Часть 2. Глава 1. Похороны маркиза и пробуждение колдуна

Когда холодное солнце коснулось лучами рассвета серых скал, я медленно поднялась на ноги. У мертвых своя дорога, у живых своя. Кинув последний взгляд на умиротворенное лицо маркиза Адертанского, я пошла прочь из лекарской. Распахнув дверь, я увидела, что слуги со всего замка все еще стоят в коридоре и ожидают вестей. Переступив порог, я окинула взглядом людей и сказала:

– Маркиз Элиот Адертанский почил с миром.

И пусть все знали, что это неизбежно, но женщины не смогли сдержать слез. Громкие рыдания служанок звучали в коридоре скорбным эхом, и даже мужчины хмуро отвели взгляд, часто моргая. Лорда любили все.

– Приказываю палить из пушек. – сказала я. Это традиция военных. Элиот жил, как воин, как воин и ушел. Нужно отдать ему все почести. – Начинайте подготовку к погребальной церемонии.

Пройдя мимо горюющих подданных, я направилась в главную башню. Нея молча ступала за мной. И вроде коридоры те же самые, но замок вдруг показался пустым и холодным. Как склеп. Звуки шагов эхом отражались от каменных стен, а ветер доносил женский плач. Сегодня многие будут похоронены, ведь не только мой муж умер. Корабли привезли немало скорбного груза обратно домой. Этот день станет днем траура для всего графства.

Войдя в свои покои, я посмотрела на девушку.

– Подготовь траурное одеяние. Кажется, в моем гардеробе нет ничего подходящего.

– Слушаюсь, госпожа. – тихо ответила она и покинула гостиную.

Медленно подойдя к столу с зеркалом, я стала снимать с себя драгоценности. В этот день женщины Адертана не будут себя украшать. В памяти всплыли воспоминания о погребальных правилах в столице среди высшей знати. Там похороны были всего лишь еще одним мероприятием, где люди могут встретиться и обстряпать какое-нибудь дело. Столы накрывали прямо в комнате с гробом, устраивая пышный банкет, называемый проводами. Стояло вино, мясо, разные деликатесы, а женские убранства поражали хищным великолепием темных цветов. Даже в такие моменты они соперничали друг с другом в красоте. Интересно, в такие моменты они помнили о поводе, по которому собрались?

В этом плане традиции Адертана мне были ближе. Они были честнее и искреннее. Церковные писания утверждают, что горе очищает душу, но только здесь это было действительно так. Думаю, власть развращает. Распустив косу, я взяла в руку костяной гребень и стала расчесывать волосы. Не берусь утверждать, что я знаю обо всем на свете, но прямо сейчас я совершенно растеряна. Осиротев, я просто не знаю, что делать дальше.

Через час вернулась Нея. В руках у нее было черное платье, плащ, туфли и лента. На одежде не было ни единой светлой нитки, ни единого узора. Просто черное полотно, сшитое черными нитками. Мне подумалось, что в нем было какое-то особенное совершенство. Отметая все прочее, черный цвет становился идеальным.

Камеристка помогла мне облачиться в траурное одеяние и переплела косу черной лентой. Надев туфли и плащ, я бросила последний взгляд на себя в зеркало. Пришло время проводить лорда в последний путь.

***

Траурная процессия выдвинулась из замка за час до полудня. Четверо мужчин несли на плечах погребальный гроб с телом маркиза, рядом шла я, а позади выстроилась колонна слуг. Мы шли по улицам города к площади, а по пути к нам присоединялись вернувшиеся из похода солдаты и их семьи. Каждый хотел отдать дань уважения покойному. Поэтому на траурной площади к моменту нашего прибытия собрался почти весь город. Интересно, что многие взгляды были обращены преимущественно на меня.

В свой последний путь маркиз отправлялся в боевых доспехах, в которых прошел немало сражений. Позади меня шел Бин, неся меч лорда. Я до сих пор не верю, что все это происходит. Но на площади стояли и другие костры, ожидая своего часа. Похоже, весть о гибели Элиота быстро разлетелась по графству и люди решили, что почившие войска должны отправиться вместе со своим лордом. Глубоко в душе я ощутила, как всколыхнулось чувство, похожее на признательность.

Когда гроб установили на костер, я впала в какой-то транс. Я ведь действительно вижу старика в последний раз. Мы больше никогда не встретимся. Никогда. На площадь вышел отец-настоятель храма Вечных Врат и взял слово. Я словно в толще воды стояла и не могла расслышать ни единого звука из того, что он говорил. Кажется, он молился о радушном приеме в Вечных Садах для павших воинов.

А мне впервые захотелось, чтобы там действительно кто-то сидел и слушал эти молитвы. Чтобы были на самом деле и сады, и фрукты, и облака пушистые. Все то, что обещает Святое Писание всем верующим. Очень хотелось верить, что это еще не конец, а всего лишь новый этап. Жаль, что правды мне не узнать. Можно только верить. Но можно ли верить в Единого, если ты исчадье Проклятого?

Один за другим начали вспыхивать костры. В наших рядах за ношение погребального факела отвечал Кергал, и именно он сейчас подходил к костру. Каждый раз опускаясь на колени, страж поджигал дрова, и так по одному разу с каждой из четырех сторон.

Широко распахнув глаза, я смотрела, как постепенно начинает разгораться пламя. До этого момента почему-то казалось, что еще чуть-чуть и все обратится сном, а старик оживет и, как ни в чем не бывало, улыбнется. Но нет. Языки пламени поднимались все выше, перекидываясь на соседние бревна, а я поняла, что нужно сделать дальше.

Бин уже сделал шаг, чтобы подойти к костру и возложить меч на грудь лорда, но я жестом остановила его. Весь мир сузился до трех метров, что разделяли меня с прошлым. Забрав у стража меч мужа, я недрогнувшей рукой завела его за спину, второй рукой перехватив косу. Лезвие было острым. Хватило одного взмаха, чтобы перерезать толстую косу, обвитую черной лентой.

Ветер швырнул в лицо слишком коротко обрезанные темные пряди. Теперь они даже до плеч с трудом доставали, хотя раньше были ниже пояса. Жалости я не испытала. Элиот, наверное, этого уже не видит, но я ощущала потребность сделать то, что полагается среди его народа. Шагнув вперед, я вошла в огонь и возложила меч и косу на грудь покойного мужа. Языки пламени только начинали разгораться, так что меня они не опалили. Прощай, старик. Спасибо за все, что ты для меня сделал. Я не забуду. Клянусь.

Я сделала несколько шагов назад и стала смотреть в огонь. Где-то там мелькали наши воспоминания о первой встрече, о банкете в доме герцога и неуклюжести старика, о роковой охоте и моем побеге, о месяце пути в новый дом и первом совместном ужине. Воспоминаний было немало, и все они укутывали меня колючим одеялом. Грели и причиняли боль.

Черные столбы дыма поднимались высоко в небо, закрывая собой лазурную синеву. Почти все люди на площади были облачены в черные одеяния, и никто из них не будет сегодня есть. Но кто бы только знал, какой голод меня терзал. И тянущее чувство утраты только усиливало его.

Мы простояли так до самого конца. Уже вечерело, когда потух последний костер. Монахи сновали от одной кучи углей и пепла до другой, собирая прах в урны. Кто-то будет развеян над морем, кто-то будет предан земле, на которой воздвигнут памятный камень. Для кого-то насыпят курган. Старика же захоронят в склепе лордов, где ему и полагается быть. Однажды и я там буду.

В замок мы вернулись ближе к ночи. Подозвав Нею и Бина, попросила их достать еды и бульон для Вейна. День подошел к концу, традиция соблюдена, а больше я вынести уже просто не могу. Кажется, даже способна убить за кусок черствой лепешки. А дедушка и так почти не ест. Бульон – одна вода. Да и даже стакана воды за сегодня ему никто не поднес. Не дело это. Когда они ушли выполнять поручение, я подозвала Кергала и мы пошли в библиотеку.

Глава замковой стражи стоял у дверей как в воду опущенный. Маркиз для него был не только хозяином, но и другом. Пройдя в помещение, я села за стол.

– Проходи. – жестом указала я ему на кресло напротив, предлагая сесть и поговорить. Послушно заняв предложенное место, мужчина стал внимательно слушать. – Завтра ты должен будешь отправиться в столицу.

– Госпожа... Что вы задумали? – тихо спросил мужчина, глядя мне в глаза.

– Разве не очевидно? – вздохнула я, массируя пальцами виски. Переживания и бессонная ночь давали о себе знать – в голове была каша пополам с опилками. – Если не поторопимся, король назначит наместника для Адертана и все будет кончено. Обычно в таких вопросах отдается приоритет мужчинам, поэтому просто нам не будет. Весть о гибели лорда должна дойти до короля вместе с моим письмом. Я собираюсь побороться за эти земли.

– Но... Я никогда не слышал, чтобы женщин делали лордами. Ваша Светлость, скорее всего вас вернут в дом герцога Феранийского. – нахмурился страж, подаваясь вперед. Мое назначение было и в его интересах тоже. Мало ли кого назначит король?

– Дорога туда для меня навсегда закрыта. – покачала я головой, откидываясь на спинку кресла. – Не вдаваясь в детали, семья оборвала со мной все связи. К тому же, здесь мой дом и я планирую в нем остаться.

– Но нет закона, позволяющего женщине стать лордом. – сосредоточенно свел брови Кергал. А я вдруг подумала... Чего стоило Морее добиться титула женщины-императора? Даже мне придется войти в море огня и взобраться на гору копий, чтобы добиться желаемого, а уж ей-то какого было...

– Однако нет ни одного закона, запрещающего это. – кивнула я. – Просто, обычно женщинам некогда этим заниматься. Дети, домашнее хозяйство и просто лень вникать во все подробности... У них всегда есть рядом кто-то из мужчин, чтобы представлять их интересы. Не имея сыновей, отец рассчитывал, что наследницей герцогства стану я, а он бы постарался подобрать мне подходящую пару. Даже если бы мой супруг не справился, я могла бы ему помочь, но никогда не стала бы главной. Так было у нас с маркизом. Но его гибель меняет все. Для рынка невест я больше не представляю ценности, потому что стала вдовой. Король над моим браком больше не властен, и прогнать наследницу маркиза он тоже не может. Либо он одобрит мое прошение, либо пришлет наместника.

– Вот оно как... – задумчиво почесал бороду страж. – Что будете делать, если все же назначат наместника?

– А ты не слышал? – устало вздохнула я. Даже такие простые вещи объяснять приходится. – На главном тракте за пределами графства свирепствует преступность. Очень опасно путешествовать стало. Наместники пропадают, как снег летом. Страшное время. Жаль, что бандиты эти не в моих землях. Так бы я показала им, кто тут хозяин и кому принадлежат дороги. Но, увы, кажется, там земли другого графа. Страшно представить, сколько несостоявшихся наместников в них сгинуло.

– А вы серьезно настроены, госпожа. – мрачно усмехнулся Кергал.

– Все во власти Единого. Что мы можем поделать? – пожала я плечами, вытаскивая чистый лист из стопки бумаги и обмакивая перо в чернила. – Сейчас я напишу несколько писем, а после объясню, что и кому ты должен будешь передать.

– Хорошо. – выпрямился мужчина, готовый исполнять приказ.

Идеально ровные строчки зазмеились на дорогом выбеленном листе бумаги. Смысл терялся среди цветастых выражений, множа трактовки каждого предложения до бесконечности. Конечно, в моем настроении хотелось написать все прямо и даже без приветствия, может, добавить пару-тройку проклятий на голову монарха, но этикет предписывает вполне определенный стиль изложения. Это же не военный доклад. За первым письмом было второе, а после и еще парочка. Да, впереди немало забот.

– Значит, смотри... – начала я, пододвигая к мужчине первый свиток, на котором уже висела сургучная печать. – Это – для Палаты Лордов. Туда пойдешь в первую очередь. Как наследница маркиза я имею право подать прошение напрямую в Палату. Прочитав его, министры немного побеснуются, а потом побегут жаловаться королю. К тому времени ты должен будешь добиться аудиенции у монарха и представить ему эти два свитка. Здесь официальное прошение и личное письмо. Сначала зачитаешь прошение. Если Его Величество начнет хмуриться, вручишь ему письмо. Я не знаю, будет ли король тянуть с ответом, поэтому, возможно, тебе придется задержаться в столице. Возьмешь у казначея золото, сколько сочтешь нужным. И... Если получится... Попробуй передать письмо моей сестре.

– Все сделаю, госпожа. Не беспокойтесь. – решительно свел брови мужчина.

Взяв все свитки, он покинул библиотеку, а вскоре за мной пришла Нея. Пришло время кормить колдуна.

– Ваша Светлость, – осторожно начала девушка, когда мы вышли из библиотеки, – я понимаю, что сейчас не время, но...

Какое редкое зрелище. Моя ленивая служанка стесняется? Нам срочно нужен художник, дабы запечатлеть сей знаменательный момент. В пустых коридорах замка мы были одни, остальные слуги уже готовились ко сну, а мне было совсем не до разгадывания ребусов.

– Да говори ты уже. – вздохнула я.

– Понимаете, – комкая в руках платок, подбирала слова Нея, – мы же давно вас знаем все тут и уже привыкли и полюбили. Но теперь, когда господина с нами больше нет... Вы останетесь? В смысле, я хотела сказать, мы все понимаем, но что будет с нами? Кто теперь будет вместо вас?

– Занятно... – окинула я девушку задумчивым взглядом. – И многие думают так же, как ты?

– Да почитай все графство, госпожа. – развела руками камеристка. – Мы-то давно знаем, какая вы. А сегодня это все увидели. Вы когда косу отрезали, за вами же все вдовы последовали. Я слышала, люди судачат, что раньше вы были для них чужой, а теперь нет. Они когда увидели, что вы не только работаете над этими землями, но еще и традиции наши соблюдаете, поняли, что вы своя. Говорят, что когда вы уйдете, закончатся хорошие деньки.

– В таком случае, можете не волноваться. – выслушав девушку, ответила я. – Я планирую договориться с королем и продолжить управлять этими землями. Это мой дом. И я никуда из него не уйду.

– Фууух! – без стеснения облегченно выдохнула служанка, прижимая ладони к щекам. – Хвала Единому. Мы за вас, госпожа. Будем молиться, чтобы все получилось.

Молитва – это хорошо, но в моем деле понадобится нечто большее. Мозги, например. Мы дошли до чердака, и я остановила девушку.

– Оставьте нас. – приказала я ей и Бину, который обнаружился внутри.

Поклонившись, эта пара ушла, закрыв за собой дверь. Больше я терпеть не могла. Подбежав к подносу с едой, тут же отбросила этикет и приличия. Схватив дрожащими от нетерпения руками кусок запеченной рыбы, запихнула его в рот. Хлеб, зелень, овощи – я глотала, почти не жуя. Неистовый голод, терзавший меня все это время, унять никак не получалось. Я не знаю, почему так происходит, но поделать ничего не могу. Это выше моих сил.

– Едой этот голод не утолить. – вдруг раздался в комнате чей-то хриплый скрипучий голос.

Поперхнувшись куском огурца, я уставилась на кровать, где все это время неподвижно лежало тело старика. Он все еще был там, но теперь его глаза смотрели прямо на меня. Кашляя и стуча кулаком в грудь, я стала отступать к стене. Широко распахнутые глаза в ужасе смотрели на того, кого уже давно не причисляли к миру живых, а в голове градом стрел пролетали вереницы мыслей. Он что, очнулся? Тупица, конечно, он очнулся! Но как?! Он все это время был в своем уме? Или пришел в себя, увидев странности?

– Он сводит с ума... – прохрипел старик. Каждое слово с трудом давалось ему, ведь он уже многие годы не разговаривал. Даже не шевелился. – И будет расти с каждый днем, пока не поглотит остатки разума.

– Вы... Вы... – проглотив еду, сипло попыталась я облечь мысли в слова, но получалось что-то бессвязное.

– Боишься меня? Напрасно... Я даже себя убить не смог. – натужно проскрипел старик, закрывая глаза.

– Я не боюсь. – собравшись с мыслями, нахмурилась я. Отлепившись от стены, решительно подошла к кровати и помогла Вейну сесть. – Как вы себя чувствуете? Болит что-то? Позвать лекаря?

– Много вопросов... – слабо дернулись в улыбке уголки сморщенных губ. – Воды...

Кивнув, подложила ему под спину подушку и пошла к столу. Налив из графина свежей воды, поднесла стакан колдуну. Руки его не слушались, поэтому сама напоила Вейна, как делала это бессчетное количество раз. Отставив стакан в сторону, села рядом.

– Я думала, вы никогда не очнетесь... – тихо произнесла, не зная, что еще тут можно сказать.

– Именно так и задумывалось. – не стал скрывать он. – Что с твоими волосами?

Сказать, какой момент бы я не хотела пережить больше всего? Вот этот. Как сказать отцу, что его сын погиб, защищая меня? Как сказать, что уже слишком поздно даже попрощаться? А если эта новость убьет его? Что же делать... В любом случае, такое скрыть не удастся. Я сделала вдох, чтобы сказать первое слово, но он осколками битого зеркала застрял в груди. Горло сжалось до боли – и слова не вымолвить. Опустив голову и отчаянно стиснув кулаки, я просто заплакала. Тихо и горько. Впервые за все это время.

Плач перерастал в рыдания. Я дрожала от холода и тихо подвывала от внезапно обрушившегося одиночества. Скулила от боли, закрыв лицо руками, отчаянно понимая, что это и правда конец. Когда моих волос коснулась тонкая, обтянутая сухой бледной кожей рука и медленно погладила по голове, этого я уже не смогла вынести. Рыдая в голос, я выплескивала все, что до этого с медлительностью садиста скручивало внутренности в тугой узел. Я думала, что справлюсь. Я думала, что смогу идти дальше, не нарушая тишину проклятиями. Но волна подступила к горлу, и сдерживаться больше не было сил. На коже проступали и исчезали черные узоры – магия не знала, что нужно делать, чтобы спасти меня.

В себя я пришла не скоро. Когда слез не осталось, а тело все еще сотрясалось от пережитой бури, я обнаружила себя лежащей на коленях колдуна, а рука его продолжала медленно гладить меня по голове. По частым вздрагиваниям я поняла, что он тоже плачет, все поняв без слов. И как тут было не понять? Невеста его сына облачилась в черное и, следуя вдовьей традиции, отрезала волосы. Ответ очевиден. О том, что мы женаты, он еще не знал. Все случилось так быстро...

– Как? – проскрипел колдун сквозь слезы. – Как умер мой сын?

– Защищая меня... – дыша ртом, шепотом ответила я. – Отравленная стрела предназначалась мне.

– Кто? – коротко спросил он.

– Тот, чья голова теперь украшает наш порт. – глядя перед собой, окрепшим голосом ответила я. – А за теми, кто его нанял, я уже послала людей.

– Он был тебе дорог? – спросил колдун.

– Больше. Я уважала его. – честно ответила я.

– Я думал, он больше не посмотрит ни на одну женщину...

– Мы были женаты несколько часов, но не думаю, что он видел во мне женщину. Когда он спас меня, я была сильно младше. Его благородство не позволило ему пройти мимо попавшего в беду ребенка. Тем более, что с колдунами он знаком не понаслышке.

– Больше, чем хотелось бы. – вздохнул Вейн. – Я убил его мать, а после и жену с ребенком. Не знаю, почему он не отрубил мне голову. Хотя должен был. Голод лишает рассудка, девочка, превращая колдуна в безумное чудовище колоссальной силы.

– А я? – уже понимая, куда он клонит, спросила я, внутренне готовясь к приговору.

Если меня ждет то же самое, лучше сразу броситься со скалы. В глубине души я понимала, к чему все идет, и именно в этот момент в памяти всплыли слова отца: "Настанет день, и ты пожалеешь, что не умерла раньше". Он сказал это в то утро, когда я прошла обряд Единения. Может, он кое-что знал о колдунах? И тогда получается, что убить меня сразу было с его стороны милосердием? Пока я не свихнулась и не убила невиновных.

Я чувствую, что уже сейчас моих возможностей хватит, чтобы превратить Адертан в графство призраков. И получается, что Вейн тоже не справился с голодом и убил близких, а его прошлое состояние стало результатом осознанного выбора. Когда не можешь ничего сделать, остается вариант просто лечь и совсем ничего не делать. Поэтому он не воспротивился, когда слуги издевались над его телом, но гибель сына все изменила. Переживания ненадолго вернули ему способность ясно мыслить.

– Я тоже сойду с ума? – тихо спросила я.

– У всего есть предыстория, девочка. – проскрипел старик. – У всего есть начало и конец. Голод проклятья можно утолить, но самому с этим не справиться. Нужен второй колдун. Дай свою руку и призови силу.

Утерев слезы, я села и протянула старику ладонь. Не совсем понимаю, чего он хочет от меня.

– Если я призову силу, ты умрешь. – честно ответила я. – Или ты этого и хочешь?

– Хотел. – слабо кивнул он. Разговоры отнимали слишком много сил у его изможденного тела. – Но если я умру сейчас, вскоре ты тоже последуешь за мной. Когда магия окончательно лишит разума, ты начнешь убивать всех без разбора, и тогда придут те, кто может тебя остановить. Нужно призвать силу, но не выпускать ее. Справишься?

– Справлюсь. – решительно кивнула я.

Холодная рука легла в бледную костлявую ладонь. На моей коже проступили черные узоры, оплетая ее от запястья до кончиков пальцев. Дальше отпускать силу я не стала, все еще боясь за жизнь Вейна, но этого хватило. На сухой пергаментной коже колдуна проступили узоры, слегка отличающиеся от моих. Когда черные линии нашей магии соприкоснулись, я шумно вдохнула. Ощущения были, как если бы я все это время тонула в море, но вдруг вода из него начала уходить, а я наконец смогла сделать вдох.

Следом начал стихать голод. У меня даже в глазах потемнело, когда напряжение последних недель резко отпустило. Это было похоже на обмен энергией, и я не только отдавала, но и получала взамен.

– Что это было? – все же спросила я.

– Это долгая история, девочка, но ты услышишь ее. Похоже, тебе нужно многое узнать. – проскрипел старик, кряхтя и разминая затекшие плечи. – Так и быть, научу тебя. А то сгинешь ведь...

Сейчас он не был похож на умирающего немощного призрака. Скорее, бодрый старец, в глазах которого появился острый блеск. Не берусь утверждать, но чутье подсказывает, что характер у него тот еще.

– Итак, – упорно подбираясь к краю кровати, чтобы встать на ноги, произнес колдун, – можешь звать меня мастер Вейн, девочка. Твоя сила слишком хаотична и бесконтрольна, но я все же возьмусь тебя учить. Но для начала... Экх-кх-кх... Ох, как ноги-то ноют... Для начала принеси мне устриц! Эту воду я больше хлебать не буду, так и знай! Ну?! Чего стоишь, моргаешь?!

– Может, вы ляжете обратно, а я сделаю вид, что так все и было? – без особой надежды предложила я, уже понимая, что за пакость завелась в моем замке. И ведь хорошо лежал-то. Тихонько.

– Поговори мне еще! Я требую устриц! – негодовал старичок, кряхтя и потирая поясницу. – Вот в наше время молодежь была...

Ну началось.