Часть 2 · На гребне волны

CV-512 заходил на посадку. Об этом было объявлено заранее, чтобы те из пассажиров, кто хотел прогуляться по ночному Риентану, подготовили документы и предъявили их контрольной службе. В противном случае дальше стен космопорта их не выпустят, и будет обидно провести сутки, глядя, как за окном гуляют твои знакомые из соседнего номера. А их сын, лоботряс, не старше тебя, пробует мороженое со вкусом акията, произраставшего только на территории планеты.

Стоит ли говорить, что нижний этаж, выделенный для пограничных служб, пополнялся с каждой минутой, и, дабы избежать давки в дальнейшем, риентанцы с гостевого уровня выделили часть своих сотрудников, чтобы построить туристов в очереди и проверить у большинства из них въездные документы на месте, не дожидаясь прибытия пограничного контроля на борт лайнера.

Клэр уже давно заняла очередь, и, наверное, Митран, которого отрядили помогать внизу, поставил ей метку на запястье, разрешая выход. Или не поставил, памятуя об их небольшом недоразумении. Впрочем, нужно знать мою кузину – она с легкостью найдет кого-то менее злопамятного и готового угодить обворожительной блондинке.

Меня тоже звали прогуляться по Крейстейну, крупнейшему туристическому городу, в котором мы останавливались, но, к собственному стыду, я опасалась сходить на твердую землю. Как показал проведенный по инициативе Косички опрос, около трех процентов моих подписчиков были риентанцами, а, учитывая число просмотров последних роликов с разоблачением Амбертон, это могло вылиться в большую проблему. Истинное лицо Амбертон, да после скандала, устроенного с Кики – его не знал только совсем далекий от индустрии человек. Мечтать же, что на планете, где и разгорелся скандал из-за этих фото, кто-нибудь не узнает их главную героиню… Я искренне сомневалась, что такие найдутся, а потому рисковать и покидать пределы лайнера не собиралась.

Здесь за те шесть дней, что прошли с момента выкладки ролика, посмотреть на меня успели все желающие. Кто-то подходил сделать фотографии, кто-то спросить, что из слухов, которыми обросла моя персона, правда, кто-то просто ткнуть пальцем и убедиться, что я не дроид. Но постепенно интерес спадал, и я начала без опасений выходить на палубу и гулять по этажам, снимая стандартные для канала ролики: про еду, развлечения, бортовую моду, распродажи и прочие прелести жизни, доступные путешественникам. Бьюти с Джесси мы записали. Сразу цикл, чтобы можно было составить расписание и выкладывать в одно и то же время для удобства зрителей.

– Моя девочка скучает? – поинтересовался ласковый, но набивший оскомину голос.

– Предается размышлениям, – буркнула я, поднимаясь с пола. Смотреть за передвижениями Клэр я предпочла сверху, усевшись у перил и свесив вниз ноги. Фирма – разработчик шнурков обещала, что те не развяжутся, даже если кто-то будет сдирать кроссовки с ноги, что уж говорить про силу тяжести.

– О чем же? – Кики был так же доставуч, как и раньше. Но, что нервировало меня больше, не пытался как-то подгадить или сбросить меня вниз, хотя страничку ему пришлось удалить. Владельца, разумеется, не отследили и приносить извинения не заставили, как и не выставили счет за нанесенный моральный ущерб.

– О строении позвоночника ксиерцев, – хмыкнула я и отошла от перил: Клэр и без моего надзора сможет поставить на уши всю очередь, если потребуется.

– Интересная тема, умница моя, – похвалил собеседник и, не обращая внимания на мое недовольство, пошел рядом. Самое отвратительное, что пожаловаться на его сопровождение, пока он не переступал черту, я не могла: Кики был таким же пассажиром с правами, обозначенными в летном кодексе, и попирать их ради другого пассажира компания не имела права.

– Что тебе нужно? – раздраженно спросила я, вспоминая, что сделал этот ненормальный после пришествия песца. Прислал мне цветы. Целую корзину безумно дорогих абсолютно черных лилий. Косичка, который в тот момент помогал мне перебираться обратно в свой номер, закашлялся и слинял, но комментировать ничего не стал, предатель.

– Просто погулять с интересной девушкой, – пожал плечами ксиерец и, остановившись, помахал кому-то наблюдавшему за нами сверху. Вскинув голову, я заметила лишь удаляющуюся спину наблюдателя, но установить, кому она принадлежала, способностей не хватило. Хрупкий человеческий организм не обладал встроенной системой распознавания вкупе с нужным для увеличения зумом.

– Странное хобби для ксиерца, – заметила я, ускоряя шаг. Зайти за мной в каюту без разрешения он не сможет: настройки безопасности не позволят. А я приглашать Кики не собиралась ни за какие коврижки, ибо жить долго и счастливо можно было, лишь избегая длительных – а желательно вообще любых – контактов с ксиерцами. Даже риентанцы были лучше этих светловолосых демонов.

– Моя маленькая прихоть, – усмехнулся Кики и ненавязчиво взял меня под локоток. Угу, так у него и получилось: вывернулась я в тот же момент, еще и отскочила на пару шагов. – Как некрасиво! – обиженно протянул ксиерец. На его лицо я старалась не смотреть, предаваясь изучению пола. Ведь мозаичная ромашка заслуживает куда более пристального рассмотрения, чем шествующий рядом ксиерец!

– Зачем вы прислали цветы?

– А они тебе не понравились, моя красавица? А я так старательно их выбирал, – огорченно проговорил Кики.

Мне отчаянно захотелось повернуться, сделать ему больно, хоть что-то сделать, чтобы он перестал так со мной разговаривать, стереть его фальшивую усмешечку, заставить… Нет, Мари, все хорошо, на провокации следует отвечать добром и миром, так, чтобы провокатор сам усомнился в себе. Улыбайся и будь вежлива.

– Вернуть? – предложила я. Вот только расставаться с цветами мне не хотелось. Они стояли у меня уже пятый день, и ни один лепесток не завял, как будто добрый волшебник заколдовал их, подарив вечную жизнь и цветение. Вот только добрый ли?

Мы подошли к переместительной платформе, которая готова была доставить пассажиров на любой этаж за доли секунды. Кики галантно предложил мне руку, чтобы помочь перешагнуть на переместитель, но я проигнорировала его предложение.

– Это подарок. Если мне понадобятся цветы – я их получу, как и все остальное, чего я пожелаю, – спокойно заверил меня Кики и добавил: – Поэтому, прелесть моя, больше мне не мешай. Ты же будешь хорошей девочкой?

Меня передернуло, я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы высказать блондину все, что думаю о его поведении, но он ушел. Развернулся и, посмеиваясь, направился в противоположную сторону, как будто справился с задачей и проводил меня до номера. Я бросила взгляд на дверь и, да, так и было, я стояла перед своей дверью.

Выждав, я убедилась, что неприятный собеседник не собирается возвращаться, и поспешила вернуться на свой наблюдательный пункт. Камера у меня с собой имелась, и запечатлеть исход туристов в Риентан я могла и без захода в номер.

Над головой раздался первый звуковой сигнал, оповещавший, что всем, кто собирался вырываться на просторы планеты, следует подготовиться, ибо мы сели и таможенная служба поднимается на борт, чтобы туристы не пронесли на планету что-то из запрещенного списка. Со вторым сигналом началась давка. Как ни старались риентанцы сделать все цивилизованно, люди еще не избавились от желания доминировать и сражались за лишний сантиметр преимущества локтями и словами.

Сидя сверху и снимая образовавшийся кавардак, я вспоминала птичьи базары из программ о животных. Точно как неразумные крылатые, бившие крыльями соседей и устрашающе клекотавшие ради брошенной оператором рыбешки, люди поднимали шум, достойный пернатых, и подрезали друг друга на поворотах, тормозя у самого носа таможенников и раскрывая перед ними сумки.

– Жалкое зрелище, моя дорогая! – Я недовольно застонала. Только же избавилась от его компании! – Уже ухожу, – заверил меня Кики. – Всегда, знаешь ли, мечтал посетить Крейстейн в компании условно разумных.

Сцепив зубы, я промолчала, мысленно желая Кики нарваться на кого-нибудь из агрессивных условно разумных, раз уж он им так симпатизирует.

Увы, внизу его встретили как короля, расступаясь и сохраняя дистанцию. До этого воинственные дамочки, расплываясь в глуповатых улыбках, уступали ему свою очередь, и Кики стремительно двигался вперед навстречу «довольным» риентанцам. Судя по всему, разрешение на посещение планеты у него было.

– Мари, вот ты где! – обрадованно сообщили мне сзади и, не спрашивая позволения, обняли за плечи. – Ты почему еще здесь?

– Потому что снимаю, – буркнула я, понимая, что придется чистить звук. – И ты мне мешаешь.

– Да ладно, – отмахнулся Косичка и бухнулся рядом, просовывая, как и я, ноги в проемы перил.

– А сам чего здесь? – решив, что птичьего базара и так достаточно наснимала, я выключила камеру.

– За тобой! – воодушевленно огласил на весь этаж Танан. Учитывая, что я смотрела в этот момент вниз, не заметить заинтересованных взглядов от некоторых таможенников, что расположились едва ли не под нами, я не могла.

– У меня нет вашей визы, – радуясь, что решила не бегать в последний момент в посольство, честно ответила я.

– У тебя есть приглашение! – заверил меня Косичка. – Бери шляпку, если есть, и пойдем гулять.

– Тан, ты хочешь идти туда? – я кивнула на базар, который набирал обороты: подтягивались те, кого разбудил звуковой сигнал.

– Зачем? У нас персональный коридор. Мы через гостевой сектор выйдем, – продолжил убеждать меня Танан. – Идем, Крейстейн – это, конечно, не Виркоут, но тоже есть что посмотреть. И я тебя с тетей познакомлю.

«Хорошо, что не с мамой», – мысленно простонала я, стараясь, чтобы лицо не слишком исказилось мукой. Но, кажется, Танан был столь поглощен описанием нашего маршрута, что не заметил, как я страдаю, плетясь вслед за ним.

В номер я все же зашла, с трудом отгоняя желание заблокировать двери и остаться в одиночестве. Только осознание того, что Косичка может не уйти и сутки стоять под дверью, рассказывая, что бы мы наверняка посетили, если б не моя несговорчивость, заставило, скрипя зубами, взять сумочку с документами, платежной картой и инфофоном. Визор решено было повесить на шею, чтобы не занимал место в руках.

Вздохнув, я метнулась в ванную, проверить, насколько прилично выглядит моя грива. Удостоверившись, что переделывать хвост еще нет необходимости, а обруч удерживает челку, я перекинула сумку через плечо и отправилась сдаваться Косичке.

Малец с видом философа разглядывал птичий базар внизу, который с моего этажа и вовсе выглядел муравейником. Одни муравьи стояли на страже, другие рекой текли на выход.

– О, уже готова? – удивился парень, радостно отлипая от перил.

– Как видишь, – я не удержалась и крутнулась на месте. Шорты закономерно не поднялись, топ – тоже, только кончик хвоста в лучших традициях заехал мне по щеке. Но на такие мелочи не принято обращать внимание.

– Идем, – позвал Танан, взял меня за руку и потянул к платформе.

Видно было, что мальцу не терпится оказаться дома и он всеми силами заставляет себя не сбиваться на бег, чтобы подруге, то есть мне, не пришлось его догонять.

В гостевой сектор я шла не без опасений. После моего позорного бегства Анфатанар не искал со мной встречи, но Танан, виновато улыбаясь и разводя руками, дескать, ничего не могу поделать, приходил регулярно и с маленькими подарочками. Обруч, который сейчас на мне, был как раз из тех маленьких подарков, которые я в основном возвращала, но его не удержалась – оставила.

Риентанский этаж был пуст. Ни охраны, ни персонала, ни самих гостей – весь сектор пустовал. Наверное, не считая оставленных в помощь пограничникам, все покинули лайнер.

– Они ушли еще до сигнала, – пояснил Косичка. – Точнее, его подали, только когда брат ушел.

– Понятно, – с долей облегчения откликнулась я, послушно следуя за Косичкой.

Парень вел меня куда-то вдаль, в самый конец этажа, где у открытой двери стоял мрачный риентанец. Завидев нас, он расслабился и кивком поприветствовал Танана. Мне достался настороженный взгляд, который тут же пропал, едва мужчина заметил, что это Косичка тянет меня к выходу.

– Ваша светлость, ваша гостья взяла идентификационную карту?

– Мари, ты взяла? – повернувшись ко мне, грозно спросил малец. Глаза его улыбались, что портило весь эффект.

– А если бы и нет? – хмыкнула я, протягивая требуемое нашему персональному таможеннику. – У меня нет разрешения на посещение Риентана, – решила признаться я: вдруг повезет, и меня не пустят на планету?

– Ничего страшного, – заверил меня мужчина. – Дайте вашу руку. – Я послушно протянула ему правую кисть. – Приятного отдыха, госпожа Шалей! – пожелал мне риентанец. – Надеюсь, вам у нас понравится.

И вот какое-то нехорошее предчувствие возникло у меня в тот момент, когда под довольное бормотание Косички мы шли по воздушному коридору в здание космопорта.

– Танан, а твой брат… Анфатанар знает, что ты меня притащил в страну без документов?

– Знает, – кивнул паренек, – он сам предложил устроить тебе каникулы.

– Каникулы? – задумчиво переспросила я.

– Выходной, – поправился Танан и обворожительно улыбнулся.

– Та-нан, – по слогам произнесла я, – ты же знаешь, я не люблю, когда меня используют втемную!

– А кто тебя использует? – хмыкнул паренек. – Погуляем, поедим где-нибудь, я тебе тетю покажу, переночуем у нее и все.

– А на корабль вернуться? – хмуро поинтересовалась я.

– Я тебя до самого входа доведу! – пообещал Косичка.

– Ну смотри мне, – погрозила я ему и наконец расслабилась. В конце концов, у меня действительно каникулы, и погулять я имею полное право!

Косичка, явно паясничая, поклонился, разведя руки в стороны и задорно улыбаясь. Не удержалась и потрепала его по голове.

– Когда ты не бука, то довольно милая, – заметил этот обормот.

– А ты когда молчишь, такая лапочка, – вернула ему комплимент я и спросила: – А куда мы идем?

– Сейчас мы идем в зал прибытия особых гостей, а оттуда поедем вниз. Нас должен ждать дядя Лиран, он отвезет нас покушать и дальше, куда сами решим, – отчитался паренек. – Но если не хочешь – можем сбежать прямо из зала. Я позвоню дяде, и он уедет.

– А он уже здесь? – Танан кивнул, подтверждая наличие дяди под стенами космопорта. – Тогда не нужно заставлять его ездить впустую.

Мальчишка расплылся в благодарной улыбке и зашагал вдвое бодрее. Я хмыкнула и припустила за ним, стараясь не отставать больше чем на два метра.

Пересечь зал прибытия для особых гостей не составило труда. Делегация возвращенцев уже покинула помещение, а отбывающих, вероятно, еще не подвезли. Танан прошел контроль до удивления просто – перемахнул через турникет под осуждающим взглядом риентанца в форме и замер, ожидая, пока я соблюду формальности.

Я послушно показала стражу оранжевую метку, пытаясь не улыбаться. На таможне же не принято открыто веселиться прибывающим, можно нарваться на дотошного служащего, который перетряхнет все ваше имущество, прежде чем позволит выдохнуть и пройти на Большую землю.

– Цель прибытия? – поинтересовался мужчина, убирая с моего пути заграждение.

– Туризм, – пожала я плечами, удивляясь, что у меня опять не попросили идентификатор. Риентан пока не ослабил контроль за туристами, прибывавшими из Планетарного Союза, и я готова была выдержать не одну проверку, но… такого не произошло. Может, и к лучшему, времени у нас всего ничего, и ведь нужно будет успеть вернуться на борт. Никто же не станет ждать одного нерадивого туриста, и добираться придется самой, на перекладных.

– Разве? – вырвалось у риентанца. Он еще раз взглянул на мою руку, но комментировать не стал.

За объяснениями я обратилась к Косичке, едва мы выбрались за территорию космопорта. Но то ли от усталости, то ли от рассеянности он проигнорировал вопрос, присосавшись к бутылке с синей этикеткой с какими-то письменами. Один похожий символ я опознала и на своей въездной метке.

– Хочешь? – предложил мне Танан, протягивая бутылку и вытирая свои посиневшие губы. – Это вкусно и в такую жару позволит не так сильно потеть.

– А вода? – робко спросила я. Как блогеру, мне было положено пробовать всякую экзотическую гадость, но делать это не на камеру я не хотела, ибо в случае нашей несовместимости я не смогу повторить знакомство.

– Вода дорогая, – вздохнул Косичка, – и не такая полезная. Но если ты хочешь – что-нибудь придумаем. Думаю, у тети точно есть запасы. Не придется переплачивать! – успокоил меня Танан.

– Не придется переплачивать – это хорошо, – медленно проговорила я. Что-то в словах Косички не сходилось, но мне было неудобно проверять свою память на соответствие с географическим атласом Риентана, да еще в присутствии живого источника информации, выросшего на планете. – Танан, но ты уверен? Мне казалось, что у вас достаточно много водоемов. Даже океан должен был быть.

– Океан соленый, большинство небольших водоемов тоже, а где пресная вода – живут ристаны. У нас с ними мир, поэтому претендовать на их источники мы не можем. Приходится привозить или здесь очищать, – пояснил Косичка и, закончив, рассмеялся: – Я сейчас ужасно выглядел?

– Нет, – отрицательно качнула я головой, – очень серьезный. Я даже тебя зауважала.

– Да ладно, – отмахнулся приятель, – это все знают.

Напоминать о том, что из источников у меня только сам мальчишка, я не стала. Начнет отнекиваться – придется захваливать, а захвалишь – испортишь Косичку, будет неуправляемый. Но то ли Танан и правда не считал свой поступок чем-то выдающимся, то ли слишком увлекся пролетевшим мимо нас флаером, но коситься на меня и намекать объяснить, почему я считаю его особенным, не стал.

Мимо нас прошел первый человеческий турист из нашего лайнера. Я узнала его по рекламной ленте-брелоку, надетой на шею и ожидавшей, пока на нее что-нибудь повесят. Такие ленточки были включены в стоимость билета и выдавались всем желающим при посещении планет, где происходили стоянки. Компании порой даже бесплатно их отдавали: тысячи туристов ходят по городу с рекламой вашей организации и считают, что им повезло, удобно же?

– Сейчас начнется, – простонал Косичка, проследив за направлением моего взгляда. – Бежим скорее. Они как ломанутся к аэротрайну, всю стоянку нормальным людям перекроют!

– А нам далеко еще до стоянки? – осведомилась я, разглядывая нечто похожее на поезд, но без видимой крыши. И как насекомые не попадают?

– Там защитное поле, – фыркнул Танан. – У вас не ставят?

– У нас и ваших «чар» нет, – просветила беднягу я. – Проще стеклом закрыть или еще чем прозрачным.

– А как же ветерок? Знаешь, как ужасно, жара, солнце палит, и ты сидишь в душной кабине?

– Прекрасно знаю, – хмыкнула я, вспоминая последнюю поездку к родственникам. Они, как назло, жили далеко от экспресса, и нас забирал дядя на своем любимом допотопном вездеходе. Кажется, в тот раз я даже распухнуть успела…

– Коллега! – Сочувственно хлопнул меня по плечу Косичка и, увидев что-то позади нас, скомандовал: – На старт, внимание, марш!

И потрусил между раскрашенными прямоугольниками, на которые то приземлялись, то взлетали миниатюрные крылатые машинки. Без крыши.

Замешкавшись, я обернулась назад и, побледнев, поддала ходу: в нашу сторону неслось полчище голодных на впечатления человеческих туристов. В этот миг мне как никогда стало жаль бедных работников общественного извоза, кои еще существовали в некоторых отсталых мирах.

Вспомнив славные годы моей школьной жизни, я упрекнула себя за отказ от физкультуры и, задыхаясь от внезапно выпавшей физической нагрузки, побежала догонять Танана. И чем громче становился шум за моей спиной, тем быстрее двигались ноги. К лакированной темно-красной машинке мы с Косичкой добежали одновременно и, запрыгнув на сиденья с разных сторон, прокричали:

– Спасайся, кто может!

Мужчина за рулем усмехнулся, и мы взмыли вверх.

– Хорошо добрались? – поинтересовался он, когда мы отдышались.

– Дядь, ты про полет или про наше бегство от стада одичавших туристов? – рассматривая синее пятно на футболке, спросил Танан. Бутылку со своей странной гадостью парень держал двумя пальцами и старался не закапать пол подобравшего нас аэрокара.

– Про ваш полет не знает только ленивый, – выруливая на трехуровневую трассу, заметил мужчина и представился: – Меня зовут Лиран, и волей судьбы я являюсь дядей этого прохвоста.

– Мари, – представилась я, разглядывая проносящийся под нами открытый поезд. Пассажиры, точь-в-точь как я, крутили головами, разглядывая – насколько успевали – несущиеся над ними аэрокары.

– Не жарко? – заботливо осведомился Лиран, когда я стерла капельки пота со лба. – Я могу уменьшить плотность защитного экрана, и вам не придется потеть.

– Было бы неплохо, – искренне обрадовалась я. – Спасибо!

– Не за что, – усмехнулся мужчина, регулируя что-то на руле. – Так достаточно?

Я довольно закивала, подставляя лицо легкому ветерку. Не знаю, как им удавалось регулировать его силу, ведь осветительные башни проносились мимо нас с огромной скоростью.

– Тан, сначала к нам? – осведомился риентанец, сворачивая с трассы на другую воздушную магистраль. Здесь уже не было поезда, но аэрокары проносились исправно.

– Да, Мари хотела взять воды на прогулку.

– Хорошее решение, – похвалил меня Лиран. – У нас она все же гораздо лучше, чем в Альсонском парке. Вы, наверное, захотите его посетить?

– Он далеко, – пожаловался Косичка, но вдруг хитро мне подмигнул: – Дядь, неужели тетя отдала нам тебя на весь день?

– Подумай сам, – предложил риентанец, по-доброму усмехаясь. Танан радостно захлопал в ладоши, как будто выиграл галактическую лотерею.

– Тогда еще в летнюю резиденцию! – выпалил он. Я подавилась от наглости своего приятеля. Пусть и дядя, но вот так огорошивать человека! Даже мои скромные познания риентанских достопримечательностей говорили, что Альсонский парк и летняя резиденция Салереев находятся в местах дальних. И если сейчас мы на середине пути к каждому из объектов, то, посетив один, на дорогу ко второму придется потратить в два раза больше времени. К отлету вернуться точно не успеем!

– Танан, ты слишком обременяешь дядю, – шепотом упрекнула я паренька.

С переднего сиденья послышался смех.

– Мари, мой племянник знает, что покатать вас мне только в радость. Я, конечно, был бы рад не посещать резиденцию, но в рамках вашей экскурсии готов вытерпеть пару часов в окружении этих невозможных существ. К тому же из резиденции можно очень быстро попасть в парк, поэтому можете не бояться, что дорога займет все ваше свободное время. К отбытию вашего корабля вы точно успеете.

– Спасибо, – я поблагодарила риентанца за объяснения и ткнула Танана в бок. Вот что ему стоило самому мне все рассказать?

– Не сердись! – примирительно поднял руки вверх Косичка, но удерживая бутылку на манер меча. – Пообедаем у тети и обсудим весь маршрут. С дядей у нас не должно возникнуть проблем с проверками. Наверное, зная, что у нас сегодня мало времени, тетя его и отпустила. Да, дядь?

– Еще она считает, что я мало времени уделяю своему племяннику.

– Вполне достаточно, – дипломатично заметил Косичка. – Забираешь меня из управления ты исправно.

– Управление? – хмыкнула я. Об этой стороне своей биографии парень умолчал.

– Общественной безопасности. Как у вас комитет по борьбе с отклонениями, – пояснил Танан, припоминая известную мне систему.

– И часто ты там оказываешься?

– Забыть лицо дяди не успеваю, – фыркнул паренек и убрал синюю бутылку, убедившись, что с нее больше не капает. – Ты лучше по сторонам смотри, здесь красиво, а ты отвлекаешь дядю вопросами! – упрекнул меня Косичка и демонстративно уставился в сторону, изучая пейзаж.

– Я поснимаю? – спросила я, извлекая панорамную камеру. Она не охватывала все триста шестьдесят градусов, заставляя оператора краснеть, но вот сто восемьдесят захватывала на радость зрителям.

– Конечно, – позволил риентанец и предупредил: – Если где-нибудь нужно будет остановиться или лететь медленнее, сообщите мне.

Я согласно кивнула, понимая, что мужчина смотрит на меня через центральное зеркало.

Камеру не пришлось настраивать: из-за постоянно меняющихся условий я поставила автоматический режим. Звук не записывался, и я могла не испытывать затруднений при общении со спутниками.

В какой-то момент я не выдержала и разулась, перебираясь на сиденье с ногами и едва не вываливаясь из машины ради удачного кадра.

Косичка даже перекатывался ко мне и обнимал за талию, думая, что вдвоем падать будет удобнее в случае чего. А Лиран смеялся, ибо только он знал, что ради племянника и его подруги поставил второй страховочный экран, чтобы случайно выпавшие не получили травм, только неоценимый опыт.

Он вообще понравился мне сразу, этот риентанец с открытой улыбкой и мягкими, всепонимающими глазами. Наверное, таким в будущем станет и Косичка, если, конечно, пойдет по стопам старшего брата и добавит хоть чуточку серьезности в собственный характер.

Я снимала желтые поля под нами, заросли пахучих, одурманивающих роз, уголки пустыни, зажатые между синими лесами. Лиран замедлил полет, и я сорвала себе большой, с мою ладонь, темно-фиолетовый лист с прожилками. Он странно пах, но было в нем что-то знакомое и даже приятное, так и тянуло сунуть черешок в рот и оценить вкус.

– Решила пожевать акият? – поинтересовался Танан, рассматривая лист у меня в руках. – А я думал, ты не хочешь щеголять синими губами? – Косичка демонстративно указал на свои и высунул язык, чтобы я оценила стойкость краски.

– Это оно? – я оценивающе взглянула на внешне безобидный листик.

– Оно, – подтвердил парень. – Попробуй – он вкусный. Уверен, все ваши будут в первую очередь пробовать акият, так что синегубых на борту будет достаточно, чтобы никто не смеялся над тобой. К тому же, – Танан хихикнул, – мало кто сразу знает об этом их свойстве, а открывать наши бутылки сложно, если не знаешь как, так что обляпаться успеет не меньше половины гостей. Будут в синюю крапинку.

– А его точно можно есть свежим? – с недоверием продолжила изучать листочек я. О чем-то Танан явно недоговаривал.

– Можно, – активно закивал Косичка. – Пробуй! – И замер в предвкушении.

– Нет, лучше дай я из бутылки отопью, – не решилась подвергать себя экспериментам я.

– Вредина! – обиделся малец и протянул банку.

– Танан, это было по-детски, – заметил Лиран и пояснил мне: – Акият в свежем виде очень горький, но дети часто об этом не знают, так как все сладости уже прошли должную обработку. Поэтому, когда они встречают его в дикой природе, часто совершают ту же ошибку, на которую провоцировал вас Танан.

– Вредитель, – вернула я комплимент надувшемуся Косичке.

– Ну зачем ты сказал? – упрекнул дядю малец.

– Танар просил присмотреть за твоей шкодливой натурой, – как ни в чем не бывало, ответил мужчина. – Ты же можешь забыть, что твоя подруга представитель иной расы и некоторые наши вкусовые пристрастия могут не только не разделяться ею, но и быть опасными.

– Я не подумал, – повинился паренек. – Прости, Мари, – виновато сказал он. – Я больше не буду.

– Ничего, – отмахнулась я, внутренне холодея. Что такое анафилактический шок и за сколько минут от него можно скончаться, мне было известно. – Передайте мою благодарность…

– Обязательно, – заверил меня Лиран и помахал кому-то. Я глянула вниз и поняла, что мы медленно, но целенаправленно снижаемся. Знакомство с родственниками переходило в активную фазу.

Приземление вышло мягким и совсем не шумным. Не сломались и цветы, которые заботливой рукой были высажены вокруг мощеной площадки перед домом. На крыльце, щурясь от яркого солнца, сидели трое мальчишек и смотрели, как приземляется Лиран.

– У вас еще и Магнус с детьми? – удивился Косичка. Лицо его не выражало радости от встречи с тремя маленькими вампирчиками. Интересно, как их мама различает, если даже одежка одинаковая до самой последней пуговицы на плащиках.

– Да, они решили поздравить прапрадедушку с отставкой, – подтвердил Лиран и, заглушив двигатель, первым вышел навстречу опасности. Облепившие его в тот же миг дети вызвали бы умиление даже у самого скупого на чувства человека, но, видя, как страдает Косичка, я с осторожностью посматривала на обладателей ангельских личиков.

– Бабушка вас уже накормила? – спросил он у детей. Те довольно похлопали себя по животикам и заулыбались во все имеющиеся у них остренькие зубки. Мне поплохело: видимо, кто-то из родителей детей был родом с Вантера, а поедание сырого мяса у них до сих пор было в чести. Так что вампирчиками они могли оказаться настоящими, а не костюмированными.

– Дети, это Мари, – заметив, что детки смотрят на меня с подозрительным любопытством, представил Лиран. – Она наша гостья, будьте вежливы и ведите себя хорошо.

– Ладно, – обиженно простонал один из острозубых деток. – Но если…

– Никаких если, – окрикнула ребенка подошедшая из дома подмога. Молодая женщина, чем-то похожая на Косичку, виновато развела руками и пояснила: – Простите, они редко покидают дом, еще не успели привыкнуть. Меня зовут Антара, я кузина этого балбеса, который наверняка успел вымотать вас до полного изнеможения.

– Скорее я его, – встала я на сторону Косички, за что заслужила благодарный взгляд.

– Что ж, тогда я могу поздравить братца! – усмехнулась женщина, заметив наши переглядывания. – После стольких лет одиночества он нашел кого-то, похожего на себя.

– Ага, – подтвердил Танан. – Так что, Тара, даже не надейся!

– Молчу-молчу, – рассмеялась девушка и одним слитным движением оказалась в окружении мальчишек. – Это кто у нас кролика на дерево посадил? – принялась выяснять она, внимательно следя за мимикой вампирят. Я бы ни за что не угадала, кто из них виновен, но Антара быстро выхватила одного из тройняшек и повела того снимать бедное животное. Остальные двое провожали их сочувственными вздохами.

– Дядя Танан, а как у тебя получалось не попадаться? – спросил один из мальчишек. Косичка принял важный вид и шепотом пояснил:

– Я не издевался над животными! Только над разумными существами! – И добавил: – Они не такие догадливые.

Мальчишки переглянулись и одновременно рванули куда-то в парк. Мне захотелось побыстрее отбыть из этого царства острозубых шутников.

– Идем, – позвал меня мальчишка. Я с удивлением обнаружила, что Лиран успел исчезнуть, пока все наше внимание занимали дети. – И попробуй не оставаться с ними наедине. Дядя, конечно, им напомнил о правилах поведения, а Антара запретила трогать гостей, но они еще малявки совсем, могут сорваться.

– И надкусить?

– Угу, – виновато подтвердил Косичка. – Я не знал, что они здесь будут. Но не вести же тебя к родителям знакомиться? Тут только дети, а у нас скорее всего и Магнус, и Аштарак, и Валейн, еще и из ксиерцев может кто заявиться – поздравить любимого противника. Знаешь, сколько им прадед крови выпил?!

– И после такого распития они придут его поздравлять? – удивилась я. В моем понимании враги разве что яда принесут, чтобы жизнь медом не казалась.

– Ксиерцы могут, они те еще психи. И чем высокороднее, тем сложнее предугадать, что они выкинут, – поделился наблюдениями Танан.

– Значит, вы часто имеете с ними дело? – вычленила главное я.

– Я – нет, брат тоже не очень любит, а вот Аштарак часто появляется в их компании, но он наследник, ему положено вести переговоры с этими рептилиями.

Я усмехнулась, представив на месте холеного Кики ящерку средних размеров, которая пытается договориться о поставках насекомых в отдельно взятое болото, как гневно высовывает язык и трясет лапками, а выведя партнера из себя, убегает, оставив тому хвост на прощание. Нет, все-таки хорошо, что у ксиерцев нет хвостов – меньше способов избежать наказания.

– Идем уже! – недовольный моим промедлением, буркнул Косичка и первым перешагнул высокий, сантиметров в тридцать порог. – Это чтобы ракты не приходили, – пояснил он, помогая мне войти. – Они миролюбивые, но крутятся под ногами и на них постоянно кто-то наступает.

– И вы решили устранить проблему в зародыше? – предположила я. – Они низенькие?

– Да, ниже твоего колена, – подтвердил Танан. – Приходят ночью, когда все спят, и начинают «помогать» по хозяйству. То полки обрушат, то в кастрюлю упадут… А тетя не хочет ставить отпугивающий экран, говорит, это жестоко по отношению к соседям. – Паренек кивнул куда-то вправо. – Там живут ярые защитники прав рактов, а если мы экран поставим, то и их территорию может задеть, и не придут к ним шкодники. По мне, так они спасибо должны будут нам сказать, но тетя не хочет идти на конфликт…

– Она хозяйка этого дома, – пожала я плечами. – Ей решать. К тому же ты сюда приезжаешь погостить, а твоей тете жить с этими… риентанцами из года в год.

– Именно, – подтвердил женский голос.

Я посмотрела вверх, откуда он доносился, и заметила, что к нам, прямо по воздуху, хотя имелась в доме и красивая резная лестница с лакированными перилами, спускается миловидная блондиночка, чью более молодую копию я уже видела во дворе.

– Здравствуйте, – поприветствовала я, смущаясь и косясь на Косичку в ожидании подсказки. Кажется, я даже покраснела.

– Ой, какая милая! – не преминула отметить тетя, разглядывая меня с таким искренним интересом, что я смутилась еще больше. Такими темпами скоро дело дойдет и до покраснения кончиков ушек, и буду я ходить помидорчиком.

– Тетя! – одернул ее Танан. – Ты Мари смущаешь!

И так громко он это сказал, что на смущенную меня вывалились посмотреть и со второго этажа. Кто на своих двоих, а кто на четвереньках и с соской.

– А сам? – упрекнула его тетя, обернулась на высыпавших домочадцев и жестами отправила их обратно. Ну, почти жестами. Что она им сказала, я не могла перевести: все же риентанский язык редкий и преподавали его только тем, кто специализировался на этом народе, а не мне с моей малоинтересной рекламной режиссурой. – Обед стынет, а ты гостью на пороге держишь!

Заверения Танана, что он ни при чем, вызвали только новую бурю замечаний от тетушки, но, что показательно, малец только шире улыбался, когда женщина его слегка поругивала. Она вообще производила впечатление доброй феи, которая если и бранит своего подопечного, то только за дело и так, чтобы не обидно.

Ради меня Анвара старательно выговаривала непривычные для себя земные слова и смущенно улыбалась, когда путалась в ударениях. Лиран, появившийся со стороны кухни с подносом запеченных овощей, любя поправлял супругу и о чем-то сообщил ей на родном.

– Да, точно, – вдруг заволновалась женщина. – Мари, на что у тебя аллергия? Я не знала, что тебе можно, а чего нельзя, и наготовила всего, что смогла найти в вашей кулинарной книге. Пришлось кое-что заменить, но должно быть вкусно…

– Я уверена, что все просто великолепно, – заверила я Анвару, понимая, что даже если она не умеет готовить, сказать ей об этом я не осмелюсь и буду есть просто, чтобы не обидеть этого светлого человечка. Глядя на нее, я вспоминала свою маму, которая точно так же хлопотала, когда мы собирались всей семьей. Еще и Фата успевала подкормить колбаской, пока я не видела! – Мне нельзя цитрусы, но, как говорят у нас, если нельзя, но очень хочется, то немножко можно. Только йод не давайте и все будет хорошо.

– Йод, – задумчиво повторила тетушка и расплылась в улыбке: – С йодом ничего нет.

– Значит, я смогу попробовать все ваши шедевры, – заверила я расцветшую от похвалы женщину.

– Какая хорошая! – подмигнула мужу Анвара.

– Совсем как ты, когда я привел тебя к родителям, – подтвердил Лиран, чуть не вызвав у меня приступ острого кашля. Косичка виновато отвел взгляд и потянул меня в комнату, которую я бы нашла и сама. По запаху. Наверное, им пропитался весь дом во время готовки, заставляя риентанцев облизываться и предвкушать. А потому совсем неудивительно, что стоило нам занять свои места и начать трапезу, к столу заторопились все домочадцы. Даже вампирята заглянули: мелкими переползками залезли под стол. Там они разбили лагерь и высовывались из-под скатерти только ради добычи продовольствия. Или и вовсе не высовывались – дергали за ногу очередную жертву и ждали, пока она не подаст им откуп. Пару раз пришлось и мне отдавать им честно отвоеванное у других едоков кушанье. В другое же время я пыталась не подавиться, отвечая на вопросы родственников Косички.

– Мари, как вам Крейстейн? – интересовалась молоденькая, не старше Танана, девчонка, разглядывая меня с таким восторгом, что мне было страшно кусок в рот брать: вдруг ударю в грязь лицом.

– К сожалению, мы еще не успели его осмотреть, но по дороге сюда вид был очень красивым, – дипломатично отвечала я. – Я сделала пару кадров.

– И ты выложишь их на своем канале? – Я едва не подавилась, ибо вопрос донесся из-под стола и сопровождался резким хватанием меня за обе ноги.

– Выложу, – пообещала я партизанам. – Могу даже сделать ролик с вами, если позволите мне спокойно попробовать хоть одно блюдо вашей неподражаемой бабушки.

Мордашки скрылись под скатертью в тот же момент, и начались разборки. Стол то и дело подпрыгивал, когда устроившие соревнование по бегу на пересеченной местности детки решали, кто будет первым и главным в ролике.

Косичка сочувственно похлопал меня по плечу.

– Я им не говорил, – хитро заметил он и подмигнул бабушке. Анвара покраснела кончиками ушей.

– Иначе они не дали бы мне времени подготовить все это, – развела руками женщина. – Но если они тебе мешают?..

– Все хорошо, – заверила я ее, вздыхая и думая, что такого можно снять с участием деток, чтобы меня потом их родители претензиями не завалили, или не покусали от огорчения. Последнее было особенно актуально ввиду острых, и явно наследственного происхождения, зубов у ребятни.

– Я тоже так говорю, – шепотом заметил Танан, комментируя виноватую Анвару.

– И хоть раз соврал? – Я надеялась на отрицательный ответ, но его не последовало.

– Постоянно, – признался Косичка. – Они крови не пьют, но без сил оставляют, получше своего папочки.

– Не смей возводить напраслину на моего мужа, – встала на защиту любимого супруга Антара, спуская деткам три куриные – я надеюсь – ножки.

– А в чем я не прав? – хмыкнул Танан. Я облегченно вздохнула, чувствуя, что внимание переключилось и я наконец могу нормально поесть. – Чтоб я еще раз с ним забор строил!

– Зато как он получился! Ровный, красивый, краска не облупилась…

– Она в любом случае бы не облупилась, – хмыкнул Косичка, намекая на гарантию фирмы.

– …любой ураган переживет.

– Угу, дом унесет, а забор стоять останется, ровненько, как оградка на кладбище.

– Ничего ты не понимаешь! – обиделась девушка и спрятала голову под стол.

Спустя пару минут на лице Косички появилось странное выражение. Парень старательно сжимал зубы, но даже сквозь них порой прорывались хриплые натужные стоны, как будто Косичку под столом пытали. Сидевшая напротив него Антара самодовольно улыбалась, навевая на меня воспоминания о собственном детстве и чинимых некоторыми ребятами проделках. Неврожденное тананолюбие требовало вмешаться, и я сама нырнула под стол с тарелкой мандариновых долек.

Вампирята, до этого сосредоточенно работавшие длинными перьями, отвлеклись. Косичка с облегчением выдохнул. Вот зря он так! Поняв, что жертва прохлаждается, детки выбрали парламентера и продолжили мстить за любимого папку.

– Им цитрусы можно? – шепотом спросила я Танана.

– О да-а-а-а, – простонал малец. Я бы уже скончалась от усилий, но он держался, так никому и не заехав пяткой в нос. Железная воля! У меня получали все, независимо от статуса, родства или возраста.

– Ребят, может, мандаринку? – миролюбиво предложила я и показала взятку, демонстративно взяла дольку и с удовольствием положила в рот. Демоненок-переговорщик прищурился и втянул носом воздух. Медленно, с чувством, чтобы ни одна капелька аромата не прошла мимо. – Меняемся? Вы мне Танана, я вам мандаринку?

– Три! – Ребенок еще и продублировал на пальцах свои требования.

– Идет! – согласилась я.

– Тарелки! – продолжил торговаться вампиреныш, поняв, что удача на его стороне.

– Ладно, – хмыкнула я, понимая, что ногти у меня будут чудесного оранжевого цвета, ибо на столе присутствовала только та тарелочка, что была у меня в руках.

– Это задаток, – указал шкодник на тарелку и протянул ручку. Пришлось отдать и капитулировать в надстольное царство выполнять договоренности.

Получив относительную свободу, Косичка растянулся на стуле и блаженно пялился в потолок, изредка приоткрывая один глаз и подмигивая надувшейся сестренке. Еще и на меня кивал, дескать, мои дипломаты лучше.

Но лично я не обольщалась. Предложи им матушка больше мандаринок – продались бы ей. И, кажется, заметив, что я усиленно счищаю кожуру, до Антары дошло, что послужило поводом для остановки боевых действий. Девушка оценивающе прошлась по столу, в поисках цитрусов, но обнаружила блюдо с ними прямо передо мной – еще чего, буду я стратегические запасы в опасной зоне хранить! – приуныла. Помощь пришла, откуда ее не ждали.

Молодой – я с таким окружением скоро начну себя считать старой! – темноволосый мужчина, коротко стриженный, в деловом костюме и с настоящими часами на запястье, остановился в дверях и придирчиво осмотрел зону боевых действий. От него не укрылось ни разочарованное личико супруги, ни блаженство на лице Косички, ни моя профессиональная сноровка в чистке мандаринов. Оценив ситуацию, его взгляд сполз вниз, и, присев на корточки, он позвал:

– Майрус, Сайрус, Тайрус! – И, заметив, как из-под скатерти высунулись три испачканные мордашки, добавил: – Это так вы маму защищаете?!

– Ну па-а-а-а-ап, – простонал недавний парламентер, выползая из укрытия и протягивая грязные руки к отцу. Магнус, а сомнений в том, что заявился сам зубастый родитель, у меня не осталось, извлек из кармана платок и вытер сыну запачканные соком пальчики, после чего подхватил его, довольного, на руки.

– Антара. – Наклонившись, мужчина поцеловал супругу и направился к хозяйке дома, выразить свое почтение. – Леди Анвара, – легко поклонился он ей, – рад видеть вас в таком чудесном настроении.

– Это все Мари! – женщина указала на меня. А я что? Я ничего, сижу себе, мандаринки чищу, лицо уже заляпать успела…

– Мари? – задумчиво повторил пришелец.

– Амбертон, – сдал всю мою подноготную вампиреныш, протягивая руку в мою сторону. Пришлось с молчаливого согласия старшего выдать тому мандаринку.

– Ах, Амбертон, – усмехнулся Магнус. – Рад знакомству. Смотрю, вам удалось не только произвести впечатление на Кароалана, но и приручить моих бесят.

– Они славные, – старательно игнорируя первую половину похвалы, произнесла я. Нечищеные мандарины стремительно таяли, лишая меня возможности смотреть не на собеседника.

– То-то Танан так счастлив, – подметил мужчина, опуская сына на пол. Его место тут же занял другой вампиреныш.

– Ты один? – спросила Антара, беря на руки третьего из ребят, надувшегося от обиды.

– Да, Танар остался во дворце. Им необходимо решить какое-то недоразумение с Кароаланом.

– Альдоан почтил нас своим визитом? – хмыкнул Лиран, отпивая из бокала. Мне, слава тебе господи, ничего, кроме воды, не наливали.

– Да, прилетел тем же рейсом, что и наши. Говорит, незабываемо провел время. Судя по ярости, с которой Танар на него смотрел, наш любимый ксиерец развлекся на славу.

– Он его подставил, – рассердился Косичка, поднимаясь. – Если бы не Мари…

– …знаю, Митран поделился подробностями, – кивнул Магнус. – Но, Тан, пора привыкать, у взрослых такие игры. Чем ты взрослее – тем выше ставки. Уже не отделаешься простым «извините» и неделей без сладкого.

– И без тебя знаю, – зло бросил Танан и, пнув ни в чем не повинный стул, вышел из-за стола. – Мари, идем.

Я предпочла сбежать вслед за другом, не дожидаясь, пока услышу комментарий к нашему бегству. Только в дверях не удержалась и протянула вампиренышу-парламентеру мандаринку, чтобы не грустил так.

– Мы вечером вернемся и все снимем, – пообещала я ему и мстительно добавила: – Если папа разрешит.

Судя по вспыхнувшему в глазках ребенка огоньку, выбора у папы не останется. Хоть какая-то месть за Косичку.

Вновь подвергшись осмотру самых маленьких, которые, просунув головы между перилами, смотрели вниз, в холл, я догнала Танана. Паренек был расстроен и сердит одновременно, даже сбросил мою руку в первый момент.

– Мари? Прости, я думал это тетя, – пробормотал он, замедляя шаг. Мы вышли через главный вход, к площадке, на которой, заботливо прикрытые навесом от солнца, ожидали аэрокары. – Расстроилась? Магнус всегда ведет себя как…

– …как злобный баклан, – закончила я, вспомнив, как в школе мы называли всех вредин.

– Да, как это самое, – согласился Косичка. – То, что он муж Антары, не дает ему права так себя вести! Даже то, что он не любит Танара!..

– Чем ему твой брат не угодил?

– У них с кузиной не всегда все идеально было. Это сейчас картинка неплохая, а раньше… – протянул малец. Его настроение медленно улучшалось, что не могло не радовать одну отдельно взятую меня. – Магнус вел себя как… плохо он себя вел. Мужчина должен семью защищать. Несмотря ни на что! Если ты предложил девушке за тебя выйти, значит, взял на себя ответственность. И главное для тебя теперь – твоя семья, а не мнение троюродной тетушки, которая осталась недовольна выбором. Всегда кто-то будет недоволен!

– Всегда, – с грустью подтвердила я, вспоминая постоянные терки отца с бабушкой. Он считал себя полностью самостоятельным, самодостаточным, но прогибался под любой каприз матери, будто она была ему важнее жены.

В душе вспыхнула злость. Ненавижу таких людей, нагло пользуются теми, кто их любит, зато считаются с мнением окружающих.

– Вот! А он вместо того, чтобы оградить сестру от общества этой старой дряни, только руками разводил. Дескать, принято тетушек приглашать, жена должна почитать родственников мужа, а они к тому же старшие в роду… Бесит. – Я ободряюще сжала плечо Косички, а он как-то совсем по-детски шмыгнул носом и, развернувшись, уткнулся мне в плечо. – Танар тогда сказал, что не потерпит такого. У сестры и так беременность шла не гладко, а еще постоянный стресс… Он за ней полетел и забрал, наплевав на все их обычаи. Чтобы знали – мы своих в обиду не даем!

Он говорил, а перед моими глазами проносились сменявшие друг друга мгновения. Слишком яркие картинки, чтобы я могла их игнорировать. Слишком понятные. Вдоволь насмотревшись на влюбленных в иноземцев подруг и их дальнейшую «безоблачную» жизнь, я была рада, что хоть у кого-то в этой семье нашелся здравый смысл и он вмешался в ситуацию.

– Танар молодец, – тихо похвалила я и засунула пальцы в волосы Косички. – И ты таким станешь, когда перестанешь реагировать на глупых инопланетников, которые ничего не понимают в настоящих семьях!

– Обязательно стану, – серьезно пообещал Танан, отстраняясь. И я ему верила. Верила и завидовала той, которой достанется такой чудесный мужчина. В будущем, когда вырастет и повзрослеет.

– Даже не сомневаюсь.

Малец благодарно улыбнулся и оглянулся. На крыльце, поправляя перчатки, появился дядя Лиран с большой корзинкой, полной бутылок и контейнеров.

– Нам, с собой, – сообщил он, подходя к аэрокару и убирая навес. – Запрыгивайте, времени мало, а мы еще столько должны посмотреть.

Летняя резиденция Салереев располагалась на самой границе Крейстейна с Виркоутом. Построенная еще в незапамятные времена, когда люди и в космос толком не летали, она оставалась символом королевской власти и поныне.

Как сказал Косичка, недовольно поджимая губы и отворачиваясь, каждый год подрастающее поколение риентанцев водят смотреть на резиденцию, как будто там может что-то измениться. А потому совершенно логично, что этому памятнику архитектуры желают кануть в небытие едва ли не ежедневно и очень расстраиваются, что он до сих пор цел и невредим.

Резиденцию закрывают от посещений только раз в год на тридцать шесть дней, когда правящий монарх с семьей проводит здесь традиционный сезон приемов и округу наводняют сотни представителей аристократии каждый со своей свитой. За этот небольшой срок казна города пополняется больше, чем за все остальное время цикла, уступая только сезону водопадов, когда съезжаются туристы с близлежащих планет. Остальным внезапный ушат воды за пазуху кажется извращением, недостойным траты денег. Меркантильная, я была полностью согласна с этим утверждением и только робко поинтересовалась, не этот ли самый сезон проходит ныне. Косичка заверил, что в этом годовом цикле водопады уже прошли. Вздохнув с облегчением, я все же не перестала коситься вверх, в ожидании напасти. Наверное, этим я ее и привлекла.

Когда внезапный поток воды обрушился ровненько на меня, я успела только вскрикнуть и отпрыгнуть к Танану, забрызгав еще и его. За недостоверность сведений, не иначе.

– Мари, ты везучая, – рассмеялся этот шкодник, извлекая откуда-то полотенце. – Попасть под спонтанный водопад в это время года – редкая удача. Считается, что те, кто заслужит подобную честь, весь год горя знать не будут.

– Угу, прямо чувствую, как все несчастья уходят, – подтвердила я, пытаясь высушить полотенцем волосы.

– Это поверье действительно существует, – подтвердил правоту племянника Лиран. – Не переживайте, у нас часто такое случается, поэтому никто в резиденции не удивится, если мы попросимся немного пообсохнуть.

От подобной перспективы я покраснела. Да уж, все лучшее для тебя, Мари, чтобы было что в новых выпусках освещать. И, не теряя времени, я достала камеру, желая запечатлеть промокшую себя для потомков и зрителей и предупредить, что даже в машине нужно открывать зонтик. Во избежание.

Снижаться мы начали позже, чем это делали остальные прибывающие. Я видела, как наш аэрокар рассматривают снизу и, вероятно, завидуют счастливцам, не обреченным на прохождение пяти кордонов, при пересечении которых отбирали даже конфеты, чтобы залетные птички не испортили интерьеров дворца или не посеяли в парке новый вид сорняков – все должно было сохранять свой аутентичный вид.

Мы миновали первый защитный купол на лету. Я даже не успела толком понять, что произошло, но насекомые исчезли мгновенно. Следом ушел и внешний шум. Мягкое жужжание двигателя – единственное, что осталось доступно для восприятия ушам. А потом, стоило нам протиснуться через невидимую паутину, вернулось все, но до того незнакомое, что я в первый миг подумала, что у меня начались галлюцинации.

Резиденция была полна туристами и риентанцами, которые, облаченные в свои древние костюмы, прогуливались по дворцовому комплексу. Откуда-то доносилась музыка. Я попыталась найти источник, но была вынуждена оставить эту нелегкую задачу профессионалам. Наверняка в Сети найдется ответ на этот и другие вопросы.

Удерживаемая Тананом, я снимала, перевешиваясь через борт. Кто-то внизу, кто замечал летающего блогера, махал мне рукой, кто-то, напротив, делал не очень приличные жесты – такие тоже находятся. Лиран посмеивался и предлагал поснимать охрану, чтобы и они поучаствовали в конкурсе. Как пояснил Танан, стражи не имели права выказывать гостям неуважение, если те не нарушали правил, а съемка, пусть и была запрещена на земле, в воздухе – не возбранялась.

– То есть умеешь летать – не плати за разрешение?

– Примерно, – подтвердил Косичка, – только, чтобы здесь летать, нужно гораздо больше заплатить, чем за простое разрешение.

– А как мы тогда?..

– А думаешь, зачем нам выделили дядю?

И он хитро покосился на дядю, который медленно сажал машину в одном из двориков.

Посадка не прошла незамеченной. К нам торопливо приближался один из стражей, одетый в синюю форму, поразительно напоминавшую лайнерскую. Впрочем, если объект активен и сюда наведывается монарх, служба безопасности должна быть та же, что и у важных шишек.

– С прибытием, милорд, – поприветствовал Лирана риентанец, придерживая дверь. Мы с Косичкой просто перемахнули через крылья, чтобы не утруждать ни себя, ни других. – Ваши апартаменты готовы, желаете остановиться на ночь?

– Не планировал.

– В таком случае, чем могу быть вам полезен?

– Нам нужен кто-нибудь из пресс-службы. Провести экскурсию для нашей гостьи. – Лиран указал на меня. – Мы будем ждать в зале Памяти.

Страж поклонился и быстро исчез, скрываясь в одном из проходов.

– Милорд? – переспросила я, с интересом косясь на дядю Косички.

– Всего лишь граф, – усмехнулся он. – Но поскольку правящий монарх – мой дед, привилегии имеются, как и личные апартаменты в резиденции, – пояснил Лиран. – Можем зайти, чтобы ты смогла обсохнуть или переодеться.

– Переодеться? – удивилась я. – Я не брала с собой ничего, кроме этой сумки. А в ней точно нет сменной одежды.

– Ну что ты, – улыбнулся риентанец. – Полагаю, мы сможем одолжить у кого-нибудь платье. Так ты рискуешь замерзнуть, пока мы будем гулять.

– А в платье я рискую упасть и испортить здешние насаждения, – рассмеялась я и призналась: – Кусты в Медвежьем поселении до сих пор не восстановились после моего триумфального падения.

– Я буду тебя ловить, – пообещал Танан и заканючил: – Ну, переоденься! Всего денек как челов… риентанка походишь.

– А если я запутаюсь в юбке!.. – угрожающе начала я.

– Не запутаешься, – пообещал Косичка и, схватив мою руку, пока не передумала, потянул куда-то вперед. – На корабле у тебя юбка была. Я помню! – И бросил усмехающемуся Лирану, прежде чем я потеряла того из виду: – Дядь, у тебя встретимся!

– Объясни хоть, куда ты меня тащишь?

– В костюмерную, – легко ответил Косичка, выводя меня из закрытой части дворца в туристическую.

Не заметить переход было невозможно. Во-первых, появились люди – много-много праздношатающихся субъектов, которые, зевая, ходили по коридорам с видом мучеников, во-вторых, стража стала куда более внимательной, в-третьих, на нашем пути появлялось все больше стаффа и сувенирного барахла, которое обычно продают на выходе и входе.

В разбитый посреди парка шатер выстроилась целая очередь, но разве Косичку этим проймешь? Вместо того, чтобы встать в конец, как приличные люди, этот наглый тип начал пользоваться расовой принадлежностью, необычной внешностью – обычные столько кос не имели, сколько начавший практиковать ремесло косичников Танан! – и врожденной наглостью, из-за чего прошел через служебный вход, предназначенный для артистов.

И если бы он один это делал! От меня этот самодовольный – придумал же способ обойти очередь из гневающихся туристов! – первопроходец не отстал и тащил следом, как аксессуар. Еще и на недоуменный вопрос риентанцев, в раздевалку к которым мы ввалились, выдал, что я часть его костюма и именно эту часть нужно скорее облачить, пока она еще не сопротивляется.

Разумеется, после подобного заявления «часть костюма» засопротивлялась активно и, судя по воплям, кому-то поставила синяк на интересном месте. Теперь пусть за тоналкой побегает, чтобы каждый встречный не спрашивал, почему у него на подбородке следы драки.

Увы, моим мстительным желаниям было не суждено сбыться: синяк стремительно исчезал с риентанского лица, будто стыдился показываться в столь компрометирующей компании. Пара секунд – и кровоподтек прошел все стадии от фиолетовой до желтушной.

– Зависть, – хмыкнула я, понимая, что риентанцам модификатор не понадобится даже при падении с большой высоты. Главное – вовремя все вправить.

Пострадавший только руками развел – моими! – и оценивающе прошелся по фигурке. Учитывая, что я еще не совсем просохла после незапланированного мытья, вид был не самый презентабельный, но, кажется, его и этот устраивал.

– Кого играете? – поинтересовался риентанец у Косички, замершего где-то между рядов одежды. Судя по копошению, он даже что-то вытягивал из доступного фонда.

– Еще не решили, – честно признался малец, высовываясь откуда-то сзади. И как он успевает так перемещаться? – Подскажете?

Риентанцы переглянулись, внимательно осмотрели меня, болтающую ногами в воздухе, ибо самый пострадавший из них легко посадил меня на свое плечо и продемонстрировал коллективу.

– Костюм с историей? – поинтересовался новый голос.

Я повернулась к нему, насколько это позволял сделать мой «стул». Откинув шторку, разделявшую доступную для туристов зону и актерскую со складом, стоял высокий брюнет. С прической у него творилось нечто невероятное, словно одной своей половиной он подражал Косичке, выплетая из прядок нечто невообразимое, а другой – Кики, с его густой длинной косой.

– Мастер Лин, – возрадовался Танан и продемонстрировал пришедшему все, что успел выловить среди костюмов.

– Здравствуй. – Риентанец хмыкнул при виде прически мальца и, не смущаясь публики, подцепил парочку косичек Танана. – Раньше я таких у тебя не видел.

– Это Мари показала, – сдал информатора малец. – И мы выбираем ей платье на сегодня. Она по дороге промокла, а я решил, что будет лучше не просто ее переодеть, но во что-то интересное.

– Интересное, говоришь? – Мужчина подошел к нам, одним взглядом заставляя мой «стульчик» поставить меня на твердую землю. – Пожалуй, можем и интересное найти.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно, ибо, в отличие от актеров, этот дяденька знал, чего хотел, и уже примерял на меня какой-то образ.

– Идем, – порывисто распорядился он. Довольный Косичка рванул за ним. А я… А что мне оставалось делать? Пришлось догонять, пока они не выбрали что-то совсем уж невообразимое. Мне вслед понеслись сочувственные вздохи.

Я старалась не отставать от своих спутников, но все равно заблудилась среди рядов. Знакомые голоса доносились откуда-то справа, но как попасть туда, не заблудившись еще больше, я пока не представляла. Вздохнув, решила подождать на месте, пока эти два воодушевленных соратника не поймут, что кого-то в их компании не хватает. Думаю, как только они определятся со своим выбором, дойдет дело и до моих поисков.

Понимая, что у меня появилось свободное время, я поправила камеру, включила звук и принялась записывать ролик. Ради этого действа даже подвигала вешалки, показывая, что можно найти в закромах проката костюмов. Подвигала – и неожиданно для себя втянулась, начиная просматривать ассортимент не для рекламы, а для себя.

Парча, бархат, шелк, кружево из неизвестного материала. Синее, золотое, серебряное, ярко-алое, изумрудное… на любой вкус и фасон. Полупрозрачное, с вырезами, с драпировкой. С корсетом или без. С камнями или тесьмой… Здесь имелись наряды на любой вкус и кошелек.

Мне понравилось одно из них, красное, с воротником под горлышко и длиннющими рукавами, в которых можно было заблудиться. Юбка же, напротив, неудобств не должна была доставить, ибо сама по себе была короткой, до середины бедра. Если бы не надевавшаяся сверху туника с двумя боковыми разрезами до самого пояса, платье вряд ли бы одобрили в светском обществе, но так…

– Мари, ты где пропала? – Недовольный крик Косички вклинился в мои размышления. Камеру пришлось выключить, чтобы оставить себе хоть кусочек частной жизни.

– Здесь, – отозвалась я, забирая вешалку с платьем. С каждой проведенной с ним секундой оно нравилось мне все больше. А значит… чихать я хотела на чужой выбор. К тому же мой – лучше! Если понадобится убегать – рукава ободрать – на бинты опять же! – и вперед. Лазить по деревьям при оказии тоже подойдет.

– Ну чего ты копаешься, знаешь, что мы тебе нашли! – Глаза Косички горели огнем предвкушения.

– Я тоже нашла! – кивнула на свою находку. – Идем, я переоденусь.

– Ну, Мари, – заканючил Танан. – Мастер лучше нашел.

– Я это хочу, – надув губки, заявила я. – Веди в примерочную, иначе вообще переодеваться не буду. И так почти высохла.

– Бяка! – буркнул Косичка, но повел меня через лабиринт костюмов.

Мастер Лин ждал нас у примерочной, восседая на раскладном стуле. Перед ним располагался столик, где в лучших традициях ювелирных магазинов на черном бархате блестели драгоценности. Увидев меня, риентанец поднял одно из украшений:

– Думаю, это подойдет.

– Она себе другое платье выбрала, – пожаловался Танан, обличительно тыкая в мой выбор. Его собеседник хмыкнул, выражая явное недовольство поведением подражателя, и плавно переместился ко мне.

– Вам понравилось именно это платье? – серьезно спросил меня мастер Лин. Я решительно кивнула. – Я подберу обувь и аксессуары.

– Но, Ли-и-ин, – недовольно простонал Танан. – Мы же гораздо лучше нашли! Ну хоть ты бы ей объяснил!

– Танан, мой юный друг, если девушка вцепилась в этот наряд, то она его и с боем не отдаст. Лучшее, что ты можешь сделать, – смириться и похвалить ее решение. Поверь, так ты обойдешься малой кровью, если же продолжишь навязывать ей свою волю, можешь и сам оказаться в платье, – судя по тону, каким это было сказано, мастер делился собственным опытом. – Мари, переодевайтесь.

Я благодарно улыбнулась и скрылась за шторкой, радуясь, что прокат расположили в шатре, а не в наскоро возведенном прокатном центре. В последнем из-за наплыва клиентов не всегда срабатывали голограммы, и дверцы кабинок иногда кокетливо просвечивали, выставляя на всеобщее обозрение бельевые предпочтения клиента.

Переоделась я быстро: сказывался многолетний опыт сборов в школу, а после и в университет, когда, решив чуточку подремать, ты оказывался с непростой дилеммой – или одеться, или позавтракать. При должной сноровке получалось и совмещать, но стоило чуть-чуть расслабиться – и каша оказывалась на юбке, а ты безнадежно опоздавшим на учебу.

– Танан, застегни, – попросила я, высунувшись из кабинки и жестом подзывая смутившегося парнишку. Тот застыл, размышляя, насколько уместным будет удовлетворение моей просьбы. И это тот самый прохвост, что прописался в моем номере? Не верю!

– Малыш, если ты не можешь, твоей подруге могу помочь я, – предложил Лин, появляясь с босоножками в одной руке и ожерельем в другой.

– Я сам, – сердито буркнул Танан, чем вызвал улыбку не только у мастера, но и у меня, и стремительно зашел в кабинку. – Все! – буркнул он, поправляя мне пояс, и дернул ширму.

Мастер Лин одобрительно похлопал.

– Присаживайся, – указал он на стол. – Танан, помоги девушке обуться.

Косичка фыркнул, но подчинился. Мастер Лин тем временем занялся прической. Мне же оставалось только получать удовольствие от процесса и молить богов, чтобы волосы не зацепились за украшение, когда мне его наденут.

– Простите, – привлекая внимание, произнесла я. – А это настоящие драгоценности?

– В Риентане не занимаются подделками, – заверил меня мастер, на секунду отвлекаясь от своего занятия. Кажется, мне делали высокую прическу.

– Нет, то есть…

– Это не бижутерия, – заверил меня риентанец. – Все камни настоящие и дорогие.

– Но тогда зачем давать их туристам?

– Думаете, не стоит? – усмехнулся Лин. – Вынести украшения с территории резиденции невозможно. Только купив их, вы сможете их забрать. А проносив весь день такой комплект, многие дамы уже не в силах с ним расстаться.

– И покупают?

– Да. В Риентан не ездят бедные туристы, а летняя резиденция одна из самых дорогих достопримечательностей.

Я грустно вздохнула, сочувствуя бедным дамам и еще больше их мужьям, которым пришлось оплачивать сверкающие камушки. Сама я драгоценности не очень любила: тяжелые, зацепиться можно за что-то, поцарапаться случайно, еще и жертвой какого-нибудь маньяка стать. То ли дело положить денежки на счет, дождаться, пока там накапают подходящие проценты, и купить себе дом где-нибудь в третьем кольце заселения, чтобы и все блага цивилизации, и без постоянной суеты. Разгулявшееся воображение подбросило вариант и с Риентаном, но здравый смысл подсказал, что я обанкрочусь раньше, чем перееду.

Спустя четверть часа, когда мое сопротивление было сломлено, а волосы значительно потяжелели из-за заколок, мастер Лин, не спрашивая – это было подло! – обновил мне дырочки в ушах, закрепляя сережки.

– За что? – взвыла я, хватаясь за ухо.

– К этому наряду они полагаются, – спокойно ответил тот и попросил: – Мари, вернитесь на место. С одной серьгой вы будете выглядеть глупо. – Недовольно зыркая на изверга, я все же позволила вдеть себе и вторую сережку. Ожерелье также застегнул он, так как Танан был послан за льдом для моих бедных ушек. – Вот и все. Желаю вам чудесной прогулки!

Договорив, мастер Лин взглянул на часы и ушел, сказав, что должен проконтролировать актеров и расставить новичков на их места. Сегодня по расписанию они должны были играть свадьбу в одном из секторов парка.

Оставшись одна, я сделала пару шагов на пробу, проверяя, не цепляются ли волосы за серьги, не обволакивают ли ожерелье и не спотыкаюсь ли я в новых босоножках. Отметив общее состояние как удовлетворительное, я аккуратно сложила свои вещи и подхватила сумку с документами. Ни первое, ни второе, конечно, не сочеталось с моим новым образом, но это же не повод оставлять их здесь? Вернувшемуся Косичке пришлось поработать носильщиком.

Наверное, потешно мы смотрелись. Танан, воровато выглядывающий из шатра, я за его спиной, чудом не вытолкнувшая его на обозрение, и мы вместе крадущиеся по аллее и старательно ни на что не отвлекающиеся. Кроме мухомора посреди клумбы, который я не могла не заснять.

В закрытую часть дворца мы вернулись с приключениями. Стража, из врожденной вредности отказавшаяся признавать Танана, долго допытывалась, чьи вещички мы украли и почему не на работе. Никакие заверения, что мы только час назад выходили из этих же дверей, не действовали. Угрозы и шантаж также изрядно их повеселили. И, глядя на сердитого Косичку, я поняла, что пора действовать испытанным женским средством. Слезами.

Отвернувшись, чтобы никто не усомнился в искренности моих слезок, я с полминуты потаращилась на чей-то герб и зарыдала в три ручья – так он меня впечатлил! Стража переглянулась и отступила на шаг. Я состроила жалобную мордашку и сделала шаг вперед. Косичка, еще секунду назад недоуменно косившийся на меня, прозрел и набрал в грудь побольше воздуха для обличительной речи.

– Что здесь происходит?

Кажется, этот голос заставил вздрогнуть даже готового ко всему Косичку. Набранный им воздух спешно покидал легкие, а сам он непроизвольно потупился и отступил назад, не желая попадаться на глаза пришельцу. Те же метаморфозы происходили и со стражей. Растерянность на их лицах сменилась раскаянием и страхом, только в отличие от Танана они не могли не вытянуться по струнке, глядя прямо перед собой.

– Ваше высочество! – отрапортовали они, почтительно кланяясь, и вновь вытянулись, как влажная бумага, побывавшая на солнце.

– Что здесь произошло? – повторил свой вопрос принц. Стража молчала, боясь сознаться в своем проступке. Я в общем-то их понимала: говорить что-либо этому мужчине и мне было боязно, а врать – тем более. Вот не внушал этот блондин с холодным цепким взглядом веры в счастливое будущее прогневивших его собеседников.

«И почему нам не встретился Танар? – с грустью подумалось мне. – Он хотя бы добрый. И почти не страшный».

– Леди? – внезапно обратились ко мне, как будто я тут крайняя. А ведь я ничего не делала – так, расплакалась, подумаешь. Да и не леди я…

– Госпожа? – хмыкнул риентанец, меняя подход. Теперь, вместо того чтобы просто спрашивать, он еще и подошел. Как будто его до этого не заметили!

Сглотнув, я поняла, что дело пахнет жареным, и мстительно переложила ответственность на стражу, картинно падая в обморок на так кстати подвернувшуюся подставку в виде риентанца. Все, теперь пусть отдуваются вредины, не пустившие нас к дяде Лирану.

И все бы пошло своим чередом! Обязательно бы все получилось, если бы не одинокий смешок, заставивший меня забыть, что обморочным девицам не положено кривиться и скрипеть зубами.

– Мари, радость моя, неужели ты решила к нам присоединиться? – спросил самый наглый представитель мужского пола из всех мне известных. – Как это мило!

– Кик, ты ее знаешь? – хмыкнула моя монаршефамильная подставка, с интересом уставившись мне прямо… в глаза. Я еще раз порадовалась, что платье выбрала скромное, без декольте!

– Как и твой любимый племянник, – заметил ксиерец, подходя ближе и протягивая мне руку. Я решила проявить благоразумие и воспользоваться чужой помощью, пусть она и принадлежала не самому приятному субъекту.

– Спасибо, – поблагодарила я, восстанавливая равновесие и пятясь от блондинистой парочки. Принц мне и так с первого взгляда не понравился, а вкупе с дружеским участием, которое ему оказывал Кики, и вовсе стал противен.

– Это меньшее, что я могу сделать для моей очаровательной подруги, – заверил меня Кики. – А где?.. Ах вот и самый бесполезный отпрыск семьи Таэр, – заметив Косичку, обрадовался ксиерец. – Гуляете?

– Осматриваем достопримечательности, – сквозь зубы процедил Косичка, приходя в себя. – И мы были бы вам благодарны…

– Вы мне благодарны? – хмыкнул принц, обрывая Танана на полуслове. – Я рад, дорогой племянник, что вы поняли свое истинное место в этом мире.

– Аштарак, ты невозможен, – хихикнул Кики. – Он же еще ребенок, какое место?

– Ты прав, – притворно огорчился блондин. – У него еще нет своего места. И вряд ли будет.

– Будет! – не сдержался Танан.

– Видишь, он согласен, – кивнул принц на растерявшегося от резкого поворота событий мальца. – Он никто.

– Довольно, – резко оборвала я этот унизительный разговор. – Ваше высочество, с вашего позволения мы пойдем. Нас ждут, и было бы большим неуважением с нашей стороны не поторопиться. Танан, идем!

Мне пришлось самой подойти к Косичке и потащить его во внутреннюю часть дворца. К сожалению, работая буксиром, я не смогла развить скорость света и скрыться от аристократической парочки. Те догнали нас уже на ближайшем повороте.

– Леди, разве вы дождались моего позволения? – с угрозой в голосе произнес Аштарак, заступая мне путь.

– Простите, ваше высочество, мне показалось, что вы уважаете графа Лирана, наравне с другими вашими родственниками. Ведь это у риентанцев принято за семью жизнь отдавать, и, верно, король научил и вас поступать согласно обычаю, – последние слова я произнесла шепотом. Сказать, что мне было не страшно, значило бы соврать. Я уже видела свою смерть в глазах принца, но внезапно он рассмеялся и отошел с дороги.

– Кики, мерзавец, ты всегда находишь лучшее, – задорно улыбнулся принц, но в глазах у него не нашлась бы и тень смеха.

– Как и положено ксиерцу, – пожал плечами его друг. – И я был бы благодарен, если бы ты не путался под ногами.

Услышав, как разговаривают с его родственником, Косичка подавился и во все глаза уставился на Кики. Тот же, мило улыбаясь, отцеплял от меня вяло сопротивляющегося Танана.

– Аштарак, верни своего племянника кузену, – распорядился он, откидывая мальца в сторону своего спутника.

– А ты?

– А я проведу экскурсию моей милой Мари, – ответил Кики и добавил, обращаясь ко мне: – Я оценил твой выбор. Милое платье. И очень много для меня значит.

– Да уж, Заклинательница Гадов всегда была твоим пунктиком, – рассмеялся Аштарак, подцепляя Косичку за шиворот.

– И разве я хоть раз ошибся с выбором?

– Полагаю, никому не известен ответ, – пожал плечами принц. – Смотри, если ваш разговор с Анфатанаром правда, он скоро вас найдет.

– Я рассчитываю на это, – хмыкнул Кики и с хрипотцой в голосе добавил: – Идем, моя радость, я должен еще столько тебе показать.

– Полагаю, ваша светлость, этим вы займетесь в другой раз! – холодно заметил самый теплый голос в мире. Я с надеждой повернулась в сторону звука, одновременно пытаясь наступить на ногу Кики, чтобы немного его деморализовать. Не удалось, что странно, не сложилось ни с первым, ни со вторым. Нога блондина исчезла из зоны поражения за секунду до столкновения, а потом меня развернули и прижали голову к плечу. Не иначе парфюмом похвастаться решил, обольститель!

– Какая встреча! – до неприличия счастливым голосом возвестил о пришествии Танара Кики. – Ваша светлость, вы уже освободились? А как же встреча с его величеством? Он ждет вас прямо сейчас, а вы пренебрегаете его обществом ради нас? Лестно, весьма лестно.

– Я уведомил его величество о задержке и объяснил причины. Нашу встречу перенесли, – спокойно ответил риентанец. Я не могла его видеть, но слышала шаги, и уже это заставляло дышать спокойнее. – Аштарак, отпусти Танана. Даже твой титул не дает права так обращаться с родственниками.

– А как я обращаюсь с твоим братом? – ухмыльнулся принц, вздергивая брови. – Как ты мог подумать, что я посмею обижать твоего младшенького на глазах у нашего с тобой общего друга.

– О твоем друге мы поговорим после, – отрезал Танар, не давая перевести стрелки на Кики. – Но я был бы очень признателен, если бы ты объяснил ему, что у нас не принято так обращаться с девушками.

Я решила, что лучшего момента, чем этот, для отстаивания своей позиции не предвидится, и ударила ксиерца в солнечное сплетение, рассчитывая, что тот хотя бы скривится. Ага, так мне и повезло. Эта блондинистая сволочь даже не дернулась, только крепче меня приобняла.

– Отпусти, – прошипела я на ухо этому извращенцу-мазохисту.

– Как-нибудь в другой раз, – проникновенно пообещал Кики. – Побудь хорошей девочкой, Мари. Веди себя тише.

– Альдоан, – напомнил о своей «просьбе» риентанец.

– Чем могу служить вашей светлости? – Если бы Кики мог, он верно бы и поклонился до пола, такой издевкой был полон его голос.

– Отпустите девушку.

– Сегодня она моя, – усмехнулся ксиерец. – Разве не видно? Я первым ее встретил, на ней наше одеяние, она стоит в моих объятиях…

– Отпусти ее, – очень медленно попросил – пока еще попросил – Танар. – Она под моей защитой.

– И ты будешь мне мстить, если я чуть-чуть поиграю? – Я хотела послать этого игромана к черту, но тот предусмотрительно надавил мне на затылок, заставляя давиться его одеждой. – Но я же аккуратно. К тому же я первый ее нашел, а ты отказался.

Повисла пауза, прерываемая, казалось, только моими попытками попасть Кики по коленной чашечке и заставить, наконец, одуматься. А после… После они перешли на свой язык, заставляя меня страдать в неведении по поводу исхода этой неофициальной межнациональной встречи.

– Даже не знаю… – протянул ксиерец, переходя на доступный моему пониманию язык. – Если ты так настаиваешь… – И эта бледная поганка с силой оттолкнула меня от себя. – Прогуляюсь с ней в другой раз. Аш, идем, у нас еще много дел, – позвал принца Кики и, насвистывая себе под нос, скрылся из поля зрения.

Принц не заставил себя упрашивать, смерив уничижительным взглядом Танара, он отправился, хотелось бы сказать в преисподнюю, но, увы, он всего лишь последовал за ксиерцем в глубь дворца. Косичка с облегчением выдохнул, наблюдая за этим отступлением, а я, удержав равновесие, осталась стоять посреди коридора. Наверное, повеселились те, кто наблюдал за нами с помощью камер.

– Мари? – Танар подошел и мягко привлек меня к себе. – Все хорошо. Он вас больше не потревожит.

– Вы не можете этого обещать, – шепотом откликнулась я. Во рту все еще чувствовался вкус одежды – то еще удовольствие, должна заметить, а в носу свербело от запаха Кики. Даже покинув нас, он умудрился остаться с нами.

– Если вы мне поможете – я смогу это гарантировать, – пообещал риентанец, отстраняясь. – Вам нужна помощь?

– Я бы хотела переодеться и принять душ, если возможно, – попросила я, желая поскорее стянуть с себя ставшее настоящей западней платье и избавиться от других напоминаний о состоявшейся встрече.

– Я провожу вас, – заверил Танар и обернулся к Косичке: – Танан, сходи к дяде. Он очень обеспокоен вашим долгим отсутствием. Мы подойдем позже, когда Мари приведет себя в порядок и немного успокоится.

Малец серьезно кивнул и, передав мою родную одежду брату, припустил дальше по коридору. Надеюсь, он не встретит по дороге Кики с его другом.

– Идемте, – позвал меня Танар, предлагая руку. Я с благодарностью ее приняла.

Между нами что-то происходило, но всю дорогу никто не проронил ни слова. Я кляла себя последними словами за глупость и нерешительность, он… Я не могла сказать, о чем думал мой спутник, но вряд ли о чем-то приятном. На его лице словно застыла маска, ни одной эмоции не удалось проникнуть наружу и дать понять, что же происходит внутри этого мужчины. Абсолютный контроль.

Я даже позавидовала его самообладанию. Сама я не могла похвастаться тем же. Неприятные мысли лезли в голову, заставляя меня то морщиться, то краснеть, то вовсе отводить глаза, чтобы спутник не заметил моего интереса.

Слишком плохо мы расстались, чтобы я могла спокойно идти с ним рядом и ни о чем не думать. Ведь он ничего не был мне должен, он мог просто проигнорировать происходящее, Танана бы отпустили – я не сомневалась, что старшему было достаточно «попросить» об этом принца. Но он вмешался и в мой конфликт с Кики. И даже если принять во внимание, что не будь Танара, мы с ксиерцем не познакомились бы, все равно это было слишком, вступаться за кого-то, зная, что противник имеет превосходящие силы. И слова самого Кики: помолчать, он просил только об этом, как будто знал, какое решение примет его противник, знал и предугадывал. Иначе не был бы столь доволен итогом…

– Ваша светлость? – позвала я, нарушая молчание.

– Мари? – риентанец остановился и внимательно посмотрел на меня. Я непроизвольно отвела взгляд. – Не бойтесь, я не люблю влиять на людей.

Продолжение напрашивалось само собой, но так и не было озвучено. Анфатанар предпочел сделать вид, что забыл о ксиерцах.

– Простите, – извинилась я и заставила себя посмотреть в синие глаза собеседника. – Кики хотел, чтобы я молчала. Я не понимаю, зачем ему это… И что он заставил вас произнести, что был так рад?

– Все, что бы ни услышал от меня ксиерец, было сказано ему после серьезного размышления. Что бы ни произошло, вашей вины в произошедшем не будет. Можете не беспокоиться, вам не придется отвечать за мои решения, – медленно и очень холодно заметил риентанец. Я непроизвольно отступила на шаг. Таким он меня пугал, такому Анфатанару я бы не рискнула перечить. – Простите, если напугал, – заметив мою бледность, добавил риентанец. – Я не хотел этого.

– Вы были похожи на него, – выдохнула я.

– На кого? – без толики любопытства спросил Танар, просто чтобы заполнить паузу, образовавшуюся в разговоре. – Идемте, у вас мало времени.

И мы снова пошли куда-то. Он чуть впереди, а я немного отставая, как будто промедление могло что-то изменить, исправить в наших несложившихся отношениях. Он не смотрел на меня, даже не косился, просто вел, придерживая под локоток. Казалось, что его не интересует ничего вокруг, словно всего мира не существовало и проблем он никогда не знал.

А я не могла делать вид, что ничего не случилось, но и вновь начинать разговор было боязно. Он думал о чем-то, я не хотела отвлекать. Разве могу я понять мысли того, кто почти не проявляет чувств? Разве могу предугадать, чем обернется неосторожное слово? В этот миг я позавидовала Кики. Он знал, что предпримет Анфатанар, не мог не знать. Он просчитал его ответ, в этом не приходилось сомневаться. Но что я могу совершить, чтобы исправить то, что началось без меня, но продолжается с моим попустительством?

– Пришли, – оповестил меня мужчина, открывая дверь и ожидая, пока я войду. – Это мои покои. Можете не волноваться, никто посторонний сюда не войдет. Ванная за второй дверью, – проинструктировал меня Танар и собрался было уйти, но я остановила его на пороге.

– Пожалуйста, побудьте здесь, – попросила я, переминаясь с ноги на ногу.

– Никто не войдет, – заверил меня мужчина и потянулся к ручке.

– Все равно, – выпалила я. – С вами мне спокойнее. – И, чувствуя, что краснею, попыталась оправдаться хотя бы перед самой собой: – И я сама не расстегну платье. Еще нужно снять украшения…

Риентанец как-то странно усмехнулся, но предпринимать попыток уйти больше не совершал. Напротив, подошел ко мне сзади, заставляя сердце биться чаще – я не любила, когда стоят за моей спиной – и медленно провел пальцами по спине, нащупывая молнию.

Я шумно выдохнула, стараясь никак не реагировать на чужое прикосновение. Но мурашки не подчинялись моей воле, начиная свое шествие там, где сквозь тонкую ткань платья меня касались чужие руки.

– Мари, вы замерзли, – тихо сообщил мне Танар, доходя в своих прикосновениях до шеи. – Вам холодно или Альдоан вас так напугал? – в его голосе послышалась озабоченность. Ему действительно было не все равно, почему меня пробирают мурашки.

– Я не была готова увидеть его столь скоро, – постаралась ответить как можно спокойнее, но чужое присутствие за спиной нервировало, как и сама ситуация, в которой я оказалась.

– Никто не ожидал, что он решит остаться, – заверил меня Танар, аккуратно расстегивая платье. – Вам лучше улететь, Мари. Когда вы возвращаетесь на корабль?

– Танан обещал проводить, – проговорила я, понимая, что давно не смотрела на часы.

– Я попрошу дядю составить ему компанию, – серьезно пообещал риентанец. – Раньше я хотел, чтобы вы остались, но сейчас… – Анфатанар расстегнул ожерелье, бережно снял его, заставив змейкой скользнуть по коже и скрыться в чужих руках. Оставались только сережки – с прической я надеялась справиться сама, в ванной, когда отпадет необходимость придерживать платье.

– Чем вы досадили Кики? – тихо спросила я, замирая, когда холодные пальцы коснулись мочки уха.

– Своим существованием, – усмехнулся Танар, вынимая сережку и укладывая ее на столик к ожерелью. – Кароалану ближе Аштарак. Отец говорил, они проводили много времени вместе, когда росли. И ксиерец ни за что не поддержит еще чьи-либо притязания на власть.

– Но это же Риентан! – возмущенно заметила я, делая попытку обернуться в поисках поддержки, но Танар не позволил, перехватив меня и удерживая на одном месте.

– Не вертитесь. Я не люблю делать девушкам больно, но вы своим поведением стремитесь причинить боль себе. Мари, разве вы не понимаете, что можете пострадать, если не перестанете мешать мне снимать с вас драгоценности. Поверьте, в разорванной мочке нет ничего красивого.

– Простите, я больше не буду, – пообещала я, не делая попыток повернуться. Танар фыркнул. Отчего мне стало щекотно, и я едва устояла на месте. – Почему Кики доставляет вам столько проблем? На корабле, здесь… Он же даже не местный житель! Какой ему смысл вмешиваться в ваши внутренние дела?

– Об этом будет лучше спросить у него. Если предугадать его действия мне иногда и удавалось, то узнать причины… Я не настолько сошел с ума и не настолько разумен, – самокритично отметил Танар, вынимая сережку. Я не удержалась и потрогала возникшие не так давно дырочки. – Вам очень шло, – заверил меня мужчина, извлекая первую заколку из прически. Видимо, он решил помочь мне со всем драгоценным набором.

– Спасибо… за все.

– Я сделал то, что должен был. – Я спиной чувствовала, что он пожал плечами, как делал это ранее.

– Вы не обязаны были. Ни тогда, ни сейчас. И я… Я очень вам благодарна.

– Не стоит, Мари. Как вы верно отметили, я похож на Кароалана. Мы все на него похожи, в той или иной мере. Поэтому можете не переживать, хотя мне льстит ваше волнение за мою скромную особу. Все, что я делаю, я делаю для себя.

– Даже сейчас? – хмыкнула я.

– Сейчас особенно, – легко согласился Анфатанар и вынул последние шпильки. – Полагаю, на этом моя роль исполнена?

– Еще нет.

– И что я должен сделать? – насмешливо усмехнулся мужчина, обходя меня и опираясь на спинку кресла.

– Присмотреть за ними. – Я кивнула на украшения, выложенные на журнальном столике. – Я должна их вернуть, иначе не смогу улететь.

– Я могу попросить мастера Лина забрать их, пока вы будете приводить себя в порядок, – предложил Танар. – И вам не придется тревожиться об их сохранности.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я и попросила: – Но вы все же останьтесь.

Вода была странная на вкус и непривычно горячая. Видимо, как верно заметил Анфатанар, я действительно замерзла, но из-за адреналина и прочего не успела этого заметить. Сейчас же, стоя под обжигающими струями, я в полной мере осознавала, что дело было близко к простуде, а то и к более неприятным последствиям.

Вместе с холодом вода прогоняла и дурные мысли с воспоминаниями. Уже не стоял перед глазами Кики, не чуялся его запах, изо рта исчез вкус жеваной рубашки, и ушки перестали ныть, как будто одна добрая фея незаметно их подлечила. Я с благодарностью улыбнулась своему отражению в зеркале. Пора было возвращаться в комнату, чтобы успеть посмотреть хоть что-то, прежде чем придется улетать.

С волнением проверив метку, я облегченно выдохнула, заметив, что вода не оказала на нее никакого воздействия. Завернувшись в большое банное полотенце, я пару минут попереступала с ноги на ногу, ожидая, пока впитаются капли, и принялась одеваться.

Анфатанар, как я и просила, остался в комнате. Он быстро просматривал какие-то списки, загрузив их прямо в ретранслятор, и вносил изменения прямо по ходу чтения, просто скидывая надписи в сторону. Заметив меня, он поднялся и выключил прибор.

Я старалась не мочить волосы, но концы не избежали случайной помывки и теперь топорщились в разные стороны, делая из меня подобие ежика.

– Простите, что так долго.

– Я работал, – сухо ответил риентанец, пряча кубик транслятора в карман. – Мастер Лин забрал все, что вы должны были вернуть, – отчеканил мужчина и протянул руку, чтобы забрать полотенце. Я все еще пыталась высушить им кончики волос.

– Спасибо. – Я с сожалением протянула вещь ее владельцу. Жаль, если я умудрилась замерзнуть в платье, то в шортах и вовсе могла околеть. И почему мне не было холодно до появления Кики, а теперь просто невыносимо морозит? Даже сейчас, после горячего душа, мне становилось зябко. – Ваша светлость, – позвала я собеседника, – возможно, это наглость, но могу я одолжить у вас покрывало?

Анфатанар удивленно перевел взгляд с меня на диван. Понимание отразилось в его глазах, и он спросил, задумчиво осматривая появляющиеся на мне пупырышки гусиной кожи:

– Вы мерзнете?

– Да, не знаю почему…

– Плед не поможет, – покачал головой риентанец, отметая мою версию избавления от предстоящей простуды. – Идите сюда, Мари. Не бойтесь, я должен удостовериться, прежде чем принимать какие-то меры.

– Удостовериться в чем? – переспросила я, но послушно подошла ближе. Анфатанару я доверяла.

– В том, что наш общий знакомый решил хорошо провести этот вечер, не слишком стесняясь в средствах, – проговорил мужчина и взял меня за руку, притягивая к себе. – Ничего страшного, просто вы должны быть близко, – пояснил он, наклоняясь ко мне так, чтобы я чувствовала его тепло. Манящее, согревающее, обещающее защиту… Анфатанар резко отстранился. – Мари, как вы относитесь к моему брату? – внезапно огорошил меня вопросом мужчина.

– Он очень хороший, – честно призналась я, не понимая подтекста.

– Достаточно хороший, чтобы провести с ним этот вечер, стараясь, по возможности, не разрывать телесного контакта? – сухо осведомился Анфатанар, как будто речь шла о простом гулянии за ручку. Или именно об этом речь шла, а я подумала о чем-то нехорошем. Щеки запылали, не разбираясь в причинах.

– Он мой друг, – решила выдать самый обтекаемый вариант я, ожидая пояснений.

– Это хорошо, – кивнул своим мыслям Танар. – Вы сможете потерпеть его рядом в течение ночи?

– Что, простите?

– Потерпеть его рядом, – повторил риентанец. – Альдоан забрал слишком много ваших сил, не стоило позволять ему подходить близко. Теперь вам нужно восстановиться, но без посторонней помощи, питания от более мощного в энергетическом плане существа, вам будет непросто это сделать. Идеальным вариантом был бы ксиерец, но отпускать вас к Кароалану я не хочу.

– И не надо, – меня передернуло от предложенного варианта не меньше, чем когда-то от предложения поцеловать верблюда.

– Я тоже подумал, что он вам будет неприятен. В таком случае, я объясню брату, что от него требуется находиться с вами постоянно.

– А ночью обязательно спать? – задала я тревожащий меня вопрос. Если получится, то одну ночь на ногах я смогу вытерпеть, а после отосплюсь на корабле, Косичка же вернется домой и тоже отдохнет.

– Если найдете энергетического донора – нет.

Не заметить облегчения на моем лице Танар не мог и вопросительно вздернул бровь, требуя объяснений.

– У меня мало времени, а Танан хотел столько всего показать. Думаю, мы сможем посетить что-то и ночью? Если, конечно, ему разрешено выходить за пределы дома после десяти вечера?

– Разрешено. Но я бы не рекомендовал вам посещать Ночной город, там можно встретить и других ксиерцев, а для них вы сейчас как красная тряпка для быка. Более того, вы сами захотите пойти за ними – за любым из них.

– Вот же ж, – выругалась я, сжимая кулачки. Попадись мне еще раз этот Кики! Только сейчас я заметила, что крепко держу своего собеседника за руку, не давая отстраниться.

– Об этом я и говорю, – пояснил Танар. – Попробуйте меня отпустить.

Я честно хотела исполнить просьбу, но отпускать чужую теплую руку было до того тяжело, что я вцепилась в нее только крепче. Я попыталась убедить себя, что у меня очень скоро появится замена, более приятная в личном отношении, но руки так и не разжались. Отказываясь слушать свою хозяйку. Всегда знала, что в моей жизни произойдет что-то подобное. Тяжело вздохнув, я обреченно спросила:

– Ваша светлость, что вы делаете сегодня вечером?

В ответ на мои слова Танар прищурился и очень внимательно осмотрел меня с ног до головы, останавливаясь на красном, как свеколка, личике.

– Этим вечером я совершенно свободен, – медленно, чтобы заметить малейшие изменения в моей мимике, проговорил мужчина.

– А как же ваша встреча? – вспомнила я, о чем разговаривали между собой риентанцы.

– Пока вы принимали душ, она отменилась, – пояснил собеседник и прищурился: – Вы уверены, что хотите провести эти часы со мной?

– Да, – коря себя за малодушную слабость, ответила я, зажмуриваясь. – И с Тананом.

– Интересные предпочтения, – насмешливо фыркнул Анфатанар, а я разозлилась.

– Самые обычные! Меркантильные! Вместо одного гида получу двух, – выпалила я все, что успела придумать.

– Нерациональное использование ресурсов, – заметил риентанец и добавил, касаясь свободной рукой моих волос: – Вы высохли, мы можем присоединиться к брату и дяде.

И в этот момент, когда, казалось бы, проблема была уже решена, я вспомнила об одном немаловажном факте.

– Ваша светлость, а окружающие ничего не подумают, если увидят нас вот так?

– Не беспокойтесь. Сюда приходят не для того, чтобы следить за мной. К тому же я прямо сейчас подам жалобу на Альдоана. Для объяснения перед его величеством этого будет достаточно. К тому же на Риентане достаточно ксиерцев и что такое энергетическое выгорание, которое устроил вам Кароалан, знают почти все.

– Спасибо.

– Мари, я не делаю того, что было бы мне неприятно, – напомнил мужчина и открыл передо мной дверь. Освоение резиденции началось. Пусть и на пару часов позднее запланированного срока.

Зал Памяти больше напоминал филиал древнего храма, чем картинную галерею, про которую я подумала, услышав название. Да, здесь имелись картины, но не портреты – пейзажи, изображавшие горы. Множество вершин в различных тонах, как будто художникам заказали сделать целую серию рисунков одного и того же места. На восходе, закате, в сумраке или в полдень – здесь были все времена года и суток. Все нюансы, какие могут быть важны для очень придирчивого зрителя. Того зрителя, что будет сравнивать картины с собственными воспоминаниями.

– Где это? – спросила я, нарушая молчание. Ни дядя Лиран, ни Косичка не проронили ни слова с тех пор, как мы с Анфатанаром вошли сюда.

– Очень далеко, – тихо ответил мой спутник, сжимая ладонь и притягивая ближе. – Помолчите немного, Мари, здесь не принято разговаривать. Не бередите душу, дайте им хоть немного отдохнуть.

Я проглотила уже готовый вырваться вопрос. Помолчать – иногда единственный верный выход, и, судя по тоске, с которой риентанцы смотрели на эти горы, было в них что-то более ценное, нежели просто изображение снежных вершин.

Стараясь не шуметь, я медленно повернулась, чтобы взглянуть на другую стену. Но ничего, кроме гор, не было и там. Только картины, подставки для ароматических палочек и сами палочки различных цветов. Присмотревшись, я поняла, что перед Лираном уже лежит один только хвостик, а перед Косичкой еще медленно тлеет огонек.

Танар прошел дальше, к сумеречным полотнам, и раскрыл новую пачку, извлекая оттуда свой аромат. Дождавшись, пока потухнет огонек у Танана, риентанец зажег свою палочку и замер, вдыхая полной грудью и глядя в прямо в центр картины. Не удержавшись, я вдохнула вместе с ним.

Я никогда не была на вершине гор: страх не позволял записаться в группу альпинистов. Перед глазами всегда проносились картины неудачных попыток, распластанные тела, живые, но обреченные люди, зажатые между ледниками. И пусть все смеялись, говорили, что с нынешней страховкой упасть невозможно – я знала случаи, когда и страховка не спасала. Особенно в заповедных горах, где запрещено любое вмешательство в структуру великанов.

Но сейчас я стояла на вершине. Я видела мир, раскинувшийся внизу. Крошечные живые точки, с муравьиной скоростью расползающиеся по всей доступной им территории. Я чувствовала гнев, едва ли не животную ярость на этих бесполезных созданий, уродовавших мои земли. Мне хотелось уничтожить их всех, заставить перестать ходить, ползать по моей земле, заставить убраться оттуда, заставить заплатить…

– Нам пора возвращаться, Мари, – позвал меня кто-то, обнимая за плечи, заставляя шаг за шагом уходить от внезапной злости. – Разве большие девочки не знают, что нельзя примерять на себя чужих богов? – мягко упрекнул меня знакомый голос. Я моргнула, прогоняя видение, и с удивлением увидела Танара, стоявшего прямо передо мной и сжимавшего мои плечи.

– Что это было?

– Последствия вашей неосторожности, – спокойно заявил риентанец. – Танан, с Мари уже все в порядке, перестань нервничать. От твоих перемещений я не могу сосредоточиться.

– Прости. – Косичка мгновенно остановился, замерев в явно неудобной позе. Для человека. Танану, казалось, было неплохо и без надежной опоры.

– Полагаю, мы должны идти дальше, – предположил Анфатанар, бросая быстрый взгляд мне за спину. – В зал уже собралась целая очередь.

– Идемте, – поддержал предложение Лиран и встал за моим плечом. Теперь при всем желании я бы не увидела тех, кто должен был войти следом, чтобы понюхать какой-то психотроп.

Как под конвоем, я покинула помещение, но запах зажженного фитилька не покидал меня и после. Даже когда мы вышли в парк, выбираясь через открытое окно, как в старых приключениях, я все еще чувствовала его. Терпкий запах чего-то нового, что я не могу изменить, но так хочется запечатлеть в памяти.

Я рассмеялась. В первую очередь над собой и своими мыслями. Никогда не была столь эмоциональна, а сейчас и вовсе превращаюсь в синестетика. Какая жалость, сказали бы мои прежние друзья. Какая радость, сказала бы я, если бы кто-то спросил.

– Вернемся во дворец или осмотрим парк? – спросил Танар, останавливаясь и внимательно заглядывая мне прямо в глаза. Интересно, что он хотел там увидеть и что увидел, раз губы дернулись в подобии усмешки.

– Парк! – решительно заявила я, спрыгивая с тротуара на газон. Травка, к моему удивлению, почти не примялась, удерживая на себе весь мой вес.

– Что это? – спросила я, опускаясь на коленки и забывая, что заставляю повторить мой маневр другого человека, который был совсем не рад подобной необходимости.

– Трава, – хмыкнул риентанец, вздергивая меня на ноги. – Обычная трава, Мари. Ничего примечательного. – Лиран за его спиной хмыкнул, но от комментариев воздержался. – Идемте, где-то здесь должно идти представление.

Откуда он знал о выступлении, я не спрашивала. Было совершенно понятно, что, проводя в резиденции достаточно времени, даже не желая того, все равно запомнишь расписание представлений или хотя бы ту часть парка, где они должны проходить.

Небо стремительно темнело, будто кто-то всесильный размышлял, стоит ли накрывать свой мир куполом или пусть еще немного поиграет гранями на солнце. Но, видимо, дел у великого было невпроворот. Потемнело мгновенно, заставляя непривычных туристов громко вскрикивать и звать своих друзей.

Я тоже замерла, на пару секунд потеряв ориентацию. Если бы не Танар, возможно, и упала бы, ибо не умела держать равновесие столь же хорошо, как и Косичка.

– Тише, сейчас включится подсветка, – пообещал мне риентанец, прижимая к себе. Я не возражала: человек – существо дневное, и в темноте ему, как и всякому солнечному созданию, страшно и холодно. А потому разбрасываться грелками грех и нерациональное использование ресурсов. На последней мысли я улыбнулась и потерлась макушкой о чью-то грудь. Разумеется, в целях проверки.

Вспыхнувшие красным фонарики избавили меня от необходимости оправдывать свой нетипичный цвет лица, в который оно окрасилось, стоило мне понять, что последнее действо я делала уже при свете и под заинтересованным взглядом своего спутника. Косичка с Лираном, наудачу, дипломатично смотрели в другую сторону.

– Простите, – замялась я.

С появлением подсветки стало заметно, что правее нас, за деревьями, освещение куда более мощное, а значит, там что-то происходит и велика вероятность, что именно туда мы и держали путь.

– Ничего, – заверил меня риентанец. – Это было довольно мило.

– Брат, ты решил сопровождать нас на прогулке? – задал волновавший его вопрос Косичка, который мрачно наблюдал за действиями старшего.

– Да, появилась необходимость, – спокойно ответил он и добавил что-то на родном языке. Я вновь почувствовала себя белочкой. Незаметной и одинокой, а если кто и обратит внимание – ни за что не обрадуется и общаться не пожелает.

– Он – гад! – емко, если не считать еще двух непонятых мною предложений, высказался Танан, сжимая руками воздух. Судя по выражению на его лице, представлял парнишка себе совсем не ветерок.

– Танан, – оборвал его дядя, напоминая, где мы находимся. – Он гость его высочества.

– Да хоть короля, – вырвалось у Косички, за что он тут же подвергся осуждению. И пусть говорить риентанцы ничего не стали, взгляды у них были более чем красноречивые.

– Действия его величества не обсуждаются, Танан, – сухо сказал Лиран. – Какими бы они ни были.

– Да знаю я, – буркнул малец, дергая головой, как будто сбрасывал все вылитое на него осуждение в атмосферу.

– Тогда будь осмотрительнее, – попросил его старший.

К счастью, больше эксцессов по пути на представление у нас не случилось. Разве что я покопалась в настройках камеры и, переведя ее на ночной режим, решила поснимать мероприятие и для зрителей.

На большой, выложенной камнем площадке творилось нечто невообразимое, но захватывающее. Не успели мы подойти к возбужденным туристам, с радостью включившимся в действо, как нашу четверку разорвали, оттесняя Косичку с Лираном куда-то вглубь процессии, формировавшейся прямо на наших глазах.

Решив, что посреди танцующих бегемотов, которых напоминали некоторые особенно разошедшиеся зрители, меня затопчут обязательно, я сильнее вцепилась в Танара, предоставляя ему право выбирать, куда мы будем продвигаться.

«Настоящие мужчины не отступают», – поняла я, когда Танар уверенно повел меня через цепочки туристов ближе к импровизированной сцене – центру площадки. Он справлялся с задачей, как новейшие разведывательные корабли, действуя точно и четко, умудряясь находить зазоры между, казалось бы, столкнувшимися цепочками. Мне же оставалось только следовать за ним, вцепившись в беззащитную руку.

Вытянув нас к артистам, которые устало наблюдали за неуправляемой толпой, отплясывавшей танцы дикарей, Танар подошел к одному из актеров:

– Сколько еще продолжаться этому безобразию?

– Не меньше часа, – удивляясь выбору языка собеседника, ответил риентанец в расшитом серебром камзоле и покосился на меня: – А это?..

– Это Мари, Сайлар, – представил меня Танар, внимательно оглядывая толпу. Макушка Косички нигде не была замечена.

– Мари?.. – удивленно, если не сказать ошарашенно, переспросил мужчина, вперил в меня тяжелый взгляд и… расплылся в улыбке: – Ах, Мари, простите, не узнал. Но и вы, кажется, не признали меня. Сегодня днем, когда вы выбирали наряд, – напомнил, где я могла его видеть, парень. – Мы виделись мельком.

– Да, вероятно, – кивнула я, на всякий случай прячась за Танара. Для надежности. Мало ли, я успела его пнуть, куда не нужно, и теперь он захочет вернуть мне долг.

– Точно, – заверил меня мужчина и добавил: – У меня хорошая память на лица.

– Рада за вас, – постаралась как можно искреннее восхититься я.

– Спасибо, – серьезно, почти как Танар, кивнул риентанец и жестом подозвал кого-то из актеров. – Переходите к следующей части, – распорядился он и жестко добавил: – Или научите их танцевать.

И все как будто только и ждали этих слов. Актеры начали вклиниваться в ряды туристов и направлять их разбушевавшуюся энергию в мирное русло. Постепенно цепочки сцеплялись, пока на площадке не образовалось около семи кругов. Довольно усмехнувшись, Сайлар отошел в сторону. Его примеру последовали и мы, открывая весь центр для маневра.

Убедившись, что все успокоились и готовы внимать, начали спектакль. В центр вышел распорядитель и возвестил прибытие молодых супругов из Храма Талана. Я повторила про себя его имя, делая зарубку посмотреть в Сети, чем он отличился и является ли названный персонаж реальным представителем местной мифологии, или придуман ради туристов. Судя по усмешке на лице Танара, имел место наглый фарс, составленный из кусочков других, более знакомых зрителям ритуалов. Впрочем, подобный подход был закономерен – ни одного риентанца, кроме нашей компании, здесь не было.

Не разочаровал зрителей и конфликт. В лучших традициях историй любви нашелся тот, кто не желал отдавать свою возлюбленную другому и бросил ему вызов. Невеста, девушка в синем длинном платье с серебряными пряжками, дрожа всем телом, бросилась на защиту своего возлюбленного – что показательно, возлюбленным оказался жених! – но злая свита недовольного гостя не позволила девушке пройти и двух шагов.

И начался поединок. По моему предвзятому мнению, только он был настоящим в этом откровенном фарсе на свадебную тему. Разочаровавшись, что не удалось заснять настоящую церемонию, я довольствовалась дракой с применением двузубцев и коротких клинков. Внезапно брызнувшая кровь испортила мне не только настроение, но и майку.

От неожиданности я дернулась назад, но уйти далеко не успела, попав в капкан рук Танара.

– Все хорошо, – тихо прошептали мне на ушко.

– Но кровь… – я беспомощно указала на капли на одежде.

– Это не кровь, – так же тихо заверил меня риентанец. – Но традиция действительно предписывала дуэль в случае двойных притязаний на девушку.

– А если выигрывал не жених? – все еще косясь на красные следы не-крови, спросила я, пытаясь выровнять камеру. Но рука тряслась, давая понять, что адреналина в моей крови прибавилось. И как после всего этого я смогла бы заснуть?!

– Тогда это была печальная история, – не стал вдаваться в подробности риентанец. – Посмотри, видишь, все хорошо.

Мне указали на стремительно уползавший с поля боя труп, который умудрялся отступать, не касаясь костюмом площадки.

– Все равно нельзя так пугать, – обиженно выдохнула я, забыв, что мы стоим не одни.

Рядом фыркнул Сайлар, за что был награжден моим осуждающим взглядом.

– Ребята делают ставки перед каждым боем. И то, что испугались только вы, весьма пагубно отразится на их доходах. И Рагнар, и Лакрас ставили на пятерых испугавшихся, но то ли плохо сыграли, то ли среди людей начали исчезать жалостливые, тем не менее сегодня испугались за Рагнара только вы.

Я предпочла воздержаться от комментариев. Не любила я таких представлений, и в большинстве цивилизованных миров на развлекательных мероприятиях было запрещено проливать кровь или ее заменители. Только в специальных заведениях, куда не могли попасть несовершеннолетние, дозволялось проводить жестокие игры.

– Бои – часть нашей культуры, – пояснил Танар мне на ушко, крепче прижимая к себе. – Не волнуйтесь, скоро вновь начнутся танцы и продолжится веселье, – пообещали мне. – А пока вы можете…

– Ты, – тихо поправила я, давая понять, что не против более личного обращения. Все же со стороны, наверное, было странно наблюдать за обнимавшейся парой и слышать, как они зовут друг друга словно незнакомые люди.

– Мари, вы?..

– Можете называть меня на ты, как делает ваш брат, – разрешила я, поворачиваясь в кольце его рук.

– В таком случае, – серьезно начал Танар и поправил меня: – Как «твой» брат.

– Как твой брат, – послушно повторила я.

– Не устала? – заботливо осведомился риентанец, обнимая меня.

– Нет. Могу еще всю ночь гулять.

– У нас нет всей ночи, – с легкой грустью напомнил мне Танар. – Тебе нужно улететь. Возможно, позже…

Договорить он не успел. Музыка, раздавшаяся со всех сторон, перекрыла все разговоры и обсуждения. Только бывший распорядитель, у которого на воротнике висел микрофон, мог отдавать распоряжения на всю площадку, но ему уже нечего было говорить. Праздник хаоса вновь набирал обороты, и как ни старались актеры сдерживать порывы гостей, им оставалось только их возглавить, вводя в танец знакомые с детства движения и надеясь, что в попытке повторить па никто не наступит на своих учителей.

Мы старались держаться подальше от толпы, но в какой-то момент она подхватила и нас, вовлекая в шум и эйфорию происходящего. Бедные эмпаты, если таковые имелись во дворце, заснуть им было не суждено, как нам – остановиться.

Я отчаянно цеплялась за Танара, пытаясь не потерять его во всеобщей толчее, но в какой-то момент его рука выскользнула из моих пальцев, оставляя меня одну посреди творившегося хаоса. На мгновение я растерянно застыла, пытаясь найти выход из положения, но Танара нигде не было. Не было и дяди Лирана, не мелькала цветная макушка Косички… Холод стремительно расползался по всему организму, от кончиков пальцев до самого сердца.

– Радость моя, как он мог тебя бросить в таком состоянии? – заботливо осведомился кто-то, цепко хватая меня за запястье и увлекая в круговорот сошедших с ума людей. Теперь у меня не было сомнений, кто устроил весь этот шабаш. – Ты же замерзнешь! Отогреть тогда будет непросто. Совсем непросто!

– Отпустите! – Я попыталась выдернуть у него свою руку, и мне это даже удалось, но меня тут же ухватили за другое запястье и напомнили:

– Прелесть моя, тебе объяснили, что произойдет, если ты продолжишь отстаивать свою самостоятельность?

– Гад! – не сдержалась я, но перестала вырываться.

– Давно мне не делали таких комплиментов, – рассмеялся Кики. – Идем, найдем твоего рыцаря. Сегодня его день.

– Его день? – хмыкнула я, тащась за ксиерцем, как тележка на веревочке.

– Именно. Этот день я ему уступил, но вот твое завтра в моем полном распоряжении, – пропел блондин и, дернув меня к себе, перехватил ладошку. – Ну как я мог оставить свою красавицу одну, когда ей нужна помощь? – продолжил паясничать Кики, забывая, вероятно, что, если бы не он, необходимость в постоянной подпитке исчезла бы напрочь.

– Вы уже и так все сделали, чтобы эта помощь стала необходимостью, – грубо напомнила я.

– Ах, Мари, Мари, – огорченно покачал головой мужчина и прикоснулся губами к моей руке. – Девчонка неблагодарная, я все для тебя делаю, а ты…

– Предпочитает другого, – рыкнул Танар, отталкивая загородившего ему проход туриста.

– Уже ухожу, – поднял руки вверх ксиерец и быстро ретировался, будто его здесь никогда и не было. Я недоуменно взглянула на риентанца, но тот лишь покачал головой. Понять мотивацию поступков Кики было невозможно.

С его исчезновением пропал и охвативший всех хаос. Люди останавливались и с удивлением смотрели друг на друга, как будто впервые в жизни их видели. Особо впечатлительные падали в обморок, обнаружив себя на руках у незнакомцев. Те, кто посдержаннее, искали по карманам носовые платки или антибактериальные салфетки, чтобы вытереть руки после низкого брейка или других незапланированных па. Только дети радостно носились между взрослыми, дергали актеров, напрочь забыв о репутации риентанцев, и просили повторить. Разумеется, никто не пошел у них на поводу: мы потеряли Кики из виду.

– Зачем он приходил? – осведомился Танар, занимая свое почетное место позади меня и обнимая за плечи.

– Чтобы помочь, – повторила слова ксиерца я.

– Покажи руку, – внезапно попросил мужчина, провел пальцами по моему плечу, скользя к локтю и останавливаясь там, где четко проступала таможенная метка.

– Все в порядке? – взволнованно спросила я. Риентанец медленно кивнул, отпуская мое запястье.

– Да. И в случае с Кароаланом это и странно.

– Странно?

– Он ничего не делает просто так. Про благие побуждения даже не слышал. Что бы он ни совершил, где бы ни появился – он преследует свою цель. Любыми способами достигает поставленной задачи. Иногда я им восхищаюсь, – признался мужчина. – Но в остальное время – ненавижу. Он играет против Риентана, он играет против трона, и он играет против меня.

– Но почему тогда с ним близок наследник? Разве он не понимает, что его используют? – удивилась я. Актерам между тем удалось привлечь внимание туристов, пришли в себя и «трепетные» девы. Горка использованных салфеток быстро поглощалась дроидом-мусорщиком, вызванным, судя по сосредоточенности на лице, Сайларом.

– В обществе Альдоана сложно знать наверняка, всерьез ли он говорит или шутит, искренен он или лжет прямо в глаза.

– Неужели никому не удавалось поймать его на лжи?

– Только после того, как он получал желаемое, – с тихой яростью ответил Танар. – И Аштарак лишь усугубляет дело. Он наследник, а значит, может заключать договоры и от имени всего государства. И выплаты по неустойке или за нарушения этого договора лягут на всех граждан подконтрольных нам территорий.

Сказать на это было нечего. Я не любила большие игры, где куш мог равняться планете или целому звездному скоплению, не любила советовать там, где понимала не больше значений слов. А потому я просто молчала, чувствуя рядом с собой другое существо. Теплое и очень близкое мне в этот момент. Ведь трудности сближают, а общие враги обеспечивают темой для разговора.

– Ты улыбаешься, – заметил риентанец, выдыхая мне прямо в макушку.

– Не делай так, – тряхнув головой и чудом не ударившись об Танара, попросила я. – Щекотно, а я за себя в такие моменты не отвечаю. Еще стукну случайно, и будет повторный скандал. Только сомневаюсь, что Косичка согласится терпеть за тебя побои. Целоваться все же приятнее. – И, наверное, впервые за этот вечер риентанец искренне рассмеялся, развернув меня к себе лицом. – Что я такого сказала? – прищурившись, буркнула я, хотя на душе стало легче. Если смеется – значит, все будет хорошо, несмотря на всяких подлых Киков.

– Ты назвала моего брата Косичкой, – заметил мужчина.

– Бывает, – смутилась я. Красноватое освещение выручило меня и в этот раз.

– И предположила, что я не смогу увернуться от твоих ручек.

– Не сможешь, – подтвердила я и указала на Сайлара, с интересом следившего за нашими обнимашками. Надеюсь, ему потом объяснят, что никаких видов на Танара у меня нет, а то взгляд у риентанца, когда он на нас смотрит, слишком мрачный, будто я ему лично дорогу перехожу. – Он подтвердит: в щекоточном аффекте я страшна и ужасна.

Сайлар, который заметил, что я указываю на него, поспешил отвернуться.

– Не пугай моих подчиненных, – попросил риентанец. По площадке начала распространяться тихая мелодия, какие любят ставить в фильмах в моменты романтических сцен.

– Он сам виноват, – пожала плечами я. – Нельзя пугать девушек.

– Это верно, – подтвердил Танар, утягивая меня на траву и придерживая за плечо, когда мы уселись. Несмотря на ночь, сырости на площадке не было и в помине.

– У вас очень сухо, – не зная, о чем нейтральном мы бы могли поговорить, сказала я.

– Да, – согласился мужчина. – Большинство осадков выпадает в другой части планеты, но забирать их оттуда запрещено.

– Косичка говорил, – подтвердила я. – Поэтому вода очень дорогая. Но как тогда выживает все живое? Здесь же одни кактусы и колючки должны расти?

– Я похож на кактус? – задал очень странный вопрос Танар.

– Нет, – заверила его я. – Но мне не все видно. Может, ты более совершенная версия и колючки прячутся под одеждой, – поделилась версией я. То ли музыка послужила причиной, то ли отогреваясь чужим теплом, я заметно успокоилась и даже расслабилась. А наблюдая за вереницей танцующих пар, еще и голову пристроила на чужое плечо.

– Хочешь проверить? – предложил этот непроходимо наглый тип, как будто не понимал, что такое предлагать на первом свидании… Хм, но мы же не на свидании! И вообще я ролик снимаю…

Вспомнив о последнем обстоятельстве, я, наверное, заорала на всю площадку, заставляя всех как одного обернуться на звук. Хорошо все же у людей работают древнейшие инстинкты. Правильно! И без скидки на чужую оплошность.

– Простите. – Теперь меня и подсветка не спасла. Маков цвет заглушить тяжело, особенно если все смотрят. А вы сидите на травке, вместе, в обнимку, и парень печально смотрит в небеса, вспоминая, во сколько ему вставать на работу.

– Давай уйдем отсюда? – предложила я, понимая, что коситься на нашу парочку теперь будут все, у кого иссякнут темы для общения. – И где Танан? Почему его не видно?

– Посмотри левее, – подсказал мне риентанец, помогая подняться. Я проследила за направлением его взгляда и быстро спряталась за широкую спину своего спутника, как будто сделала что-то нехорошее.

Танан был не один. Но и не с дядей, который отошел к Сайлару и следил за уставшими туристами. Наше общество Косичка променял на общение с девушкой. Пусть она и была одета, как мальчик, но женскую закамуфлированную фигуру я узнаю, ибо сама баловалась подобными подменами при съемках. Но даже опуская этот факт, нельзя было проигнорировать красные ушки Танана, которые он пытался прикрыть своими косичками, но только больше выделил.

– Думаю, у него появились планы на этот вечер, – заметил старший брат проказника, обещавшего мне развлекательную программу. Вот они какие, мужчины! Бросил меня одну, наедине со своим братом, а сам ушел гулять с незнакомкой.

– А у нас они есть?

– Как ты захочешь.

– Танан хотел показать мне Альсонский парк, – вспомнила я.

– Мы можем туда сходить. Только давай отпустим дядю. Я сам к утру привезу тебя к ним, – пообещал Танар.

– А Танан?

– Думаю, дядя подождет его, – заверил меня риентанец, глядя на переминавшегося с ноги на ногу брата. Лично мне он казался милым, и если девушка не оценит его усердия!.. Я грозно сверкнула очами, оценивающе оглядывая возможную… А кого, собственно? Подругу друга? Его знакомую? Кажется, я слишком привязалась к мальцу, чтобы не переживать за его душевное здравие. Прискорбно, Мари, и когда ты успела стать такой раззявой?

Мы подошли к Лирану, который стоял, скрестив руки на груди и переговариваясь с Сайларом на своем языке. Заметив наше приближение, они замолчали, а после дядя заботливо спросил у меня:

– Вы не пострадали? – Но взгляд его был направлен на Танара, как будто тот лучше меня знал, успела я пострадать или нет.

– Нет, все хорошо, – успокоила его я. Краем глаза успела заметить, как мой спутник кивнул, подтверждая мои слова.

– Дядя, я сам отвезу Мари к вам. Вы с Тананом можете ехать отдыхать.

– Ты уверен? – серьезно спросил Лиран. – Что справишься? Быть может, лучше мне забрать Мари прямо сейчас?

– Уверен, – резко ответил Танар с непонятным мне раздражением.

– Смотри сам, – поджав губы, разрешил Лиран и обратился ко мне: – Мари, надеюсь, вы хорошо проведете оставшееся время. Если решите, что пора возвращаться, не стесняйтесь, можете отобрать у него инфофон и связаться со мной. Я приеду, как только получу ваше сообщение.

– Спасибо, но я думаю, мы справимся.

– Будьте осторожны, – пожелал Лиран, но опять, глядя не на меня, а на своего племянника.

– Я всегда осторожен, – хрипло заверил его племянник и повел меня подальше от площадки.

– Куда мы идем? – спросила я, разбивая пелену молчания.

– Во дворец. Из него есть прямой переход в Альсонский парк. Раньше этот путь называли дорогой королей. Из зимнего дворца в летнюю резиденцию в случае опасности монарх мог попасть за считаные секунды. Не стоит и упоминать, что зимний дворец разрушили во время одной из войн.

– И до сих пор не восстановили? – Я бросила взгляд на резиденцию. Она не казалась старой. Глядя на нее, я бы не отнесла ее к заявленному историческому периоду. Не было в ней запустения, не чувствовалось старости и уходящей жизни. Даже актеры не могли заставить меня поверить в то, что этот комплекс пережил больше двух тысячелетий.

– Нечего восстанавливать, – с горечью в голосе ответил Танар, открывая передо мною окно. Кажется, сегодня это наш особый стиль передвижений – через окно.

Подсадив меня и дождавшись, пока я не окажусь на другой стороне, риентанец легко перемахнул через подоконник. Разрыв контакта, на который пришлось пойти, заставил меня рассердиться, хотя раньше за мной такого не водилось. Я ожидала, что начну мерзнуть, но вместо этого появилась обида. Мне пришлось закусить губу, чтобы болью отогнать глупые собственнические порывы, оснований для которых не было и не могло быть.

– Я здесь, – заверил меня Танар, вновь приобнимая.

Разумная часть меня хотела фыркнуть, а та, что страдала от обиды, облегченно вздохнула.

«Ну уж нет, так дело не пойдет, Мари. Тебе не полтора года, чтобы нуждаться в постоянном объекте. Твоя психика давно сформирована, и слияние с первым встречным, пусть он и проводит с тобой уже не первый час, никак не может входить в твои планы», – говорила я себе, пытаясь разобраться в противоречивых чувствах. До тех пор, пока нам не пришлось отстраниться друг от друга, у меня и мыслей не возникало, что происходит что-то неправильное. Но, может, поэтому компания Танара резко перестала меня напрягать, напротив, заставляла чувствовать себя лучше?

– Ваша светлость? – робко позвала я, понимая, что выгляжу странно, после того как разрешила звать себя на ты.

– Мари? – Танар остановился и попытался заглянуть мне в глаза. Я отвела взгляд. – Что-то случилось?

– Почему мне хочется быть к вам ближе? – выпалила я, отворачиваясь.

– Ах, ты об этом… – вздохнул риентанец. Улыбка ушла с его лица, как исчезли и прочие эмоции. Он вновь надел маску, а я… вот стоило спрашивать, чтобы остаток ночи иметь под боком бесчувственного робота?! – Думаю, ты и сама поняла причину своего желания.

– Да, но… Это ведь пройдет?

– Пройдет, – успокоил меня собеседник. – И ты забудешь меня, когда покинешь планету и вернешься домой. Думаю, двух недель будет достаточно, чтобы ты полностью избавилась от потребности в моем присутствии.

– А вы? – не могла не спросить я.

– А мне останется только тоскливо вздыхать и смотреть на луну, – заверил меня мужчина.

– Я вам не верю, – хмыкнула я, немного уязвленная его подходом к делу.

– И правильно делаешь. Луну отсюда не видно.

Я фыркнула. Танар был невозможен, но мне нравилось, что он снова начал проявлять эмоции, пусть и дразнил меня.

Охрану мы встретили внезапно, но вместо того, чтобы остановиться и спросить у нас что-нибудь, стражи поспешили свернуть в другой коридор, не решаясь мешать нашим прогулкам. Я вопросительно взглянула на своего спутника, но тот отмахнулся, ничего не объяснив. Я решила не досаждать вопросами. Наверное, так здесь было заведено: уходить при приближении высоких чинов.

В зале перехода не было охраны. Но вряд ли кто-то осмелился бы зайти сюда без причины. Сказать, что место пугало, значило промолчать. Длинный мрачный зал, освещение в котором было побочным результатом нахождения здесь странного светлого сгустка. Он не имел определенной формы, меняясь прямо на глазах, но не выходил за пределы очерченного вокруг него сегмента. И на полу, и на потолке, и даже не стенах имелись метки, отмечавшие границы, но сейчас сгусток висел прямо в центре и являл собой образцовую аномалию, послушную чужой воле. Он и был переходом в Альсонский парк.

– Можно, я его сниму? – взволнованно поинтересовалась я, зная, что только долг может пересилить в моем сознании страх, ибо, глядя на зависшую в воздухе массу, мне становилось не по себе.

– Только для личного архива, – строго предупредил Танар.

– Хорошо, – кивнула я, делая осторожный шажок к переходу, и жалобно добавила: – И может, не пойдем в парк?

– Испугалась? – верно определил риентанец, ступая за мной и удерживая за руку. Хоть какая-то страховка, что не упаду случайно в сгусток.

– Никогда не любила экстремальные виды спорта, – пояснила я, просматривая в ускоренном режиме все, что удалось сегодня наснимать. Некоторые кадры вызывали рвотные позывы, как и те, кто были прямыми участниками событий.

– Это не спорт, – заметил Танар, делая шаг вперед и оказываясь на одном уровне со мной.

– Это хуже, – подтвердила я. – Спорт не столь опасен.

– Разве? – Он явно напоминал о недавно включенных в перечень официальных видов спорта видах боевых искусств. Насколько бы кибернизированными ни были бойцы, человеческий мозг не всегда отличал поломку механической части от ампутации со всем набором повреждений и шоком.

– Ограничения на боях очень жесткие. Участие разрешено только подготовленным бойцам. Но даже там есть правила. Здесь же… Неужели у вас не случались осечки? Неужели все, кто вошел в нее, – я кивнула на начавшую разрастаться сферу, – вышли там, где они задумывали.

– Нет. Они вышли в Альсонском парке. Ни в одно другое место этот переход не ведет, – развел руками Танар. – Как ни старались шаманы – исправить заданные координаты невозможно.

И, не давая мне возможности придумать новую страшилку, он шагнул в границы сферы, протаскивая сквозь нее и меня.

Холодный ветер заставил меня пожалеть о выборе одежды. Шорты были не лучшим выбором для ночной прогулки по северным районам туристического сектора.

– Здесь всегда так холодно? – выстукивая зубами новый вселенский хит от Ледяных драконов, поинтересовалась я, пытаясь вжаться в своего спутника. Это помогло, но не настолько, чтобы можно было списать внезапное похолодание на разрыв контакта, которого и вовсе не произошло!

– Ночью, – подтвердил Танар, высматривая что-то.

То ли фонарики не успели на нас среагировать, то ли в этой части парка они не были предусмотрены, но я чувствовала себя кротом, вылезшим на солнце. Кругом одна кромешная тьма и ничего более. Даже звезды, казалось, исчезли с неба.

– Почему здесь так темно? – послушно семеня за риентанцем, спросила я, путаясь в ногах и пытаясь не упасть, споткнувшись о край бордюра или более прозаичный камень.

– Альсонский парк редко посещают ночью, – пояснил Танар. – Но здесь можно развести огонь и согреться. Думаю, даже получится раздобыть плед и пожарить что-нибудь. Кажется, вы так любите проводить вечера, когда собираетесь компаниями, – блеснул познаниями человеческих обычаев риентанец.

– Когда нас много, – подтвердила я. – Еще мы устраиваем хоровое пение.

– И у вас получается с ходу разложить песню на партии? – с уважением в голосе переспросил Танар. Я смутилась, но промолчала. Про то, что в большой компании поют, как придется и как кому хочется, – этого лучше не знать бедному инопланетнику. Особенно после того, как он увидел, как людям сносит крышу.

– Не всегда, – выбрала я компромиссный вариант. – Но иногда получается здорово!

– Надо будет посмотреть как-нибудь, – пообещал риентанец. Я мысленно попросила высшие силы, чтобы он забыл о своем желании или чтобы люди попались со слухом. А то еще устроит настоящий смотр с друзьями, а им попадется кто-то вроде дяди Васи из первого подъезда, которому медведь оказывал услуги постоянно и безвозмездно: недаром ни один его собут… собеседник не обладал никакими музыкальными талантами. – Осталось недолго! – обнадежили меня, поймав в паре сантиметров от земли.

– Я не доживу, – выдохнула, с трудом становясь на ноги. Оказывается, без зрения очень сложно идти даже по прямой, так и хочется свернуть куда-то и споткнуться обо что-то.

То ли проникнувшись моими страданиями, то ли впечатлившись творимыми мною разрушениями, Анфатанар подхватил меня на руки, лишая удовольствия потоптаться по земле, оставляя следы моего здесь пребывания.

– Почти пришли, – утешил меня риентанец, бодро шагая в неизвестную сторону. Мне не оставалось ничего другого, как предаваться размышлениям и завидовать инопланетнику со встроенным ночным зрением. Увы, человеческой расе подобные изыски были недоступны без специальных приборов или имплантов, а потому извращались человеки как могли, всовывая дополнительные функции во все, что надевалось на глаза, в очки, линзы, визоры, аналитические козырьки, военные забрала.

Визор, мирно покачивавшийся на шее, внезапно потяжелел, намекая на свою профпригодность. Пришлось показывать чудеса эквилибристики, одной рукой держась за риентанца, а другой натягивая визор и копаясь в настройках.

Масштаб, шрифты, сетевое окружение, безопасность линий, дополнительные функции… Радостно выбрала последнее и облегченно вздохнула. Был, был здесь столь нужный ночной режим. Пара секунд на перенастройку устройства – и вуаля: я снова вижу, что меня окружает.

Теперь уже чудеса эквилибристики пришлось проявлять Танару, ибо я начала свешиваться из стороны в сторону, разглядывая особенно понравившиеся мне кактусы. Знала бы, что увижу их здесь, ни за что бы не пошла, ибо больше моей любви к кактусам была только любовь к своему вредному коту, переворачивавшему эти самые кактусы из ревности.

– Ой, а можно вот этот посмотреть? – выпалила я, увидав свою мечту. Кактус ледяной, высокогорный. Редкость ужасная и жутко дорогая. На Землю и вовсе не привозимая даже после слезных уговоров. Да что там, даже Амбертон никто его не подарил, хотя в списке желанных подарков он стоял на первом месте.

– Этот? – Танар проследил за моим пальцем. – Хорошо, можешь посмотреть.

Меня опустили на песчаную дорожку, предоставляя возможность самой выбирать, какой из колючих друзей голодных мышей мне хочется изучить. Но, конечно, я бросилась к нему, кактусу ледяному, высокогорному, который удивительным образом рос прямо у дорожки, выполняя роль одного из столбиков импровизированного заборчика.

– Отвернитесь, пожалуйста, – попросила я, смущаясь. Разглядеть редкую крохотульку мне хотелось со всех ракурсов, а для этого требовалось встать на коленки. А в такой позе, да при зрителях… нет, так низко я не паду даже ради ледяной крохотули!

Спустя минуту я ползала на коленках, уже совершенно позабыв обо всем, ибо лучше ледяного кактуса был только Астуриус Семизвездный, настолько прихотливый, что даже роликов с его присутствием было раз два и обчелся. Причем снимались они с одним и тем же…

– Мари, вам так нравятся эти растения?

– Очень, – не отрываясь от изучения длины колючек, ответила я. Если бы не знала, что они ядовитые, пальцем бы потрогала.

– Могу прислать вам парочку, – пожал плечами Танар, не понимая, на что он подписывается. Наверное, он пожалел о своем поступке спустя пару секунд, когда я обернулась к нему, воодушевленная как тринадцатилетняя фанатка при виде кумира. Человек на его месте дал бы деру, и я бы его не осудила, но Танар… Танар был превосходно идеален, оставаясь стоять на месте и внимать даже тогда, когда я начала перечислять десятый вид желанного гвоздичноцветного растения.

Не отвлекаясь ни на какие раздражители, я наматывала круги вокруг усмехавшегося инопланетника, в мечтах уже расставляя трофеи по квартире и знакомя с ними Фата. И только закончив перечисление самых необходимых мне видов, я поняла, что произошло что-то странное.

Замерев в трех метрах от Анфатанара, я испытывала только предвкушение. За те …надцать кругов, которые я успела намотать, организм вспотел и не испытывал теперь никакого дискомфорта, хотя час назад замерзал, как будто его обладательница вышла в майке погулять за полярным кругом.

– Закончилось? – с надеждой спросила я Танара.

– Да, теперь вы полностью свободны от необходимости моего присутствия.

– Это хорошо… – пробормотала я. – То есть я не хотела сказать, что с вами мне плохо, просто…

– Просто это чудесно, снова стать самой собой, – закончил за меня риентанец.

– Да, и спасибо, что вы вынесли мое присутствие, – смутившись, поблагодарила я. Почему-то сейчас, уже полностью отдавая отчет своим действиям, мне стало стыдно за свое предшествующее поведение. Пусть оно и было вызвано необходимостью постоянного контакта с мужчиной, но… не стоило мне себя так вести. И на руках еще посидела, будто сама дойти не могла…

Я непроизвольно потянула себя за прядку, как иногда делал Танан, размышляя. Анфатанар стоял напротив, пусть и в трех метрах от меня, но ведь вокруг совсем никого не было. И света не было. И мне стало немного не по себе, вспомнив о последних напутственных словах Лирана. Но, может, он просто ошибся?

– Мари, вы желаете продолжить осмотр парка? – спокойно спросил Танар, не замечая моего смущения. Я была ему очень благодарна за подобную невнимательность.

– Желаю, – помедлив, решила я. – Может, здесь найдется что-нибудь еще и я смогу уговорить Танана прислать мне контрабандой какой-нибудь редкий экземпляр?

– Я и сам вам вышлю, – пообещал инопланетник. – Но в оранжерею мы не пойдем. Заимствовать что-либо оттуда мне не позволят. Королева знает все растения наперечет.

Тяжело вздохнув, я позавидовала таинственной королеве, но еще большую зависть вызвало то, что у данной леди была целая оранжерея, в то время как мои кактусы ютились на четырех подоконниках, время от времени подвергались массированному нападению кошачьего тела и проявляли свои аэродинамические свойства во всей красе. Да еще и вступали в неравный бой с дроидом-уборщиком, заставляя меня ковыряться в мешке с мусором в поисках пропажи и чистить самого дроида от застрявших иголок.

Миновав игровую зону парка, славившуюся газонами и песком, мы плавно перешли к кустарникам, а после и вообще оказались в лесу. У границы между зонами Танар остановился, погладив какой-то черный камень у дорожки, и мне пришлось резко зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Стало светло как днем, и визор теперь только мешал.

Стянув его на шею, я благодарно улыбнулась риентанцу, который уже медленно вышагивал по мощеной дорожке в глубь леса. Мне не оставалось ничего другого, кроме как догонять своего провожатого. В противном случае, потеряюсь в лесу и буду играть в Красную Шапочку, подманивая охотников и отдавая их Серому Волку за право жить на его территории и красть кактусы. За пару лет мы с ним неплохо заработаем и сможем открыть официальную компанию «Волчья Шапка», специализирующуюся на оказании ботанических услуг.

– Мари, нам стоит поспешить, если мы хотим увидеть руины.

– Руины? – переспросила я, догоняя инопланетника. – Я думала, они остались позади. Там, где мы вышли…

– Нет, – отрицательно качнул головой мужчина и пояснил: – Переход и замок располагались в одном дворцовом комплексе, но король жил совсем в другой части дворца.

– Но ведь так ему было сложнее добраться до перехода? – упрекнула я покойного монарха.

– В случае захвата перехода со стороны летней резиденции у него было бы больше времени, чтобы покинуть замок, – внес поправку Танар.

– В этом есть смысл, – пришлось признать мне.

С каждым моим шагом деревья, окружавшие дорожку, становились все старше. Это было видно по толщине их коры, по обхвату ствола и размаху устремленных вверх верхушек, которые терялись в ночной тьме. Силы подсветки не хватало, чтобы позволить ночным гостям понять, как далеко простирается над головой зеленый купол.

Ноги начали противно ныть, напоминая, что их терпение небезгранично и наутро я не смогу двигаться без дискомфорта. Ничего, на лайнере можно и не выходить из номера, полностью наслаждаясь сервисом. Даже массажного дроида заказать, раз уж Клэр его так расхваливала.

Планы строились стремительно и обстоятельно, как я и любила. Почти на все дни полета я успела составить расписание, оставив свободным лишь один, последний, отведенный под сборы и упаковку подарков, которые мне предстояло купить на борту, пользуясь особой зоной беспошлинной торговли. Уже перейдя к составлению списка покупок, я едва не совершила прыжок в бездну.

Путь обрывался внезапно. Ни заградительных барьеров, ни отталкивающих экранов – если бы не реакция моего спутника, лежать бы мне где-нибудь в риентанской больнице и ждать, пока не восстановится позвоночник. Если повезет, конечно, ибо от прохождения сердца насквозь осколком ребра или пробивания виска не застрахован никто, а с такими повреждениями никакой модификатор не справится. Мгновенный летальный исход занимал первое место среди причин ухода молодых граждан Планетарного Союза.

– Вы в порядке? – послышался встревоженный вопрос Танара вместо криков, которые обычно следуют от представителей человеческой условно сильной половины.

– Спасибо, – шепотом выдохнула я. Мы стояли на самом краю кратера, дна которого я не могла рассмотреть. Да уж, умею я выбирать красивые места для преждевременного ухода.

– Будьте осторожнее, – попросил инопланетник. – Человек не успел бы.

Говорить о том, что он не человек, я не стала. Это было глупо рассчитывать на то, что он успеет, как и на то, что собеседник воспримет такие слова как благодарность.

– Сегодня вы мой ангел-хранитель, – слабо улыбнулась я. Меня ощутимо потряхивало от внезапного откровения, заставляя задуматься о социально значимом ролике с пропагандой внимания. Даже сейчас, несмотря на дикое количество защитных барьеров, люди часто погибали из-за собственной невнимательности или отсутствия в реальности. Но если визоры выживали после столкновения с аэрокарами, дроидами и прочими программно-управляемыми объектами, людей редко удавалось спасти.

– Я взял на себя ответственность, – спокойно сказали мне, как будто это могло объяснить совершенно все.

– Спасибо.

– Это был мой выбор, – механически повторил Танар, словно эту фразу он заучил уже давно и воспроизводил в любой подходящей ситуации. Но я не стала придираться, как часто поступали стервочки обитаемых миров. Язвить в разговоре с тем, кто только что спас тебе жизнь, – лучше пойти и удариться головой о дерево. Возможно, именно легкое сотрясение поможет тебе осознать всю неправоту своего поступка.

– Это все, что осталось от дворца, – прервал мои размышления риентанец, указывая на провал. Его площади как раз бы хватило, чтобы вместить средних размеров замок, из тех, которые еще стояли на земле под стазисными куполами.

– Его взорвали? – Я опустилась на коленки, чтобы случайно не упасть вниз.

– Да, ксиерцы решили испытать свое новое изобретение, – скривившись, пояснил Танар. – Позже мы им отомстили.

– Сочувствую, – только и могла сказать я.

– Посочувствуйте им, Мари. Если до этого события Риентан придерживался нейтралитета, то после их выходки мы присоединились к кампании против Ксиера и его колоний. Спустя двадцать лет от их владений осталось только несколько планет и десяток звезд. Им пришлось капитулировать и долго выплачивать компенсацию пострадавшим системам. Вот чем для Ксиера закончилась попытка завоевать Риентан. Мы жалеем только об одном: на престол взошла следующая династия.

– Ваша? – полюбопытствовала я.

– Да, – кивнул Танар. – И я подозреваю, что прадед нынешнего короля был замешан в свержении правительства. Иначе я не могу объяснить вспыхнувшие спустя три сотни лет после конфликта дружеские чувства между династиями. К тому времени почти не осталось старой аристократии. Многие их них скончались в первую сотню лет правления короля Сайларуса, а те, кто остался, уехали в колонии. А два столетия назад сын короля, отец Аштарака, женился на дочери семьи Альран, закрепив таким образом дружбу между правящими династиями. Наш Кики приходится матери Аштарака дядей.

– И никто не возразил? – удивилась я равнодушию риентанской аристократии. Пусть их война и случилась давно, но традиции же оставались живы. Иначе никто бы не обратил внимания на наш маленький космический скандал.

– Нет, все были единодушно согласны на этот шаг, – подтвердил мужчина. – Да и не все уже помнят, почему в Альсонском парке есть этот разлом. Большинство считает его появление последствием природного катаклизма.

– А в Сети посмотреть? – удивилась я, вспоминая универсальный способ что-то узнать. От веса мозга колибри до способов собрать дроида в домашних условиях при помощи отвертки и лазерных скреп.

– Всемирная информационная сеть еще только набирает популярность на подотчетных нам территориях. Так уж сложилось, что ее аналог у нас появился гораздо раньше, а потому полностью переходить на вашу разработку желания не возникает. Мы обращаемся к вашей сети только в вопросах познания вашего мира.

– Тогда понятно, почему про вас так мало информации, – кивнула я, поднимаясь на ноги. Я откровенно зевала, даже не пытаясь этого скрыть. – Вы не сидите у нас, попасть на вашу территорию сложно, а уж в вашу сеть… У вас вход возможен только по идентификационной карте? – предположила я.

– Примерно, – согласился риентанец. Его губы растянулись в покровительственной улыбке. Ладно, потом сама разберусь. Или у Косички спрошу – он не откажется сдать родную сеть.

– А что еще мы должны посмотреть в парке? – зевая, спросила я. Глаза закрывались, напоминая, что время позднее и хорошим девочкам пора спать.

– Вы уже спите, – не отвечая на мой вопрос, констатировал мужчина. – Нам пора возвращаться, чтобы вы случайно не ушиблись.

– Не ушибусь, – расплываясь в сонной улыбке, запротестовала я, потягиваясь. Потягушки вышли не очень уверенными и слишком тянулись вниз.

– Идемте, – решил за меня риентанец, подходя ближе. Я недоуменно взглянула на него, не понимая, почему он не идет вперед, раз уж мы возвращаемся. – Если позволите, я вас отнесу, – спокойно спросил Танар как о чем-то само собой разумеющемся. По крайней мере, у меня не возникло сомнений, что, откажись я сейчас, – придется топать до самого аэрокара.

– Позволяю, – разрешила я, с удовольствием отмечая, что на чужих руках удобно не только смотреть по сторонам, но и спать.

Не знаю, сморило меня до перехода или после, но момент нашего триумфального возвращения домой к дяде Лирану и тете Анваре я благополучно пропустила. Только покрепче сжала одеяло, почувствовав его на себе и, обняв подушку, провалилась в сон.

Будили меня в три пары рук. В две – они бы не справились. Забрать подушку, отобрать у сопротивлявшейся меня одеяло и не дать выключить будильник – только втроем это возможно было провернуть. И то при наличии опыта подобных сверхсложных операций и прорвы везения. И тем, и другим, судя по скорости моего разоружения, гостеприимные риентанцы и их племянник обладали.

– Мари, вставай, завтрак остывает! – тряс меня за плечо Косичка, командуя дяде: – Принеси тетин свежий пирог. На запах она обязательно проснется.

Я хотела было заявить, что с утра меня и пирогом не подкупишь, но раздавшийся с порога аромат заставил пересмотреть свои приоритеты и усомниться в собственной стойкости. Нос уже готов был рваться вперед, независимо от остальной тушки, лишь бы его не лишали удовольствия продолжать обонять чудный аромат.

Наверное, я выглядела как герой мультика, который идет вслед за запахом, не открывая глаз и каким-то чудом обходя препятствия. В моем случае чудо звалось Танан, и он уверенно вел меня на кухню, предупреждая о каждой ступеньке. У меня даже закралось подозрение, что мальчишка подрабатывал волонтером для слепых, ибо все его команды поступали своевременно и сформулированы были четко и коротко.

– Все, садись, – позволил он.

Я открыла сонные глаза и бухнулась на стул в столовой.

– В порядке? – поинтересовался Танан, благодарно кивая Анваре, выкладывавшей нам на тарелки кусочки жареного бекона и яичницу. Передо мной еще и бутылку с водой поставили, запечатанную, от «Ice and Water». Дядя Лиран тем временем уже доедал свою порцию, намазывая каким-то синим джемом тост.

– Угу, – простонала я, благодарно улыбаясь тетушке. – Устала только. И вот чего ксиерцы такие гады?!

– Природой так предопределено, – пожал плечами дядя Лиран, хотя на губах его заиграла улыбка. – Их ближайшие родственники в животном мире – ящерицы, а эти, как известно, к пресмыкающимся относятся.

– Вот и пресмыкались бы там у себя, – буркнул Танан. Видимо, и у него что-то вчера не задалось, раз так рьяно изволил гневаться.

– Что-то случилось? – внимательно глядя на мальца, спросила я. Даже вилку отложила, чтобы не отвлекаться на еду.

– Да опять этот гад блондинистый. Я только пригласил Маризу, как он тут как тут с Аштараком, высмеяли меня, как будто сами никогда не влюбл… Не испытывали к кому-то симпатии.

– Вероятно, так оно и есть, – подтвердила измышления Косички я, вспоминая Кики. – Думаю, они глубоко несчастны, но не понимают, почему им плохо, или просто не хотят ничего менять, а потому закрывают глаза на собственные проблемы и устраивают их окружающим.

– Ты так говоришь, как будто их оправдываешь, – недовольно заметил молодой риентанец, поливая яичницу сероватой смесью, от которой за версту тянуло если не чесноком, то чем-то очень похожим.

– Нет, но, возможно, так тебе будет проще принимать их комментарии. Просто подумай, что у тебя есть возможность выбирать и что-то решать, а они этого выбора лишены из-за собственной ограниченности.

– Так уже лучше, – хмыкнул Танан, отправляя в рот кусочек бекона, предварительно зачерпнув серой массы. На пару секунд он выпал из разговора, усиленно дыша, чтобы унять жжение на языке.

– Будь аккуратнее, – попросила я. – Спалишь себе все рецепторы – будешь до конца жизни безвкусную кашу есть.

– Не хпалю, – проворчал Косичка, не закрывая рта и стараясь не двигать языком. Мне с трудом удалось опознать «не спалю».

– Как знаешь, – пожала плечами я и вернулась к еде. Игнорировать ее еще минуту было выше моих сил.

Я закончила завтракать быстрее, чем Танан. Хотя, если бы не его эксперимент с количеством соуса, он имел все шансы опередить меня и утянуть самый вкусный кусок пирога с акиятом. Довольно напевая себе под нос, я показала язык зеркалу, отмечая, что пару часов я буду помесью человека с лаа-гри. Излишняя синева была присуща только этому народу инопланетников.

Вернувшись в комнату, где провела ночь, на стуле я обнаружила свою сумку с бережно уложенными поверх нее визором и камерой. С теплотой вспомнив поступок Танара, я вздохнула и пообещала себе сделать ролик про настоящего мужчину, сравнив собственные воззрения со зрительскими. Можно даже в пути его смонтировать, как свободная минутка появится. Еще у Клэр взять интервью, чтобы мыслями поделилась, если успела таковые у кого-нибудь позаимствовать.

– Собираемся в холле через пять минут! – бросил Косичка, заглядывая ко мне в комнату и уносясь собираться. Мне в отличие от него переодеваться было не во что, а потому, проведя сеанс очистки, я снова напялила то, в чем была вчера, и спустилась вниз, где ожидал дядя Лиран.

– Танар просил передать вам. – Риентанец протянул мне запечатанный конверт. – Отдадите, когда будете проходить таможню.

– Что это? – поинтересовалась я, забирая и пряча посылку.

– Разрешение на вылет, – пояснил мужчина, пожимая плечами. – Племянник просил передать его вам – я передаю.

– Спасибо, – поблагодарила я за курьерские услуги. – А Танар в порядке?

– Вы волнуетесь за него? – вздернул брови собеседник.

– Я вчера заняла весь его день. Мне совестно, что пришлось отрывать его от работы.

– Ничего, – улыбнулся Лиран. – Ему полезно вспоминать об окружающем мире.

– Вы там что, брата обсуждаете? – негодующе влез в разговор Косичка, на ходу склеивая половинки рубашки.

– Мы его хвалим, – внесла ясность я, едва удерживаясь, чтобы не захихикать, наблюдая за сменой настроения Косички. А тот заметно приободрился, плечи расправил, нос вздернул, как будто его самого хвалят.

– Тогда ладно, – позволил младший. – Ну скоро вы там? Мы так и опоздать можем! И что тогда, терпеть здесь Мари до скончания веков?!

– А то, – хмыкнула я, оскорбленная в лучших чувствах. До того оскорбленная, что дернула паяца за косу, чтобы всю степень моего негодования оценил.

– Вот! Она уже угрожает мне расправой! – взвыл Танан, но так, чтобы тетя не услышала. Все его лицо перекосило от сдерживаемого смеха.

– Может, останешься? – грустно спросил он, когда мы успокоились и забрались в аэрокар.

– До скончания веков? – вернула ему шпильку.

– Можно и так, – согласился паренек. – А можно и на две недели. Я смотрел расписание, следующий туристический лайнер будет приземляться через двенадцать дней, сутки на стоянку – и они отбудут по пути нынешнего. Оставайся! Ты еще многого не видела!

– Тан, спасибо, – искренне поблагодарила я его. – Но меня и дома ждут и скучают. Как, думаешь, чувствует себя мой кот? Я обещала ему вернуться через две недели, и если задержусь, он перевернет мне все цветы и распорет подушки. Он там один, ему скучно и тревожно, а я тут с тобой развлекаться буду? Это нечестно.

– Но это же животное? – удивился Косичка, морща лоб. – Небольшое, – проговорил Танан, пытаясь вспомнить все, что знал о человеческих паразитах. – Низший приоритет опасности, разводится в специальных учреждениях, где проходит строжайшую проверку на дружелюбие, не нападает на людей.

Я не удержалась от фырканья. Возможно, будь Фатан из питомника, его бы и проверили на дружелюбие, но рожденный в далекой глухомани под крышей соседского сарая, котик был предоставлен сам себе с первых дней жизни и выучил суровый закон джунглей. Борясь с братьями за материнское молоко, он окреп, а в погоне за полудохлой мышью заматерел, превращаясь в комнатного тигра по размеру и короля прерий по хитрости. С гостями Фат был неизменно вежлив, за что получал от них украдкой кошачьи вкусности, а со мной проявлял весь свой недюжинный характер, выгоняя из постели утром, заставляя наливать воду и гулять с ним по крыше в три часа утра.

– Это он на людях такой, – хмыкнула я. – А вот стоит публике исчезнуть – и я боюсь представить, как он мне отомстит.

Свою прошлую отлучку я отрабатывала в течение полугода, вынужденная просыпаться среди ночи от закапывания миски в пол, сплавов на старых курсовых со шкафа и просто, когда ему захочется быть поглаженным за ушком. Про ревность к кактусам я уже упоминала, а потому опустим этот пункт внезапного обострения их взаимоотношений.

– Он же животное, – продолжил гнуть свою линию риентанец.

– Хочешь, я тебе кота подарю? – ласково улыбаясь, предложила я и пообещала: – Он будет само дружелюбие.

Судя по сбледнувшему Косичке, мой тон ему не понравился. Странно, я же из лучших побуждений. У знакомых как раз острая необходимость раздать котят намечается. Заодно пристрою скотинок в хорошие и заботливые руки.

– Н-не надо, – помотал головой инопланетник. – Что-то расхотелось мне экспериментировать над собой.

– Это не эксперименты, это радость неимоверная, – заверила его я. – Только представь, возвращаешься ты домой…

– Я все понял! – поднял руки вверх Косичка, прерывая мое повествование. И даже о хорошем слушать не захотел. Неужели посчитал, что котики только плохое делать могут? Нет, определенно нужно подарить ему кота. Договориться с Танаром и переправить. – Но неужели твоего монстра никто не покормит?

– Сейчас за ним мама присматривает, а так он чужих не любит и с рук у них есть не станет, – поделилась своей печалью я и, обнимая Косичку на прощание, грустно закончила: – Так что мне пора возвращаться. – Тот шмыгнул носом, будто его заставляла страдать внезапно начавшаяся аллергия, и крепко вцепился мне в плечи.

– Обойдемся без синяков, – попросила я, разжимая руки и позволяя мальцу вцепиться в меня еще сильнее.

– Я скучать буду! – выпалил он, краснея кончиками ушек. – И буду ждать твоего возвращения. Жди приглашения! – пообещал он, отступая на шаг.

– Буду ждать, – заверила его я, помахала на прощание и, зажимая под мышкой конверт от Танара, поспешила к остальным туристам, медленно проходившим таможенный контроль.

Очередь продвигалась активно, и уже совсем скоро я потеряла из виду Танана, скрывшегося за нестройными рядами сонь, вставших за мной. Порыскав по сумке, я нашла свою идентификационную карту, проверила наличие кредиток и успокоилась. Ничего не забыла, все было при мне.

С легким сердцем я шагнула навстречу собранному риентанцу, протянула ему карту с конвертом и приготовилась ожидать, пока мне не кивнут, разрешая проходить дальше.

– Госпожа Шалей? – сверившись с документами, обратился риентанец, улыбаясь мне во все зубы.

– Да, – кивнула я и сделала шаг к проходу.

– Хорошего полета, – пожелал мне служащий, возвращая документы. Я уже успела сделать пару шагов по направлению к лайнеру, когда меня окликнул другой таможенник.

– Госпожа Шалей, еще одна формальность, – окликнул он меня. Я пожала плечами и послушно остановилась, ожидая, пока мужчина меня догонит.

– Позвольте вашу руку, – попросил он, оказываясь напротив меня. – Я должен снять метку. Таковы правила.

– Хорошо, – проговорила я и протянула ему руку, на которой еще вчера мне поставили заветный штампик. Пару секунд ничего не происходило. Риентанец рассматривал мою руку, я рассматривала самого риентанца, который как-то помрачнел, нахмурился и медленно проговорил, как будто сомневаясь: – Госпожа Шалей, пройдемте со мной.

– Куда? – не поняла я. Лайнер манил меня своим металлическим блеском и идти в противоположную сторону мне совесть не позволяла.

– В администрацию, – пояснил мужчина, профессионально заступая мне за спину. – Пара формальностей, не больше. И после вы сможете улететь.

– Я точно успею? – осведомилась я, провожая взглядом своего соседа по очереди. Он уже стремительно шел по переходному рукаву.

– Успеете, – заверил меня риентанец, но почему-то я ему не поверила.

Мы прошли мимо стремительно редевшей толпы и под их удивленными взглядами поднялись по служебной лестнице. Коридор пустовал, и никто не прервал наше маленькое путешествие до комнаты 3-а, которая, разумеется, также не могла порадовать многочисленным составом. А тем, что имелся, можно было разве что огорчить.

С каким-то обреченным спокойствием я заметила блондинистую макушку, чей обладатель расположился на диване и смотрел сквозь стекло на хвост очереди. Другой представитель террариума находился также поблизости. Его высочество Аштарак, присев на край стола начальника пограничной службы, о чем-то с этим самым начальником переговаривался. Судя по тону, конфликт был в самом разгаре – сладости в голосе принца хватило бы на десяток тортов.

– Подождите здесь, – попросил служащий, подводя меня к одному из столов. Я послушно присела и, пользуясь случаем и бесплатным доступом во Всемирную сеть, открыла страничку Амбертон. На всякий случай. Помнится, когда Вивьен не хотели впускать на Венеру, она постила свою грустную физиономию в течение пары часов. Расстроенные фанаты тем временем обвалили официальные страницы посольства, правительства и прочих не заинтересованных в чем надо лиц.

Чтобы не выпадать из реальности, я сидела в Сети с помощью инфофона, слушая все, что было сказано на понятном мне языке. Такового почти не имелось, и я с тревогой следила за передвижениями риентанца, который меня привел и теперь что-то пытался выяснить. Наверное, ему бы удалось задать вопрос, но Аштарак не имел привычки разрешать кому бы то ни было прерывать свое высочество, а потому служащему оставалось только виновато смотреть на меня и с прискорбием ожидать окончания разговора.

Я успела ответить не меньше чем полусотне подписчиков прежде, чем меня заметили и решили скрасить одиночество. Увы, в данном случае я бы выбрала одиночество.

– Моя прелесть, и ты тут? – обнаружив меня в комнате, Кики поднялся и любезно подошел ко мне, чтобы окончательно испортить утро.

– Полагаю, вашими стараниями? – предположила я, косясь на бодрого ксиерца. В одной руке он держал планшетку, на которой просматривал сообщения, а в другой – бокал с коктейлем.

«Обложка паблика «Отдых на работе» выпуска четырехлетней давности», – мрачно констатировала я, разглядывая подвернутые брюки инопланетника, шлепки, рубашку в пальмочках и солнечные очки, с терявшимися в прическе дужками.

– Как я могу отрицать очевидное! Ой, что-то я разоткровенничался, – притворно испугался Кики, прикладывая ко рту ладошку. Ту, что раньше коктейль держала. Всплеснув руками, он извлек у себя из кармана носовой платок и старательно протер им руки. По комнате поплыл химический запах, определить аналог которого мне не удалось.

– И как вы это провернули? – тихо спросила я, не желая привлекать внимание к нашему маленькому междусобойчику.

– На ручку взгляни, – предложил ксиерец, протягивая свои конечности к моей многострадальной руке, которую до этого внимательно изучал служащий.

Я перевела взгляд на ладонь, после на запястье, выше… Метки не было! Но ведь еще совсем недавно она бодро сияла на моей руке. Утром, за завтраком, я точно ее видела. И вчера, когда мылась, она даже от воды не пострадала. Но сейчас ее не было, как будто кто-то слишком умелый свел ее за пару секунд, но ведь это попросту невозможно!

– А теперь посмотри еще раз, – распорядился ксиерец, перехватывая мою руку и нежно проводя по ней большим пальцем. Еще мокрым, после его игры с салфеткой. На месте, где еще мгновение назад ничего не было, вновь засияла оранжевая метка. – Химия, радость моя. Очень полезная и безотказная наука, – пояснил Кики, выбрасывая салфетку в ящик для утилизации и отпивая из бокала.

– Аштарак, я закончил, – бросил он принцу. – Господин де Ерей, отпустили бы уже девушку, она на корабль опаздывает. – Кики перевел взгляд на начало пограничного перехода. – Ой, уже опоздала, – так искренне, что никто не усомнился в его фальши, ужаснулся мужчина. – И не стыдно было честную девушку здесь держать. Метка у нее в порядке, сами посмотрите, а вы ее с корабля сняли! Нехорошо, – погрозил идеально наманикюренным ногтем ксиерец.

– Но… – хотел было что-то сказать в свою защиту служащий, но его взгляд упал на мою руку с меткой. – Простите, я ошибся, я ни за что не стал бы…

– Довольно, – остановил его извинения принц, подходя ближе. – Я сам извинюсь перед девушкой. Но прежде… когда следующий рейс? – поинтересовался Аштарак, не глядя на начальника службы и даже не слушая его. Все внимание принца доставалось мне. И было в нем какое-то ожидание, если не сказать предвкушение.

– Аштарак, – окликнул его Кики, заставляя отвлечься.

– Так когда рейс? – принц перевел взгляд на подчиненного.

– Через десять дней, – побледнев, ответил тот. На меня он смотреть избегал, но, когда взгляд пожилого риентанца останавливался на мне, мужчина сразу пытался отвести глаза. И вот что это только что произошло?

– Компенсация, – проговорила я всего одно слово, которое имело смысл в сложившихся обстоятельствах. По опыту предшествующих путешествий я уже знала, что скандалы и топанье ногами – наименее полезные действия, которые может предпринять путешественник. Более того, после них пропадает любое моральное превосходство, ибо провинившиеся службы перестают чувствовать свою вину и переходят в контрнаступление.

– Это мы обговорим лично, – расплываясь в улыбке, пообещал мне принц, заступая дорогу. – Позволите подбросить вас до гостиницы?

– Простите, ваше высочество, – я постаралась выглядеть робко, – но я не хочу отнимать время у такого занятого господина, как вы. Лучше уделите его своей стране.

– Она милая, – заметил принц, не смущаясь чужих взглядов и ушей. И вот в этой стране мог разразиться скандал из-за простого поцелуя Танара? Сумасшедшее лицемерие.

– Кусается больно, – предупредил Кики, заходя со спины и устраивая свою голову мне на плечо.

– Отойди, – шикнула я на него, подныривая и уходя в сторону. Теперь инопланетники стояли друг напротив друга.

Пользуясь всеобщим замешательством, я подбежала к начальнику пограничного контроля и села перед ним.

– Простите, но, наверное, мне нужно получить какое-то разрешение на временное нахождение в Риентане?

– Да, сейчас, – очнулся от охватившего его оцепенения риентанец и распорядился на своем языке.

– Леди? – напомнил о своем присутствии принц.

– Ваше высочество? – болтая ногами в воздухе, обратилась я.

– Я не привык повторять дважды, – намекнул мне Аштарак.

– Простите, я думала, что вы поняли, – развела я руками. – Я не могу позволить себе отнимать ваше время. Оно требуется вашему государству, вашим подданным, которые верят в вас и ждут великих свершений!

– Хм, так и есть, – согласился принц, покупаясь на банальную лесть. Я бы презрительно фыркнула, но это нарушило бы всю игру. Ныне же, купившись на сладкие речи, Аштарак сам загнал себя в ловушку.

– Поэтому я прошу вас – помогите своему народу. Ваш отец нуждается в вас! Каждая минута промедления отзывается болью в его сердце. Покажите своим подданным, как должен сын помогать своему отцу, – закончила я выступление под удивленным взглядом принца. Ксиерец же, пользуясь тем, что Аштарак повернулся ко мне, незаметно показал мне большой палец и послал воздушный поцелуй. Я нахмурилась, не понимая, на чьей он стороне.

– Аштарак, в чем-то она права, – заметил инопланетник, хлопая принца по плечу. – Нам пора возвращаться. Ты обещал познакомить меня с совершенно очаровательными леди, так зачем нам этот довесок в пути?

– Незачем, – медленно проговорил принц, не сводя с меня внимательного взгляда. – Ладно, пусть идет, – позволил он, стремительно покидая комнату. Кики последовал за ним, предварительно сложив из пальцев сердечко и послав его мне.

С уходом принца в комнате выдохнули с облегчением. Начальник пограничного перехода и вовсе расклеил часть ворота. В отличие от людей, у риентанцев не наблюдалось такой особенности строения гортани, как кадык, отчего на их шеи было смотреть куда приятнее. Душить, вероятно, тоже.

– Что мне теперь делать? – спросила я, когда все перевели дух.

– Полагаю, вернуться к тому, у кого вы гостили, – предположил начальник, внимательно осматривая мою метку.

– А как же разрешение на пребывание? – не унималась я. В юридических тонкостях лучше было разобраться на месте, чтобы хотя бы через десять дней была возможность благополучно улететь. Эх, не простит меня Фат, как есть, цветы обрушит!

– У вас метка постоянного пребывания в стране, – пожал плечами риентанец и выбрал какую-то запись из тех, что быстро скользили по экрану перед ним. Из-за конструкции казалось, что слова висят в воздухе. – Да, в базу тоже внесено, – кивнул своим мыслям мой собеседник и с неудовольствием взглянул на подчиненного, приведшего меня сюда. Что он ему сказал, я не поняла, но сердитые интонации опознала.

– Метка не исчезнет? – решила перестраховаться я, разглядывая вероломную картинку.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Ближайший месяц она будет украшать вашу руку, а после вам изготовят местную карту и необходимость в метке отпадет.

– Местную карту? – зацепилась я за нелогичные слова собеседника.

– Да, прошение уже подано и утверждено, – кивнул риентанец. – Идет процесс подготовки необходимых документов. Разве вы не знаете? Впрочем, это не мое дело, чем занимается ваш покровитель.

– Покровитель, – повторила я, чтобы избежать возможности ошибки.

– Опекун, – дипломатично исправился собеседник, пожав плечами. Для него, судя по всему, не играло роли, как назвать неведомого того, кто решил взять на себя некоторые обязательства.

– Я уведомлю его о произошедшем недоразумении и отправлю извинения, – пообещал риентанец. – Желаете дождаться его здесь или погуляете?

– Погуляю, – выбрала я более предпочтительный вариант.

– Не задерживаю, – живописно развел руками риентанец, намекая, что у них и без меня полно дел и далее терпеть мое присутствие не является их заветным желанием.

Хмыкнув в ответ на подобное пренебрежение, я удобнее перехватила сумку, в которой лежало все оставшееся у меня барахло, и покинула негостеприимные стены административного этажа. Сквозь купол я еще успела разглядеть далекую точку удалявшегося CV-512 и понять, что сбылись мечты Косички. Теперь он успеет показать мне все.

Тяжело вздохнув, я спустилась в зал ожидания, нашла себе место и натянула на глаза визор. Оставалось только порадовать мальца своей компанией. А после – попытаться договориться с мамой насчет кота. И последнее пугало меня куда больше, чем необходимость провести лишние десять дней на чужой планете.

Сеть постоянно слетала, заставляя меня поминать добрым словом местных операторов. Мысленно, конечно. Хорошие девочки не должны позволять себе говорить плохо, особенно на широкой публике. Вот наедине с собой и подушкой можно будет выплеснуть все накопившееся, но так, чтобы соседи из номера напротив не услышали и не стали ломиться в дверь, чтобы посочувствовать и ободрить.

Кое-как разобравшись с подключением, я медленно вдохнула, успокаиваясь. Танан нашелся в списке контактов мгновенно: так уж получилось, что на корабле в личном чате я переписывалась только с ним, предпочитая переждать бурю негодования от Вивьен, которую лишили сенсации.

Пару минут Косичка не появлялся, видимо поглощенный благостным отсутствием меня под боком, но после исправился и появился, открывая чат.

– Мари, ты уже соскучилась? – радостно поинтересовался он, присылая мне довольный стикер.

– Очень, – подтвердила я, отправляя ему котенка с грустной мордочкой.

– Я рад, – расплылась в улыбке иконка Косички. Видимо, он не преминул загрузить себе последнее обновление, дублировавшее эмоции владельца визора.

– Приятно слышать, – кивнула сама себе я и спросила: – Не подскажешь какую-нибудь гостиницу в Крейстейне? На ближайшие десять дней.

– В Крейстейне? – задумчиво переспросил парень. Иконка недоуменно нахмурила бровки, а после подозрительно посмотрела прямо на меня: – На десять дней?

– Угу, появилась острая необходимость остаться в Риентане на десять дней до прибытия следующего корабля, – призналась я, не желая вдаваться в объяснения, пока не увижу его лично.

– Ура! – От ликования Косички у меня все затряслось перед глазами. Определенно, стоит поставить ограничение на эффекты. Иначе от разговора с мамой у меня голова будет болеть не после разговора, а прямо во время оного. – Ты решила остаться погостить!

– Если бы, – хмуро ответила я. – За меня решили. Ты его знаешь, блондин, кличка рифмуется с плохим словом.

– Кики? – удивленно вырвалось у Танана. – Зачем ему это?

– Сама не понимаю, – пожала плечами я, отправляя соответствующую картинку. – Так ты мне подскажешь гостиницу? А то я сижу одинокая в космопорте, не знаю, куда податься…

– Приезжай к нам! – легко предложил Косичка, но я не хотела пользоваться предложением, стесняя прочих семейных гостей.

– Нет, Тан, – отказалась я. – Я не хочу доставлять неудобства твоим родственникам. Лучше сниму где-нибудь номер и поживу там. И ты сможешь ко мне прилетать, если захочешь, конечно. – И клятвенно пообещала: – Готова предоставить убежище на время ведения боевых действий с твоей вампирской родней.

– Это будет весьма кстати, – отстучал в чат Косичка. – Подожди меня там, я буду через час и заберу тебя.

– Я буду ждать, – заверила его я и отключилась. Что ж, одно дело сделано, но расслабляться еще не повод. Мама – вот кого я боялась волновать и радовалась, что, как человек творческий, она отвергала Сеть и не тревожилась понапрасну из-за моего канала.

Переписок по чату она не признавала, а потому я постаралась найти место потише, подключила к визору внешнюю камеру, стянула его на шею и начала набор ее номера, надеясь, что почтенная госпожа Анна Шалей окажется дома, а не в мастерской, куда инфофоны и прочие адские штучки не допускались.

Мне повезло. Матушка изволила загорать на берегу с детства известной мне «лужи». На заднем фоне слышались причитания бабушки, а папа, судя по звукам, колол дрова. Уверена, там не обошлось и без мяса: жалостливые песни котов порой перекрывали бабушкины советы подчистую.

– Мари? Ты уже вернулась? – затараторила мама, обнаружив меня на том конце Сети.

– Нет, мам, я вот что хотела сказать… – начала было я, но меня поспешно перебили, не давая вставить ни слова.

– Солнышко, ты не волнуйся, Фатика я забрала. Он жив, здоров и даже растолстел. Мы с твоим папой решили навестить бабушку с дедушкой и заодно дать Фатику погулять. Он уже ободрал обои в гостиной, – похвалилась мне мама.

Обои на даче были главным камнем преткновения в отношениях мамы и бабушки. Мама уверяла, что они изжили себя и стены требуют другой обработки, она даже была готова их расписать. Но бабушка сетовала на молодое поколение и не позволяла маме заняться домом как следует, считая, что пока висит – пусть висит. Видимо, мама решила пойти на решительные меры, раз захватила с собой тяжелую артиллерию в числе одной наглой кошачьей морды.

Фатика бабушка любила. Порой мне даже казалось, что она обожала этого хвостатого засранца больше, чем я, спуская ему если не все, то многое, чем пользовались все попавшие под бабушкино крыло домочадцы. Котик же меланхолично подрагивал хвостом и принимал новые пункты своей биографии, как и подобает настоящему аристократу, молчаливо и с исключительным достоинством на наглой, перемазанной сметаной морде.

– Мам, а вы надолго у бабушки? – спросила я, надеясь услышать срок, с лихвой перекрывающий мое отсутствие. И боги были на моей стороне. Видимо, решили компенсировать часть испытаний, выпавших на мою долю:

– На месяц-полтора, – призналась мама. – Ты, когда приедешь, сразу Фатика не забирай, дай котику хоть погулять немного. Бабушка жалуется, что котят в деревне почти нет. Одни кошки остались – котиков по домам забрали.

– Не буду, – притворно вздохнув, согласилась я с «предложением» мамы. – Не могу остаться безучастной к кошачьему горю.

– И правильно, ребенок, – похвалила мой выбор мама и, ойкнув, отключилась. Я даже не стала предполагать, что заставило ее сорваться с места и броситься на кухню, где бабушка по старой памяти перепутала духовку со стиральной машиной. И хоть бы хны одному из сообщников. Нет, на века кто-то делал. Знал бы он, сколько копий о его изобретения в бабушкином доме сломается!

После беседы с мамой на душе заметно полегчало и я немного расслабилась. За стеклом космодрома царила жизнь во всех ее инопланетных проявлениях. Текли – и в прямом, и в переносном смысле – туристы, возвращаясь на борт своих лайнеров, и только я, как последняя дура, не посетила зону беспошлинной торговли, чтобы после демонстрировать всем многочисленным тетушкам плетеные коврики ручной работы. В Риентан и любую другую точку галактики их доставляли трудолюбивые представители крупнейшего галактического объединения «Ручная работа на конвейере. Цена договорная».

Вздохнув, я перевела инфофон в режим часов, установила таймер и отправилась изучать космодром, раз уж альтернативы у меня больше не имелось. До возвращения Танана оставалось пятьдесят минут, за которые я планировала отснять хотя бы полчаса своих перемещений. Но это и к лучшему – рубрику «Космопорты» стоило обновить, ибо данный плей-лист и прилагавшиеся к нему инструкции переставали тянуть статистику, устаревая и по качеству съемки, и по актуальности изложенной информации.

Поскольку риентанцы и без моих подсказок знают, где у них находится вход и выход, а в беспошлинную зону заглядывают на выходных, я принялась делать видео для туристов и переместилась к одному из переходных коридоров. Его как раз разворачивали из-за прибывающего корабля.

СМ-317 – значилось на борту, заставляя меня вспоминать все известные марки, выпущенные Планетарным Союзом. Увы, такого среди наших изобретений не значилось. Это даже инфофон подтвердил, к которому я обратилась за авторитетным мнением. Но умное устройство знало данную модель применительно к торговому флоту Ксиера, и я едва не выругалась, когда заметила первого «туриста», покидавшего корабль.

Высокий блондин, с косой, перевязанной черной атласной лентой, бровями вразлет и резко очерченными скулами. Он прошел по переходу стремительно, не обращая внимания ни на встречавшего его начальника пограничного контроля, ни на замерших риентанцев, провожавших его долгими удивленными взглядами. Я нахмурилась: поголовье ксиерцев увеличивалось, что не могло не сказаться на общей ситуации. Возможно, из-за превышения численности будет разрешен отстрел больных особей?

Воздерживаясь от комментариев, я спиной вперед отошла от переходного рукава. Да уж, не везет мне с материалами для роликов. Только если делиться с официальными каналами министерств: другие связываться не пожелают.

Уже просматривая снятый материал, спрятавшись за колонной, я заметила, что прибывший один раз посмотрел четко в объектив, не смущаясь заглядывать мне в вырез, который как раз прикрывала камера. И теперь думай, то ли его модель камеры заинтересовала, то ли вырез, позволительный даже в школе, то ли не оставил равнодушным факт съемки.

– Могу я посмотреть? – вежливо спросили у меня, появляясь за моей спиной. Годы тренировок и трехлетнее обучение на вышке позволили сохранить мне хладнокровие, незаметно переключить дорожку и притворно отшатнуться от страшного любопытствующего, который без всяких оснований подходит к одиноким девушкам в космопорте. И где раньше были мои актерские навыки?!

– Простите? – с негодованием и толикой настороженности переспросила я, изучая блондина вблизи. У него были потрясающе красивые глаза, столь не похожие на глаза его брата. Брата?! Я с удивлением для самой себя отметила явное сходство во внешности новоприбывшего с уже известным мне ксиерцем и устало коснулась лба ладонью.

– Вы снимали, – утвердительно произнес он, требовательно протягивая руку. – Я бы хотел посмотреть, что вы успели заснять.

– Простите, если вы и попали в объектив, то можете не беспокоиться, я не выкладываю видео с людьми, которые этого не желают, – заверила я, отступая на шаг и выходя из укрытия колонны.

– Я бы хотел посмотреть, – мягко и одновременно требовательно улыбнулся, как могут только ксиерцы, незнакомец, не думая убирать протянутую ко мне руку.

– Но после этого вы вернете мне камеру и продолжите заниматься своими делами, – поставила я условие, внутренне радуясь, что данный конкретный индивид не обладает наглостью своего собрата, не дававшего и минуты на размышления, из-за чего я часто терялась при разговоре с ним.

– Идет, – кивнул мужчина.

Помедлив, я протянула ему камеру, подходя ближе и становясь рядом, чтобы иметь возможность видеть все, что он станет смотреть. Из-за моего маленького фокуса последней записью стояла вчерашняя прогулка с Косичкой. Обложкой же программа автоматически выбрала самый улыбчивый кадр. Стоит ли пояснять, что с экрана на нас смотрел ласково улыбавшийся ксиерец.

– Кики? – удивленно спросил мужчина, переводя взгляд с изображения на меня.

– Вы тоже его знаете, – констатировала я, хотя, как упоминалось ранее, не заметить сходство моего собеседника с давешним гадом было попросту невозможно. Разве что я потеряла линзы, а мое зрение ни разу не корректировалось.

– Более чем, – хмыкнул ксиерец. – Но откуда его знаете вы?

– Пришлось познакомиться, – со вздохом сказала я. – Вы закончили изучать мои кадры? Как видите, последним, что эта камера снимала, был вот этот мужчина. Он на вас, конечно, похож – сказывается расовая принадлежность – но это не вы. А потому, будьте любезны, верните мне аппаратуру? – и я просительно улыбнулась, добавив во взгляд робости и нерешительности.

– И не поделитесь обстоятельствами? – продолжил искушать меня собеседник, не торопясь возвращать камеру на родину. Мне оставалось только сжимать шлейку, на которой висело устройство.

– Я не вправе, – тяжело вздохнула я, понимая, что агрессия с ксиерцем не сработает.

– Почему же, – улыбнулся мой собеседник, пытаясь заглянуть мне в глаза. Ага, сейчас, плавали – знаем, чем игры в гляделки кончаются. – Это мой близкий друг, можно даже сказать брат, и я должен знать, вдруг он вас обидел невниманием.

– Он был очень добр, – продолжала я гнуть свою линию, поглядывая на часы. Еще двадцать минут до приезда Косички. Черт, у меня вся милота слетит раньше, как только собеседник начнет проявлять больше интереса.

– И все-таки? – не сдавался ксиерец, подтягивая камеру к самому своему подбородку. Мне пришлось выпустить шлейку из рук, чтобы не упасть на мужчину, который, судя по промелькнувшему недовольству, именно этого и ожидал.

– И все-таки, Майоран, я вынужден просить тебя отойти от этой девушки, – глухо произнес один появившийся весьма кстати риентанец. Не Косичка, тот предпочитал появления пусть и неожиданные, но во многом предсказуемо разрушительные.

– Анфатанар, – прищурившись, изучал подходящего к нам риентанца мужчина. – Ты решил встретить меня лично?

– Не мог отказать себе в удовольствии, – в тон ему ответил Танар, подходя к нашей компании.

– Ты плохо выглядишь, – заметил ксиерец, оглядывая новоприбывшего с ног до головы.

– Не завидуй, – отрезал мужчина и обратился ко мне, как будто впервые видел: – Госпожа, он надоедал вам своим присутствием? Примите мои извинения, Майоран всегда был несдержан и излишне любопытен. Больше он к вам не приблизится. – И уже ксиерцу: – Верни девушке ее камеру и иди к моему кару.

– А ты? – с поклоном, так напоминавшим о родственнике, вернул мне камеру ксиерец.

– А я должен закончить кое-какие дела со здешним руководством.

– Как скучно! – протянул мужчина и, на ходу поправляя волосы, направился к выходу.

Выждав, пока его светлая коса не исчезнет из виду, я с облегчением выдохнула.

– Спасибо, – благодарно сказала я, вешая камеру на плечо.

– Вы удивительное существо, Мари, – устало протянул риентанец и указал мне на окна администрации. – Из всех возможных собеседников вы умудряетесь находить тех, в чьей компании вам лучше не находиться.

– Они сами находят меня, – грустно призналась я и пожаловалась: – Я улететь хотела. Даже не проспала, ничего не забыла, ваш конверт отдала, а вот как оно получилось.

– Как оно получилось, мне уже сообщили, – признался Танар. Мы по широкой дуге огибали места, просматривавшиеся извне: видимо, риентанец не хотел, чтобы Майоран видел нас вместе. – Но хотелось бы услышать причину вашего задержания. Стайнер не смог объяснить толком, что в вас так не понравилось его подчиненному, что он пригласил вас для выяснения обстоятельств.

– Метки не было, – призналась я, показывая руку. – Вчера была, но сегодня утром, когда я проходила контроль, ее не было. – Риентанец с сомнением покосился на мою руку, где предательская отметина цвела своим оранжевым цветом. – Это все Кики! – не выдержав, наябедничала я.

– Кики? – задумчиво переспросил Танар. Губы его поджались, но ничего больше не выразило его недовольство сложившейся ситуацией.

– Да, вчера, – кивнула я. – И он был здесь утром с Аштараком…

– С его высочеством, – поправил меня Танар. – Принца не принято именовать иначе. Личное обращение могут позволить себе немногие и, если вы идете на подобный риск, то лучше делать это в не столь людных местах, – предупредил меня риентанец, цепляя под локоток и увлекая вверх по лестнице.

– С его высочеством, – послушно повторила я, прикусив язык. Замечание было в корне верным. Стоило мне высказаться о принце, в нашу сторону обернулись трое служащих, хотя, по моей человеческой логике, они стояли слишком далеко, чтобы нас слышать. – Когда меня привели сюда, – я кивнула на приближавшуюся дверь, – его высочество разговаривал с начальником, а Кики, – я вопросительно взглянула на Танара, но поправок не последовало, – сидел на диване и смотрел прямо на CV-512. Он знал, что я опоздаю на корабль. Едва тот запустил двигатели, принц оставил в покое начальника, и вскоре они ушли. Метка вернулась в то же время, – попыталась скупо изложить факты я. Получилось не слишком внятно, но, кажется, Анфатанару попадались и худшие рассказчики.

Мужчина кивнул, принимая к сведению новую информацию, и толкнул дверь, пропуская меня вперед. Мое второе пришествие в кабинет начальника пограничной службы вызвало больше эмоций. Все, кто находился в зале, обернулись и удивленно замерли, как будто я пришла не с Танаром, а как минимум с его величеством. Но, учитывая какие у монарха наследники, ничего удивительного, что простые служащие ищут поддержки у того, кто, случись что, будет разгребать последствия и решать их дальнейшую судьбу.

Танар поприветствовал всех на своем языке и удалился к столу начальника, попросив меня подождать его на диванчике для гостей. Пожав плечами – у меня все равно дел в ближайшие четверть часа не наблюдалось, я включила камеру и принялась снимать вид на зал ожидания.

Иногда я оглядывалась, но понять, о чем говорили Танар с начальником пограничной службы, так и не смогла. Заметив мой интерес, риентанец улыбнулся. Смущенная, я поспешила отвернуться, чтобы у него не возникло впечатление, что я подслушиваю. Впрочем, мои опасения были излишни: Танар прекрасно помнил о моем невладении их языком, предпочитая полностью переходить на доступный мне единый земной.

Все было кончено спустя десять минут, когда Танар подошел ко мне, подождал, пока отключится камера и спросил, на какой счет следует перечислить компенсацию от компании. Кроме того, мне обещали бесплатный билет на Флору, спутник Риентана.

– Отправление через два часа, – предупредил меня Танар, протягивая билет и аккуратно выводя из помещения. Мы оказались в пустом коридоре, по которому не летала даже муха, не говоря уже про посторонних ушастых существ.

– Но зачем? – удивилась я. – Я говорила с Тананом, он обещал устроить мне развлекательную программу здесь.

– Он тоже полетит, – заверил меня риентанец, дотрагиваясь до своего уха.

– Почему? – недоумевая, спросила я. Билет перекочевал в мои руки, как и рекламный буклет.

– Не хочу, чтобы с вами что-то случилось, – признался Танар. – Идемте, вам нужны хоть какие-то вещи на Флоре. А в нашем доме вряд ли найдется ваш размер.

– В вашем доме?

– Да, основные обитаемые земли отданы нашей семье. Там вы сможете отдохнуть, а мне… – Он хотел что-то добавить, но в последний миг передумал, обрывая фразу на середине.

– Это ссылка? – спросила я напрямую, пытаясь заметить хоть какие-то подсказки на его лице. Тщетно, в умении носить маску Танану было далеко до брата.

– Это моя личная настоятельная просьба. Проведите неделю на Флоре, можете снимать все, что пожелаете.

– Это подкуп, – предупредила я собеседника.

– Я знаю, – кивнул он. – Но если это убедит вас исчезнуть из Риентана, я готов заплатить.

– Я вам мешаю?

Танар замолчал, и это молчание можно было истолковать превратно, если бы не одно существенное «но». Я не верила, что Анфатанар способен на двойную игру. Возможно, по работе или в придворном террариуме, но при личной встрече он не лгал и не избегал вопросов.

– Вы заставляете меня отвлекаться, – честно признал риентанец.

– Простите, – смутилась я. Такого преступления мне еще ни один суд не инкриминировал. Ни арбитражный, ни людской.

– Это не ваша вина, – покачал головой мужчина, устало улыбаясь и протягивая ко мне руку. Он коснулся моего плеча, провел вниз до локтя и резко отдернул руку, как будто совершал что-то противоестественное. Я стояла напротив, слышала его размеренное дыхание и не чувствовала, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Более того, в его компании мне было очень спокойно. Я верила, что стоящий передо мной мужчина может решить любые проблемы, защитить от всего. С ним было так надежно, что я ощутила острый укол зависти. Зависти к той, кого он выберет, с кем свяжет свою жизнь. И, наверное, это была ревность. Ревность к эфемерной ей, которая займет то место, от которого я отказалась.

– Мари, вы в порядке? – с тревогой в голосе спросил Танар, нарушая повисшую тишину.

– Да, спасибо, – преувеличенно бодро кивнула я. – Если вам удастся убедить Танана, то я поеду, куда вы посчитаете нужным. Я не хочу, чтобы из-за меня вы отвлекались от своих дел. И, – я смутилась, но решительно пресекла свое малодушие, – мне очень приятно осознавать, что вы ко мне не равнодушны. Пусть и видите во мне подругу вашего брата, – выпалила я и перевела дыхание.

За всю мою тираду Танар ни разу не моргнул, с абсолютным вниманием слушая мое предположение. Дослушав же, он повел себя вразрез с моими ожиданиями. Мужчина не стал ничего говорить, не стал соглашаться или опровергать мои предположения, он просто сделал шаг вперед, преодолевая разделявшее нас расстояние, и нежно коснулся губами моих губ.

Нежно, очень сладко и неимоверно долго, он не переходил ни к чему, заставляя меня, замерев, ожидать его следующего шага. Но его не последовало, как будто он ждал моего ответа. И я не смогла не ответить. Благодарность ли, ревность или симпатия были тому причиной, но я обняла его, не зная, что скажу, если он сейчас отстранится. Так глупо и так хорошо я уже давно себя не чувствовала. И в этом, словно наведенном кем-то сне, я услышала тихое признание, заставившее сердце сладко сжаться:

– Ты не просто подруга моего брата.

Не знаю, что чувствовал он, когда говорил эти слова, но я не смогла удержать глупой счастливой улыбки. Он заметил, усмехнулся. Его губы мазнули по моему виску, спустились чуть ниже, и он прошептал, щекоча мне мочку уха:

– Скандал – не повод, а вот это – вполне.

И меня снова поцеловали, на этот раз смело и страстно, как будто он доказывал и мне, что повод у него куда серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. И когда я уже готова была сдаться на милость победителя и просто плыть по течению, на лестнице раздались шаги, а после и удивленное:

– Брат?! – обращенное в первую очередь к Танару, но заставившее меня покраснеть и спрятаться за широкую спину старшего.

– Танан? – выразил недоумение своим фирменным жестом со вдергиванием бровей Анфатанар. Одновременно он чуть отступил назад, не давая мне, как маленькой девочке, сбежать от неудобного разговора.

– Брат! – возмущенно воскликнул Косичка. – Если из-за тебя Мари улетит на ближайшем рейсе в неизвестность, я тебе этого не прощу!

– Не улетит, – спокойно заверил его Танар. Так спокойно, будто имел расписание моих действий на пару веков вперед.

– Ну если ты так уверен, – хмуро пробормотал Косичка и бросился ко мне обниматься. Даже брата в сторону отодвинул, чтобы тот не мешал. – Мари, на Флоре здорово! Океан рядом с нашим домом – поплаваем. И фрукты знаешь какие вкусные? Пальчики оближешь! – начал активно соблазнять меня Танан. Внимательно взглянул на меня, на довольно улыбающегося Танара и хитро добавил: – И брат нас навестит и проверит, чтобы дом на месте остался. Правда, братишка?

– Постараюсь, – совсем уж неподобающе фыркнул Танар.

– Вот видишь! – ухмыльнулся довольный Косичка, пытаясь толкнуть меня. Его руку в пути перехватил старший и больно вывернул запястье. – За что?! – воскликнул младший.

– Думай, что делаешь. Ты не соизмеряешь силу, а Мари стоит близко к стене. Она не должна пострадать по твоей вине.

– Боюсь-боюсь. – Танан дождался, пока старший его отпустит, и поднял руки над головой: – Все понял, несу полную ответственность за свои поступки.

– Попробую тебе поверить, – хмыкнул старший и подал мне руку. – Мари, вам нужно что-нибудь выбрать, вы совсем без вещей.

– А мы успеем? – взглянув на время, спросила я. Увы, опыт подсказывал, что как бы человек ни спешил в магазине, он проведет там не меньше двадцати минут, а если примерочная занята, то и больше.

– Даю слово, мы не опоздаем, – заверил меня Анфатанар и повел куда-то, на ходу бросив Косичке: – Передай Митрану, чтобы отвез Майорана во дворец.

– А потом?

– А потом жди нас здесь, – распорядился риентанец и, не останавливаясь, направился к другому выходу из космопорта.