были пустые предположения.

Еще час я потратила на поиск способа открыть дверь, но это не принесло успеха. Если здесь использован более хитрый замок, то мне и жизни может не хватить, чтобы разгадать его загадку. И тогда стало очевидно, что к тайным гримуарам мне не пробраться. Я даже проверила соседнее с библиотекой помещение, найдя несоответствие в размерах комнат. За каменной дверью определенно есть скрытая комната, но войти в нее не представляется возможным, увы. Грустно вздохнув, я решила, что придется довольствоваться теми книгами, которые находились в библиотеке. И так как после нескольких часов поиска я не нашла здесь ни одной запрещенной книги, то решила, что библиотеку можно открыть. Позову сюда служанок, чтобы убрали все хорошенько, а сама, наверное, займусь восстановлением старых карт. Пока эти обрывки еще читаемы хоть частично, надо их сохранить. Поэтому, перенеся корзину с картами к столу, я отправилась на выход из помещения. Кроме служанок, надо озаботиться еще чернилами, кистями, линейками и песком. Учитывая, что я не знала, чем мне вообще заниматься в этом графстве, раз учителей у меня больше нет, такое дело – тоже дело. Сначала восстановлю карты, а потом возьмусь за изучение книг из библиотеки. Каталог опять-таки составить можно...

– Ваша Светлость! – воскликнула одна из служанок, едва я вышла за дверь. Обернувшись, я увидела шумно дышащую от бега девушку, которая при виде меня вздохнула одновременно с облегчением и страданием. – Мы уже полчаса вас ищем и найти не можем! Где же вы пропадали?!

– Что случилось? – спокойно спросила я, даже не думая отвечать на вопросы слуг.

– Там отец-настоятель храма Вечных Врат прибыл. – пытаясь отдышаться, стала рассказывать девушка. – Говорит, что к вам приехал. Отец отцом, а плюшки уплетает, будто и нет поста нынче никакого. Ой, простите, госпожа. Ляпнула, не подумав. Проводить вас к нему?

– Я смотрю, ты его не особо жалуешь? – задумчиво протянула я, не спеша бросаться на встречу с церковником. Странно, раньше я к ним хорошо относилась, а сейчас в груди поднимается какое-то глухое раздражение. Единый! Неужели это потому, что я колдунья?!

– Да его никто тут не жалует, госпожа. – насупилась служанка, а я немного выдохнула. – У графа с ним обычно был разговор короткий: "денег нет", так он и не хаживал сюда давно уже. А теперь прознал про маленькую госпожу и... Ой, простите. Я снова... не подумав.

Эвоно как. Одна из причин, по которой Церковь не подчиняется королю – финансовая обособленность. Храмы существуют не на деньги короны, а на пожертвования прихожан. И основными источниками золота для них всегда были лорды земель. Но ни для кого не секрет, что граф в финансах не силен, а значит, денег действительно нет. И тут я вспомнила про его дары этим утром. По самым приблизительным подсчетам там находилось небольшое состояние, на которое я могла бы пару храмов отстроить и год содержать. Вопрос: откуда деньги? И должна ли я в это лезть?

Так передо мной встала настоящая дилемма: принять подарок и радоваться или отказаться и обидеть отказом графа, или отказаться и не обидеть графа, или принять и полезть в бумаги казначейства, или отказаться и полезть в эти бумаги? Похоже, мою проблему может решить только граф, но не обидится ли он, что я влезу в его дела? Конечно, согласно титулу, я могу здесь хоть что делать, но согласно закону о лордах земель, владетелем был только он, а не я. Обряд Единения не делает меня частью семьи графа, поэтому пока что я являюсь лишь гостьей на его земле. Ох, что же делать? Голова кругом.

– Ясно. Веди меня к отцу-настоятелю. – так и не придя ни к какому решению, приказала я. Подол платья был немного пыльным после библиотеки, но в целом я выглядела прилично. Поэтому идти переодеваться перед встречей с церковником не стала.

Облегченно поклонившись, служанка повела меня коридорами на первый этаж замка. В главном зале у окна стоял небольшой диван и стол с закусками. На диване том восседал необъятных размеров старик, который едва ли не с урчанием поглощал плюшки, щедро сдобренные сиропом, а я задалась вопросом: почему герцогиню так не кормят? Надо бы гостей тоже ухой потчевать, дабы они не задерживались в замке лорда дольше положенного. Запивал все это дело церковник ароматным отваром и меня даже не замечал. Может, покормить его да и отпустить с миром? Я так и стояла, задумавшись, пока толстяк меня не заметил.

– Ваша Светлость? – широко и радостно улыбнулся он, не с первой попытки встав с дивана. – Долго же вы шли.

– Благословите, отче. – соблюдая традиции, склонила я голову, подойдя к настоятелю. Он возложил мне на голову перемазанную в патоке руку и удовлетворенно выдохнул:

– Благословляю, дитя.

В церковном календаре за одним постом следует другой, из чего возникает закономерный вопрос: чем таким постился настоятель, что так раздобрел? Неужто вера так питательна? Скрыв свое отвращение светской улыбкой, я посмотрела на церковника:

– Что привело вас в мой дом сегодня?

– Ох, госпожа... Вы так юны, это такое горе! Быть просватанной в столь юном возрасте за столь пожилого лорда наверняка тяжело? – притворно опечалился настоятель.

– Назовите свое имя, отче. – спокойно приказала я, продолжая держать улыбку.

В дворянской иерархии архиепископ стоит на одной ступени с герцогами. Таким образом этот отец настоятель был где-то на уровне сквайра, который даже не относится к высшему дворянству. Поэтому в данный момент из нас двоих главная – я. Даже граф заметно выше его по положению.

– Ульфин, Ваша Светлость. – сохраняя лживое участие на лице, ответил настоятель.

– Отец Ульфин, – мягко начала я, но постепенно мой голос становился все жестче: – да будет вам известно, что сей брак нам был дарован Его Величеством Теруаном Девятым и является большой милостью для меня и честью для Его Сиятельства графа Даранийского. Вы здесь, чтобы оспаривать решение... короля?

Толстяк громко сглотнул остатки плюшки и сделал шаг назад. Но так как сзади у него был диван, то его ноги подогнулись и настоятель резко сел на несчастную мебель, жалобно заскрипевшую от такого непотребства. Снисходительность и печальное участие сошло с лица отца Ульфина, а взамен них начало проступать недоумение и... опаска?

– Что вы, госпожа, никак нет. Я бы не посмел... Просто, вы столь юны и... – на крупном лбу проступили капли пота, которые он утер грязной рукой. – И теперь, когда живете в нашем графстве, станете частью моей паствы. Вы же планируете посещать богослужения, как положено благочестивым девицам? Да и пожертвования надобно бы сделать. Во славу Единого.

Я планирую выжить тебя отсюда, как положено благочестивым колдуньям. И почему слово "пожертвования" так созвучно с "жертвоприношением"?

– Разумеется, отче. – еще доброжелательнее улыбнулась я, а на моих запястьях стали проступать черные узоры. Заведя руки за спину, чтобы церковник ничего не заметил, я постаралась успокоиться и продолжила: – Я стану часто посещать храм, дабы принимать участие во всех богослужениях, как и положено благочестивой девице. Мы будем с вами видеться очень... очень часто. Там вы сможете заодно показать мне фортификационные грамоты, которые мы с вами вместе изучим. По дороге в замок я видела ваш славный храм, и у меня появились вопросы касательно территории, которую оный занимает. Кажется, он должен был занимать на две трети меньше земли? Да и колокольня выше положенного... Надо бы снести часть. К тому же, как вы знаете, я – дочь герцога Феранийского, к которому приходят казначейские грамоты со всех храмов наших земель, поэтому мне известна сумма налогов, которые вы платите в казну королевства. Мой отец, знаете ли, занимается экономическими реформами с разрешения короля, и имеет доступ к церковной канцелярии. Последнее время, если память меня не подводит, ваш доход с прихожан вырос, но налогов почему-то уплачивалось меньше. Надо бы разобраться, отче. Хотя... Если вы позволите мне скромно молиться нашему Единому богу в своих покоях, я бы обязательно помолилась и за будущее финансирование графства. Ведь после того, как наступит мое совершеннолетие, я стану госпожой этих земель и корона увеличит вливание золота в эти места, а значит, пожертвования в наш замечательный храм заметно возрастут. Но это, наверное, неуместно? Да и грамоты ваши наверняка стоит проверить...

– Почему же неуместно?! – всплеснул руками толстяк, скатываясь с дивана и обильно обливаясь потом. Согласна, здесь довольно жарко. Лето на юге очень щедрое на тепло. – Молитесь, пожалуйста, дома, госпожа! Я тут подумал, ни к лицу герцогине с простолюдинами быть в храме.

– А как же грамоты и казначейские ведомости? – ласково спросила я.

– А как-нибудь в другой раз, Ваша Светлость! – излишне поспешно и радостно ответил настоятель. – Времечко-то еще будет, не беспокойтесь! Да и послушники у нас там бумажками этими занимаются, так что бардак в тех грамотах, наверное. Я там пока сам поразбираюсь, чего вас беспокоить? Вы уж помолитесь о нас, госпожа. Ваши молитвы быстрее наших услышаны в столице будут.

– Всенепременно, отче. – удовлетворенно покивала я, полностью соглашаясь с наставлениями такого мудрого служителя Единого. – Молиться нас учили с детства. Раньше, чем наукам, мы обучались Слову Божьему и всем канонам. Также мы изучали распорядок церковного календаря. Если я не ошибаюсь, сейчас идет седьмичный пост? И если я не ошибаюсь, он довольно строгий. Лично я завтракала кашей на воде, отче. А вам понравились плюшки с патокой?

– Меня угостили, я не мог отказаться, да и идти пора. – испуганно зачастил настоятель. – Задержался я что-то, негоже злоупотреблять вашим радушным гостеприимством.

– Рады были вашему визиту, отче. – понимающе покивала я. – Вы очень занятой человек, а дела божьи нельзя заставлять ждать. Я обязательно навещу вас и ваш храм, коль появится свободное время.

– Не извольте беспокоиться, госпожа! – нервно улыбался Ульфин, бегло озираясь по сторонам. – У вас наверняка имеется множество важных дел, так что ни о чем не переживайте и молитесь о нас в своих покоях. А мы помолимся о вас, Ваша Светлость. За сим спешу откланяться.

– Доброй дороги, отче. – улыбалась я во след поспешно укатывающемуся к выходу толстячку.

Едва за церковником закрылись двери замка, в зал высыпала вся прислуга. Люди смеялись, хлопали в ладоши и залихватски свистели, будто то был не отец-настоятель, а опростоволосившийся актер уличного балагана. Ну просто изгнание Проклятого из Града Всех Святых. Отца Ульфина здесь, похоже, и правда не любили. Интересно, а много кто к нему на службу приходит? Учитывая его нежную любовь к золоту, вряд ли. Может, и правда сходить к ним с проверкой? Я, конечно, только в теории с этим знакома и то поверхностно, но что-то же ведь знаю. Где-то даже угадала со своими предположениями, потому что отче очень настоятельно просил меня молиться дома.

– Ай да герцогинюшка! Ай да госпожа! Лихо пса плешивого со двора погнала! Слыхали, как она его?! – веселились слуги, очень радуясь произошедшему.

– Тише вы! – вклинилась я в народное гулянье, усмиряя слуг. – Он же услышать может. Так, мне нужны четыре служанки. Берите воду и идите в библиотеку, надо там все хорошенько вымыть. Еще принесите туда писчий набор: чернила, кисти, песок и линейки. И бумаги. И купальню подготовьте, а то у меня все волосы в благословении настоятеля. И, наконец, почему ему дали плюшки, а мне нет?!

***

После купальни, в которой мне прислуживала Оленка, я ощутила прилив новых сил и тяги к знаниям. Граф все еще не вернулся с верфей, так что это время я решила потратить на древние карты. Даже в библиотеке герцога я таких не видела, а ведь была там очень частым гостем. Может, он их прятал? Скорее всего так. Углубившись в свои размышления о картографии и истории королевств, я прошествовала в библиотеку, где шла полным ходом уборка. Письменный стол и пол под ним были уже чисто вымыты, а на столе лежало все, что я просила принести. Даже грифели принесли, о которых я забыла напрочь. И, что меня порадовало еще больше, рядом со стопкой бумаг стояло блюдо с плюшками, щедро сдобренными патокой, и исходящая паром чашка отвара.

Пока я счастливо их ела, краем глаза наблюдала за тихо переговаривающимися служанками. Временами слышались взрывы тихого смеха. Кажется, сегодняшний инцидент был излишним. В отличие от них, я считаю, что переусердствовала в разговоре с настоятелем. Можно было более дипломатично решить эту проблему. Но с тех пор как я стала колдуньей, очень боюсь, что такой вот церковник меня уличит в темной магии. Поэтому, когда в наш замок заявился настоятель храма, нервы были, как натянутая тетива. Даже узоры проявляться начали. А если бы я причинила ему вред? Даже мне не справиться с последствиями тогда.

Но все закончилось хорошо: никто не пострадал, церковник от двора отважен, плюшки опять-таки... Хороший день. Закончив с трапезой и отерев руки влажным полотенцем, поданным слугами, я обратила свой взор на корзину со старыми картами. Кончики пальцев зудели, предчувствуя новую загадку древности, и я начала раскладывать на столе обрывки полуторатысячелетней карты.

Многие названия и города сохранились и по сей день, но были и такие, о которых я никогда не слышала. Конечно, это не показательно, ведь преподавали нам в основном новую историю, не углубляясь в такие дебри, о которых даже легенд не осталось. Это одна из причин, по которой мне мало что известно о Священной Войне.

Положив поверх старой карты чистый рулон плотной бумаги, я приступила к черчению. Наметив грифелем меридианы, я столкнулась с первой проблемой: полное несоответствие исчисления широты и долготы в старой и новой картах. Запустив пальцы в волосы, я напряженно думала, склонившись над обрывками старой бумаги. Почему так? Что все это значит? Цифры с тех времен сохранились и в нашей письменности, но тогда получается, что... На новой карте явно была изображена полная карта мира. Этому свидетельствуют и нулевые широты на полюсах, и ровная линия меридиана в центре. Но на старой карте меридиан пролегает там, где нынче принято видеть южный полюс. Получается, что старая карта – не карта мира, а только северной его части? Получается, южнее есть еще ровно столько же земли? Получается... Ничего не получается. Как так вообще? А может, я просто бездарный картограф, который ничего не понимает?

Скорее всего так и есть. Смирившись с собственной глупостью, я занялась тем, чем и собиралась – перечерчиванием старой карты на новую бумагу. Линии мягко ложились на положенное им место; я чутко следовала всем изгибам материков и островов; краем глаза поглядывала на новую карту десятилетней давности, чтобы во время работы видеть, как изменились очертания суши за полторы тысячи лет. Конечно, разница в меридианах немного сбивала с толку, но я просто приняла ее как данность, решив попробовать еще раз разобраться с этим позже. Возможно, когда карта будет восстановлена, я что-то пойму?

Это дело заняло у меня весь остаток дня. Перепачкавшись в грифеле и чернилах по локоть, я была больше похожа на трубочиста, чем на герцогиню, но почему-то никто не обращал на это внимание. Несколько раз заходила экономка, сетуя, что "лучше бы с детишками побегала, чем над этой пылюкой чахнуть", но, стабильно не получая ответа, вздыхала и ставила рядом со мной поднос с отваром и закусками. Сладкие лепешки были очень вкусными. И вот, когда работа была окончена, я окинула получившуюся карту новым взглядом. Нет, совершенно точно, это не карта мира. Точнее, не всего мира, а только его половины. Вопрос: где еще половина? Бережно свернув новую карту и вложив в нее обрывки старой, я потянулась, разминая затекшие плечи.

Который час? За окном уже темнеет. Интересно, Его Сиятельство вернулся? Сложив писчий набор на краю стола, я покинула библиотеку. Коридоры замка были пусты, заставляя меня недоумевать. А где все? Побродив так немного в потемках, я услышала голоса в людской. Не то чтобы я собиралась подслушивать, просто мой путь в покои пролегал как раз мимо этой комнаты, поэтому я невольно услышала обрывок разговора и решила задержаться, услышав знакомую историю

– Тетушка Ирмина, ну пожалуйста! Расскажите еще раз историю дочери морей! – умильно упрашивали нашу экономку девушки-служанки, рассевшись на полу вокруг женщины. Ирмина же восседала на лавке, сматывая из корзинки пряжу, и хитро поглядывала на проказниц.

Я не из тех, кто в детстве заслушивался сказками о прекрасных принцах, но эту историю я знаю. Когда-то давно нянюшка рассказывала ее Теяре, но от нее я услышала только начало, потому что ее тогда прервали, а Тея вообще быстро все забывала и уже через несколько минут была в моем шкафу, выискивая платье, которое бы могло ей понравиться. Полную историю дочери морей мне рассказал Дорин, когда я вскользь упомянула о том случае. И я бы не сказала, что это история для вечерних посиделок. Но волей-неволей заслушалась, вспоминая тот день из детства. Служанки меня не видели, я стояла рядом с дверным проемом в коридоре, так что...

– Однажды, в далекой-далекой стране, на далеком-далеком острове жила-была девушка красоты неземной. Она была умна, добра и полна добродетели, а также она была дочерью старого адмирала, что служил островному князю. И как дочь адмирала она имела свой корабль и свою команду матросов, с которой часто выходила в море, чтобы попытать свою удачу в ловле жемчуга. Так было и в тот день. Морея плавала среди лазурных вод и заметила терпящий крушение корабль неподалеку. Имея доброе сердце, она поспешила на помощь тонущим людям. Среди спасенных моряков был один парень - молодой и дерзкий, его звали Эдваром. Жил он на большой земле, но между ними случилась любовь. И тогда он сказал, что должен уехать, но через год обязательно вернется и возьмет Морею в жены.

– Ах, как же это романтично! – вздыхали девушки, улыбаясь и краснея. Интересно, что бы они сказали, если бы узнали, что это настоящая история, которая случилась около пяти сотен лет назад с жительницей острова Семи Ветров и одним из принцев Артахана? Я проверяла, в летописях сохранились эти записи.

– Год пролетел для красавицы быстро, она вовсю готовилась уже к свадьбе, когда на их остров вторглось вражеское войско! Невиданный жуткий флот пиратов окружил остров! Эти кошмарные головорезы убивали и бесчинствовали, а их предводитель увидел Морею. И тогда он возжелал эту жемчужину морей для себя.

– Ох! – запричитали девушки, принимая эту околесицу близко к сердцу. Что несет Ирмина? Все было совсем не так! – Эти жуткие пираты! Бедная! Бедная Морея! Такой страх!

– Но тут на помощь красавице явился Эдвар! На огромном корабле с белоснежными парусами приплыл он к ее острову и расправился с пиратами! Но ни их предводителя, ни невесты на острове не нашел. Они успели отплыть. Тогда он бросился в погоню за ними! И даже штормовые воды не могли его остановить! Доблестно преодолев сей путь, он настиг пиратский корабль с черными парусами. Долгой и тяжелой была схватка отважного парня и матерого пирата. И вот, когда гибель Эдвара была совсем близка, Морея бросилась вперед и отвлекла внимание пирата на себя! Эта дало шанс доблестному воину нанести решающий удар разбойнику и повергнуть его в морскую пучину. Так был сражен гнусный предводитель пиратов, а Эдвар, оказавшийся заморским принцем, женился на красавице. Эта история любви дочери морей и благородного принца воспета в веках и помнится людьми по сей день, как алое знамя победы сердца над предрассудками.

– Эх, мне бы так! – простонала одна из служанок, а остальные согласно завыли в тон ей.

Этого я вынести уже не могла.

– Но все было не так. – выходя из тени, серьезно произнесла я.

– Ваша Светлость? – перевела на меня удивленный взгляд Ирмина. – Мы тут по вечерам собираемся истории послушать. Это просто сказка.

– Не совсем. – отрицательно качнула я головой, обводя взглядом присутствующих. – Это история произошла на самом деле.

– Правда?! – загорелись предвкушающим огнем глаза девушек. – Ваша Светлость, пожалуйста, расскажите!

– Да, расскажите, пожалуйста! – стали упрашивать они. А мне было не сложно.

– Это произошло около пяти сотен лет назад. – начала я свой рассказ, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди. – В океанических водах между нашим королевством и Лаодикеей есть остров. Остров Семи Ветров. На нем располагалось княжество, чьи традиции несколько отличались от всего, что принято у нас. А еще там не было власти Церкви...

***

Морея Ардетан была дочерью адмирала Невия Ардетан, командующего княжеским флотом. Как дочь адмирала она действительно имела собственный корабль и команду, с которой часто выходила в море. Однажды она заметила корабль, терпящий бедствие, и поспешила на помощь. Морея спасла тонущих моряков и доставила их на остров Семи Ветров. Моряки не вызывали подозрений, даже их капитан – Эдсаид. Неделю они пробыли на острове, восстанавливаясь после крушения, а после Морея выделила им корабль, на котором они благополучно отплыли.

И только спустя три дня выяснилось, что эти люди украли главную святыню храма Океании. Культа, которому поклонялись островитяне.

Князь начал расследование. Ему быстро удалось установить, что Эдсаид Артахан был диктатором Артаханского ханства. Падишахом. И на остров он попал не случайно. Все изначально было продумано хитрым падишахом, чтобы добраться до святыни. Даже встреча с Мореей. Тогда князь снарядил флот и отправил его войной на Артаханское ханство. Во главе флота встал отец девушки – Невий.

Это был первый раз, когда дочь была не с ним. Как я уже сказала, островитяне поклонялись собственному божественному культу. В глубине острова была пещера, где ранее хранилась святыня – светящаяся в темноте жемчужина. Она была там всегда, и люди верили, что та оберегает их остров от бездонных вод, что его окружали. В храме служила жрица. Каким-то образом жемчужина указывала людям, какая именно женщина должна стать жрицей. И следующей должна была стать Морея.

Это большая честь. Для этих людей не было ничего важнее, и такая должность была пожизненной. Но ради святыни артаханцы убили прежнюю жрицу Океании, а островитяне не сразу узнали об этом. А когда узнали... Дочь адмирала не пошла с отцом на войну, потому что должна была принять облачение и стать новой жрицей. Такую жрицу называли дочерью морей. Именно оттуда взяла свое название легенда.

Вскоре пришли вести. Эдсаид был готов к войне. Он разбил флот адмирала Невия, убил его и трех его сыновей, что пошли вместе с ним. Больше у Мореи не было семьи.

Князь, разумеется, негодовал, но, чтобы соорудить новый флот, нужно было время, поэтому негодовал он... неспеша. Дочь адмирала несколько раз приходила к нему, чтобы искать справедливости для отца. Она предлагала правителю самые разные способы, какими можно было справиться с падишахом, но князь не слушал. Он приказал девушке не вмешиваться в политические дела, а заниматься подготовкой к принятию облачения жрицы Океании.

Морея была в ярости. Боль утраты и горечь от бездействия власти толкнули ее на преступление. В день собственной церемонии в храме Океании она покинула остров на своем корабле, что подарил ей отец. В тот день она стала врагом для народа своей земли. Потому что... Что может сделать одна женщина, если целый флот потерпел поражение? И потому что она совершила преступление против веры.

Морея направлялась в земли пиратов. Остров Тартайя уже тогда был известен по всем морским побережьям, а в его воды не каждый рисковал заплывать. Изумленные пираты не убили девушку сразу же. Ее храбрость так удивила их, что один из капитанов вышел лично с ней встретиться.

– Я хочу тебя купить. – сказала она ему.

Бывалый головорез дар речи потерял от такой наглости. Молчал он и тогда, когда девушка выложила перед ним на стол все драгоценности, которые прихватила с собой из дома перед побегом: пара ниток жемчуга, да перламутровая ракушка. Пираты, ставшие свидетелями этой сцены, подняли ее на смех.

Но не капитан.

– Рассказывай. – спустя долгие минуты молчания, сказал он.

Тогда девушка поведала ему кто она и откуда. Рассказала о вероломстве спасенных ей моряков и о том, кем они оказались. Сказала, что хочет его флот, не для того, чтобы воевать с Артаханом. А для совсем другой цели.

И пират согласился.

Он собрал команду, снарядил флот, загрузил его товаром и поднял черные паруса. В порту артаханского ханства их встретили, как дорогих гостей, ведь там с большим удовольствием скупали рабов, которых к ним привозили пираты. В числе рабынь была и Морея.

Красивая, умная, талантливая. Она предназначалась подарком для падишаха. Когда ее доставили во дворец и Эдсаид увидел ее, то вспомнил сразу. Она еще там, на острове, ему понравилась. Конечно, он не устоял. Эдсаид взял Морею своей наложницей в гарем.

И в ту же ночь умер.

Жестоко и беспощадно Морея отомстила за смерть своей семьи, за кражу драгоценной святыни, за свою погубленную жизнь. Дело было сделано, но девушку никто не заподозрил. Все выглядело так, будто падишах умер до того, как пришел в ее покои. Морея могла уйти, но назад на остров не вернулась. Ведь для своего народа она все равно стала врагом.

В то время Артахан был разделен на шесть ханств. Эдсаид правил лишь одним из них. И у него был взрослый сын – Махлифи. Ничем не лучше своего отца, он был тираном, третирующим свой народ и наживающимся на горе людей. Он любил говорить, что умеет превращать их слезы в золото.

А еще ему понравилась наложница, в покои которой его отец так и не вошел.

Морея была искусна во всем. Она умело влюбила Махлифи в себя и вскоре стала его женой. Через год у них родился сын – Альмехар. А на следующий день умер молодой падишах.

Его наследником стал Альмехар, но из-за малого возраста править ханством он не мог. И тогда Морея стала регентом при юном падишахе, фактически прибрав к рукам трон. Она приняла новую веру и имя – Эсха Афсур, что в переводе с артаханского означало... Дочь Морей. Через месяц она добилась того, чтобы ей присвоили титул падишаха. Морея стала первой и единственной в истории Артахана женщиной с титулом правящего падишаха. А ее доверенным советником стал тот самый пират – Мальмон Бадреот. Оба этих человека вошли в историю как величайшие правители Артахана, сумевшие объединить шесть разрозненных ханств и создать единую империю, которая существует и по сей день.

Но это было потом, а до этого, в день своей коронации, она отправила Мальмона на остров Семи Ветров с дарами: украденной святыней и головой Эдсаида. Отношения между беглой жрицей и островитянами это, увы, не улучшило. А в год, когда ее сын стал совершеннолетним, Морея просто исчезла и больше никто о ней не слышал. Как и о Мальмоне.

Говорят, в тот год у пиратов появился новый лидер, и несколько десятков последующих лет стали настоящим Золотым Веком для Тартайи. Может быть, это как-то и связано, а может и нет. История, увы, умалчивает. Перед тем как покинуть Артахан, Морея оставила письмо своему сыну, в котором рассказала всю эту историю. А перед своей смертью, многие годы спустя, Альмехар обнародовал текст того письма, который позже внесли в книги о мировой истории.