Глава 3

— Ну что, Скалкина, хорошо отдохнули?

Замдекана Краснова прекрасно знает, что я не прохлаждалась эти полтора месяца, у меня уважительная причина была. Я бы ей сказала, но лучше промолчу.

— Значит так, вот список ваших «хвостов», коллеги с кафедр любезно составили. У вас есть две недели, так что вперед.

Понедельник такой понедельник! Приятно все-таки ощущать себя студенткой, что бы там ни кричал с перепоя мой страх. Да, я ни черта не понимаю в социологии, экономике, статистике и других профильных предметах, но сама атмосфера! Меня здесь любят, ценят, у меня много друзей, настоящая самостоятельная жизнь, ладно, почти самостоятельная. Да мы такое иногда в общаге вытворяем!.. Хорошо, что мама всегда предупреждает, когда собирается приехать. Все-таки она у меня очень умная, намного умнее, чем о ней думают.

Так, я отвлеклась… Что тут у меня? В принципе, все не так уж страшно. Когда стало известно, что мне придется задержаться дома, в деканате сразу предупредили о промежуточных работах. У нас почти по каждому предмету такие есть. Итак… Всего пять «хвостов», нормально… Да, английский. Вообще не должен был быть у нас этот Холодов, которого все уже боятся. Обещали Святкина, милого дедульку, он, поди, и англичан не видел никогда. Без проблем зачеты ставил всем. Да и по экзамену у меня четыре было… Английский у нас непрофильный предмет, правда, в этом году должна быть специализация…

Стою одна у деканата, в том самом платье, что мама просила надеть (ничего, сделаю селфи, а потом быстренько переоденусь). Да, все верно, только в среду есть первая пара, по английскому, кстати. А в остальные дни либо со второй, либо даже с третьей начинаем. Прикольно!

Через двадцать минут лекция по социологической теории, надо будет перед парой по логике поговорить с Синяевым насчет проверочной. Третья — английский. И с этим тоже придется договариваться… Колька говорит, что этот Холодов по-русски и пары слов толком не сказал, все больше по-английски… Может, записать на телефон, что он лопотать будет, потом Ленка переведет?

— Здравствуйте, Скалкина! Вы вернулись? И готовы учиться с удвоенным усердием, я надеюсь? А то первые два года я не замечал.

Декан. Алексея Павловича Заварского у нас не любят. И боятся, особенно девчонки. Слухи про него разные ходят, нехорошие такие слухи. Говорят, решает проблемы студенток в обмен на интимные услуги. А от пацанов деньги берет… Скользкий такой тип. Но никто на него открыто не жаловался, скандалов не было, насколько я знаю. Колька однажды сказал, что я во вкусе декана. Нравятся ему светловолосые, высокие и чтобы было за что подержаться. Такие а-ля русские красавицы из рекламы пуховых платков или кокошников.

— Вернулась, Алексей Павлович. Вот «хвосты» буду сдавать.

Машу перед его носом листочком, а сама думаю, как бы убраться отсюда поскорее. От одного его взгляда вымыться хочется. И лучше не в ванне, а сразу в бане.

— Ну сдавайте, Скалкина. И в деканате не забудьте отчитаться…

Да кто ж забудет-то. Вот, сразу настроение испортилось. Ладно, разберемся, обязательно разберемся.

Колька уже на лекции сидит, когда вхожу в аудиторию. Рядом с ним Дятлова, она у нас отличница и перфекционистка. Ленка миниатюрная, темно-русая, с маленьким носиком и большими живыми глазами, которые прячет за модными очками. В отличие от меня Дятлова обожает учиться, здесь она как рыба в воде, точнее, как дятел на дереве, у нее куча друзей, знакомых. Мы живем в одной комнате уже третий год, но я до сих пор не понимаю, как она может сдавать все на отлично, пусть и половину всех оценок Ленка получает автоматом, участвовать чуть ли не во всех студенческих тусовках. Я не про пьянки и вечеринки. Дятлова — активистка, входит в состав двух благотворительных студенческих организаций, проводит творческие вечера, где такие же, как она, общественники поют, играют, танцуют… Сказать, что все преподы — от вчерашних аспирантов до декана — готовы носить ее на руках, — это ничего не сказать. Она дружит со всеми. Вот реально со всеми: отличники-ботаны, оторвы и мажоры, первокурсники и магистры… Короче, это как Козлов, только килограммов на пятьдесят меньше, на сорок сантиметров ниже и в юбке. Если Дятловой что-то надо, лучше дать сразу. Она… Помню, как на первом курсе летом по истории ей поставили четверку. Ха-ха… Она на уши весь универ поставила, в ход шли и слезы, и мольбы, и обвинения в предвзятости, вывалила на кафедре все свои школьные медальки и грамоты, показала все конспекты. Дошла до проректора. Короче, молодой препод по истории и сам был уже не рад, что поставил ей не то, что она хотела. Чем дело кончилось, знает весь курс: в зачетке у Дятловой все пятерки. Абсолютно все! В общем, Ленка тот еще таран, хоть по виду и не скажешь.

— Давай же, садись сюда, — зовет меня Дятлова и тычет пальцем на свободное рядом с ней место. — Ты опаздываешь.

Лена любит говорить очевидные вещи, ну и командовать тоже. Она как-то незаметно это делает, до меня вообще только весной дошло. Хотя мы уже два года дружим.

— Ну как? Что в деканате сказали? — спрашивает Ленка. Ей обязательно все надо узнавать первой, тут даже Колька пасует.

— Да ничего вроде. Дали список с зачетами промежуточными, — отвечаю, протягивая Дятловой листок. — Ничего особенного, ну еще на декана наткнулась.

Закатываю глаза и жду дальнейших расспросов.

— Ага. Ты справишься. Я знаю.

Ленка быстренько пробегает глазами по списку и передает его Кольке. Ну да, они считают, что имеют полное право делать с моими вещами что угодно. А я еще за это их кормлю! Ладно, они тоже помогают, когда не очень заняты другими вещами. Например, Ленка делится своими конспектами, иногда даже проверяет, что я там написала.

Лекция начинается. Из-за Дятловой приходится сидеть на первом ряду. Иногда мне кажется, что Лена даже считать умеет только до одного. Все, что начинается с цифры два, — это провал, а значит, не имеет права существовать в ее мире. Но при этом она мегаобщительная девчонка. На следующей неделе выборы руководителя инициативной группы при студенческом комитете. Я бы, наверное, даже не узнала об этом, если бы не Дятлова, конечно же. Мы с Колькой уверены, что кто-кто, а наша Ленка однозначно выиграет эти выборы.

В принципе, лекции — это не сложно, может, и нудно немного, но делать особо ничего не надо, записывай себе и записывай. А разобраться можно и потом, перечитать все раза три-четыре, может, пять. Ну и Пашка, может быть, объяснит, он вообще-то не на нашем факультете учится, но за котлетки по-киевски не то что лекцию по социологии разберет… Он мне реферат в прошлом году накатал. Там, правда, не одними котлетками пришлось…

Пара пролетела быстро. С логикой, увы, все не так легко и нудно. Да и поговорить с преподом перед началом не успела.

— Тамара! — шипит Ленка и смотрит на меня, как будто убить готова. — Ты не слышишь?!

Поднимаю голову и ловлю на себе взгляд «чистильщика», то есть Синяева. Вчерашний аспирант. А это самые страшные люди — те, которые только недавно были на нашем месте. Они ничего не забыли, вот и отрываются.

— Скалкина, кажется? Это вы больше месяца пропустили?

Молодой парень, всего на несколько лет нас старше. А смотрит на меня, как будто… хотя да, я и есть легкомысленная поверхностная девчонка. Судьбами человечества точно никогда не заморачивалась.

— Я — Скалкина, — киваю головой. Сейчас гадость какую-нибудь скажет, наверное.

— Жду вас сегодня после последней пары на кафедре. Вы должны выполнить задания, чтобы продолжить обучение…

Да! У нас иногда выгоняют не во время или после сессии, а за пропуски, за вот такие «незачи», в общем, причин очень много. Короче, особо не расслабишься. Хотя, если не нарываться…

— Да, конечно!

Ленка убежала после логики, она нескольких первокурсников умудрилась затащить в инициативную группу. Колька вообще слинял куда-то, кажется, он даже последнюю пару прогулять собрался…

В общем, в первый свой учебный день на третьем курсе топаю я в буфет одна. Не одна, конечно, бутерброды с остатками маминой буженины у меня в рюкзаке, а чай я, так и быть, куплю здесь. Вообще-то нельзя приносить сюда свою еду, но меня ни разу не ловили, я — везло, когда не нервничаю. А я сейчас не нервничаю.

Усаживаюсь в самый уголок, меня тут и не видно, рядом за столом какие-то незнакомые парни сидят, по виду явно перваки. А вот девчонок, которые только что передо мной уселись, я знаю. Не лично, а так, видела несколько раз, ну и слышала о них, конечно. Про одну так вообще весь универ весной жужжал, как улей встревоженный.

— Твою же мать! Я ни хрена не поняла из того, что он нес утром! — высокая красивая брюнетка совсем не стесняется в выражениях. Мне бы мама за такие слова по губам надавала. Даже сейчас, когда мне уже двадцать. — Я не понимаю, ему бабы не дают, что ли? Чего он такой недотрах… ладно, ладно… неудовлетворенный, я хотела сказать.

— Ты просто злишься. Сама не веришь, что говоришь, — второй голос немного мягче, и, главное, слова совсем другие. — Не думаю, что с такой внешностью и с такой сильной мужской энергетикой у него может быть недостаток в девушках. Просто… не знаю, бывают просто… настоящие сволочи! Редкостные гады!

Ого, а вторая девчонка тоже завелась. Интересно, о ком это они?

— Не думала, что он и тебя завалит. Ладно я, ни черта не подготовилась, но ты-то…

— Маш, у меня слабый английский. А Холодов, у него очень высокие требования.

— Гад! Натуральный английский гад. Гореть ему в аду! — зло выкрикивает брюнетка и с шумом отодвигает стул, явно не обращая внимания на притихших рядом перваков.

Гад, значит, английский… Смотрю на телефон, у меня всего шесть минут, чтобы добежать до аудитории на третьем этаже и встретиться с этим самым английским гадом.

Я опаздываю, вижу, как в конце коридора чья-то рука закрывает дверь аудитории. Елки-палки! Только этого не хватало. Подбегаю к двери и, едва переведя дыхание, стучу. Тук, тук, тук!