Глава 5. Лицо смерти

Весь день я не находила себе места. Пары казались ужасно долгими и скучными, хотя на паре госпожи Клариссы мы рассмотрели мой случай с браслетом, подаренным Германом. Магистр Берг объяснила, что грамотно сплетённое родовое проклятие имеет огромную разрушительную силу и способно в считанные минуты убить. Но есть и другая категория родовых проклятий: они змеями вползают в жертву и могут месяцами выпивать силы в пользу наславшего. Только эти проклятия подвластны сильным магам, способным контролировать силу. Насколько я догадывалась, сила Ютары ещё не настолько велика и постоянно выходит из-под контроля.

— Магистр Берг, а если проклятие насылает дилетант или слабый маг?

— Слабый маг способен напакостить по-мелкому. Например, порченный будет постоянно спотыкаться, икать или портить воздух.

Послышались отдельные смешки.

— Поверьте, адепты, это очень несмешно, — магистр Берг обвела аудиторию строгим взглядом. — А вот проклятие дилетанта — это хуже всего. Даже если его распутывает опытный проклятийщик — результат не всегда положительный. Какая-то дрянь да останется.

— Например? — у меня внутри всё сжалось и замерло.

— Например, хроническое невезение. Эту порчу тяжело снимать, впрочем, как и сложно обнаружить. Кроме подношений богиням удачи и Верховной Богине Всеобщего света нужно посетить хотя бы одно место силы, чтобы почиститься.

— А где это? Куда надо ехать? В Лартионе есть такие места? А как чиститься? — посыпались вопросы от адептов.

— Такие места, конечно, есть. Но очень мало. На юге Лартионы в Буранграде, что раскинулся на берегах ТоснИрского моря. Там, не доезжая до Бухты Семи Стихий есть маленький грот, называющийся Хвост Дельфина. В этом гроте есть подземное озеро. Это место силы. Нужно пробыть в озере не менее десяти минут. Но вода там прохладная, из-за подземных ключей.

— А ещё у нас было место силы, — Ликраниэль от волнения сломал магоперо. — Осколки Памяти. Но оно разрушено.

— Верно, в Роще Волхвов потрясающее место силы — подземный источник магии. Я очень надеюсь, адепт РуаикхАр, что когда-нибудь вы восстановите источник магии.

— Вроде бы на острове Двух Зорь ещё есть источник, — подал голос одногруппник Лика.

— Совершенно верно. Там их целых два. Но Солнценосные эльфы никого без особого приглашения не пускают на свой остров. Поэтому места силы не изучены.

— А в Леовардии целых три места силы, — заметила Миларунн.

— Молодец, — похвалила её магистр Берг. — Близ озера Золотого Тумана, в Фантомном ущелье у подножия Вьюжной горы и в БероснЕжском лесу у моря Дар’Иниш.

— А ещё в самой северной точке материка — в Хиллагари, — сказал Вальдемар и расплылся в улыбке.

— Точно! — подтвердила госпожа Кларисса. — За Тролльим перешейком у подножия СаартингОла. Видите, какой получился список? Так что, можно запросто избавиться от остатков проклятия дилетантов, съездив в одно из мест силы. Правда, остров Двух Зорь отпадает. Хотя, если Его Величество двухзорийский король Солнценосных эльфов даст добро, то вы попадёте на этот остров.

Очень хотелось верить — Ютара знала, что плела. С таким отношением к соперницам — а я всё ещё считала себя её соперницей — она досконально изучила родовую магию проклятий. Надо зайти в Храм Всех Богов и принести подношение Аргине и Акридене. Как знать, а если на мне осталась какая-то гадость и прилепилось хроническое невезение? Ох! А мы собрались на старое кладбище идти. И я со своим невезением…

— Почему вас так заинтересовала именно эта магия? — госпожа Кларисса не сводила с меня любопытного взгляда.

— Да так, — ушла я от ответа, — хочется знать как защищаться.

— Прежде всего, нужно уметь пользоваться источником, который есть у каждого из вас. Но до тех пор, пока вы не прошли посвящение — он закрыт. Вы можете интуитивно тянуться к нему.

— А источник может открыться сам по себе? — спросила Кхыбра, скорей всего, вспомнив о заклинании с тараканами.

— Может, — подтвердила магистр Берг её догадку. — Здесь главное — не дать ему управлять вами. Любая магия нуждается в контроле.

— А как же заклятия, которым нас учат? — не сдавалась троллина.

— Это лишь тонкие ниточки ваших источников. Любой житель мира может ими овладеть, если у него есть задатки магии.

— Можно последний вопрос, госпожа Кларисса?

— Да, адептка Морошкина.

— Скажите, а что будет, если источник поглотит мага?

Магистр внимательно смотрела на меня, словно решаясь: стоит ли говорить. Но всё же сказала:

— Будет большая беда. И неважно — тёмный маг или светлый. Любой сильный всплеск магической энергии чреват последствиями. Источник может поглотить своего хозяина. И тогда… маг или умрёт, или лишится источника. Это называется магическим перегоранием.

Я замерла.

— А если у мага есть вторая ипостась…

— Тогда она поглотит человеческую и выйдет из-под контроля. Такого мага заковывают в антимагические кандалы, надевают антимагический ошейник или убивают. Всё зависти от того, насколько маг становится социально опасным.

Я вспомнила, что оракула Шеллиен, по словам Чарослава, вывели в кандалах. Получается, что у неё тоже была вторая ипостась? Именно поэтому её держали взаперти? Нужно после пар наведаться в «Весёлое умертвие» и расспросить барда: может, по Магическому кварталу поползли слухи о Шеллиен?

Мысли роились. В памяти всплыл господин Кюнт, сообщивший, что салон проработал ровно один день. И этот паучий яд… Может, не стоило его покупать? А если кто-то задумал просто отправить меня на тот свет? Нет, это какая-то паранойя. Если опираться только на мои догадки, то госпожа Фолианта в сговоре с господином Волегардом. Один — продал яд, вторая — дала прочесть древнюю легенду. Легенда тем и хороша, что в ней есть доля выдумки. Надо всё-таки стоит сходить в Храм Всех Богов, поговорить с госпожой настоятельницей и всё окончательно выяснить.

Но у меня, как и у одногруппников, осталось предсказание. С кем посоветоваться? Со Шрамом? Нет, не хочу. Что-то мне подсказывает, что не нужно этого делать. Конечно, я премного благодарна ему за исцеление, но не стоит благодарность возводить в ранг идолопоклонничества. Достаточно «спасибо». Может, отправиться на кафедру предсказаний? Орсяна говорила, что оракул Мэридет сильный маг-прорицатель. Возможно, она прольёт свет на эту историю.

— Адептка Морошкина, вы с нами?

Из раздумий меня выдернул голос магистра Берг.

— Простите, госпожа Кларисса.

— Если вам скучно, можете покинуть аудиторию.

— Простите, подобное больше никогда не повторится.

— Прощаю в первый и последний раз. Запишите тему сегодняшнего занятия: магические свойства камней…

После пары подошёл Ликраниэль.

— Ты как после вчерашнего?

— Нормально.

— А что за допрос устроила магистру Берг?

Я оглянулась по сторонам.

— Есть кое-какие соображения насчёт Ютары. Но не здесь. Перед походом на кладбище обговорим.

Эльф согласно закивал. А вот Кхыбра не была столь оптимистично настроена.

— Сдаётся мне, что всё это очень печально закончится.

— С чего ты взяла?

— Когда ты была в душе, об оконное стекло разбился воробей.

— И что с того?

— Это очень плохая примета. Не найдём мы никаких ответов на кладбище. Ещё и встрянем в очередную историю.

— То что мы встрянем — к Горпине не ходи. А почему ты считаешь, что ничего не найдём? — мозг пронзила догадка. — Кхыбра, в тебе просыпается источник? Или ты думаешь, что на мне хроническое невезение?

Троллина потупила взгляд.

— Не знаю. Только я в последние два дня очень обострённо начала чувствовать. Перед тем как Ютара блеснула умом, на душе было тревожно. Обострённое чувство опасности, что ли? А про невезение — брось! С тебя проклятие снял один из лучших некромантов Лартионы. Ничего на тебе нет!

Слова Кхыбры немного подуспокоили.

— Ты Ойхильду говорила об этом? Может, действительно кто-то следит?

Кхыбра пожала плечами.

— Не знаю. Но ему пока ни о чём не говорила. Вдруг это наваждение?

— Тут я тебе не советчик. Поступай, как считаешь нужным. Кстати, я собираюсь к оракулу Мэридет. Пойдёшь?

— Пойду, — в глазах Кхыбры вспыхнули огоньки любопытства.

Оракул обитала в боковой башенке, к которой не было лифта-облака. И с двенадцатого этажа мы ещё топали вверх по крутым ступеням минут десять. Отдышавшись перед дверью, хотели постучать, но она распахнулась, будто приглашала войти.

— Входите, адептки! — послышался приятный моложавый голос.

Мы вошли, дверь бесшумно закрылась, подтолкнув нас внутрь. Мы завертели головами — на стенах висели карты. Нет, не игральные! А географические, астрономические, даже натальные. Чьи-то жизни и судьбы навсегда остались в этих стенах.

— Что желаете?

К нам подошла высокая хрупкая брюнетка лет сорока с небольшим, в струящихся золотистых одеждах, подбитых чёрным шёлком. Один глаз оракула был ярко-синим, большим с длинными ресницами. Второй, словно у альбиноса — красным, маленьким и чуть выпуклым, с блёклыми поросячьими ресничками. Волосы заплетены в сложную длинную косу и перекинуты на грудь. Мне она напомнила щучий хвост. Казалось, что вот-вот она оживёт, и заживёт собственной жизнью. Длинный нос оракула — с небольшой горбинкой, и очень тонкие, почти незаметные, губы. Зато скулы — словно высечены из гранита — чёткие, острые, выпирающие. А торчащий костлявый подбородок слегка раздваивался, словно оракул имела моду в часы глубоких раздумий тереть пальцем посредине.

На её шее висело три массивных амулета, которые поблёскивали изумрудами и рубинами. На пальцах — всего два перстня с крупными сапфирами. Мне показалось или глаза оракула отражали блеск камней?

— Так что же вам угодно, адептки? Вы у меня в программе только с третьего витка.

— Хочу уточнить несколько вопросов, — набралась смелости я.

— Прошу, — оракул указала в сторону стола, на котором стоял, скорей всего, хрустальный шар, накрытый таким же покрывалом, как одежды преподавательницы: золотистый сверху и чёрный снизу.

Мы отодвинули стулья и сели за стол.

— Итак, — приподняла бровь оракул, — что же вы хотели узнать, адептка Морошкина?

Внутри всё сжалось: как она узнала моё имя?

— Это несложно, — продолжала она поражать чтением информации. — Я ежедневно делаю предсказания, чтобы знать где стелить соломку, — усмехнулась госпожа Мэридет.

— Не скучно жить, когда всё знаешь наперёд? — спросила Кхыбра.

— О, нет, это первые сто лет скучно, а потом втягиваешься и привыкаешь.

Сто лет?!

— Глядя на ваши лица, могу предположить, что я очень хорошо сохранилась.

Мы только кивнули.

— Так что же вы хотели узнать?

— Здесь могут подслушать? — вопросом на вопрос ответила я.

— Даже так!

Оракул прищёлкнула пальцами, и мы оказались в полнейшей тишине. Я рассказала о Шеллиен, её предсказаниях, а также о господине Кюнте, который рассказал, что салон был открыт на один день. Так же упомянула, что предсказательницу вывели в кандалах и ошейнике. Госпожа Мэридет молчала, затем бросила быстрый и внимательный взгляд на нас.

— Покажите свой медальон, Рута.

Я потянула за цепочку. Рубин полыхнул, драгоценные камни на амулетах и в перстнях отозвались на всполох и загорелись ровным огнём. Госпожа Мэридет удовлетворённо кивнула, затем, стянула покрывало с шара, снова прищёлкнула пальцами и помещение, залитое до этого золотистым светом магических огней, погрузилось в полумрак.

На столе вспыхнули древние знаки, оракул достала чёрный бархатный мешочек, высыпала на стол бледно-зелёный порошок и чуть дунула. Он тут же распределился по всей окружности углубления ровным кольцом. Зажглись чёрные и тёмно-зелёные свечи, в пальцах госпожи Мэридет заплясал огонёк.

— Положите руки на стол, адептки, — тихим и очень спокойным голосом сказала она.

Мы, не смогли противиться и сделали то, что она просила. Мэридет вытащила из рукава длинную ритуальную иглу, похожую на ту, которая была у Шеллиен. Молниеносным движением она проткнула наши безымянные пальцы на правых руках.

— Переверните ладони так, чтобы кровь попала на знаки.

Мы не успели спросить на какие, как под руками вспыхнули и загорелись бледно-голубым светом неизвестные руны. На них упали капли крови. Руны жадно впитали кровь и постепенно окрасились в пурпурно-алый. Госпожа Мэридет достала узкий кинжал и полоснула им по своей ладони. Её кровь замкнула круг на столе, смешавшись с порошком. Огонёк с пальцев оракула спрыгнул и завертелся вокруг шара, отражая нас вверх ногами. Казалось, что воздух стал густым и тяжёлым, он растекался патокой и заполнял собой всё вокруг. Аудитория наполнилась чуть сладковатым запахом сандала. По стенам побежали фиолетовые тени. Их становилось всё больше. Оракул держала над шаром растопыренную ладонь. Длинные узловатые пальцы напоминали паучьи лапки. Сапфир горел словно факел, отражаясь в глазах преподавательницы.

Госпожа Мэридет запела тягучую мелодию на незнакомом языке. А когда окончила петь, рубины и изумруды на амулетах поймали отблески магического огня. Бабушкин медальон отозвался на зов песни, он словно поглощал свет необычных свечей.

— Смотрите в шар, — хрипло выдавила оракул.

Мы прикипели взглядами к хрусталю. Вначале я всё так же видела отражение нас вверх ногами, затем всё окутал тёмно-синий туман. Когда он схлынул, то в шаре показался мужской силуэт. Рядом с ним шла тень зверя. Затем зверь встал на дыбы и бросился куда-то в сторону. После, показались кандалы и широкий ошейник, который кто-то накинул на зверя. Зверь завыл. Его вой больше походил на плач… Вот ещё две фигуры, они то сливаются в одну, то расходятся. А потом их что-то словно разрезало напополам. И хлынула кровь. Я узнала этот сладковатый запах — так пахнет только кровь. Рубин на груди накалился, и я вскрикнула от боли. Яркая вспышка света полоснула по глазам с такой силой, что мы зажмурились.

Когда всё схлынуло, я открыла вначале один, а потом и второй глаз.

— Что это было? — прикладывая ладонь к груди, там, где висел медальон, спросила я.

— Будущее, — ответила оракул. — Каждый увидел своё. И я не скажу, что меня порадовало то, что я увидела. Грядут очень большие перемены и сложные времена.

— Вы это определили по теням? — Мне было важно узнать, что за знаки подал шар.

— Видите ли, адептки, — оракул потёрла пальцем подбородок, — каждый из нас видел только своё будущее.

— Вот это да! — прошептала Кхыбра.

— Госпожа Мэридет, так вы знали Шеллиен?

— Знала ли я её… Это была моя лучшая ученица! Я видела в ней свою преемницу…

Оракул замолчала и потянулась за трубкой. Ловко набив табаком, она утрамбовала его пяткой, прикурила и выпустила длинную струю сизого дыма.

— Малика ни в какое сравнение с ней не идёт. Малютка Шелл многое могла и многому бы ещё научилась, если бы не связалась с отребьем! — голос госпожи Мэридет стал твёрдым, в нём зазвучали нотки металла. — Ей захотелось шальных денег. Она разменяла свой талант на медяки. Скорей всего, Шелл обвели вокруг пальца и заставили работать на себя какие-то бандиты. Мелких и крупных шаек даже в столице достаточно. И это несмотря на то, что тайная полиция круглосуточно бдит. Кого-то ловит, а кого-то и выпускает. Причём в Сытове полным-полно заинтересованных в том, чтобы некоторые бандиты после заточения через пару-тройку дней или недель были выпущены на свободу.

— Значит ли это, что предсказания вашей бывшей ученицы правдивы? — задала вопрос Кхыбра.

— И да, и нет, — выпуская колечко дыма, ответила оракул. — Она могла сказать только то, о чём её попросили.

Значит Лик всё-таки прав: информация была для меня, а не для одногруппников. Госпожа Мэридет это только что подтвердила.

— Вы помните то, что вам сказала Шелл?

Я слово в слово повторила предсказание. Оракул помрачнела. Лицо осунулось, и теперь на нас смотрела не моложавая женщина, а старуха.

— Значит, он-таки решился на это, — пробормотала она.

— Кто он? — По спине побежал противный холодок.

— Для вас это не имеет значения. Уходите, адептки. Мне срочно нужно поговорить с ректором.

Красный глаз дёрнулся и словно покрылся плёнкой.

— Храни нас Бальгенза! Великая богиня мудрости, не дай глупцу натворить дел!

Всю дорогу до общежития мы молчали. А что говорить? Оракул Мэридет говорит загадками. Но хоть немного пролила света на историю с Шеллиен.

— Рута, — Кхыбра нарушила тишину, — я видела в шаре отца.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Он стоял на причале и всматривался вдаль. В какой-то портовый город. Рут, а если он… жив?

— Я была бы очень рада.

— Если бы ты знала, как я по нему скучаю…

Троллина посмотрела на меня с такой надеждой, что я не удержалась и обняла подругу.

— А что видела ты?

Я отстранилась и пожала плечами.

— Ничего внятного. Тени, силуэты, какой-то зверь, кандалы, ошейник и… кровь. Запах крови. И, если честно, я ничегошеньки не поняла.

— Ох!..

Мы пришли в общежитие, переоделись и стали считать минуты до прихода парней. Те не заставили себя долго ждать. Пришли все, вместе с Богрисом, который дал клятву богиням.

Я рассказала о нашем сеансе у оракула, о том, что я узнала о Шеллиен. Альгин присвистнул. Глаза Ликраниэля блестели от азарта.

— А я говорил?! Говорил?! Это звенья одной цепи! Мы на верном пути, нужно немедленно отправляться на кладбище. Я нюхом чую, что разгадка кроется именно там!

— Не торопитесь, — остудил пыл Грис. — Пойдём через задние ворота. По два. Импульсов у ворот не зажигать. Поймает патруль — отправимся в каталажку вместо кладбища.

— Что намного лучше погребения, — подал голос клоп.

— Тебя никто не спрашивает, — огрызнулась я.

— Я всего лишь забочусь о твоей жизни. Без тебя нет меня.

— Кхыбра идёт с Альгом, Гера с Рутой, а я с Ликом. Идём быстро. Сегодня восход кровавой луны. Кто знает, что может внезапно ожить. Периметр кладбища запечатан заклятиями, но внутри самого кладбища всё может случится. Поэтому лишняя предосторожность не помешает.

— Что будем искать? — задал логичный вопрос Герман.

— Не знаю, — пожал плечами эльф.

— Прекрасно! Тогда я первым это найду! — вздёрнул вверх подбородок Альг.

— Чего ты?

— Потому что я…

– Последняя буква в алфавите, м захихикал Шафран.

— Ша! После поругаетесь! — поднял руку эльф, предотвращая перепалку. — Давайте лучше прикинем, что может быть в склепе.

— Знаки? — робко предположила я.

— Какие именно? — отрывисто спросил Ликраниэль.

— Не знаю.

— Может, это какой-то предмет? — выдвинула версию троллина.

— Если предмет, то какой?

— Постойте, а если это как-то связано с амулетом? — предположил Герман.

— Тогда нам нужно искать изображение капли, двух сплетённых крестом бесконечности и восьмиконечную звезду. Это полное изображение амулета. — Лик развернул блокнот и мы увидели нарисованный от руки артефакт: восьмиконечная звезда, лучи которой опоясаны тонким кругом, а внутри крест из двух бесконечностей с рубиновой каплей посередине.

Мы переглянулись.

— Возможно, на кладбище есть нечто, что даст подсказку что и где искать. Если найдём, то продвинемся дальше в расследовании, — продолжил эльф.

— Нет, должен быть или склеп, или могила, где воедино сплелись все три символа! — сказала я. — В центре звезды — капля. А в центре капли — крестообразно сплетены две восьмёрки. Вот так.

Я вырвала листок из тетради и нарисовала предполагаемый знак немного иначе, чем его изобразил эльф.

— Рута, ты гений! — Лик не сдержался и звонко поцеловал меня в щёку. И тут же сник под взглядом Германа. — Это дружеский поцелуй! — оправдался он.

Ого! А Герка ревнивый!

— На кладбище не шуметь, — предостерёг Богрис. — Во-первых, не нужно тревожить умертвий или прочую нечисть, а во-вторых, не нарваться бы патруль. Если кто-то из жителей увидит учащихся академии на городском кладбище без сопровождения куратора, то тут же донесёт ректору, в полицию, а самое худшее — королю. Тогда нас или выпрут на все четыре стороны, или лишат стипендии, или вышлют из страны.

— Какие светлые перспективы открывает маленькая дверь в фамильный склеп! — не удержался от сарказма Шафран.

— Я его когда-нибудь сожгу, — пообещал Герман.

— Вы как хотите, а я лечу с вами.

Сопротивляться бесполезно — он бы и так увязался.

Возле общежития стояли близнецы и Ютара. Последняя видимо ждала свою свиту, а близнецы безуспешно клеили вирану, осыпая её комплиментами.

— Рута, забери своих одногруппников, — простонала Ю.

— В другой раз.

Мы, не оборачиваясь, вышли за ворота академии.

— До полуночи не шляться! — предупредили стражники. — Иначе будете куковать на улицах!

Мы заверили, что придём вовремя. Обогнув академию, парами направились к объездному тракту. Минут пятнадцать пешком, через два моста и мы у задних ворот кладбища.

Грис сделал знак, все остановились. Он достал из кармана уже знакомый нам магомяч и пустил сквозь проём решётки на кладбище. Мяч попрыгал и остановился. Грис огляделся и кивнул парням, те, пыхтя, раздвинули зубья решётки. Угадайте, кто порвал кофточку и оцарапал живот? Не Шафран, правильно. Но я даже не подала виду, что больно. Я вцепилась в руку Германа. Что поделать? Не могу избавиться от последних воспоминаний. Грис пустил несколько импульсов. Стало чуть светлее.

— Быстрей, — шёпотом сказал он. И снова запустил магомяч.

Тот завертелся и поскакал по дорожке.

— Не отставайте, — подбодрил Лик.

Где-то завыла собака. Я вздрогнула.

— Я рядом, — успокоил Герман.

Мяч закрутился у входа в склеп. Герман прищёлкнул пальцами, и на ладони появилась небольшая спираль. Он запустил её серпантином вверх. Склеп на несколько секунд осветился. Их хватило, чтобы заметить под химерой изображение собранного медальона. Парни спустились по треснувшим от времени ступенькам вниз. Дверь не желала открываться.

— Альг, придётся тебе её расшатать, — выдохнул Богрис, смахивая пот со лба.

— Отойдите.

Он сложил пальцы и стал плести узор заклинания. Цепочка светло-голубых знаков сетью опутала дверь. Мгновение, и она пошла назад, приоткрывая склеп. Пахнуло сыростью и плесенью. Герман и Богрис послали вперёд несколько импульсов. Ничего сверхъестественного там не было: три огромных гранитных гробницы. Мы вошли в склеп.

— Что дальше? — спросила я у Лика.

— Может здесь есть ещё одно изображение? Ищем.

Мы принялись искать.

— Есть! — радостно сказала Кхыбра, указывая пальцем на запылённое надгробие.

Герман и Альг оценили толщину крышки.

— Мы её не сдвинем, — печально сказал Альгин.

Я потрогала изображение. Пальцы нащупали высеченную в мраморе звезду. На прикосновение — вспышкой отозвался кулон.

— Не надо ничего сдвигать, — сказала я. — Есть у кого-то нож или иголка?

— Ты что собралась делать? — со страхом спросила Кхыбра. — Это магия крови! С ума сошла?!

— По-другому мы её не откроем, — мрачно заявила я.

— Рута права, — пропищал клоп. — Здесь без магии крови не обойтись.

— Я — против. — Заявил Альгин. — Неизвестно какие будут последствия.

— Но это всего лишь кровь, — попыталась оправдаться я.

— Всего лишь?! — вспылил Богрис. — Ты тупая?!

— Не заводись, — вступился за меня Гера.

— А зачем она чепуху городит?!

— Мне разгрызть руку?

Альгин, достал из кармана тонкий нож в кожаных ножнах. Я вытащила его и, зажмурившись, полоснула по ладони. Кровь тонкой струйкой полилась на звезду. Мы внимательно следили за происходящим, хотя ничего не происходило. И вдруг, склеп озарился всполохами. Нас окутала странная фиолетовая дымка.

— Рута, прекращай! — убрал мою руку от надгробия Герман.

Дымка становилась плотной, вскоре мы не могли разглядеть друг друга.

— Грис, импульс!

Богрис и Герман, не сговариваясь, послали несколько импульсов, которые тут же были проглочены дымкой.

— Что за…

Лик не успел договорить, как крышка дрогнула и поехала в сторону. Сердце рвалось из груди от страха. Я протянула руку вбок, надеясь нащупать Германа, который стоял рядом, но вокруг была пустота и дымка.

— Герман, ты где? — голос предательски дрогнул.

— Здесь. А ты где?

Его голос звучал совсем близко, но я его не видела и не чувствовала.

— Рута, отойди от гробницы! — приказал Ликраниэль.

Я сделала несколько шагов назад. Из дымки показалась рука. Страшная, с крючковатыми пальцами. На одном из них болтался перстень с аметистом. Опять умертвие?

— Грис!..

— Вижу, не шевелись. Гера, поджарим его.

— Вы посмели нарушить мой покой, — раздался свистящий голос умертвия. Затем из надгробия показалась голова скелета с пылающими огнями в пустых глазницах. Вспомнился череп, который так любил поглаживать Шрам. Брр! Какая гадость!

Скелет в обветшалых одеждах медленно поднимался из гробницы. Аметист сверкнул, мой медальон отозвался на свет. Умертвие шумно потянуло воздух.

— Наследница проклЯтой грязнокровки! Как ты посмела меня потревожить?!

— Кто ты? — придав голосу минимальную уверенность, спросила я.

— Поднимаешь меня, не зная, кто здесь захоронен?! Как это напоминает такую же глупую Оуэллану! Что ты о себе возомнила, девчонка?!

Я вспомнила, как профессор Викк именем Маруны пытался разговорить Зурмса.

— Именем Маруны, Верховной богини Всепоглощающей Тьмы, приказываю тебе говорить правду!

— Кто ты такая, чтобы приказывать мне?!! Мне, одному из самых всемогущих магов Лартионы?!! Безмозглая девка! Прежде, чем использовать магию крови, нужно было купить хоть телячьи мозги!!!

Ноги дрожали и подкашивались. Кто меня за язык дёргал? Я сделала несколько маленьких шагов назад.

— Я вижу вас, недомаги. Недоучки! Что вы сделаете против Эльянга Всесильного?!

Скелет, гремя костями, вышел из гробницы, огни в пустых глазницах гневно полыхали пурпуром. На него осела знакомая сеть. Я продолжала пятиться назад. Скелет дёрнулся, сеть затянулась сильней. Затрещали кости.

— Я не смогу его долго удерживать, — прохрипел Богрис. — У меня всего два накопителя.

Эльянг Всесильный — кто это? Никогда о нём не слышала. Я упёрлась во что-то твёрдое. Ощупав, поняла, что это вторая гробница. Интересно, где выход: справа или слева? Я медленно пошла вдоль неё.

Скелет видимо понял, что лучше не двигаться, потому как застыл на месте.

— Ну что, щенки-недоучки, насколько вашего запала хватит? Ещё немного и сеть ослабнет.

— Альг?

— Готов!

Скелета резко подняло в воздух и ударило о стену склепа. Свод вздрогнул. В этот момент Эльянга Великого окутала огненная спираль. Но скелет хохотал.

— Недомаги! — Огни вспыхнули, погасли, а затем загорелись ярко-жёлтым. Голос громыхнул так, что тут же заложило уши: — Не тягайтесь, если не знаете силу того, кого подняли!

Крышка гробницы поднялась в воздух и полетела бы в меня, если бы не произошло нечто. Послышался звон разбившегося стекла, склеп озарила мгновенная яркая вспышка и-и-и… взрыв. В грохоте послышался голос Германа:

— На пол!.. Все на пол!..

Я тут же упала, прикрыла голову руками и подтянула ноги. Если бы я этого не сделала, то кусок надгробия отбил их. Когда пыль улеглась, я открыла глаза.

— Все называют себя по имени, — послышался голос Лика.

Хвала богам, все живы.

— Гера, освети нормально этот дурацкий склеп! — рявкнул Альгин.

Под свод взвилось несколько мощных импульсов. Я встала, кое-как отряхнула одежду. От Эльянга Всесильного остались несколько костей, раздробленный череп и перстень с аметистом. Перстень поднял Грис и забрал себе.

— Завтра покажу его Шраму.

— А главное — расскажи, откуда он у тебя, — хмыкнул Гера. — Рута, ты в порядке?

— Да. Чем вы его так приложили?

— Это ты у своей подруги спроси.

Троллина отряхивала брюки и ругалась.

— Чем ты его так, Кхыбра?

— Нашим зельем! — сплюнула троллина. — Это же ты налегке пошла, а я потащила с собой сумку. Вспомнила про ожоги и на всякий случай взяла зелье с собой. Когда эта костлявая тварь попыталась освободиться от сети морока, я подумала, что эффект внезапности поможет нам выиграть несколько секунд. Но откуда я знала, что так получится?!

— Девочки, это то самое зелье, которое на паре у госпожи Сурры обожгло кожу? — шевельнул ухом Лик.

— Угу, — только и ответила Кхыбра.

Я посмотрела на кусок гранита: к моим ногам упала та самая звезда Элххи, о которой говорила в предсказании Шеллиен.

— Ребята, а предсказание-то почти сбылось, — пролепетала я, показывая пальцем на кусок гранита. — Звезда упала к моим ногам. Если разделить сутки на три части, то как раз треть дня озарилась вспышкой. Причём она была настолько яркой, что можно вполне принять за восход солнца. Выходит, зелье нужно назвать «Соль Семи Стихий»?

— Горький ручей как раз впадает в море у бухты Семи Стихий. А зелье сварено на его водице, — вспомнил эльф.

— Опупыреть, — только и смогла выдохнуть Кхыбра.

— Гасим свет и делаем ноги, — сказал Альг.

— Погоди, — остановила его я и подошла к гробнице и заглянула внутрь.

Из-под обломков торчал кусок свитка. Я потянула осторожно за край и вытащила на свет потрёпанную карту.

— По-моему, Лик, — сдувая пыль, сказала я, — это и есть настоящая карта, а не та, которую подсунул нам господин Кюнт.

— Конечно, не та, — раздался от входа знакомый голос.

В проёме, освещённый магическим огнём, стоял… Скрираниэль.

— Я и предположить не мог, что вы ночью пойдёте на кладбище искать то, что искать не нужно. Потому что вам в этой истории делать нечего. Быстро вышли отсюда!

Мы гуськом выбрались из склепа. Видок у нас был тот ещё: все в пыли и гранитной крошке. На пепельных лицах сверкали только глаза.

Уже в городе, Рани нас отчитывал как провинившихся котят.

— Я, значит, договариваюсь с господином Кюнтом, чтобы подсунуть вам карту и пустить по ложному следу. А вы каким-то волшебным образом лезете туда, куда лезть не надо.

— Но Рани…

— Помолчи, Ликраниэль! С тобой будет особый разговор! Ты выкрал документ из сейфа!

— Тан, предатель! — прошипел Лик.

— Если бы он мне об этом не рассказал, то всё могло закончиться весьма печально!

— Но мы сами справились… — снова начал оправдываться Лик.

— Ничего не желаю слышать! Вам помог случай, не более! Если бы в Эльянга не бросили смесь, то он бы вас уничтожил! Кстати, что за смесь?

— Сделали нечаянно на паре по зельеварению. Хотели испытать и, вот… — развела руками Кхыбра.

— Понятно, испытания она прошла успешно, — резко ответил Рани. — Кому в голову пришла идея идти ночью на кладбище?

Я вспомнила зачинщика. Клоп тоже видимо понял, что лучше самому признаться.

— Мне, — пропищал он.

— Кто сказал?

Шафран подлетел к эльфу и сел на нос. Скрираниэль скосил глаза. Смотреть на это без смеха было невозможно. Мы прыснули, а после разразились громким смехом. Фамильяр перелетел ко мне на рукав.

— Что смешного? — не понял Рани. — Я спрашиваю: что смешного?!

Но мы ничего не могли ответить, покатываясь со смеху, а когда отдышались, заговорила я.

— Скрираниэль, этот скелет называл себя…

— Я знаю как его зовут.

В мгновение ока нас накрыл полог безмолвия.

— Не стоит об этом распространяться на весь Сытов.

— Он сказал, что знал… мою маму.

— Знал. Он сватался к ней и получил отказ. Эльянг Всесильный был достаточно могущественным магом. Я подозревал его в гибели Егора. Твоего настоящего отца. Всё указывало на то, что он постарался сделать так, что портал вышел из строя.

Мне стало жутко: этот человек, то есть, уже скелет, убил моего отца, а сегодня мог забрать и мою жизнь?

— А как он умер, этот Эльянг? — спросил Герман.

— Банально. Возвращался из гостей. В пути его настигла гроза. Он не успел себя защитить куполом. Его убила шаровая молния. Причём так же гаденько, как обычно поступал он: подкралась сзади и всё. Был маг и не стало… Кто вас надоумил использовать магию крови? — быстро переключился он.

Я потупила взгляд.

— Понятно.

— Рани, но ведь король на самом деле не такой уж белый и пушистый, — начал было Лик и осёкся, глядя на брата.

— Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашёл, не успев поступить в академию? Это не твоего ума дело, Ликраниэль Руаикхар! Вас это тоже касается! — Скрираниэль обвёл нас грозным взглядом. — Узнаю, что полезли в политику — обо всём доложу ректору. Он найдёт способ занять вас чем-нибудь полезным. Круглосуточно-полезным!

— Вы уверены, что мы там не найдём приключений? — улыбнулась я.

— Рута, я сейчас говорю о важных вещах, а тебя тянет на приключения. Остальных тоже потянуло или как?

Мы молчали.

— Не дай боги, я узнаю, что вас потянуло на подвиги! — ещё раз предупредил Рани. — А сейчас в общежитие, бегом марш!

Он снял полог безмолвия. Но мы не бежали, а просто шли. На улице — немноголюдно. Редкие прохожие оборачивались на нас. Ещё бы, толпа грязных оборванцев с горящими глазами. Жизнь хоть и налаживалась, но мне не давало покоя последнее четверостишие предсказания Шеллиен. Ладно, не всё же должно сбыться в один день. У общежития практически никого не было. Герман остановил меня, а ребята отправились в комнаты. Кхыбра оглянулась и всё поняла.

— Я очень сильно испугался за тебя, — он обнял меня и прижал к себе. — Темнотища, я не могу прочитать заклинание. Словно что-то не даёт мне этого сделать. Слышу твой голос и не могу найти. Понимаю, что это воздействие древней магии, а ничего не могу изменить.

— Кхыбра умница, — похвалила я подругу.

— Она просто героиня дня, вернее, ночи.

— Я тоже испугалась, — искренне сказала я. — Упала на пол и мысленно со всеми прощаюсь. Сейчас, думаю, как приложит меня куском гранита, так и останусь куковать в том склепе с Эльянгом на пару.

Из кустов донёсся шорох.

— Кто там, выходи! — Герман оглянулся и тут же закрыл меня собой.

Из-за кустов на дорогу выпрыгнуло нечто. Ростом с крупного осла, на мощных звериных лапах, поросших густой чёрной шерстью. Вытянутая морда и три длинных хвоста, которые извивались змеями, паря в воздухе. На конце каждого — ядовитое жало.

— Ютара, прекрати пугать. Покажи своё лицо.

Но зверь лишь оскалился и начал подниматься на задние лапы. Послышался грозный рык.

— Ю, не дури!

Но зверь, казалось, не слышал Германа. Хвосты угрожающе поднялись вверх. Ну и ночка!

— Это Ютара? — послышался сбоку испуганный голос Вальдека.

— Иди в общежитие, — не отрывая взгляда от зверя, ответил Герман. — Уходи, парень!

Но Вальдемар как загипнотизированный смотрел на вирану.

— Ю, ты хорошая, — начал он.

— Она тебя уже не слышит! — с горечью в голосе сказал Гера. — Беги!

Зверь блеснул янтарными глазами и переключился на Вальдека.

— Дурак, беги отсюда!..

Герман не успел оттолкнуть Дикого. Вальдек быстро попятился, споткнулся и упал. Вирана словно ждала этого. Один мощный прыжок. Я бросилась на помощь одногруппнику, но меня резко оттолкнул Герман, рождая в руке огненный хлыст, которым тут же ударил Ютару. Зверь зарычал. Зашипело, по двору поплыл запах палёной шерсти.

— Вальдек, беги!.. — закричала уже я.

Но было поздно. Бедняга успел лишь прикрыться рукой и закричать. Зверь навис над ним и вцепился в горло. Вальдек вздрогнул, подавился криком и затих. Герман со всей силы трижды ударил зверя. Палёным запахло сильнее, к запаху шерсти примешался запах палёной кожи.

От собственного крика я потеряла сознание. Когда пришла в себя, то оказалась в изоляторе. Надо мной склонилась Эйя.

— Как ты себя чувствуешь?

— Что с Вальдеком? — хрипло выдавила я.

— Он в коконе. Завтра ждём магистра Вереск.

— Он выживет?

Эйя вздохнула.

— Я не могу этого сказать. Раны очень серьёзные. Если успеют прибыть целители из Рощи Волхвов, то помогут. На всё — воля богов.

— Можно мне к нему?

Эльфийка только покачала головой.

— Он не увидит и не услышит тебя. Вальдек… на полпути в Айгронис. Повторяю: на всё воля богов.

Еле сдерживая слёзы, я ненавидела Ютару. И это её я пожалела перед преподавателями?!

— Да чтоб тебе в Марсулу провалиться, проклятая вирана! — вслух выругалась я.

До комнаты не дошла, а доплелась, хоть меня и поддерживал Герман. Слёзы и ненависть душили. И как только переступила порог — разрыдалась. Кхыбра тоже сидела заплаканная. Рядом с ней, уронив голову на руки, и облокотившись на колени, сидел Ликраниэль. Богрис расположился на полу, опершись спиной о кровать. Альгин стоял у окна бледный и потерянный.

— Не думал, что всё так далеко зайдёт, — начал он.

Мы молчали. Толку от разговоров, если Вальдек сегодня ночью может умереть?

— Отчим Ютары — мой отец.

Я перестала плакать и с недоумением посмотрела на Альгина.

— Родители развелись, когда я был маленьким. Меня вырастил и воспитал другой мужчина, которого я по праву считаю своим настоящим отцом. Мой родной отец — деспот. Жажда власти затмила его разум. На Хелкеше он стал единовластным правителем, жестоко расправившись с предыдущим. После, перебрался на материк. Ютаре нужно было всего лишь месяц продержаться, чтобы окончательно приручить зверя и полностью принять ипостась. Но… Она слишком эмоциональная девушка…

— Об этом ты расскажешь родителям Вальдека, — сдавленно сказала я. — Про то, какая Ю эмоциональная девушка…

Я срывалась в истерику. Герман прижимал меня к себе, но я брыкалась, как кобылица, порываясь стукнуть Альгина.

— Не забудь сказать, как нужно было носиться с Ютарой, холить, лелеять и упаси боги, не злить!.. А то, что вирана была социально опасной, ты знал и молчал?! Ты же знал, что могло произойти, так?! Почему ты нам ничего не сказал?! Нам. Ничего. Не. Сказал.

Слова срывались, как осколки гранита в склепе.

— Рута права, — поднял голову Грис. — Нужно было предупредить.

— Я дал клятву богам, — окончательно сник Альгин.

— И об этом тоже завтра расскажешь родителям Вальдека. А также можешь оправдать Ю перед Рудольфом. Надеюсь, он поймёт и простит.

— В том, что произошло, есть и твоя вина, — сказал Герман. — Это не те тайны, о которых нужно умалчивать.

— Мне очень жаль… я действительно не мог предположить, что такое может случиться!

— Произошла страшная трагедия, — прервала его Кхыбра. — И если Вальдемар умрёт… Нет, я даже думать об этом не хочу…

В эту ночь никто из нас так и не смог уснуть. Никому и в голову не пришло выпить свирельник. Едва забрезжил рассвет, в дверь постучали и без приглашения вошёл Грондер Викк вместе с ректором.

— Прекрасно! Вся компания в сборе! — резким и уставшим голосом сказал некромант.

— Приехал господин Гедеон, ваш отец, адепт Брисс. Он желает вас видеть. Все остальные пишут подробные докладные о событиях на городском кладбище, и о трагедии, которая случилась у общежития.

— Господин ректор, как Вальдек? — набравшись смелости, спросила я.

— Над ним работают целители из Верескового Цвета. Шансов мало.

— Но ведь есть, правда?

— Адептка Морошкина выполняйте то, что вам сказали, остальное — вас не касается, — сказал, как отрезал Шрам. — Я буду ходатайствовать о вашем отчислении из академии.

Я кивнула и собрала волю в кулак, чтобы не разреветься. Некромант и ректор ушли. О трагедии написали только мы с Германом. Когда с докладными было покончено, отправились в академию.

Дурные вести разлетаются быстро. На паре зельеварения магистр Сурра делала вид, что вместо меня — пустое место. И ладно. Что ж, не получилось из меня мага. Буду работать в тёткиной таверне. Там хоть чему-то обучусь. Да и, в конце-то концов, свет клином на академии не сошёлся. И ехала я в столицу работать, а не учиться. Кхыбра прятала красные от слёз глаза.

— Если тебя выгонят — я тоже уйду, — заявила она.

— Прекрати, — вымучила я улыбку, — у тебя талант.

— И у тебя талант. Они не имеют права так с тобой поступать!

— Им видней, — напуская равнодушный вид, ответила я.

Мы вышли на улицу. Погода стояла прекрасная. Если откинуть прочь случившееся, то можно было бы с уверенностью сказать, что ничего не произошло. Жизнь продолжалась. Солнце ярко и ещё по-летнему светило. Птицы заливались весёлым щебетом. То тут, то там раздавался звонкий смех. Я оторвала взгляд от дорожки, чтобы слёзы не залили лицо, и тут же увидела её. Ютару.

Она стояла у крыльца общежития жалкая и помятая. На шее красовался широкий антимагический ошейник. Руки и ноги были опутаны крепкими цепями из леовардийской стали. Она подняла на меня заплаканное лицо. Но внутри меня ничего не шелохнулось. Я не испытывала жалости к виране. Меня обогнал высокий крепкий мужчина в чёрном плаще, таких же брюках и рубашке. Он подошёл к Ютаре и схватился за цепь.

— Пошла! — грубо скомандовал он.

Вирана, спотыкаясь, мелкими шажками поплелась в сторону ворот.

— Шевели ногами! Веселей!

— Я стараюсь, — негромко сказала она.

— Дома поговорим о твоих стараниях!

Он что есть силы дёрнул за цепь, девушка упала и разбила губу. Кровь тонкой струйкой потекла на голубую рубашку.

А я ловила себя на том, что не могу и не хочу подбегать к ней, жалеть и помогать подняться. Мне было всё равно. Сердце разрывалось от боли за Вальдека.

Отчим схватил Ю за шиворот, приподнял и так потащил за ворота, не обращая внимания на её крик. Там, скорей всего стояла повозка.

— Рута, — меня тронула за плечо Кхыбра, — Вальдек…

— Что?.. Что с ним, Кхыбра?!..

— Он жив, но… он пока не может говорить.

Я выдохнула и крепко обняла подругу. Жив! Главное, что жив!

Меня и Альгина решили оставить с испытательным сроком в один месяц. И этот месяц я только и делала, что училась. Исправила единицу по защитной магии, выучила несколько бытовых заклинаний и готовила реферат по древним артефактам. Интересно, можно ли назвать мой медальон таковым? Хоть полог тайны и приоткрыл слегка Шрам, но обладатель двух частей — неизвестен. Да и карта, которую я вытащила из гробницы, не давала покоя.

С Герой виделись в столовой и в общежитии. Но посиделок как раньше не было. Естественно, что скучала по нему, но понимала, что если найду ещё какие-нибудь приключения, связанные с моими семейными тайнами, то вылечу из академии. Каждый вечер кольцевника мы с Кхыброй ехали к тётке, работали в таверне и возвращались вечером божедарья. После я встречалась с Герой. Мы бродили по городу, благо погода ещё позволяла. Кстати, волосы очень быстро отросли и теперь я могла заплетать косу.

Кхыбра так и встречалась с Ойхильдом. И, кажется, у них всё идёт к свадьбе. Иногда подруга не приходила ночевать. Я радовалась за неё. Пусть она будет счастлива.

Несколько раз Герман приезжал в таверну и проводил время с Ерошкой. Тётка заговорщицки подмигивала, но ничего не говорила. Батя полностью взвалил на себя контроль над подрядчиками и закупки. У тёти Паши появилось достаточно свободного времени. От Горпины прилетел магоптиц, что она нас с Германом ждёт в начале медовара…

В это божедарье мы решили пораньше вернуться в общежитие. У дверей таверны крутился нищий в грязном рваном плаще. Я выудила из кармана пару медяков и кинула ему. Он с жадностью поймал монеты и залепетал простуженным голосом: «Благодарствую, госпожа! Да продлит ваши дни Аргина!» Мы отошли с Германом в сторону и стали ждать, когда поедет на разворот свободная повозка.

— Приедем от Горпины, сниму на все выходные квартиру, — сказал Герман и внимательно посмотрел на меня.4f7b7c

Я, смущаясь, кивнула.

Повозка, скрипя колёсами, ехала в нашу сторону. Мы с Германом стояли обнявшись, будто одно целое. Одно целое. Целое. Что-то царапнуло сознание. Но я не поняла, что именно, поэтому сильнее прижалась и вдохнула запах счастья. Лёгкая тень отделилась от стены таверны. Как только повозка поравнялась с нами, что-то блеснуло на солнце. А в повозку впрыгнул тот самый нищий.

— Трогай! — скомандовал он и толкнул в спину извозчика.

Лошадь взвилась на дыбы и тут же понеслась что есть духу, подгоняемая кнутом. Герман пошатнулся и как-то странно глянул на меня. Я перевела на него взгляд. Гера побледнел, из уголка рта полилась кровь. Из спины Германа торчала витиеватая рукоятка короткого кинжала. Этот нож я не забуду никогда. Я глянула вслед удаляющейся повозки и увидела, как порыв ветра откинул назад капюшон. Красавчик! Значит, предчувствие не обмануло Кхыбру! Скорей всего этот гад следил вначале за ней, а потом за мной!

– Герман!.. Нет! Нет! Всесветлая Аргина, не забирай его!

Но Гера начал заваливаться набок. Я подхватила его под руки и взвалила на себя.

Крик был слышен, наверное, во всём Сытове. Прибежал батя и тётка. Посетители помогли донести Геру до тёткиной повозки, на которую уже бросили несколько перин.

— Не вытаскивай нож, кровью истечёт, — напутствовала тётка. — Проша, гони что духу, может, целители ещё там!..

Она запрягла пару вороных коней. Я улеглась рядом с Германом и прижала его к себе. Его сердце билось слабо. Кони мчали к академии. Что за злой рок висит над нашим родом?

— Гера, любимый, держись, слышишь?! — я не имела права плакать. — Ты Ерошке слово дал и должен его сдержать…

Но я чувствовала, только одно: как жизнь тонкой песчаной струйкой вытекает из любимого.

— Ты обещал снять квартиру, слышишь? Я не хочу оставаться в этом мире сама!.. Держись, миленький!.. Держись, родной.

— Папа, быстрее!.. Он умирает!..

Батя бил хлыстом лошадей, те ржали и мчали нас как грифоны, а мне казалось, что повозка еле плетётся. Во дворе нас ждал… Грондер Викк.

— Целители уехали, — сказал он, останавливая лошадей и бросился к Гере. Некромант поводил руками, что-то прошептал и слез с повозки.

— Слишком поздно, — процедил он.

— Нет, — меня душили слёзы, — я не могу его потерять. Профессор, молю!..

Я стала перед ним на колени и обняла за ноги.

— Спасите его, вы же можете… Вы же сильный маг!..

— Так и будешь продолжать мстить? — услышала я над ухом голос отца. — Грон, я всё могу понять, но это дети. Это её ребёнок! Неужели ты до сих пор не простил Оуэллану?

Я вздрогнула, отпустила профессора и встала на ноги. Я метнулась к Герману, его взгляд угасал. Он порывался что-то сказать. Но я ладонью прикрыла рот:

— Береги силы. Держись!.. Гера, любимый… Помогите, хоть кто-нибудь!.. — заплакала я от отчаяния.

— Тебе доставляет удовольствие наблюдать за тем, как её дочь валяется у тебя в ногах, умоляя спасти любимого… Ничего не напоминает, Грон?! Или ты позволишь этому случиться во второй раз?!..

Я не узнавала отца. Таким я его никогда не видела.

— Строить порталы на родину Оуэлланы запрещено. В Дождевске порталы не работают, — выдохнул некромант. — У адепта Дакса пробито лёгкое и задето сердце… Увы, это не проклятие, — Шрам развёл руками.

— Так я и думал, — горестно усмехнулся батя. — Ты навсегда застрял в жалкой мести. Что ж, упивайся триумфом: её дочь молит тебя о помощи, а ты вершишь судьбы двоих ни в чём не повинных детей. И как, сладко?

— Ему нужно в Рощу Волхвов, — процедил господин Викк. — Только там смогут помочь!

Краем глаза я заметила, как за спиной дрогнуло окно портала, я оглянулась — Скрираниэль. Он на несколько секунд задержался у Германа, а затем подхватил его на руки. Эльф, ни слова не говоря, проговорил напевное заклинание, щёлкнул пальцами, и рядом с исчезающим окном возник новый портал.

— Я с вами, — сказала я, хватая из повозки сумку.

Скрираниэль с Германом на руках скрылись в портале, я прыгнула следом за ними. Земля ушла из-под ног, а перед глазами всё завертелось.