Глава 24
Ненавижу семейные сборища. Где вы все, бля, были, когда мне восемь лет было и меня даже с продленки не всегда забирать успевали?.. Но пришлось ехать на ужин в субботу и терпеть ебанутую на всю голову тетушку, мудака дядю и их дебильных сыновей. Полный комплект! Еле выдержал два часа, даже на какое-то время отключал голову. Лучше уж мать Скалкиной слушать, там хотя бы все предсказуемо. А главное, «стабилизатор» рядом сидел, мое личное успокоительное. Досадно, что нельзя ее все время с собой таскать. Хорошая девочка, жаль, сгниет в этой дыре. А может, и нет. Ладно, это потом. Сначала дела.
Рассматриваю бумаги, которые дядя вручил перед тем, как я успел свалить из его дома. Так, так, так… Если все это вскроется, проверку Минобра они не пройдут. А значит, у родственников будут большие проблемы. Может, даже статья, хотя вряд ли. Коррупция в вузе достигла каких-то неприличных размеров. Дядя был прав с самого начала. И какого хера я во все это ввязался? Думал, сдохну без дела в этой дыре, а вместо этого разбираюсь теперь с чужим дерьмом. А что, если девчонку сюда притащить? Выходные все-таки. Может, хоть уютнее тут бы стало.
Блять! Мать ее с братом до сих пор же здесь. Наверняка с ними по городу мотается. Придется ждать понедельника. И одному разгребать хренову тучу документов.
К вечеру глаза так болят, что даже рад отвлечься на незнакомый номер.
— Да?
— Ярослав? Здравствуйте. Это Оксана… С кафедры русской литературы. Мы с вами не раз пересекались в…
— Я помню вас, Оксана. Чем обязан?
— Вы меня совсем не знаете… — Да я о тебе знаю больше, чем ты сама о себе. Досье на тебя у дяди до сих пор, наверное, лежит. Он на всех баб Ледневых их собирает. — …Но у нас не было повода пообщаться, а сейчас он есть.
Неужели?
— Я бы хотела с вами встретиться, обсудить кое-какие аспекты работы.
— И какие же?
— У нас с вами похожая репутация в университете. Нас обоих, будем честны, не слишком любят студенты, мы очень требовательные, у нас непросто сдать экзамен или получить зачет. — Она невесело смеется в трубку, явно ожидая от меня поддержки.
Это вряд ли. Или подыграть? Она же замуж собиралась за сынка то ли проректора, то ли декана… Точно, сын декана журфака. А там… Слушаю дальше ее мудовые рыдания и проглядываю бумаги. Да, там очевидно сливают курсовые… А что конкретно по самой Оксане Михайловне? Отранжированной по преподавателям статистики еще нет, надо руками все вытаскивать. И то не факт, что собранные данные верны.
— Хорошо, завтра, — обрываю мадам на полуслове. Ей дай волю — она весь мозг высосет через трубку. — У меня после третьей пары, нет, лучше часа в четыре…
— А вы можете сегодня? Например, поужинать или просто кофе попить…
Я и так выходные убил на дядину херню, так что, девочка, без меня как-нибудь вечер скоротаешь.
— Я просто завтра днем не смогу, а потом вечером улетаю на конференцию на три дня. А вопрос срочный. Это касается результатов работ у первокурсников. У меня никогда такого не было, совершенно обычные студенты…
Неужели будет заливать, что кто-то спиздил ее тесты? Здесь нет единой системы, общего хранилища, вообще ничего. Все только на бумаге да на жестких дисках компьютеров преподавателей. Так что либо кто-то взломал пароль от твоего компа, либо сама дала. Удаленно вряд ли бы получилось, по крайней мере, айтишники так говорят.
— Завтра. Можем утром. До пар. Кофе.
Она называет место, это в двадцати минутах езды от универа, зато мне по дороге. Утром с ней поговорю, а пока снова за работу. Не заметил, как время пролетело, засиделся до двух часов ночи. Подмывало разбудить девчонку и узнать, что она делала в выходные, помимо того, что ублажала свою мать, но даже для меня поздновато. Пусть спит пока.
Утро не приносит никаких ценных знаний, ну разве что Оксана оказалась еще большей дурой, чем я предполагал. Никаких конкретных данных, фактов, доказательств… Коза! А может, прикидывается, но все равно в такую рань мозг отказывается работать. Мог бы поспать утром на час больше, и то толку больше было бы.
Но пока рано на хер ее посылать. Скорее всего, узнала, что я копаю, вот и решила прозондировать почву. Дурочка.
— Спасибо, что подвез! Времени мало оказалось, я вернусь в конце недели, может, еще встретимся? — Оксана вертится у машины, шла бы уже…
— Конечно. — Широко улыбаюсь и получаю легкий поцелуй в щеку.
Не к месту, но приятно.
Охуеть! А она что здесь делает? И этот хер с горы снова рядом ошивается. Он не понял с одного раза?! Так, стоп. Девять утра. Какого лешего Скалкина приехала на тачке в универ? На тачке… Марата Бухтиярова, кажется.
— Ярослав, ты идешь? — спрашивает Ксюха.
Стряхиваю с себя ее руку, а сам глаз не спускаю с обиженного лица Скалки. Оно у нее совсем детское, когда расстраивается. Так, обойдемся без истерики на ровном месте.
— Иди! У меня дела.
Оксана удивленно оборачивается, что-то хмыкает себе под нос и наконец сваливает через служебный вход. А вот невнятного долбоеба почему-то до сих пор так и не сдуло.
— Он что тут делает, Тамара? Откуда он тебя сейчас привез?
В мгновение ока вспыхивает и зло щурится. Да ладно?
— А вам-то что?! Шли бы через этот ваш вход для… преподавателей.
И не боится меня. По глазам вижу, точно не боится. Когда успела-то, Скалкина?
— Ты мне объясни сначала, почему ты с этим мудозвоном недоделанным в машине ехала.
— Сами вы… муд… — запинается и вдруг краснеет. Так-то девочка, не доросла пока. — У меня автобус сломался, а Марат меня подвез.
Бесхитростная душа. Как же мне повезло. Но долбоеба надо отвадить. Чтобы близко не подходил.
Но он не понял, что ему сваливать надо. На хера ты из тачки ползешь?!
— Тамара, давай я тебя провожу. У меня есть еще время.
— Ваш срок годности закончился, Бухтияров. Шпарьте на свою лекцию или куда вам еще надо. И рядом с Тамарой не появляйтесь.
— С чего это? Она ваша жена? — Вот мудозвон! Но больше на теленка похож, глупого и агрессивного.
— Моя студентка. Я говорил уже. — По-хозяйски притягиваю ее к себе. Но она не дается. Вырывается! — Тамара!
— Я на пару опаздываю, — звенящим голосом сообщает, но не мне, а долбоебу. — Спасибо, что подвез.
И быстрым шагом, нет, даже бегом направляется к входу. Что за черт вообще? Она же мой «стабилизатор»! Какого хрена так взбесился?!
Бухтияров, почуяв, видимо, что на этот раз поблажек не будет, быстро садится в машину, даже слова ему сказать не успеваю.
Сталкиваюсь с девчонкой в перерыве, надо было пройти мимо, но эта малявка не ответила на две мои эсэмэски!
— Тамара! Идем в мой кабинет.
Даже с места не сдвинулась. Это она так на Оксану отреагировала? Что за детский сад!
— Ко мне!
— Я вам, что, собака? Еще «к ноге» скажите! — шипит так зло, что не узнаю в этой фурии свою покорную и покладистую Скалку.
— Ну так что?
— Никуда я не пойду! И никаких занятий английским мне не надо. Совсем!
— Это из-за долбоеба? — До меня только сейчас доходит, что они почти ровесники, у них одни и те же интересы, проблемы, круг общения. Слишком много пересечений.
— К-кого? — По лицу вижу, не понимает. Может, и слова такого не знает.
— Долбоеба, — медленно, чуть ли не по слогам произношу. Вокруг уже начинают собираться студенты, но мне по хрену. — Это старославянское слово, обозначает неадекватного человека, с помощью которого можно постичь когнитивный диссонанс, Скалкина, это понятно?
— Он не… — Даже произнести не может, от этого бесит еще больше. — Он меня даже не поцеловал в щеку. А вы…
Она подходит ближе, тычет пальцем в лицо и договаривает:
— А вы хоть бы помаду стерли!
— Мало мудозвонов в твоей общаге? Решила всех под юбку сгрести?
Провожу ладонью по своему лицу, да вроде и нет ничего. Неважно. Мне не нравится, как она его защищает.
— Мы с вами даже не встречаемся! — открыто возмущается она и явно считает, что в своем праве. Откуда все повылезало?! — Вы права не имеете мне что-то запрещать. И., почему вы все время материтесь?! Вы же преподаватель!
— Настоящую правду русскому человеку всегда сообщают только матом, Тамара. Пелевина почитай! Увижу тебя еще раз с этим мудоебом — яйца оторву и в зад ему засуну.
Стоит красная как рак, молчит, но какие стрелы из глаз мечет! Вид такой, что набросится вот-вот.
— Все поняла? А теперь иди. И не опаздывай на пару.
— Сами учите свой английский! А я буду Пелевина читать. С Маратом!