Глава 36

Уже полчаса сижу на его кухне, чай пью. То есть кружка-то, конечно, стоит, только холодная уже. Передо мной открытый ноутбук. Синяеву плевать, что моя личная жизнь рушится, что в универе многих преподов повыгоняли (вон, чат наш ломится от воплей и сплетен), ему завтра вынь да положь переделанную работу. «Стереотипы логического мышления»… Все мужики сволочи, а бабы дуры — это стереотип или правда? Логически размышляя, конечно же, правда, но на самом деле стереотип. Есть же нормальные мужчины. Наверное…

«Любимый, я вернулась в Россию». «Мы с твоей мамой прекрасно отдохнули в Испании».

«Возвращайся в Москву, хватит гнить в этой дыре». И последнее: «Я скоро приеду к тебе».

А говорил же, что нет у него девушки! А она, оказывается, в Испании с его мамой отдыхала! С мамой! Да ни один мужчина никогда не познакомил девушку со своей мамой без серьезных отношений.

И не стала бы она такое писать, не будучи уверена, что он с ней. Как я до сих пор не разревелась, не понимаю. Но глаза сухие, только внутри все темным-темно. Ведь чувствовала, что не договаривает, что все это несерьезно… Что играет со мной как кошка с мышкой, и все равно влюбилась, дурочка…

— Ты чего не спишь? Это что такое?

Голос сонный и немного сиплый. Он щурится от света кухонного плафона, а я стараюсь не смотреть на него. Посмотрю — и он сразу все поймет. А я не готова, просто не знаю, чего сказать-то. Что соврал? А я ему кто?

— Тамар?

— Реферат пишу по логике. Завтра сдать нужно.

До сих пор не понимаю, почему не ушла. Вру. Знаю, конечно. Хочу, чтобы он сказал, что у него никого нет, кроме меня, и что эта Марина просто ошиблась адресом. У меня руки дрогнули, когда он подошел ближе и взял мой ноут.

— Дай посмотреть.

В полной тишине отчетливо слышится мерное жужжание телефона. Холодов, чертыхаясь, ставит гаджет обратно на стол. И уже через несколько секунд слышу грозное:

— Ты чего звонишь?! В порядке я. Мам, не надо приезжать!

Ярослав ненадолго замолкает, наверное, слушает, что ему говорят.

Интересная у него мама. Второй раз случайно слышу…

— Какая, к чертям, Марина, мама? Я с ней спал, а не встречался. Я вообще больше не… Еще раз. Я это обсуждать не намерен… В Москву до лета не вернусь… Нет! Тут есть кому обо мне позаботиться… Пока!

Мамочки! Значит, не встречался, просто спал! Я знала, я знала, что не врал он мне. Он свободен! Конечно, знала! Смотрю в экран, ничего не вижу, буквы расплываются.

— Ты чего ревешь? Я тебя напугал? — Перед глазами обеспокоенное лицо гада появилось. Господи, да он же себя еще в зеркале не видел-то!

— Почему ты все время кричишь на свою маму? — Утираю глаза ладонью, слезы и правда выступили, от облегчения, наверное. — А потом еще и злой как черт ходишь?!

— Не лезь туда, где ты ничего не понимаешь, — обманчиво мягким голосом вдруг произносит Ярослав. От такой молниеносной перемены у меня волосы на голове едва не зашевелились. — Лучше пиши свой реферат.

Он кивает на ноут и быстро уходит из кухни.

За что?! Ну ляпнула по глупости, но зачем же так? Вместо эйфории на душе снова тяжесть. Он меня за новую Марину, наверное, держит.

Время десятый час, надо бы ужин готовить, но он так хлопнул дверью спальни, что сама к нему точно не пойду. Пусть голодный сидит! Завалю я эту логику. Списать не у кого, сама ни в зуб ногой.

Трель телефона отрывает от глупых грустных мыслей и переключает на маму. Она ведь так и не знает, что я сейчас не живу в общаге.

— Мам?

— Почему ты мне не сказала, что живешь с мужчиной?! Со своим преподавателем?! Тамара! — О нет! Сердце кольнуло так, что я дышать не могла несколько секунд, не то что слово вымолвить. — Тамара?!

Она громыхает так, что, кажется, вот-вот зайдет на кухню, и я от испуга даже съеживаюсь.

— Да, мам. Откуда ты знаешь?

Вопрос, чтобы время потянуть. Да какая разница? У нас пол-общаги, наверное, в курсе, что я переехала к Холодову. Надеюсь, ей фотки хоть не переслали. Сейчас такой допрос начнется…

— Почему я такое должна узнавать о своей дочери от чужих людей? Мне с самого начала этот Ярослав не понравился! Он на сколько тебя старше? На десять? Больше?

— На восемь, мам!

— Это аморально, Тамара! Тебя не так воспитывали!

— А как, мама? Он, между прочим, лежит с ветрянкой! Я ради него тебе звонила, спрашивала, как лечить. И заразился он от нашего Сеньки! А ты сама охала, когда я тебе сказала, что взрослый заболел, знакомый. Что сейчас-то не охаешь? Не жалко больше?! И я просто за ним ухаживаю, пока он болеет. Вот и все!

Последнюю фразу просто выплевываю из себя. Надо же, чуть не накричала на свою маму. Наслушалась тут одного непочтительного сына.

— Тамара! Да кто поверит, что ты там… лечишь его просто? Тебе же с этими ребятами еще столько учиться…

— Я не хочу там больше учиться, мам, — перебиваю маму и выдаю то, в чем совсем недавно не призналась Ярославу. — Это не мое, понимаешь? Я не тяну и эту сессию не сдам. И я не хочу, чтобы ты устраивала меня к каким-то своим знакомым. Я хочу создавать свои блюда! Я хочу стать поваром!

Ну вот, сказала. Сейчас начнется. Но в трубке тишина. Может, она не расслышала? Связь плохая?

— Я приеду к тебе послезавтра, — раздается через полминуты мамин голос. Мрачный и решительный. Она так говорит, только когда случается что-то страшное и необратимое. — Тогда и поговорим. И с Ярославом этим тоже. Поговорим.

— Не надо, мам! Не надо приезжать! — испуганно верещу в трубку, жалея, что сказала правду.

Но в трубке уже мертвая тишина. Вот и все! Точно знаю, что произойдет через пару дней. Надо будет предупредить Холодова, он не представляет, что она ему устроит.

— Сегодня не день мам, верно? — Он появляется на кухне вместе со своим ультрасовременным и безумно дорогим макбуком. — Что, Валентина Алексеевна тоже рвется меня проведать? А тебе объяснить всю пагубность твоего желания забить на этот универ?

Он уже не такой злой. Видимо, отсиделся у себя в спальне и яд свой слил куда-то.

— Я не думала, что ты услышишь. Ей кто-то сказал, что я тут живу. В общем, она не поверила, что я просто ухаживаю за тобой.

— Правильно не поверила. Я бы тоже на такую чушь не повелся. Подвинься, пожалуйста.

Бесцеремонно сдвигает мои вещи на самый край стола и раскладывает свой «яблочный огрызок». Да, я завидую! У меня нет такого ноута и вряд ли будет в обозримом будущем.

— Не ожидал, что ты сможешь ей это сказать. Молодец! Тамар, у нас есть что поесть?

Фыркаю про себя, но почему-то заражаюсь хорошим настроением Ярослава. О маме стараюсь не думать, как и о том, что реферат завтра не сдам, а значит, экзамен как пить дать завалю. Но я же только что вслух сказала, чего я на самом деле хочу! Может, удивить дорогого «английского сноба»? Приготовить ему нечто особенное?

— Все не годится! С самого начала! Я бы тоже тебя завалил. — Холодов, оказывается, уже в моем ноуте орудует. — Ладно, пока ты там учишься, будешь учиться.

— В смысле?

— «Стереотипы логического мышления»… — Он явно меня не слушает, уже открывает на своем маке какие-то закладки в Интернете. — Ничего примитивнее задать не мог?

— Примитивнее?!

— Несложная тема, если любить логику, конечно. — Он уже быстро бьет по клавиатуре, не обращая больше на меня внимания. — А я ее люблю.

— Ты мне реферат пишешь? — не веря в собственные слова, спрашиваю я. — Ты? Ты же меня столько гонял за…

— Не хочу, чтобы ты ночь с этим сидела. Но утром прочитаешь раза три и ответишь на мои вопросы. Не думай, просто так работу не отдашь. И еще, — продолжает, поднимая на меня взгляд, недобрый такой взгляд, — ты зачем меня зеленкой измазала, пока я спал?!

Я не знаю, что ему сказать. Молчу беспомощно, а в голове одно крутится: лишь бы правду не узнал! Да еще и с зеленкой переборщила — вымазала даже там, где прыщей не было.

— Ну так что? — По его хмурому виду понятно, что не отстанет, докопается до меня. — Захотелось покуражиться? В детстве не наигралась?

— Это чтобы отличить старые волдыри от новых!

— Каких еще новых? — Мне не показалось, в его голосе только что проскочил испуг. — Это что, еще не все?!

— Нет конечно! Это только начало. Еще несколько дней высыпать будут. Вот и будем наблюдать… за процессом, так сказать. А что ты хочешь на ужин? — быстро меняю тему, лишь бы не вернулся снова к зеленке. Вообще, надо было сначала все выяснить, а потом уже мазать. Это же надо, какая девица наглая! Я бы так не смогла.

Он что-то буркнул в ответ, не разобрала даже что, и уткнулся в свой ноут. Бьет остервенело по клавиатуре, головы не поднимает. Ну да ладно.

— А чем это так пахнет? — спрашивает Холодов после почти получасового молчания. Никогда раньше не видела, чтобы человек мог так увлеченно что-то делать, не теряя концентрации. Нет, Туева так доклад по английскому готовила, но это особый случай.

— Ты что готовишь? — раздается уже над ухом.

Чуть отхожу в сторону, чтобы дать Ярославу место, и с удовольствием вижу, как вытягивается его зеленоватая физиономия.

— Это что, ризотто? Судя по запаху, настоящее, — критическим тоном выдает гад, явно не веря в собственные слова. — Похожий запах… Я такое в Милане себе часто заказывал. Ты знаешь, что ризотто изначально было блюдом севера Италии? Его история восходит к средним векам.

Пфф! Тоже мне знаток! Да какое настоящее, если тут шафрана нет?! И бульон, что от курицы остался, для ризотто нужно было по-другому готовить, но кто же знал? Про нормальный пармезан я вообще молчу.

— Правда? Я не знала. Тебе нравится? Мне только масло надо добавить…

— Масло? Держи. — Подает мне бутылку подсолнечного. Да, Ярослав Денисович, в кулинарии вы не сильны. От слова «совсем».

— Спасибо! А теперь подай, пожалуйста, сливочное. — Гад недоверчиво поглядывает на меня, но молчит. То-то! — Надеюсь, ты любишь с грибами? Могу завтра приготовить с морепродуктами.

Он смотрит на меня слегка осоловелым взглядом. Все-таки болезнь дает о себе знать. Хотя я, честно говоря, переживала, что будет хуже. Но сегодня хоть и обсыпанный весь, но без температуры. Наверное, это и правда любовь, если смотрю на него такого зеленого, а он все равно самым красивым кажется. Да не кажется, он и есть самый красивый мужчина, что я знаю!

— К ризотто хорошо подходит белое вино, но это ведь не наш вариант, верно?

Улыбаюсь гаду и вижу, как он вытаскивает большие красивые тарелки. Хм, я такие прежде не замечала в шкафу.

— Верно. Не наш вариант. Чай будешь или кофе?

— Чай, наверное.

Он медленно ест, о чем-то явно задумавшись, а я боюсь нарушить эту тишину неуместным вопросом.

Я не очень понимаю, что сейчас происходит, но точно знаю: что-то меняется, что-то очень важное. Настолько значимое, что, кажется, это даже можно ощутить на кончиках пальцев. Незримые, но очень важные перемены. Как он коснулся моей руки после ужина, как мягко поцеловал в губы, как поблагодарил — это было сделано с такой удивительной нежностью, что на мгновение мне показалось, что сейчас, именно сейчас состоится наш первый по-настоящему серьезный разговор. И он наконец скажет такие слова, после которых мне уже не будет страшен приезд ни моей мамы, ни его, а также мое будущее в этом универе или за его пределами. Да какая разница, что будет, если он рядом?! Но все это лишь в моей голове. Ярослав отвел меня вечером в спальню, тихонько поцеловал в висок и велел спать.

Впервые за эти дни, что живу у Холодова, засыпаю одна. Удивительно, как быстро я привыкла к тому, что рядом со мной мужчина. И ведь правда потом никому ничего не объяснишь. Проваливаюсь в сон ближе к полуночи, думая что-то очень плохое про «чистильщика» Синяева, которому взбрело в голову заставить меня переделывать работу. Несколько раз за ночь просыпаюсь от того, что было холодно. Не понимаю, почему-то все время одеяло оказывается у ног. И лишь под утро сплю хорошо, спокойно. Мне тепло.

— Ты во сколько лег спать сегодня?

Мой взгляд прикован к обнаженной спине Холодова, удивительно чистой спине, без каких-либо высыпаний. Даже странно для человека с ветрянкой. Он стоит перед раковиной в ванной и умывается. Зеленка за ночь потускнела на лице, но еще несколько дней точно продержится.

— Под утро, часов в пять. — Оборачивается ко мне и быстро притягивает к себе. — Ты как спала?

«Как принцесса на горошине». Совесть не позволяла спать нормально, зная, что ты, да с ветрянкой, пишешь за меня реферат. Вроде такой вредный эгоистичный гад, а на самом деле столько хорошего мне сделал. И ведь совсем не обязан был сейчас помогать.

— Так как?

— Нормально, — нагло вру ему, а сама упиваюсь тем, как он гладит мои волосы, пропуская их через пальцы. — Ты поспи сегодня днем, обещаешь?

Мне совершенно влом сейчас ехать на пары. Чуть было не попросила разрешения остаться. С ним. Просто лежать рядом и смотреть, как он спит. И зеленкой я его мазать уже точно не буду!

— Обещаю спать один, — говорит он, поглаживая меня по попе. — Дверь никому открывать не буду, не переживай. Так что, — продолжает, поднимая пальцами мой подбородок вверх и заглядывая в глаза, — мазать меня зеленкой больше не стоит. Договорились?

Он догадался! Он все понял! А я еще рассчитывала, что он мне в любви признается! Ну или скажет, что у нас все серьезно и он хочет, чтобы у нас были отношения. Вот дурында-то! Скажи спасибо, что не вытурил тебя на улицу за такую пацанскую выходку!

Давно я не собиралась с такой скоростью в универ. Минут за пятнадцать, наверное, управилась. Из них десять волосы расчесывала и косу плела. Все-таки надо ее отрезать! Или хотя бы подрезать. На Ярослава стараюсь не смотреть. А он, зная, что я его специально намазала, еще и всю ночь реферат мне писал. И шикарный реферат! Даже я это поняла, прочитав его с утра. И кто я после этого?!

Меня день здесь не было, но почему-то ощущение, что возвратилась я сюда после очень большого перерыва.

— Привет, Скалка! — На плечо ложится медвежья ладонь Кольки. — Тебя вчера не было, а тут такое началось! Знаешь, наверное.

— Конечно, знаю, — спокойно отвечаю Козлову и мягко снимаю его руку с плеча. — Коль, жаль, что ты мне про него ничего не рассказал.

— Тише! — испуганно шипит приятель и толкает меня в сторону, за здоровую колонну. — Что я должен был сказать?!

— Все, Коль! Что он ведет тут целое расследование и ты ему помогаешь. Ведь помогал, верно?

Козлов кивает и продолжает озираться по сторонам.

— Слушай, тут не все знают о роли твоего… в общем, Холодова. И о моей тем более. Тамар, мне тут не учиться, если узнают, что я причастен… Ты хоть понимаешь, скольких людей это коснулось?! Заварского одним днем «по собственному желанию» в какой-то архив сослали. А скольким аспирантам их кандидатские срезали… Тамар, да…

— Слушай, Коль, мне это уже не интересно. Вот честно. Мне было важно знать, что тут делает Ярослав. Я знаю. Больше меня ничего не волнует, все эти местные сплетни… Все, Коль, отпустило, — произношу эти слова и с удивлением понимаю, что это правда. — Мне действительно все равно, что здесь происходит. Больше неинтересны слухи, кто кого завалит и у какого препода проще получить зачет по современной истории. Все это потеряло для меня свою значимость.

— Ну отпустило так отпустило, — соглашается Козлов, явно не до конца поняв, что же я ему сказала. — Ладно, я побежал. Увидимся.

Он через минуту скрывается в толпе студентов, спешащих на пары. Мне тоже надо поторопиться.

— Тамара, привет! — Меня на лестнице догоняет запыхавшаяся Вика Туева. — Ты на пару?

— Конечно!

— Ну тогда вперед! А то опаздываем.