Глава 20

Марат удивленно смотрит на Холодова, который быстро приближается, не сводя с нас глаз, очень недовольных глаз. Вообще-то его взгляд прикован к руке Бухтиярова, так и оставшейся лежать на моей талии. Не знаю, понимает ли Марат, кто перед ним. Мы многих преподов обсуждали тогда в кафе, но про Ярослава я почему-то смолчала.

— А в чем дело-то? — Марат отпускает меня и делает шаг вперед. Стоит перед Ярославом так, что загораживает весь обзор, а я вот думаю, может, и хорошо. Чувствую, гроза сейчас грянет, уж я-то знаю, каким злобным может быть английский гад. Совсем не таким, как недавно в своем кабинете. Сердце предательски екнуло от воспоминания. Молчи, глупое, тут не до тебя сейчас. В приоритете в данный момент ноги. Надо сваливать.

Но нет! Вместо того чтобы незаметно слинять по-быстрому, да в ту же библиотеку, я стою и пытаюсь унюхать приближающуюся грозу. Мою персональную грозу.

— Вы — Скалкина? — иронично спрашивает Ярослав у Марата. — Насколько я знаю, нет. А если нет, то не мешайте мне общаться с моей студенткой.

Мне показалось, наверное, что гад с нажимом проговорил предпоследнее слово.

Марат молчит, недоуменно оборачивается ко мне. В его глазах читаю вопрос: «Что здесь происходит?»

«Да понятия не имею! Я вообще тут ни при чем!» — Скучающее пожимаю плечами и смотрю куда-то в сторону. Собственно, на стене объява какая-то висит. Почему бы и не почитать?

— Тамара! — Ярослав все же заставляет оторваться от увлекательного чтива. — Так куда вы направляетесь?

Боже! Он что, в казарме? Упал-отжался? Хуже мамы, честно слово!

— В библиотеку, Ярослав Денисович, куда же еще, — шиплю, как возмущенная кошка, хотя внутри чувствую себя белым кроликом рядом с двумя… Так, ну один точно питон, сейчас вот-вот проглотит, а второй… Поглядываю на Марата. А этот заклевать готов Холодова, как… коршун. В общем, в зверинце ты, Скалкина, в настоящем зверинце!

Вот пусть что хочет делает, ну не чувствую я себя виноватой, и все тут! Страшновато, конечно, на него смотреть, вон как молнии мечет, но вроде сдерживается пока. А Марат не уходит, стоит рядом, руки скрестил, брови нахмурил.

— Идите, Скалкина, идите, — говорит, словно не в библиотеку посылает, а куда-то очень далеко. Как минимум в тайгу, а то и на Крайний Север. Но точно не домой на Каспий. Сделал пару шагов ко мне и теперь так стоит, что заслоняет собой дипломированного юриста. — Вам указать направление движения, Тамара?

Ну гад же! Как будто не он полчаса назад такое вытворял со мной, что до сих пор поверить не могу.

Молча поворачиваюсь и иду дальше по коридору.

— А вы постойте… юноша. — Слышу за спиной едкий голос англичанина и ускоряю шаг. Прости, прости меня, Марат! Пожалуйста! Я не знаю, что за приступ случился с Ярославом. Главное, чтобы он у тебя английский не вел. Но вроде гад только на бакалавриате отрывается, да я вообще не знаю, есть ли иностранные языки на «маге».

До меня доносится рассерженный голос Бухтиярова. Похоже, сцепились. И точно: уже в конце коридора оборачиваюсь и вижу, как стоят друг напротив друга, Марат раздраженно жестикулирует. Похоже, горячий парень. Только этого не хватало!

Зато в библиотеке сразу попадаю в другой мир. Тишь да гладь да божья благодать. Нет, тут, конечно, есть живые люди, но разговаривают здесь мало и только по делу. И не дай бог рассмеяться или, того хуже, поругаться. А как же хочется-то!

— Вам какие книги? — тихо спрашивает библиотекарша, но на фоне оглушительной тишины слышно ее прекрасно.

— «Маркетинг для потребителя» Беста и курс лекций Замедлиной.

Я когда обратно пойду, там их увижу? Они все еще стоят в коридоре? Может, тут пока посидеть? Мне как бы есть чем заняться. Мысли только совсем не здесь. Неловко перед Маратом получилось, я его почти не знаю, но нутром чувствую: хороший он парень, очень. И не злобный, в отличие от некоторых. Сожрет его Холодов, а потом и меня. Ни за что сожрет. Думает, наверное, что я вот легко хожу со всеми обнимаюсь и что я как… Такие картинки жуткие перед глазами полезли.

— Вы книги берете, девушка? — Библиотекарь своим вопросом заставляет вернуться в реальность, и спасибо ей за это. А то я такое уже в голове накрутила, что самой страшно.

Забираю учебники, раздумываю несколько секунд и собираюсь все же двигаться обратно. Только пойду через другую лестницу вниз. На всякий случай.

Телефон молчит. Ни одного сообщения от Ярослава. В нашем чате тоже тишина, хотя меня это не слишком удивляет. С утра на парах девчонки меня игнорировали, да и мне не до них было. Даже приятно иногда побыть одной и не вникать в чужие разговоры. Туева не напрягала, она известная молчунья. Прямая противоположность той же Дятловой. Чего я о Вике вспомнила сейчас? Да показалось, что голос ее слышу где-то внизу. Спускаюсь по лестнице и точно, в пролете от меня Вика стоит, вижу ее спину. Она с кем-то разговаривает по телефону. Точнее, ругается. Магнитные бури, что ли, налетели на универ сегодня?

— Не звони мне, ладно? Если надо, я сама наберу. Да хорошо у меня все, хорошо! — Я слышу истеричные нотки в ее голосе.

Ого! Вика как оловянный солдатик, из нее эмоций никаких не вытащишь. Может, именно этим она и отталкивала от себя всех. Еще на первом курсе девчонки по парочкам или группкам разбились, а Вика так ни к кому и не примкнула, одна ходила. А после истории со смертью Кононич так вообще стала неприкасаемой, но, мне кажется, она даже не замечает этого. А тут такой взрыв эмоций. Стою наверху и слышу каждое слово. Надо бы спуститься или кашлянуть на худой конец, а лучше вернуться и пройти по коридору, где Холодова с Маратом оставила. Ну уж нет!

Она долго молчит, наверное, разговор закончила, так что могу дальше идти. Явно не слышит моих шагов, а потом вдруг кричит в трубку:

— Не хочу тебя видеть! Никого из вас, слышишь! Не подходи ко мне больше в университете. Делай, как раньше, вид, что не знаешь меня.

Отключает телефон и резко оборачивается. Я не ожидала этого и теперь переминаюсь с ноги на ногу, глупо улыбаясь. Ну да, получается, подслушивала. На Вике лица нет, выглядит еще хуже, чем в последние дни. У нас есть хоть один нормальный студент в группе, у кого все хорошо, а?

— Ты как вообще? — спрашиваю и поспешно добавляю: — Я только подошла…

Она устало дергает плечом, словно говоря: «Да мне плевать, что ты обо мне думаешь и слышала чего или нет. Я сама по себе». Вот за эту независимость и наплевательское отношение к чужому мнению ее и не любят!

У нее снова мигает телефон, я даже вижу, кто ей звонит: Морозов. Вика не просто не отвечает, она вообще выключает мобилку и засовывает аппарат в карман джинсов. Хм-м, у всех свои секреты.

Молча спускаемся к гардеробу. Вот так денек! Пожалуй, самым легким и простым сегодня были непосредственно сами пары, а вот все, что после них… Он не звонит, даже эсэмэски не прислал. Полный игнор, короче. А я места себе не нахожу! Ну придержал меня Марат, и что с того?! Я, кстати, не уверена, что Холодов мне не соврал про девушку. А что, если у него и правда кто-то есть?

На автомате надеваю куртку, шапку. Ноябрь, по мне, самый противный месяц — то дождь, то снег, то мороз вдарит. А главное, грязи под ногами много.

— Идешь? — вдруг спрашивает Вика.

— Угу. Ты, кстати, куда сейчас? На работу?

— В общагу, — произносит безразлично, но по лицу вижу, что не хочет ехать туда. И как же хорошо я ее понимаю…

На улице холодно, темнеет в это время года рано, но я отчетливо вижу темную машину, припаркованную прямо около входа. Я прекрасно знаю ее хозяина. Да он прямо сейчас на нас и смотрит!

Видимо, Морозову, как и любому мажору нашего универа, плевать на то, что ему говорят. Стоит у своего гелика и смотрит на Вику. Видно же, что её ждёт.

— Пошли в обход, через сквер, а потом к остановке. — говорит Туева не глядя на меня и уже шагает в сторону от дороги.

— Вика! Подожди! — раздаётся за спиной, а соседка только ускоряет шаг. Еле поспеваю за ней.

Саша догоняет нас через минуту.

— Да погоди ты! — Удерживает её за локоть. Хватка крепкая, раз Туева вырваться не может. — Поговорить надо.

— Мне не надо. — Вика чеканит каждое слово. Я даже восхитилась — у меня так никогда не получалось. — Пусти!

Он сверлит её взглядом, сам, видать, тоже не в себе. А я кожей ощущаю напряжение в воздухе. Ещё чуть-чуть и смогу его потрогать.

— Поедем со мной и поговорим как взрослые люди. А потом отвезу тебя в общагу, раз тебе так приспичило там жить.

Она молчит, а потом со злостью дёргает плечом, да так сильно, что Морозов, наконец, её отпускает.

— Вика! — выдыхает парень. — Никто не виноват, что так произошло.

Что произошло-то? Неуютно стоять на ветру, ничего не понимая, но чувствуя, что эти двое друг друга готовы если не убить, то поколотить как минимум. Вика даже кулаки сжала, а мажор вдруг кладет руку ей на плечо. Самоубийца! Она ему точно вдарить может. Вот тебе и Туева!

— Мне полицию вызвать? — от голоса Туевой стало еще холодней.

— Зачем полицию? — вздрагиваю от знакомого голоса. — Что у вас случилось. Виктория?

Я даже не заметила, как Холодов подошел к нам. Он давно тут стоит? Все-так как хорошо, что он рядом.

— Не лезь… те… пожалуйста! — Морозов оборачивается к Ярославу и зло цедит сквозь зубы. — Это моя сестра и я сам разберусь!

Чего? Сестра? Я не ослышалась? Да там с лупой не найдешь у них ни одной общей черты. Вика — высокая и тонкая как тростинка с темными прямыми волосами, глаза слегка раскосые, тонкие губы, высокие скулы… А Морозов шатен с типично славянским лицом, ну и про таких говорили раньше, кровь с молоком. Наверное, сводные. Ну или двоюродные.

Холодов тоже выглядит удивленным, даже привычное надменное выражение лица куда-то исчезло. Вот зуб даю, он сейчас думает о том же, что и я.

— Сестра? — произносит как бы сам себе, но смотрит на Вику. — Это правда?

— Вранье! Я единственный ребенок в семье. — и не давая Морозову возразить (а тот уже рот открыл), подходит ближе к Холодову и громко произносит:

— Ярослав Денисович, проводите нас с Тамарой, пожалуйста, до остановки. Тут недалеко, но уже стемнело, и мы опасаемся, что пристать кто может.

Ну, во-первых, еще не так уж и темно, во-вторых отсюда видна остановка, метров двести до нее и никаких маньяков на дороге к ней не наблюдается. Это очевидно всем, кто слышит Вику. Ее просьба просто смешна.

Но это ж до какого состояния надо было довести Туеву, чтобы она не побоялась и попросила о таком именно Холодова. Да на парах она него глаза не смеет поднять! Всегда в пол или в сторону смотрит, когда отвечает.

— Идемте! — кивает Холодов, и, не обращая внимания на мажора, быстрым шагом идет обратно к дороге, где припаркована машина Морозова. Тот было дернулся за нами, но потом почему передумал и остался стоять в сквере. Я пару раз обернулась на него, Туева — ни разу.

Топаем молча, поглядываю на Ярослава, вроде не злится, скорее задумчивый. Вика чуть вперед прошла, торопится скорее дойти до остановки, а ведь явно не хотела в общагу. Но, видать, там лучше, чем с мажором. Неужели наврал? Скорее всего. Если бы у него была сестра, Дятлова бы точно об этом знала. Да и никто бы не посмел игнорировать сестру Морозова!

Автобус подошел к остановке едва мы дошли до нее. Первый раз за несколько недель не приходится ждать транспорта, но именно сейчас я бы не торопилась, лучше постояла бы рядом с Ярославом. Может, уже успокоился? И что там с Маратом?

— Садитесь! — подталкивает нас с Викой к дверям автобуса. Делать нечего, надо ехать. Оборачиваюсь быстро назад и ловлю его улыбку. Спокойную и немного грустную. И этот человек устроил мне сегодня взбучку на ровном месте? Ничего не понимаю.

Автобус отходит от остановки, нас с Викой толпа относит куда-то вглубь салона, не вижу в окно Ярослава, но в сумке пищит мобильный. С трудом добираюсь до него — людей все-таки много — и счастливо улыбаюсь. «Напиши, когда приедешь в общежитие».

Обязательно!

Меня подмывает, конечно, спросить Вику про Морозова, но я сдерживаюсь. Как вспомнила свою реакцию вчера на девчонок, что они расспрашивали про Ярослава. В общем, не мне лезть в душу к Туевой. Там, похоже, такие демоны спрятаны. Никогда ее не видела такой. Совершенно незнакомый человек, даром, что третий год в одной группе учимся.

На нашем этаже чувствую сильный запах мяса. Интересно, кто готовит? Рановато для ужина. Хотя… какая мне разница? Мне заниматься нужно, сессия скоро. На выходных приезжает мама, будет не до зубрежки, да еще слова Ярослава, что мне надо нормально учиться, то есть самой.

— Привет, девчонки! Вы вместе? — на нас смотрит радостная Ленка. — Проходите. Мясо хотите? Колька притащил вырезку, мы не стали ждать вечера, в общем, давайте на кухню. Она не замечает нашего изумления, как будто каждый день нас встречает вот так. Что изменилось-то? В универе сегодня меня не замечала вообще. Ходила с девчонками, словно меня и нет.

— Вик, ты в порядке? — Обращается к Туевой. — Так мало ешь. Я тебя вообще на кухне практически не вижу, а мы ведь живем вместе.

Это уже слишком! Перебор для одного дня. Мир сошел с ума и я вместе с ним. Холодов который целует так, словно я единственная девушка для него на всем белом свете. Потом отчитывает меня при Марате, как будто имеет на это право. Да тут только идиот не догадается, что между нами что-то есть. Вика с Морозовым, который называет ее своей сестрой. Теперь вот Дятлова, она и к плите то за два года подошла раз пять от силы, да и то в основном для того, чтобы забрать готовую еду.

— Нормально я ем. — доносится усталый голос Вики. — Я не буду, мне учиться надо. — Проходит мимо застывшей от удивления Лены прямо в наши комнату. Громко хлопает дверь, и я понимаю, что никакое мясо Туеву на кухню не пригонит.

— Ты знаешь, что она — сестра Морозова? — Громким шепотом спрашивает Лена. И тут же добавляет — Сводная!

— И что? Что это меняет? — я и так догадалась, без Ленки.

— Саша попросил меня присмотреть за его сестрой, — важно добавляет Дятлова.

— А ты ему сказала, что терпеть ее не можешь? Что из-за нее Нефедова выгнали? Что ее ненавидит вся наша группа? И про, что у нее еда из нашего холодильника пропадает тоже сказала? И вообще ты с утра со мной не разговаривала!

Ленка в лице меняется прямо на глазах. Засуетилась вся.

— Тамар, Маринка вчера вспылила. Мне просто надо было ее успокоить, и я пошла за ней. Вот и все. Поэтому с тобой не поговорила. Я о тебе забочусь, Том. — и тихо добавляет. — Холодов ведет себя так, что еще чуть-чуть и весь универ будет знать о ваших отношениях. Ему плевать, кто что говорить будет. Он здесь на особом положении, понимаешь? Блатной, ему никто ничего не сделает. Козлов проговорился, да это и дураку понятно, что непростой он препод. А тебе плевать? У вас с ним отношения или… это просто так?

Я не знаю, что ей сказать. Что он пообещал, что меня не обидит? Или что…

— Тебя не касается, Лен! И пойду я… Мясо сами ешьте. Я не хочу.

В комнате Вика одна, уже переоделась в шорты с футболкой и сидит на кровати, обложившись учебниками. Во дает! Неужели после всего случившегося у нее еще есть силы что-то учить.

— Просто хочу, чтобы ты знала, — вдруг обращается ко мне. — Все, что сказал Морозов, это неправда. Он мне не брат никакой…

— Ленка сказала, что сводные — невольно выдаю Дятлову.

— Тоже вранье. Если подойдет и будет до меня докапываться, не ведись, хорошо? Сессию сдам и переведусь отсюда. Надо было еще весной забрать документы. Так что твоя подруга может ко мне не подкатывать больше.

Мне и возразить нечего, но почему-то я снова чувствую себя между двух огней. В руке оживает телефон. «Ты добралась»?