Глава 4

– Сейчас угрозы нет, – спокойно поясняет врач после осмотра. – И я даже отпущу вас домой, но завтра. Сегодня проколем витаминки. Через пару минут должна прийти медсестра. Сегодня вам нужно полежать. И никаких волнений. – С этим сейчас напряженка, – вздыхаю я. – Я понимаю. Но если вы хотите сохранить ребенка, придется постараться. Я оставлю вас, отдыхайте. Лариса Ивановна встает со стула рядом с моей кроватью и направляется на выход. – Лариса Ивановна! – Она оборачивается и вопросительно смотрит на меня. – Не звоните, пожалуйста, моему мужу. У него сейчас и так полно забот. – Я уже позвонила, простите. И в момент, когда она открывает дверь, чтобы выйти, в палату заходит Рома. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на него и заодно скрыть свои слезы, которые тут же наполняют глаза. – Добрый день, – слышу голос мужа, и проглатываю горький ком, который заполняет горло. Как же больно сейчас чувствовать его присутствие! – Как Арина? – Все хорошо. Беременность удалось сохранить. Сейчас еще витаминки поко… – Беременность? – слышу, как голос Романа просаживается. Не могу удержаться от того, чтобы повернуть голову и посмотреть на мужа. На его лице столько эмоций! Неверие, страх, счастье. Но он, как и я, похоже, боится радоваться открыто, чтобы не спугнуть удачу. Или, может, он планировал развестись со мной после выборов, чтобы быть со своей помощницей? А тут я все испортила так не вовремя случившейся беременностью. – Беременность, – кивает Лариса Ивановна. – Поздравляю. Теперь вам, Роман Борисович, нужно особенно тщательно оберегать Арину. – Обязательно буду, – обещает мой муж, после чего врач покидает палату, а Рома идет к моей кровати. – Маленькая моя, – выдыхает он, присев на край. Я смотрю в бездонные синие глаза мужа и не могу поверить, что он мог так поступить с нами. Неужели и правда изменяет мне? – Сильно испугалась? – спрашивает Рома, а я киваю. Не могу сейчас выдавить из себя ни слова. – Все будет хорошо. Главное, что ты и наш ребенок выжили, и никто не пострадал. Все остальные вопросы я решу. – И со своей помощницей? – А причем здесь она? – хмурится Рома. Я уже открываю рот, чтобы высказать свои претензии, но в этот момент дверь в палату открывается, и на пороге появляется молоденькая медсестра. – Здравствуйте. Лариса Ивановна сказала вам поставить капельницу. – Она поднимает руку с пакетом прозрачной жидкости. – Можно? – кивает Роману, показывая, что он мешает ей подойти к капельнице. – Да, конечно. Встав, отходит к окну, а медсестра вешает пакет на стойку и готовит мою руку. Я наблюдаю за мужем, который, словно коршун, следит за действиями медсестры. А потом у него звонит телефон. Отвернувшись к окну, Рома принимает звонок. – Что там, Илона? – спрашивает, а у меня скручивает внутренности. – Не сжимайте кулак, – тихо говорит медсестра, и я перевожу на нее рассеянный взгляд. – А вот теперь сожмите и немного поработайте кулачком. Вот так. Зажмите. А теперь разжимайте. Отлично. Она фиксирует иглу пластырем и настраивает капельницу, а я снова смотрю на широкую спину мужа, обтянутую темно-серым пиджаком. – В котором часу? – продолжает он разговор. – Отлично. Скажи Зое, чтобы проконтролировала. Я хочу, чтобы это показали по всем каналам. Не могу сейчас. Я у жены в больнице! – резче произносит он. – Скажи, пусть ждут. Как только смогу, подъеду! Наворотили дел, а теперь им срочно интервью подавай. Позже, я сказал! Вернув телефон во внутренний карман пиджака, Рома разворачивается лицом ко мне и терпеливо дожидается, пока медсестра уйдет. Потом присаживается на край кровати с другой стороны и сжимает мою руку. – Ты давно узнала? – О чем? – О ребенке. – Сегодня. Хотела сказать тебе… позже. Смотрю на него и все жду, пока он скажет хоть что-то по поводу новостей. Или объяснит, какого черта его помощница отвечает на его личные звонки. Да хоть что-нибудь! Пусть бы соврал! Сейчас мне просто нужно получить хоть какое-то заверение в его верности, чтобы не сойти с ума! Но он молчит. И смотрит на меня так, будто ждет от меня каких-то слов. – Ариш, как так получилось? С аварией я имею в виду. – Голова закружилась, – вру я. – А куда ты ехала? – Сюда, в клинику. У меня разболелся живот. – Почему водителя не вызвала? Или скорую. Мне почему не позвонила? Хочу уже сказать ему, что я звонила, но на мой звонок ответила его любовница, но не успеваю. Дверь снова открывается, и в палату заглядывает мужчина в полицейской форме. Да что ж такое? Долго нас будут прерывать? Уже второй раз мы подходим к самому важному, и меня опять прерывают. – Добрый день. Арина Михайловна? – спрашивает он. – Я по поводу аварии. – Моя жена под капельницей, – Рома встает и обходит кровать, направляясь к полицейскому. – Я отвечу на все ваши вопросы. – Так а как же? Ваша жена же была за рулем. – Пойдемте. Оставим Арину Михайловну отдыхать, а с вами поговорю я. Рома довольно бесцеремонно разворачивает полицейского за плечо и выводит его из палаты. Прикрыв глаза, пытаюсь дышать и не сорваться в истерику. Меня раздирают противоречия. Я так сильно хочу верить своему мужу, что внутренности сводит. Но при этом я понимаю, что каждая обманутая женщина хотела бы верить. Только чем платят мужья? Неверностью. Я не хочу оказаться в их числе. А если уже оказалась, то хочу быть готова к этому, чтобы потом было не так больно. Спустя около получаса Рома снова заходит в палату. – Малыш, мне надо ехать. Меня ждут на интервью. Я еще заеду вечером. – Не надо, – устало бормочу в ответ. – Я буду спать. Врач прописала полный покой. – Вот твой телефон, кстати, – он выкладывает гаджет на тумбочку. – Я позвоню. – Ром, я буду спать, – повторяю раздраженно. Не хочу сейчас ни видеть его, ни разговаривать с ним. И хочу в то же самое время. Потому что мой муж всегда был моей поддержкой и опорой. Я настолько привыкла к этому за годы брака, что теперь, почувствовав, как эта опора шатается, я боюсь. Мне страшно упасть и разбиться. Потому что сильные руки Ромы не подхватят меня. – Ладно. Хорошо. Тебе нельзя нервничать, помнишь? Он наклоняется. Оттягивает одеяло, а потом кладет руку на мой живот. А после этого целует его через ткань тонкой больничной сорочки. Я судорожно втягиваю воздух  и уже не сдерживаю слезы. Меня разрывает на части от тоски и боли! Как же я не хочу верить в предательство мужа! Поднявшись, Рома целует меня в лоб, а потом – в губы. – Я люблю тебя, малышка, – тихо произносит он и стирает выкатившиеся из глаз слезы. – Все будет хорошо, вот посмотришь. Меня только беспокоит, что сейчас я не могу быть с тобой рядом. Хотя знаешь что? К черту интервью! – Он опять садится на край кровати. – Ты и наш ребенок для меня важнее. – Рома, это же последнее интервью перед выборами? – Да. – Это крайне важно, – всхлипываю я, совсем не желая его отпускать. – ты должен там быть. – Я должен быть рядом с женой. – Рома, поезжай. Ну правда. Зачем ты тут будешь сидеть, если я буду спать все время? Дай интервью и выиграй на выборах. Ты столько сил вложил в это. – Я люблю тебя, – повторяет он признание и снова касается моих губ своими. – Тогда до завтра? – До завтра, – киваю. Когда за ним закрывается дверь палаты, я едва удерживаюсь, чтобы не сжаться в комочек. Но вовремя вспоминаю о капельнице. Телефон на тумбочке вибрирует от входящего сообщения. Рома: “Я люблю вас обоих” После этого из глаз брызгают слезы, и у меня начинается истерика.