Глава 3. Здрасте, тётя Паша, я твоя племяша!

Мы шли за Альгом, лавируя между вновь поступившими и отколовшимися. Двор наполнился голосами: слышался смех, кого-то поздравляли, кто-то всхлипывал и тут же получал совет не отчаиваться и приходить на следующий год.

В животе предательски урчало — с этими приключениями я напрочь забыла об обеде. И вот, в самый неподходящий момент, желудок об этом напомнил. Альгин оглянулся, внимательно посмотрел на меня и всё понял.

— Вы с Кхыброй, наверное, проголодались?

— А где тут у вас харчевня? — оживилась троллиха.

— Столовая, — поправил её парень. — Только вряд ли там сейчас что-то есть. Они не кормят абитуриентов.

— Но ты же адепт академии? — воспряла духом я. — Тебе дадут. А мы заплатим.

Троллиха довольно закивала головой.

— Ладно, попробуем.

И мы двинулись к двухэтажному зданию, стоявшему недалеко от того, где мы заполняли бланки. И зачем их было заполнять? Все вопросы стандартные: родилась, училась, проживаешь, семья и прочая дребедень. Не успела я додумать, как вошли в большой просторный зал. Внутри было прохладно. Мы с Кхыброй с любопытством завертели головами, а Альгин поставил на скамью сумку и бросил:

— Ждите, я скоро.

Я села на скамью и вытянула ноги, которые просто гудели от усталости. Кхыбра опустилась рядом. Стены столовой оплетали чудны́е лианы, с яркими лиловыми цветами. Я таких никогда не видела. Даже у Мильмы в родном Курчавом! А она была охоча до странных цветов — у неё росли крапивные розы, жалящиеся не хуже старой крапивы, курчавые фиалки — символ нашего городка, леопардовые лопухи, цветущие огненно-жёлтыми цветами, похожими на астры. Но такого чуда я не видела — широкие тёмно-зелёные, почти чёрные, листья с лёгким перламутровым налётом и крупные, как капустный вилок цветы. Чудеса!

На потолке висела огромная люстра в виде осьминога. На щупальцах красовались деактивированные магические огни. У нас в корчме тоже люстра с магическими огнями, правда, не такая большая и шикарная. И вид у неё самый заурядный — колесо телеги. Но огни обходились дешевле свеч. Папа так и сказал: «Мы на свечах разоримся. А для того, чтобы окупить освещение, нужно поднимать цены на меню. Люди этого не поймут. Да и пожар мне не нужен». И я два раза в год моталась в соседний Глоск, чтобы зарядить амулеты для огней. Там жил маг-артефактник.

Я продолжала рассматривать столовую. Балки оплетены другими лианами с жёлтыми цветами, а колонны — с необычными, зелёными. Я подумала, что они искусственные, поэтому не сдержалась и подошла рассмотреть их поближе. Цветы источали необычный тонкий лимонный аромат. Когда я наклонилась, чтобы понюхать цветок, то получила щелчок по носу. Я ойкнула, потёрла нос и уставилась на лиану, не веря своим глазам. На ней сидел маленький мохнатый человечек в синей длинной рубахе, подвязанной тонким пояском, полосатых штанах и ладных ботинках и недовольно смотрел на меня.

— Куда суёшь свой конопатый нос, рыжуха? — сопя, спросил он.

— Ты умеешь говорить?

— Ох, уж эти детки! — проворчал человечек. — Скажи, что ты никогда домовых не видела!

— Не видела, — подтвердила я. — Оборотня видела, лешего видеть доводилось, а вот домового никогда не видела.

— Да чтоб от тебя Акридена отвернулась! Откуда ты такая тёмная явилась?

— Из Курчавого, — улыбнулась я.

— И что у вас там, домовые перевелись?

— Не знаю. Просто они со мной никогда не разговаривали. Я им в корчме только кашку с молоком оставляла.

— И с маслицем? — дрогнувшим голосом спросил домовой.

— И с куском сахара.

— Муфт, — улыбнулся он и протянул маленькую ручку.

Я бережно её пожала.

— Рута.

К нам подошла троллиха, ей стало интересно, с кем я там разговариваю.

— Знакомься, Муфт, это Кхыбра.

Он посмотрел на внушительную фигуру Кхыбры и почтительно поклонился:

— Очень рад знакомству. А вы, девчата, на какой факультет поступили?

Я пожала плечами, мол, ничего особенного. Но Кхыбра, наверное, так не думала и с благоговением произнесла:

— На факультет кулинарной магии.

— О-о-о! — голосок домового затрепетал от восхищения. — О-о-о! — повторил он снова. — Вы не представляете, как я рад! Рута, Кхыбра… — домовой вытащил из-за пазухи носовой платок и промокнул слёзы умиления, выступившие на его глазах. — Я так долго ждал этого дня, и он пришёл!

Я недоумённо смотрела на него, а троллиха с гордостью выпятила грудь.

— Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Я и в комнатах приберу, и бельё у вас будет самое красивое, и шепну кое-кому, чтобы комнату вам дали с восточной стороны — будете просыпаться с солнышком. И постирушку вам устрою, и заштопаю что надо. А взамен прошу самую малость: кашки с молочком и маслицем, и сладенького.

Я улыбнулась. Вот хитрец! Знает чем взять! Я глянула на Кхыбру, и мы одновременно кивнули, что согласны.

— Вот и чудно! Пойду к кухарям, скажу, что у нас новый виток Спирали!

И домовой исчез. В это время к нам шёл Альг с подносом в руках, на котором стояла большая миска салата из молодой капусты, гора хлеба и кувшин с чашками.

— Вот, — виновато кивнул он, ставя поднос на стол, — больше у них ничего не было. Салат, и тот пришлось ждать пока нарежут.

— Спасибо, — хватая ложку и кусок хлеба, сказала я.

Кхыбра молча взяла ложку, положила на ломоть хлеба салат, сверху накрыла вторым и захрустела бутербродом. Мы с Альгином сделали то же самое. Когда с салатом было покончено, Альг разлил по чашкам морс, который мы с удовольствием выпили.

— Где они? — из кухни выбежали два кухаря и уставились на нас.

— Вот, — с гордостью указал на нас пальцем Муфт.

— Что ж ты, балбес, не сказал, что барышни с факультета кулинарной магии? — грозно сдвинул брови здоровяк в большом колпаке, и глянул на Альга.

— Я не знал, что это так важно, — пролепетал он, дожёвывая бутерброд с капустой.

— Чему вас только учат? — возмутился второй, плотный и широкоплечий кухарь с белым пышным беретом.

— Миш и Мыш, — представились они. — Мы — братья.

— Очень приятно, — я по очереди пожала их крепкие руки.

— А вы, так сказать, коллеги по цеху? — спросил Мыш.

Кхыбра кивнула.

— Пятый год тут работаем, а о таком факультете не слыхивали. Вернее, слухи ходили, что раньше был. А вот адептов мы никогда не видели. Приходите сюда перед отбоем, отметим, — предложил Миш.

Альгин недоумённо переводил взгляд с нас на кухарей.

— Нет, это же надо! Я десять минут ругался, чтобы выбить для вас хотя бы салат, а вы и пальцем не пошевелив, уже приглашены на ужин!

— Можешь, прийти с ними, — улыбнулся Мыш. — Знаем мы вас, наскачетесь на кладбищах, а потом вас самих за зомбаков принимают.

— Ты некромант? — голос Кхыбры дрогнул.

— Нет, стихийник. Но на задания ходим вместе с некромантами. Практика нужна всем.

— Что, и нам придётся на кладбище ходить? — ужаснулась я. Вот не люблю я их. Особенно жутко ночью. Того и гляди, выскочит вурдалак или упырь и поминай как звали.

— Конечно, — спокойно ответил Альг. — Некоторые травы для настоек и зелий собирают только возле склепов. И только в первый день полнолуния. Иногда и болотными травами не брезгуют. А в Сытове есть парочка кладбищ с болотами.

Кхыбра побледнела. Я, наверное, тоже. Потому что Альгин как-то странно на нас посмотрел.

— Да не бойтесь, — сочувственно улыбнулся Миш. — С адептами всегда куратор курса. Пока никаких несчастных случаев не было.

— Ключевое слово «пока», — вслух подумала я, а троллиха побледнела ещё больше.

— Я упырей боюсь, — сказала она. — И на кладбище не пойду. Я не пойду ночью на кладбище, — повторила она.

— Ладно, девочки, до этого ещё дожить надо. На первом витке Спирали вас никто туда одних не отпустит, так что, можете успокоиться. А там, видно будет, — подбодрил нас Альг.

Мы поблагодарили кухарей за обед. Я порывалась заплатить, но они наотрез отказались брать деньги. Альг подхватил сумку, и мы двинулись заселяться в общежитие.

— Свободных двушек нет, на первом витке — не положено! — сказала как отрезала комендант общежития — огромная пожилая оркесса с хвостом седых волос на макушке. Звали её госпожа Чорра Гурс. — Могу поселить в трёшку или в блок, — продолжила она.

— А что такое блок? — поинтересовалась я.

— Там живёт шесть человек. По три в каждой комнате. Совместный душ на шестерых и туалет.

Кхыбра недовольно скривилась.

— И нечего корчить рожи. Или так, или никак. Не устраивает — можете снять комнату или дом в городе. На что денег хватит.

Я вздохнула. Такой поворот событий мне вообще не нравился. Похоже Муфт до комендантши ещё не дошёл. Но делать нечего, надо брать что дают.

— Давайте трёшку, — сказала я, подумав, что блок хоть и весело, но чересчур шумно. Мне дома хватило сестёр с их семействами, чтобы ещё и здесь подобный хор и ор слушать каждое утро.

— С вами будет жить Орсяна. Третий этаж, комната сто тринадцать. Муфт принесёт всё необходимое.

Мы кивнули, взяли ключи, и пошли искать комнату. Я взвалила на плечо сумку, которую забрала у Альгина — сколько можно носиться с ней? Он, правда, протестовал, но я настояла на своём. Спасибо, и так очень помог.

— Кхыбра, слушай, а где твои вещи?

Троллиха потупила взгляд и сказала, что всё осталось в камере хранения на станции дракон-джет.

— Ты на драконе прилетела? — восхитилась я.

— Да, — улыбнулась Кхыбра. — Мой родной город — на острове Звенящих Гор. Грифоны хоть и могут летать на такие расстояния, но слишком тяжёлый для них дилижанс, хоть маги и вешают облегчающие амулеты, но всё же далеко. Полёт долгий. А на дракон-джете через три часа уже в Сытове.

Открывать не пришлось — дверь была распахнута настежь. Туда как раз четыре парня вносили шкаф. Руководила ими прекрасная девушка с кожей цвета первой листвы и карамельными волосами. Её большие глаза цветом походили на перезревшие тёмные сливы. Дриада, дитя леса.

— Немного левее, теперь чуть вправо. Та-а-ак. И ещё чуть-чуть. Вот сюда, под эту стенку. Прекрасно!

— Можно рассчитывать на поцелуй? — поинтересовался один из парней.

— Конечно, — ответила девушка и послала воздушный поцелуй.

Друзья «счастливца» дружно заржали.

— Спасибо, мальчики, — дриада дала понять, что пора уходить.

Парни, весело гомоня, вышли из комнаты. На пороге чуть задержались и окинули нас с Кхыброй безразличными взглядами и, бурно обсуждая внешность дриады, ушли.

— Надо же, кого я вижу, — послышался за спиной знакомый девичий голос.

Я оглянулась и увидела Ю. Она переоделась в лёгкие брюки и такую же кофточку. На шее Ютары красовался золотой кулон в виде клыка зверя с вкраплениями мелких бриллиантов. Он висел на тонкой, но довольно прочной золотой цепочке. Как же, знаменитый торговый дом «Лу-Акария»! Гномы и эльфы нескольких родов объединились и создавали непередаваемой красоты ювелирные изделия. Их могли позволить только очень богатые люди. Если копить деньги несколько лет, то можно купить простенькое колечко или кулон в виде капельки. Но кто же будет столько ждать? Поэтому все, кто имел достаток ниже среднего ходили мимо витрин и только вздыхали. Особенно женщины. Шутка ли отдать за тоненький браслет с жемчужиной три тысячи золотых? Хоть и сделан он изящно, а жемчужина лежит в раковине, что закрывается и открывается. А серьги с изумрудами, в которых плескалась зелень Рощи Волхвов, стоили двадцать три тысячи! Я видела их в журнале мод. Ювелиры никогда не экономили на толковых художниках, поэтому проекция серёжек выглядела идеально. Мама меня застала как раз в тот момент, когда я стояла со страницей «Модного Сытова», приложив её к своему уху, и любовалась отражением в зеркале. Как бы они подошли к моим глазам! Она не стала меня ругать, а только печально вздохнула. Оно и понятно, какая женщина не любит украшения? К тому же, если они сделаны с безупречным вкусом! И вот, на шее этой модницы красовалось великолепное творение ювелиров «Лу-Акарии».

— Неужели поступила? — Ю не сводила с меня любопытных глаз.

— Представь себе, — фыркнула я.

— И на какой факультет? Надеюсь, не боевой магии? А то, если ты кувыркнёшься в воздухе и приземлишься, то от землетрясения академия рухнет! — вирана рассмеялась, глядя мне прямо в глаза. При этом взгляд оставался колким и ненавидящим. Интересно, что я плохого сделала этой перекиданке?

— У нас редкий факультет, — вмешалась в разговор Кхыбра.

— Да? — деланно округлила глаза Ю. — И какой же?

— Кулинарной магии! — троллиха с гордостью посмотрела на неё, а Ютара прыснула со смеху.

— Ой, не могу! Факультет котла и поварёшки! — она резко перестала смеяться. — Нет такого факультета. Не врите! Небось, в лекари вас взяли, больше вы ни на что не способны!

— А что плохого в целительстве? — вышла из комнаты дриада. Она откинула за спину длинную, почти до пола косу. — Когда тебе живот скрутит или упырь покусает, то куда побежишь? Правильно, к целителям. — А потом прищурила сливовые глаза и добавила: — Конечно, если успеешь.

— Да чтоб тебя Маруна забрала! — зло бросила Ю и оскалилась, показывая клыки. — Меня ещё ни разу никто не кусал.

— Может, стоит попробовать? — сардонически заметила я. — В организме произойдёт обмен ядами. Глядишь, и язык покороче станет.

— Я это запомню, королева кастрюль, — прошипела вирана и, топнув ногой, убежала.

— Спасибо! — поблагодарила я дриаду. — Рута.

— Орсяна, — улыбнулась девушка.

— А я Кхыбра, — протянула ей руку троллиха.

— Мы твои соседки. Ты тоже первовиточница?

— Нет, — улыбнулась дриада, — я перешла на пятый. А почему ты в плаще академии? Перевелась?

Я замялась, а потом махнула рукой и рассказала, как достался мне этот плащ. Девчонки долго хохотали над приключением.

— Повезло мне с соседками, — переводя дыхание, сказала Орсяна, — с вами не соскучишься.

Мы вошли в комнату и осмотрелись. Комната оказалась довольно просторной, три кровати стояли у стен. Между одной и второй как раз расположился шкаф, который вносили ребята. Возле окна — стол, за которым мы все втроём спокойно разместились бы, если нужно было бы делать уроки. Возле него — узкий шкаф с посудой. При надобности стол легко превращался в обеденный.

— Я всё равно завтра на практику уезжаю. Так что, комната в вашем полном распоряжении. Половина шкафа — моя, остальное — ваше. Извините, но у меня слишком много вещей, — пожала плечами Орсяна.

— Далеко на практику? — спросила Кхыбра.

— В Боровиково. Говорят, там эпидемия бушует. Вот мы и едем выяснять, откуда что взялось. А заодно и жителей будем лечить. А вы, значит, поступили на кулинарный?

— Ага, — подтвердила я, вытаскивая из сумки полотенца и халат. — Говорят, что много лет на этом факультете не было студентов.

— Интересно, — задумчиво сказала дриада. Она немного помолчала, а потом выдала: — Вы знаете, а это знак!

— В смысле? — спросила Кхыбра.

— Просто у нас, целителей, есть такая теория: если очень долго чего-то не было, а потом появилось, значит, грядут большие перемены.

— В академии? — не удержалась от вопроса и я.

— Не только, — уклончиво ответила Орсяна. — Не буду утверждать, мне пары у оракула Мэ́ридет хоть и нравятся, но у меня пока слабые способности к прорицанию. Поэтому, точно не скажу. Но перемены будут, это я вам гарантирую.

— Только бы беду не накликать, — зевая, сказала Кхыбра.

— Я в душ, — снимая плащ, сказала я.

Из распахнутой на груди блузки показался бабушкин медальон. Орсяна уставилась на него и, не сводя глаз, спросила:

— Откуда у тебя это?

Меня порядком достали загадки. Сегодня во второй раз я слышу этот дурацкий вопрос.

— Это бабушкин медальон. Она мне его подарила. Кстати, ты не первая, кто им заинтересовался.

— Кто ещё? — Мне показалось или голос дриады был взволнованным?

— Эльф. Сейчас вспомню его имя, хотя… нет, не вспомню. Слишком мудрёное. — Тут меня осенило, что он дал мне свою визитку. Я порылась в сумке. Визитка оказалась во внутреннем кармане. — Скрираниэль, — прочла я имя.

Лицо дриады тронула добрая улыбка.

— Он хороший. Ему можно доверять.

— В смысле? — не поняла я.

— Спрячь медальон, чтобы никто не видел, — ушла от ответа Орсяна.

— Не могу, — вздохнула я. — Это память о бабушке.

— Тогда носи его под одеждой. И не свети в незнакомых местах.

— Почему? Может, хватит говорить загадками? — Если честно, то меня начало это раздражать: все пытаются выглядеть умными. Одна я дурочка, которая наивно хлопает глазками.

— Это не моя тайна, Рута. Не обижайся. Спроси лучше у Скрираниэля. Он, если сочтёт нужным, расскажет.

— А если нет?

— Ты всё узнаешь. Но позже. И не от него.

Я вздохнула.

— Ладно, я не обижаюсь. Прости, я в душ.

— Конечно!

Я сняла туфли и поставила их у входа. Пол в душе был шершавым и тёплым. После всех приключений — это такое счастье размять пальцы на ногах. В углу справа стоял большой бак, на нём — пузатая колба с каким-то странным существом внутри. Колба была закрыта магической печатью. Существо равнодушно глянуло на меня и… свернулось клубком. Я выглянула за дверь.

— Орсяна, там какое-то чудовище в колбе. Твоё?

— Ой, забыла предупредить: это огненный элементаль. Только маленький. Их наши будущие маги огня создают. Греть воду магией — опасно. Вот они и придумали такую штуку. Бак нагревается очень быстро.

— А колба не разобьётся?

— Нет, она из небьющегося стекла. Спокойно купайся, всё в норме. Только не пытайся сорвать печать. Это, действительно, опасно.

Я закрыла дверь и с удовольствием стянула с себя грязную одежду. Повесив на вешалку полотенце и халат, открыла воду. По спине и плечам побежала горячая вода. Я зажмурилась от удовольствия и принялась намыливать мочалку.

После душа я чувствовала себя словно заново родившейся на свет. Дриада уже умчалась по своим делам. А Кхыбра тут же потрусила в душ. В уголке тихонько покашляли.

— Муфт! — обрадовалась я.

— Агась, — отозвался домовой. — Как и обещал — принёс красивое постельное бельё, — он кивнул на два комплекта. — Правда, поругался с госпожой Чоррой, но не беда. Оркессы отходчивые. И это, вы простите, что не успел предупредить, дел много, а я один.

— Спасибо, Муфт.

— Скажи, а я заслужил хотя бы конфетку. Хоть маленький леденец?

Я вздохнула и развела руками:

— У меня всё украли. Родители собрали полную корзину снеди, а грифон-дилижанс ограбили.

— Бедная, — всплеснул маленькими ручонками домовой.

— Слушай, я всё равно сейчас поеду к тётке Пелагее в таверну. А оттуда принесу тебе вкусненького.

Муфт подскочил и обнял руками моё запястье.

— Ты такая добрая! — просиял он.

А я не удержалась и погладила его по лохматой голове. От чего домовой прижался ко мне щёчкой и разве что только не мурлыкал как кот.

— Пуховые одеяла ближе к середине калитника достану.

— Спасибо, — я снова погладила его по голове.

Из душа вышла Кхыбра, завёрнутая в полотенце. Муфт смутился и исчез. А мы решили немного поспать. Что и говорить, а дорога с последующим поступлением изрядно нас измотали. Не успела улечься и тут же вырубилась. Проснулась от стука в дверь. И долго не могла понять, где я и что со мной. А когда дошло, то, зевая, пошла открывать. Кхыбра спала как ни в чём не бывало.

— Ну вы и дрыхните, — в комнату зашёл Альгин. — Пятнадцать минут стучу и не могу добудиться.

— Извини, устали. И потише, Кхыбра спит.

— Да ладно. У троллей очень глубокий сон.

Я посмотрела на Кхыбру: она лежала на боку и сладко сопела. Я поняла, что Альг прав.

— Ты к тётке в таверну идёшь?

— Да.

— Я с тобой.

Я усмехнулась. Нет, парень мне определённо нравился, но к тётке я с ним не пойду. Она у нас женщина деловая и резкая, тут же сватать начнёт. А это ничем хорошим не закончится. Мне одного сорвавшегося замужества хватило.

— Спасибо, Альг. Ты мне очень помог. Плащ я верну, как только постираю. А вот к тётке Пелагее поеду сама.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Тогда, я тебя посажу в повозку к нормальному извозчику, а не к такому же недоразумению, с которым ты ехала днём.

— Согласна, — улыбнулась я. — А теперь, пожалуйста, выйди. Мне нужно переодеться.

— Конечно.

Я быстро надела на себя чистую юбку и кофточку. Расчесала волосы и заплела в тугую косу. Достала из сумки кошель, вытряхнула из него пять серебрушек и положила на место. Немного подумав, я повесила на пояс свою драгоценную скалку. Мало ли? Бережёного боги бдят! Кхыбре я оставила записку, чтобы не волновалась, и положила ей на подушку.

Альг окинул меня оценивающим взглядом и присвистнул.

— А скалка тебе зачем?

— От поклонников отбиваться, — съязвила я.

— И многих отбила? — округлил глаза парень.

— Достаточно. Альг, да не смотри на меня так! Я в отцовской корчме не один год работала. А с мужиками сложно.

— И не говори. Вы с нами всегда так: вначале по шёрстке гладите, а потом скалкой прикладываете.

— Ерунду не мели. Все люди разные. А хватят лишку — становятся одинаковыми. То песни поют, то плачут, то руки распускают. Я насмотрелась за это время столько всего, что могу навскидку сказать, как кто будет себя вести, когда напьётся.

— И обо мне скажешь?

— Запросто!

— И как же я буду себя вести? — хитро прищурился Альг.

— Дрыхнуть будешь без задних ног.

— Угадала, — хохотнул парень.

— Кстати, мне нужно магоптица отцу отправить. Где тут ближайшая почта?

— Недалеко, я покажу.

И мы вышли из общежития и направились к воротам.

Почта оказалась рядышком. Я купила жёлтого магоптица, наговорила ему, что со мной всё в порядке, чтобы они не волновались. Правда, о поступлении в академию я пока промолчала, как и о том, что до тётки тоже ещё не добралась. Я подкинула магоптица в воздух, и он словно растворился. Альгин не задал ни одного вопроса, за что я была ему очень благодарна. Я забрала сдачу, и мы пошли искать повозку.

К тётке приехала к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Я окинула взглядом таверну «Клич вепря» с улицы. Прекрасная, что и говорить! Это не отцовская корчма! Рядом крытая коновязь, к которой привязаны три лошади; сарай и какая-то хозпостройка. На втором этаже в некоторых окнах горел свет — значит, есть постояльцы. Это хорошо. Долгие постояльцы — стабильный доход. Я решительно толкнула дверь и вошла в таверну.

Таверна встретила шумным гомоном. За крепко сколоченными столами сидели гномы и люди, пара орков у окна о чём-то негромко переговаривалась на своём языке. Вверху висела большая люстра в виде солнца — на лучах разгорались магические огоньки. На стенах у столов — светильники с такими же огнями. На второй этаж вела широкая добротная лестница, ступени освещены магическими светильниками. Молодая девушка носилась между столами с подносом в руках. Она ставила перед посетителями заказы: в большинстве — алкоголь, и забирала грязную посуду. Вид у неё был измученный, похоже, ей нездоровилось.

Я оценила широкую стойку, возле неё сидел мужчина в сером плаще с капюшоном и что-то помешивал ложкой в большой кринке. Я подошла к стойке и взобралась на дубовый стул. Передо мной тут же возникла крепкая ещё довольно привлекательная женщина с огненно-рыжими волосами, как у меня и таким же веснушчатым лицом. Правда, кожа уже покрыта первым загаром. Видимо она достаточно времени проводила на улице. Женщина уставилась на меня в упор.

— Ну, здравствуй, пропажа! — поздоровалась тётка Пелагея.

— Здравствуй, тётя Паша! — сдерживая дрожь в голосе, ответила я.

— Отцу магоптица отправила?

— Да, — покраснела я.

— А мне можно было отправить? — строго посмотрела на меня тётка умными светло-серыми глазами. — С утра себе места не нахожу!

Я потупилась. Щёки пылали от стыда: о ней я ни разу не вспомнила. А тут пришла как ни в чём не бывало — здрасте, тётя Паша, я твоя племяша!

— Тётя Паша, не злись, у меня была уважительная причина.

— Какая же? Уж не замуж ли ты по дороге сюда вышла? — саркастически спросила хозяйка таверны, уперев руки в бока.

— Нет, — покраснела я, вспомнив расстроившуюся свадьбу. — В академию поступила.

— Ах, в академию! Позволь спросить, на какой же факультет тебя взяли, племяшка? — тон тётка так и не поменяла, сарказм лился водопадом.

— На кулинарный, — пробурчала я. Моя голова готова была вжаться в плечи, а я сама, провалиться сквозь землю со стыда.

Тётка переменилась в лице.

— Повтори, что ты сказала? — изменившимся голосом спросила она.

— Я поступила на факультет кулинарной магии, — чуть ли не шёпотом ответила я.

— Хозяйка, давай ты вначале расплатишься со мной за продукты, а потом будешь решать семейные дела, — сказал мужчина. Его голос мне показался до боли знакомым.

— Повтори что ты сказал? — внезапно прорезавшимся громким от догадки голосом, попросила я.

Мужчина обернулся, и я опешила. Передо мной сидел тот самый Красавчик. Рука сама потянулась за скалкой, и я привычным движением стукнула его по голове. Красавчик явно не ожидал такого хода событий. Охнув, он свалился со стула. В таверне повисла гробовая тишина. Все посетители уставились на меня с тёткой.

– Ты что наделала, дурёха? — прошипела тётка, с опаской поглядывая на посетителей.

— Дай, угадаю, что он тебе принёс? — И я перечислила содержимое своей корзины. — Он с подельником ограбил наш дилижанс! А эта корзина — моя. Родители её собирали тебе. Вернее, нам с тобой. — Громко заявила я.

Тётка бросила на меня короткий взгляд, а потом кому-то кивнула в глубине зала. К ней подскочил крепкий мужичонка, закинул Красавчика себе на плечо и вышел из таверны.

— Где ты остановилась? — быстро спросила тётка Пелагея.

— В общежитии.

— Уезжай. Завтра поговорим. Тут тебе оставаться нельзя. Верхом ездить умеешь?

Я кивнула.

— Коновязь видела?

— Да.

— Бери гнедую лошадь и скачи в академию.

Я медлила.

— Живо!

Я стрелой вылетела из таверны. Дрожащими руками отвязывала от коновязи лошадку. Благо она была не рассёдлана. Вскочив на неё, что есть силы ударила пятками в бока и чуть не грохнулась. Коняшка взбрыкнула, но я натянула удила. В последних лучах заката, я скакала в задранной юбке по Сытову. Эх, не везёт мне с ними! Но не капризничать же, умоляя дать дамское седло! Да и не умею я в нём ездить. Просто нужно купить пару-тройку штанов.

Коса больно била по спине, а я мчалась без оглядки в столичные сумерки. Теперь главное — не заблудиться. Эх, зря отказалась от помощи Альгина! Ладно, будет урок на будущее: дают — бери.