Глава 19. Закатный корабль

– Ваша Светлость! Вы прибыли лично, какая неожиданность! – краснея и потея, нервно прыгал вокруг меня настоятель. На рясе его красноречиво расположились брызги мясной подливки и красного вина. Хм... Если так подумать, вкусные посты у них тут. Может, зря я в храм не хожу? Но кажется, что мне здесь не рады. С чего бы?

– Неожиданность? – холодно переспросила я.

– Честь! Я хотел сказать: честь! – тут же поправился толстяк. Ну вот, так уже лучше. – Великая честь и радость! Да! Но это так внезапно... Вы по какому-то вопросу? Знаете, у нас сейчас перепроверка в канцелярии, так что в документах пока не разобраться, а еще...

– Ну что же вы, отче, так переживаете? – мягко прервала я его панику. – На вашу канцелярию у меня сейчас нет времени. Сами понимаете: брачный союз, хлопоты графства, по хозяйству опять-таки... Я тут подумала, что вы человек в почтительном возрасте и негоже гонять вас по дорогам своими заботами. Вот и пришла лично забрать свою грамоту. Вы же ее подготовили уже, не так ли?

– Да! – выпалил настоятель, глядя на меня честными глазами человека, который еще даже не брался за составление грамоты. – То есть почти. Осталась пара формальностей, Ваша Светлость. Вы такой занятой человек, не стоило беспокоиться и приходить. Я бы сам вам все принес!

– Но раз уж я уже здесь... – многозначительно протянула я.

– То я непременно потороплюсь и принесу вам грамоту! – понятливо подхватил церковник. За что люблю этого человека, он имеет деловой подход, который обычно не свойственен фанатикам. Другой служитель уже настоятельно отправил бы меня молиться в здание, предварительно прочитав несколько наставлений и предложив покаяться, а этот вполне деловой человек. И мы с ним понимаем друг друга с полуслова. – Где вам будет удобнее обождать пару минут? В храме у нас новые скамейки вашей милостью появились, а в парке чудесный розарий! Правда, на площадь сейчас лучше не ходить, там подготовка идет...

– Любопытно, отче. – непринужденно осматриваясь вокруг, протянула я. – К чему готовитесь?

– Ох, Ваша Светлость, к казни. – принял озабоченный вид толстяк.

– Не помню, чтобы я приказывала кого-то казнить на святой земле. Вы ничего не путаете? – серьезно спросила я.

– Как можно, госпожа? – качнул головой отец-настоятель. – Проклятого колдуна на наших землях поймали. Правосудие теперь вершить собрались. Осталось за инквизитором послать и все. Завтра колдовское отродье будет сожжено.

– Как интересно, отче. Вы отлично поработали, чтобы поймать его, да? – не выражая особой заинтересованности, спросила я.

– Еще как! – надулся от гордости церковник, выпятив свой огромный живот. – Мы этого мелкого паршивца едва смогли поймать!

– Мелкого? – удивленно моргнула я. – Он юн?

– Семь лет, госпожа. Шустрый такой, точно колдовал! – гневно воскликнул он.

– Ха! – будто невзначай вырвался у меня спланированный громкий смешок, заставивший толстяка дернуться нервно. – А у вас отменное чувство юмора, отче! Не ожидала. Это вы меня проверить решили так, да? Разумеется, да. Ведь все мы читали труды из канцелярии Великой Инквизиции, где четко сказано, что колдовство в человеке проявляется после двенадцати лет, когда он начинает созревать для взрослой жизни. До того времени выявить колдуна невозможно, так как в нем нет проклятой силы. Признавайтесь, отче. Вы затеяли ремонт на храмовой площади, чтобы сделать мне сюрприз?

– Э... Эм... Ну да! Вы такая догадливая, Ваша Светлость! Ничего-то от вас не утаить, хе-хе... – пошел багровыми пятнами на бледном лице толстяк.

– Ну что вы, отче. – улыбнулась я. – Просто вы, как глубоко верующий человек, не способны на обман. Вот, например, как бы вы мне показали колдуна, если бы я приказала?

– Ах это! Так я подготовился, Ваша Светлость. Попросил мальчика одного, а он и согласился мне помочь. Мы просто очень хотели сделать вам сюрприз.

– Да? Как интересно. И где же этот мальчик? Я должна наградить такое доброе дитя, согласившееся помочь матушке-Церкви сделать мне подарок. Я же правильно понимаю, что там будет стоять моя статуя?

– С-статуя? – растерялся церковник, но быстро понял, что это отличный выход. – Ну, разумеется, статуя! Вы столько для нас делаете, госпожа, что это меньшее, чем мы можем вам отплатить. А мальчонка где-то здесь бегал... И где же это непоседливое дитя? Даже не знаю. Если подождете, я приведу вам его.

– Подожду. – благосклонно кивнула я, как сытая львица.

Толстяк укатился в сторону храма, смешно вращая глазами. Я же говорила, что мы с ним отлично понимаем друг друга с одного взгляда. Он сделал глупость, я перевела ее в выгоду для нас обоих. Вот что я называю деловым подходом. Теперь здесь будет моя статуя. Зачем мне статуя – не знаю. Но всем известно, что дворяне любят, когда горожане возводят им прижизненные памятники и воздают почести. На том и сыграла. Пусть лучше меня считают тщеславной и заносчивой, чем заподозрят в колдовстве. А уж после часов, проведенных в библиотеке в поисках ответов на свои вопросы, я от корки до корки изучила все Писания и труды Великих Инквизиторов, так что в теоретической части подкована лучше даже, наверное, архиепископа. И молитвы все тоже наизусть выучила, когда прочла, что "злобный колдун не может извергнуть из своих поганых уст ни единого святого слова". В общем, знаю врага в лицо, так сказать. То, что мне удается подавлять проявления магии, уже большое достижение, я считаю.

Ожидание мое затянулось на добрых полчаса. Ну еще бы... Пока отмоют ребенка, пока чистую одежду дадут, пока уговорят подыграть им, пока дрова для костра с площади уберут – времени не мало нужно. Но ради такого дела я готова подождать. И вот, настоятель выкатывается весь в мыле, как конь после галопа. Что, отче, заставил вас поплясать сын Барона? То-то жа.

– Вот это дитя, Ваша Светлость. – лебезя, стал заискивающе заглядывать мне в глаза церковник. – А вот грамота ваша, извольте.

– Благодарю, отче. Это счастливый день для меня. – вежливо улыбнулась я в ответ, безразлично мазнув взглядом по мальчику. Приняв свой документ о браке из рук настоятеля, я не собиралась долее здесь задерживаться. – Раз уж вам так приглянулся этот ребенок, то я, пожалуй, угощу его сладостями. Мы уходим.

– Всего доброго, госпожа. – облегченно выдохнул толстяк, кланяясь.

– Всего доброго, отче. – кивнула я и перевела взгляд на мальчика. – Иди за мной.

Развернувшись, направилась к вратам храма. Возле них меня ждал мой верный страж, который был в курсе цели нашего визита сюда и теперь с интересом разглядывал уныло плетущегося за мной ребенка. Я уже успела заметить, что до допроса у храмовников дело не дошло, так что малец не был избит или искалечен. Остальное меня не интересовало. Едва мы вышли на улицу и свернули за поворот, я остановилась и повернулась к мальчишке:

– Попадешься им еще раз, и твой отец со мной не расплатится. Понял?

– Папа? – удивленно моргнул огромными глазами ребенок. – Вы знаете моего папу?

– Боже, у меня и так дел хватает... – пробормотала я, проведя рукой по лицу. – Ты сам домой доберешься?

– А где папа? – собирался разныться мальчик, сжимая маленькие кулачки.

– Дядя тебя к нему отведет. – доброжелательно улыбнулась я, бросив на Бина многозначительный взгляд. Нет-нет, сама я возиться с этим не собираюсь. На кой мне тогда слуги, да?

– Не хочу-у-у! – вдруг разревелось это чудовище, прижав кулачки к глазам. – Он будет меня руга-а-ать!

Вот же ж! А то, что тебя минуту назад собирались спалить, нормально?! Нет, дети – это явно не мое. Когда маркиз вернется, мы серьезно с ним поговорим об этом. Мне нужна рота нянек, не меньше! Все эти сопли-слюни-слезы... От одной мысли о них меня в дрожь бросает. Да, чувствую, я буду мать что надо. Бррр... Не приведи Единый остаться с этим один на один. Я лучше к пиратам, с теми у нас разговор короткий.

– А ну хватит реветь. – приказала я.

И знаете, я привыкла, что мои приказы исполняются. Все знают, что у меня крутой нрав и тяжелый характер, поэтому не рискуют испытывать мое терпение. Но и на награды я не скуплюсь. За хорошую работу всегда вознаграждаю. А этот мелкий паршивец и не думал меня слушаться! А ведь я ему отдала прямой приказ!

На нас уже стали оборачиваться. Бин топтался рядом, будто готовился вот-вот смыться. Клянусь, если он сбежит, завтра же женю его на одинокой беременной женщине. Где ее искать – не знаю, но женю. Мой недобрый взгляд страж почувствовал интуитивно. Гулко сглотнув, он отрицательно замотал головой и поднял вверх ладони:

– На меня не смотрите. Я с мелкими работать не умею.

– Блеск. – закатила я глаза, а потом напряженно помассировала виски. Надо что-то делать. Проклятье! И ведь не наказать его! Так бы уже десять ударов палкой получил, будь он кем-то, с кем я обычно имею дело.

И тут мне пришла странная идея. Я присела рядом с ребенком и молча приставила указательный палец к его переносице. Когда-то давно я придумала способ, как успокоить Теяру, когда ее заносит и концертный плач перерастает в натуральный рев с соплями. Тут главное – отвлечь от проблемы. Плюс детей в том, что они не могут концентрироваться на нескольких вещах одновременно. Ну и фактор неожиданности, разумеется.

Мальчик икнул и убрал кулачки от заплаканных глаз. Удивленно распахнув рот, он свел глаза в кучку, пытаясь рассмотреть, что с его носом. Выглядело забавно. Но цели я достигла – реветь он перестал.

– А что вы делаете? – шмыгнув носом, спросил дрожащим голосом мальчик.

– Это фокус такой. Любишь фокусы?

– Люблю!

– Ну вот. А фокус в том, что теперь папа тебя ругать не будет. – криво улыбнулась я. – Пойдешь с дядей домой?

– Да!

Ну слава Проклятому.

– Госпожа... – нервно дернулся Бин, глядя на мальца, как на факел рядом с бочками пороха. – Я это... того...

– Не трусь. Будь мужчиной. – поддела я его, незаметно пятясь подальше от ребенка, а потом широко ухмыльнулась и помахала им ручкой: – Счастливого пути, мальчики. Бин, отвечаешь за него головой. Вечером жду на чердаке.

И смылась. Ну как смылась... Стратегически быстро отступала в сторону замка. В след мне неслось неразборчивое шипение, но я величественно его проигнорировала. Сжимая в руке грамоту о заключении брачного союза, я наслаждалась днем и думала о делах на сегодня.

В библиотеке снова обложилась бумагами и продолжила работать так до вечера. Дел было много, обдумать тоже надо было многое, а когда солнце почти коснулось горизонта, в замок вбежал дворовой мальчишка и принес благую весть.

В порт вплывают корабли.

Маркиз Адертанский возвращается.

Весь лоск и напыщенность герцогини слетели с меня в одночасье, будто и не было этих двух лет. Подхватив юбки и отбросив приличия, я помчалась прочь из замка быстрее ветра. Вернулся! Вернулся!!! Не сгинул в пучине волн, не забыл, не бросил. Не взирая на статус, мы бежали все вместе, спеша поскорее увидеть родные паруса. Мы любим, когда они возвращаются, и ненавидим, когда они уплывают, потому что они уносят самое ценное, что есть у нас – нашу семью. Ну и мои денежки, разумеется.

Легко взбежав на пристань, я остановилась и стала вглядываться в приближающиеся корабли. Прохладный ветер продувал легкое платье, заставляя ежиться от холода. Я бежала так поспешно, что даже не взяла плащ. Забыла. Выучив за эти годы некоторые морские премудрости, я тревожно всматривалась во флаги, что реяли над кораблями. На некоторых суднах они были приспущены, от чего в груди сжималось сердце. Так помечают корабли со скорбным грузом. Не все вернулись домой живыми.

Дышать стало гораздо легче, когда я нашла взглядом главный корабль. Флаг на нем был высоко поднят, а на носу корабля возвышалась мощная фигура моего мужа. Теперь уже мужа. Люди вокруг что-то кричали, ликовали, радовались, а я стояла молча и не могла отвести глаз от седых волос. Мы не виделись два года, Ваше Сиятельство, а вы все также незыблемы. Вокруг вас даже аура особая распространяется. Аура уверенности, спокойствия и стабильности. Сомневалась ли я, что вы вернетесь? Да. Тысячу раз да. Я рациональна, я знала, какой шанс был на ваше возвращение. Почти никакого. Но каждый вечер я приходила сюда и играла на скрипке, вымаливая у моря вашу жизнь. Кто-то скажет, что это смешно. Но я дала вам этих наемников, и все равно ваши шансы были не велики. И если бы я не стала молиться, не могла бы с уверенностью сказать, что сделала для вас все возможное.

И вот вы здесь.

Первым причалил главный корабль. Матросы бойко спустили сходни, и первым по ним сбежал на землю лорд. Широкая улыбка озарила лицо старика, когда он нашел меня взглядом. Годы его не пощадили, он стал выглядеть еще старее, чем прежде.

– Ваша Светлость! Вы здесь! – радостно крикнул он, спеша мне навстречу.

– С возвращением, Ваше Сиятельство! – приблизившись, поприветствовала я маркиза. – Вы проделали далекий путь. Был ли он успешен?

– Я вернулся с победой, госпожа! – горделиво расправил плечи старик, немного покачиваясь. После стольких месяцев плавания это было неудивительно. Он давно не ступал на твердую землю. – Жаль, не успел прибыть к вашему дню рождения. Но я привез богатые дары для вас!

– В таком случае, добро пожаловать домой, лорд. – светло улыбнулась я, задирая голову, чтобы посмотреть великану в лицо. Он все такой же высокий, каким я его запомнила, несмотря на то, что я еще немного подросла за то время, что мы не виделись.

– Ха! И почему мне кажется, что без даров вы бы меня и на порог не пустили? – громко рассмеялся старый адмирал.

– Потому что вам не кажется. – вежливо улыбнулась я, но глаза мои тоже смеялись. Шутка, конечно, но нам это было нужно, чтобы сбросить нервозность. Мы два года жили в беспрерывном напряжении, каждый день ожидая смерти, и все еще не могли поверить, что вновь видим друг друга.

Услышав мой ответ, маркиз еще громче рассмеялся, наконец ощутив, что да – он дома. Это такое облегчение.

Все изменилось в одночасье.

Еще миг назад Элиот был радостен и беззаботен, но вдруг напрягся, глядя куда-то в сторону ближайшей скалы за моей спиной. Я успела сделать только вдох, чтобы спросить что случилось, как он схватил меня за плечо и оттолкнул в сторону.

Над ухом просвистела стрела. Стрелявший метил в меня, но лорд успел убрать меня с пути, а сам... Звуки набережной потонули в монотонном гуле, который стоял в ушах. Я слышала свое дыхание,не в силах оторвать взгляда от арбалетного болта, торчащего из живота маркиза. Люди вокруг еще не поняли, что произошло; ходили, ничего не замечая и радуясь спускающимся с кораблей морякам; а я видела, как медленно опускался на землю мой муж и вокруг болта расползалось уродливое алое пятно.

На запястьях, скрытых длинными рукавами платья, мерцая, стали проступать черные узоры. Магия уже давно не давала о себе знать, но сейчас все было иначе. От линий шел сильный холод, который проникал под кожу, разносился вместе с кровью по всему телу, вымораживая напрочь все эмоции и мысли. Все, кроме одной: "Если уничтожить всех людей на побережье, то стрелок тоже не уйдет". Притупившийся из-за переживаний голод вернулся с новой силой, до боли скручивая внутренности в тугой жадный узел.

А потом я увидела глаза Элиота. Он смотрел на меня и даже сейчас, истекая кровью, пытался спасти колдунью. Поймав мой взгляд, он отрицательно качнул головой, напоминая, что колдовать нельзя. И пусть сейчас я была бесчувственна настолько, что не видела препятствий в массовых убийствах, но его слово все еще имело вес для меня.

Это длилось не дольше нескольких секунд. Магия притихла, и мир вновь взорвался звуками, а мое сердце болью. Рванув к маркизу, я попыталась поддержать его.

– Лекаря!!! – закричала я, перекрикивая радость многотысячной толпы. – Лекаря!!!

– Госпожа?! Что случилось?!! – подбежал к нам Бин, а вместе с ним и Кергал с отрядом.

– В лорда стреляли. Оттуда. Кергал, привести стрелка. Живо! – стала я отдавать короткие приказы, прикрикивая на стражу для расторопности. Крови не много, Элиот в сознании, еще ничего не потеряно. – Бин, нужны носилки и Елена. Да быстрей же вы, Проклятый вас всех раздери!!!

Теперь на нас начали обращать внимание другие люди. Постепенно беспокойство охватило всех, но сейчас это не имеет значения. Первым вернулся Бин с какими-то мужчинами. Носилки притащили с одного из кораблей, а вместе с ними и корабельного врача. Общими усилиями они уложили маркиза на натянутую меж двух палок ткань, но стрелу не вытащили. Сказали, что сейчас нельзя.

Дорога до замка была самой долгой дорогой в моей жизни. Мужчины громко общались о чем-то между собой, но все это проходило мимо моих ушей – я молча шагала рядом и думала. Пиратам есть смысл целиться в Элиота, но не в меня. И если это не корсары, то кто? Очевидно, я успела нажить себе врагов. Зачастую, гонимая заботами, я бегала по графству без охраны, и никогда меня еще не пытались убить. Возвращение маркиза – совпадение? Или нет?

Бин отправился в замок вперед нас, чтобы успеть предупредить лекарку, поэтому, когда мы вбегали в ворота, она уже ждала нас на пороге, сжимая в руке сумку со своим скрабом.

– Ко мне заносите его! – приказала Елена, перенимая бразды правления нашей процессией.

Мужчины беспрекословно последовали ее повелению и быстро направились вглубь замка. Помещения лекаря находились не в главной башне, а в северном крыле на первом этаже, так что путь был близкий. Они внесли его в комнату, где споро переложили на широкую лавку, после чего Елена их выгнала. Меня прогонять она не стала, поэтому я просто стояла в стороне и не мешалась.

– Я сейчас вытащу стрелу, а ты возьми вон ту чашку со стола. – сказала мне лекарка, кивнув на исходящий паром отвар.

Я поспешила выполнить указание и поднесла чашку женщине.

– Что стоишь? Пей давай. – недовольно буркнула она, узким маленьким ножом срезая рубашку вокруг раны.

– Зачем? – хрипло спросила я. – Я в порядке, его лечи.

– Поговори мне еще. – огрызнулась Елена. – У тебя глаза, как у совы, и руки трясутся. В порядке она... И сядь! В обморок грохнешься, голову расшибешь еще...

Любой другой человек за такой тон по отношению ко мне уже несколько раз распрощался бы с жизнью. Но это же Елена, она – особый случай. Лучше лекаря я еще не встречала, поэтому на ее дрянной характер смотрела сквозь пальцы. Послушно сев на табуретку, стала пить вонючую жижу.

Каким-то страшным металлическим инструментом лекарь переломила арбалетный болт, срезав его оперение. Маркиз лежал на боку, и спину его я не видела, но, видимо, снаряд вошел глубоко в тело, едва ли не насквозь пробив его. Елена сочла, что проще будет выдавить наконечник, чем выдергивать его обратно.

Элиот бредил. Отчаянно борясь за жизнь, он не терял сознания, но и оставаться в нем не получалось. Он громко стонал от боли, хрипя сквозь зубы что-то неразборчивое. Когда лекарь извлекла стрелу из тела, он все-таки не выдержал и потерял сознание.

– Плохо... – нахмурившись, сквозь зубы процедила Елена. – Рана почернела.

– Ее вроде прижечь надо, нет? – до побелевших пальцев сжимая в руках чашку, сипло спросила я.

– Это значит, что стрела была отравлена. – ответила она, вставая с лавки. В очаге, среди пылающих углей, лежали разные металлические инструменты, чьих названий я никогда не знала и о чьем предназначении даже не догадывалась. Взяв оттуда что-то длинное, похожее на кочергу, Елена быстро подошла к лорду и прижгла рану с двух сторон. Это остановило кровотечение, а в голове белкой скакала мысль о яде. Отравлена. Стрела была отравлена.

– Так дай противоядие. – сказала я очевидное, за что удостоилась злого взгляда.

– Вот без тебя не разобралась бы. – прошипела она. – Может, ты и яд подскажешь? К каждому нужно свое противоядие. Но благо, что не многие вызывают такие симптомы. Потемнение раны о чем-то говорит. Мне нужно немного времени. Или уходи, или сиди молча и не мешай.

Я собиралась сидеть и не мешать, но тут дверь в лекарскую открылась и из проема выглянула голова Бина:

– Ваша Светлость, мы его поймали. – сказал он, найдя меня взглядом.

Отставив чашку в сторону, я поднялась со скамьи и вышла в коридор. Не говоря ни слова, Бин повел меня в подземную часть замка, где располагалась темница. Адекватно оценить свое состояние я не могла, но все, кто встречался нам на пути, испуганно шарахались в сторону, едва завидев меня. Похоже, отвар не работает.

Когда мы спустились вниз, до меня донесся шум. Пленник и Кергал кричали друг на друга, и слышались звуки ударов. Я поспешила на звук и увидела ничем не примечательного молодого мужчину. Обычное лицо, обычная одежда, никаких особых примет или опознавательных знаков. Но вот слова...

– Я все равно ничего не скажу! – кричал он после очередного удара сапогом в живот. Руки его были связаны за спиной, а ноги прикованы цепями к полу. В этой части замка я еще не бывала. – Можешь сразу меня убить!

– Разумеется, убьем. – входя в камеру, спокойно сказала я. – Но это будет наградой.

– Ваша Светлость, он отказывается говорить. – поклонившись, зло бросил Кергал.

– Ааа, так это ты герцогиня? – оскалился пленник, сплевывая кровь на земляной пол. – Ничего, я буду ждать тебя на том свете!

– Оставьте нас. – не двигаясь с места, приказала я страже.

– Ваша Светлость... – растерялся Кергал, поднимая голову. Но, увидев мой взгляд, быстро поклонился, сделал знак рукой стражникам, и все поспешили удалиться. Кроме Бина. Его выставлять я не стала. Думаю, пришло время кое-что ему узнать обо мне.

– Сомневаюсь, что ты будешь ждать встречи со мной. – закрывая глухую дверь в камеру, спокойно сказала я. – Даже на том свете я стану твоим самым большим кошмаром.

– Что ты несе... – задиристо начал мужчина, но вдруг осекся, когда я медленно обернулась.

Черные узоры полностью оплели руки и лицо. Платье скрыло все остальное, но и этого было достаточно. Непроглядная чернота заполонила глаза, превращая меня в жуткое существо из ночных кошмаров. Я слышала, как тихо охнул Бин, шарахаясь к стене, но все мое внимание было направлено на стрелка. Смертельный холод разливался по телу, но не сковывал движений. Отметя все эмоции, наружу вылезло совершенное зло, интуитивно чувствующее свою власть.

– Кто ты и зачем стрелял в меня? – спокойно спросила я.

– К-к-к-кол-колдунья... – хватая ртом воздух, отползал к стене пленник. Огромные, полные ужаса глаза смотрели на меня, но человека перед собой я уже не видела. Только жертву. – По... По-по-помо...

– Тебе никто не поможет. – произнесла я. – Кто ты и зачем стрелял в меня?

– Да услышит бог, да расточатся врата царства его... – начал поспешно молиться стрелок, читая Символ Веры. Надо же... Посмотрите, кто тут у нас в бога поверил?

– Бога нет. – сказала я, прерывая его молитву, и сделала шаг вперед. – Тебе никто не поможет. Кто ты и зачем стрелял в меня?

– Не подходи!!! – завопил мужчина, вжимаясь в стену и тщетно пытаясь сбросить путы. – Я все скажу!!! Это все Алера! Дочь графа Хеджистана! Она сбежала четыре года назад в Артахан и вышла замуж за купца! Недавно он потерял все свое золото из-за тебя! Влез в долги! Девчонку продал! Она сбежала с деньгами хозяина и наняла меня! Это все, правда!

Четыре года назад я убила хеджистанского изменника. Семью его трогать не стала, позволив им покинуть мои земли. Видимо, зря. Помню, что у него была жена, маленький сын и дочь постарше. Их дальнейшей судьбой я не интересовалась. Значит, дочь вышла за артаханского купца. Но как я связана с его золотом? Тут в памяти всплыли слова из одного учебника по основам финансов. В нем говорилось, что деньги – вполне определенный предмет, имеющий вес и плотность. Зарабатывая, отнимаешь их у других. В своем стремлении поднять экономику графства я отбросила все условности, заботясь только об Адертане. Разумеется, те, кто мог составить нам конкуренцию, стали нищими. Я переманила не только купцов, но и тех, кто покупал у них товар. В мое графство съезжались люди со всего света.

В идеале моей целью было создать самый большой рынок в мире. Так как скалистый Адертан не может похвастаться плодородными землями или богатыми дарами моря, я сочла это единственным выходом из ситуации. Но мне следовало подумать заранее об обиженных, которые могут пойти на отчаянные меры. Однако, даже если бы я о них подумала, что смогла бы сделать? Перебить сразу? Чушь. Помочь? Это торговля, тут каждый сам за себя. Если мужчина не справился со своей работой, то в чем моя вина? Я просто оказалась лучше. Умней, хитрей и способней. Ему стоило сразу покончить с собой, не беспокоя меня.

А вот с дочерью изменника вышел урок. В будущем я буду казнить всю семью разом, не плодя себе врагов. И женщин, и детей. Другого выхода я не вижу. Если бы тогда мое сердце не смягчилось, мой муж не был бы при смерти. Это моя вина. Элиот ранен из-за меня.

Остался последний вопрос.

– Ты из теневой гильдии? – спросила я стрелка, поворачиваясь к Бину. Страж уже взял себя в руки и был предельно собран и хмур.

– Что? Нет! Нет, госпожа, я простой наемник! – поспешно ответил мужчина.

– Это хорошо... – покивала я. Приблизившись к Бину, вытащила из его ножен меч и подошла к пленнику. – Для гильдии.

Пользоваться оружием меня никогда не учили, но было очевидно, что колоть надо острым концом. Направив острие меча в живот стрелку, я стала медленно давить. Вспоров слой одежды, лезвие проткнуло кожу, и потекла кровь. Пленник кричал, дергался и извергал проклятия, а я молча смотрела, как входит лезвие в его живот. Примерно в это же место был ранен маркиз, так что я делала это нарочно. От такой раны умирают не сразу, агония может длиться очень долго, а в нашем случае минут десять всего лишь. Весь пол был залит кровью, на мои туфли тоже натекло немного. Придется выбросить. Жаль, хорошие были туфли.

Почему я не использовала магию, чтобы убить негодяя? Потому что его видели. Тут, как со служанкой. Если тело рассыплется пеплом, начнутся вопросы. Потянув, вынула меч из тела мертвеца и подошла к стражнику.

– Ну что? Думаешь, какой самый короткий путь до ближайшего храма инквизиции? – протягивая ему его меч, спросила я.

– Вы колдунья? – нахмурившись, тихо спросил Бин.

– Нет. Тигрица. Видел какие у меня полоски? Так что там с инквизицией? Мне начинать запасаться дровами?

– Вы думаете, что я... Я вас не сдам. Колд... эээ... тигры, конечно, зло, но не вы. Я вас давно знаю, вы хорошая.

– Тигр есть тигр, Бин. И он убивает. Достаточно того, что тигр родился тигром, чтобы все хотели его убить. Конечно, я и без этого справилась с задачей, но это из-за моих выдающихся способностей. Мир не знает, что я тигр, но чувствует, что меня надо убить. Ты это тоже чувствуешь?

– Нет. Госпожа, я на вашей стороне.

– На моей стороне опасно, но это ты и так видишь. Я благодарна тебе за верность. Передай приказ страже: отрезать преступнику голову и повесить ее в порту. Пусть все знают, что покушение на наши жизни не останется безнаказанным.

– Слушаюсь. – сурово ответил он.

Я покинула темницу и отправилась обратно в лекарскую. Ночь уже давно вступила в свои права, так что коридоры освещали яркие факелы. Помню, когда я только приехала сюда, управляющий использовал дешевое масло для факелов, которое нещадно чадило, оставляя на стенах пятна копоти, и задымляя коридоры. Теперь мы можем позволить себе лучшие вещи, но вдруг все это как-то обесценилось. Если бы ко мне пришел король вместе с Проклятым и Единым и предложил отдать все, что у меня есть в обмен на здоровье мужа, я даже секретные схроны с радостью отдала бы ему. Но увы, сейчас я могу только лекарку начать запугивать, и то скорее всего получу судном по голове за такое поведение.

Тихо войдя в помещение, я бесшумно прикрыла за собой дверь. Елена встала и подняла на меня странный взгляд.

– Хель... – начала она, грустно глядя мне в глаза. – Я определила яд. Он редкий, но не неизлечимый. Противоядие тоже есть. Проблема в том, что... Элиот стар. Противоядие убьет его еще быстрей, чем яд. Прости. Я ничего не могу сделать... Попрощайтесь.

Положив руку мне на плечо и ободряюще сжав его, она вздохнула и просто вышла из комнаты, оставив меня одну с умирающим мужем. Я стояла, словно неживая. Ее слова с трудом доходили до заторможенного разума, с беспощадностью палача убивая остатки надежды. Он не должен был спасать меня. Его вообще там не должно было быть. Если бы стрела не убила меня сразу, Елена смогла бы излечить яд и никто не пострадал бы. А теперь...

На негнущихся ногах я медленно подошла к старику, который хрипло дышал сквозь стиснутые зубы. Ему больно. Опустившись на пол возле него, осторожно прикоснулась лбом к его плечу.

– Я не успела вам сказать... – тихо заговорила я. Мне нужно было так много ему сказать. И если не сейчас, то уже никогда. – Сегодня была наша свадьба. Мы теперь семья. Завтра я хотела написать прошение королю, чтобы вступить в ваш род и стать герцогиней Адертанской. Не хочу, чтобы меня что-то впредь связывало с Феранией. Вы наверняка были бы против, сказав мне что-то в духе: "Для меня это огромная честь, госпожа, но мой род не такой знатный, а имя дома герцога вам еще может пригодиться в будущем.". И тогда я бы вам сказала, что и без отца способна на многое. Что это для меня огромной честью было бы стать частью вашего рода. Что я считаю его более достойным, чем древний род Ферании. Вы – олицетворение самого благородства и чести, Ваше Сиятельство. Это я недостойна стоять рядом с вами, а не вы. Мерзкая колдунья и человек, погубивший многие жизни своей политикой. У меня есть оправдание, но оно вам никогда не было нужно. Я знаю, что между нами никогда не было любви, какая может быть между супругами, но вы уважали меня, еще когда я была совсем ребенком. Ни за что, просто потому что я была. Вы жили для меня в ущерб себе и ничего не просили взамен. Спасли мою жизнь. Снова. Я в неоплатном долгу перед вами. Но вы оставляете меня, и я злюсь. Очень злюсь. Вы эгоистично все решили за меня, не спросив, нужно ли мне такое спасение. А что теперь? Вы бросаете меня одну в нашу брачную ночь и уходите к своей жене, которую – я знаю – все еще любите всем сердцем. Все эти годы вы сторонились меня, сохраняя приличествующую статусу дистанцию. Называли меня госпожой и ни разу даже не коснулись. Но каждый знает, что вы благороднее самого короля. Всю жизнь вы защищали эти земли, людей и их будущее. Я хотела дать вам больше. Поднять на свою ступень. А если бы не смогла, то подала бы прошение понизить меня в титуле, чтобы вы не чувствовали себя ниже. У меня была громада великолепных планов, и в каждом вы были центральной фигурой, а что с ними стало теперь? Кому это надо? Мне следовало жить спокойной жизнью без стремлений? Тогда не было бы обиженных и этой стрелы. И, возможно, жизнь подарила бы нам хоть десять лет. Но правда в том, что я действительно тщеславна. Я не пожелала отказаться ни от вас, ни от статуса, ни от богатства, к которому привыкла. Я хотела получить все. Что ж... Я герцогиня, я жена, я богата. Можно сказать, что мне все удалось. Но цена ужасает. Эта стрела должна была стать моей. В который раз вы забираете мою смерть? Я ревную, мой лорд. Ревность моя черна, как естество колдовства. Ваша жена и ваш первенец ждут вас в Вечных Садах, но весь мир запомнит вашей женой меня. Скоро обо мне все узнают, я не остановлюсь на достигнутом. Но что мне делать с моим сердцем?

– Госпожа... – раздалось хриплое совсем близко. Я неверяще вскинулась и увидела, что маркиз очнулся и сквозь пелену боли смотрит на меня. – Моя маленькая волшебная госпожа... Не тоскуйте обо мне... Вы так молоды... Только начинаете жить... Я стар и бесполезен... Живите в радость... Найдите достойного молодого, кх-кх-кх, человека... Выйдите замуж... Эта боль... Не навсегда... Вы забудете меня... Я устал... Я так сильно устал... Там, в море... Порой мне казалось, что я слышу звуки вашей скрипки... Вы можете... Сыграть для меня... В последний раз?

Где предел человеческим силам? Где предел чувствам человека? И где предел наших возможностей? Ответов у меня нет, но я знаю, что для меня предел еще не настал. С трудом поднявшись на затекшие ноги, я побрела к двери. Там, снаружи, стояли Бин, Нея, Кергал и весь его отряд. Стояли слуги и дворовые. Даже кто-то из горожан стоял.

– Госпожа? – подойдя ко мне, тихо заглянула в полные боли и злости глаза Нея.

– Принеси мою скрипку. – не своим голосом приказала я. – Лорд желает услышать музыку.

– Поняла... – одними губами ответила девушка и опрометью бросилась к лестнице.

Она вернулась через минуту. Пытаясь отдышаться, девушка протянула мне инструмент, взяв который, я вновь скрылась за дверью. Он еще дышал. Грудь его тяжело вздымалась, а каждый вдох причинял боль. Но на меня он смотрел с грустной улыбкой. Больше мне нечего было сказать, и я просто стала играть.

Это была совсем другая мелодия. Не о битве и тех, кто ждет мужчин дома. В ней была боль расставания и робкая надежда на встречу. Красота рассвета и очарование вечера. Свобода ветра и звон горного ручья. Это история о быстротечности времени. Его так мало, и столько надо успеть. Но, торопясь, упускаешь самое главное – жизнь. Я спрашивала, доволен ли он пройденным путем? И взгляд его был в ответ спокойным. Я не видела в нем сожалений.

А вскоре из него ушла и жизнь. Оборвав мелодию, я опустила скрипку. В свою первую брачную ночь я стала вдовой.

***

Остаток ночи герцогиня провела возле тела мужа. Не было больше разговоров и признаний, не было и слез. Эту ночь она позволила себе не думать ни о чем. И кто бы ее осудил за это?

Скрылась луна. Померкли звезды. Наступало утро нового дня. А на волнах качалась, хищно чернея, "Дочь морей". Она уже видела эту историю раньше. Но лучше бы ей не повториться вновь. Ведь Хелира совсем не так мягка, как Морея. И итог может быть совсем иной. Морея создала империю, а Хель способна разрушить мир.

Возможно, поэтому Единый так ухмылялся? Знал, что юной колдунье не суждено стать ничьей женой? А может, у него была для нее припасена совсем иная судьба. С первыми лучами солнца девушка вышла из комнаты, и здесь начинается ее история.

История звезды Хаоса.