Глава 46

Он развернулся и направился к лестнице.

– Элиан, – жалобно позвала я, сама не понимая, зачем, и он замер на секунду, но не обернулся.

– Доброй ночи, Виктория, – сказал он, и его голос эхом отразился от высоких сводов парадного зала.

А потом он исчез в темноте коридора, и я осталась стоять посреди этого идеального белого пространства, с розовым ожерельем на шее и странной пустотой в груди.

***

Я не спала всю ночь. Валялась в своей постели, смотрела в потолок и прокручивала в голове нашу ссору снова и снова. С одной стороны, я была права. Он действительно не имел права устраивать мне допрос. Я имела полное право общаться с кем захочу.

С другой стороны...

С другой стороны, я все еще помнила тепло его губ. Помнила, как его руки скользили по моему телу той ночью, когда мы оба сдались страсти. Помнила, как он смотрел на меня, когда показывал свою долину, – с гордостью, с желанием поделиться чем-то важным. Помнила его историю о погибшей невесте, о войне, о том, что сломало его.

И я швырнула все это ему в лицо, потому что... Потому что мне было страшно. Страшно признать, что я привязалась. Что этот странный мир начал казаться мне домом. Что этот перфекционист-дракон с психологическими травмами стал мне небезразличен – больше, чем небезразличен, если уж быть до конца честной с самой собой.

А еще потому, что Вальтер предложил мне то, по чему я отчаянно скучала – легкость. Беззаботность. Возможность не думать о последствиях, не считаться с чьими-то границами и триггерами. Он предложил мне вернуться к той Вике, которой я была в своем мире – яркой, дерзкой, плевать хотевшей на чужие чувства.

Проблема была в том, что я уже не была уверена, хочу ли я быть той Викой.

Где-то под утро я все-таки провалилась в беспокойный сон, полный обрывочных образов: Элиан, отворачивающийся от меня; Вальтер с его обаятельной улыбкой; розовое ожерелье, которое сжимается вокруг моей шеи, как удавка; белый замок, рушащийся в прах...

Проснулась я от робкого стука в дверь. За окном солнце стояло уже высоко. Я проспала половину дня, и голова раскалывалась так, словно я накануне устроила грандиозную пьянку.

– Войдите, – прохрипела я, садясь на кровати и пытаясь привести в порядок волосы, которые, судя по ощущениям, напоминали воронье гнездо.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Иви с подносом в руках. Ее веснушчатое лицо выражало беспокойство, а рыжие волосы, как обычно, выбивались из-под чепца.

– Я принесла завтрак, – она осторожно вошла. – Вернее, уже обед, наверное. Марта велела передать, что ты пропустила завтрак, и она беспокоится.

– Спасибо, Иви, – я потерла лицо руками, пытаясь прогнать остатки сна. – Поставь поднос вон там, на столике у окна.

Иви послушно выполнила просьбу, но не спешила уходить. Она перминалась с ноги на ногу, явно желая что-то сказать, но не решаясь.

– Выкладывай, – устало сказала я, откидывая одеяло и вставая с кровати. – Что случилось? Элиан разнес половину замка? Превратился в дракона и улетел куда подальше от меня?

– Нет, – Иви виновато закусила губу. – Лорд Элиан... он заперся в своих покоях. Марта говорит, что он не выходил со вчерашнего вечера. Не открывает дверь. Не отвечает на стук. Она беспокоится, что у него... ну, что он...

Она не договорила, но мне и не нужно было. Я прекрасно понимала, что происходит. Элиан замкнулся в себе, ушел в свою раковину, где ему было безопасно. Где он мог контролировать каждую мелочь и не сталкиваться с хаосом внешнего мира. С хаосом в моем лице.

Чувство вины кольнуло где-то под ребрами, острое и неприятное. Но тут же проснулась гордость, которая всегда была моим самым верным союзником и самым худшим врагом.

С какой стати я должна чувствовать себя виноватой? Это он начал. Это он устроил сцену. Я просто ответила. Если он не может справиться с правдой, это его проблемы, а не мои.

Я подошла к подносу, который Иви оставила на столике, и обнаружила там свежий хлеб с маслом и медом, вареные яйца, ломтики какого-то местного сыра и кувшин с фруктовым соком. Обычно я бы набросилась на еду с энтузиазмом, но сейчас у меня не было аппетита.

– Передай Марте, что со мной все в порядке, – сказала я Иви, беря в руки кусок хлеба просто чтобы занять чем-то руки. – И что лорд Элиан... ну, он взрослый дракон. Разберется.

Иви кивнула, но ее лицо оставалось обеспокоенным. Она постояла еще немного, явно желая добавить что-то еще, но в итоге просто вышла из комнаты.

А я осталась наедине со своими мыслями, с куском хлеба и с чувством вины, которое я изо всех сил пыталась прогнать.

***

Следующие три дня были странными. Элиан действительно не выходил из своих покоев. Марта оставляла подносы с едой у его дверей, и они исчезали, но никто не видел и не слышал самого лорда. Замок погрузился в какую-то напряженную тишину, словно само здание чувствовало, что что-то идет не так.

Я пыталась вести себя как обычно. Гуляла по территории замка, болтала с девушками на кухне, даже провела пару трансляций для своих зрителей в Зеркальной паутине. Но сердце было не на месте. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в окна его покоев, пытаясь уловить хоть какое-то движение.

А еще я продолжала общаться с Вальтером через зеркало. Он писал мне каждый день – приятные, легкие послания, которые заставляли меня улыбаться. Комплименты, забавные истории, вопросы о том, как я провела день. Внимание, которое грело душу.

И вот в одну из таких переписок он написал:

"Милая Виктория, я был бы рад продолжить наше знакомство. У меня есть к тебе предложение, которое, думаю, может тебя заинтересовать. Это касается твоей карьеры в Зеркальной паутине. Ты талантливая, яркая, харизматичная. Но, позволь заметить, ты тратишь свой потенциал на... скажем так, не самый благодарный материал. Что если я скажу, что могу помочь тебе стать настоящей знаменитостью? Той, которую будут знать во всех уголках этого мира. Но для этого мне нужна твоя помощь. Давай встретимся и обсудим детали? Обещаю, тебе понравится то, что я предложу".

Я перечитала сообщение несколько раз, ощущая, как что-то холодное шевелится в животе. С одной стороны, предложение звучало заманчиво. Вернуть себе статус звезды, то, что я потеряла, когда свалилась в этот мир. Славу, внимание, ощущение собственной значимости. Вальтер предлагал мне именно это, причем на блюдечке с голубой каемочкой, и я была бы полной идиоткой, если бы отказалась даже не выслушав его предложение.

С другой стороны... С другой стороны, где-то в глубине души, там, куда я предпочитала не заглядывать без крайней необходимости, шевелилось смутное беспокойство. Что-то в его словах звучало... неправильно. «Не самый благодарный материал». Он имел в виду Элиана, это было очевидно. И эта фраза почему-то задела меня сильнее, чем следовало бы.

Я провела пальцами по гладкой поверхности зеркала, размышляя над ответом. Обычно я бросалась в омут с головой, не задумываясь о последствиях – именно так я и жила в своем прошлом мире, именно это и сделало меня звездой. Но сейчас что-то удерживало меня от немедленного согласия. Может быть, жизнь в этом замке, среди людей, которые не пытались использовать меня для собственной выгоды, а просто принимали такой, какая я есть, изменили меня больше, чем я готова была признать.

Или, что более вероятно, дело было в драконе-психе, который вот уже третий день прятался в своей башне, потому что я швырнула ему в лицо правду, которая оказалась слишком горькой, чтобы ее проглотить.

Да блин! Я же не должна была чувствовать себя виноватой. Я говорила правду.

Но если это правда, почему тогда я чувствую себя так паршиво?

Я закрыла переписку с Вальтером, не ответив на сообщение, и опустила зеркало на постель рядом с собой. За окном медленно садилось солнце, окрашивая белый камень стен в теплые розовые оттенки. Обычно я находила эти закаты завораживающими, но сегодня даже красота заката не могла отвлечь меня от мыслей.

Я встала с кровати и подошла к окну, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Отсюда я могла видеть часть внутреннего двора с его идеально подстриженными кустами и фонтаном, вода в котором искрилась последними лучами солнца. А еще дальше, за пределами замка, простиралась долина Безмятежности с ее аккуратными полями, живописными деревушками и лесами, уходящими к горизонту.

Элиан создал все это. Не только замок с его минималистичной красотой и идеальным порядком, но и саму долину – процветающую, мирную, где люди жили в достатке и безопасности. Он мог быть жестким перфекционистом, помешанным на контроле психом с драконьими замашками, но он также был правителем, который искренне заботился о своих подданных. Я видела это собственными глазами во время той прогулки, когда он показывал мне деревни. Видела, как крестьяне приветствовали его с уважением и благодарностью, а не со страхом. Видела, как он вникал в их проблемы, помогал решать споры, делился ресурсами.

И даже ко мне, к той, которую ему вручили, как дань, он отнесся с уважением, которого я, сказать по правде, не заслуживала.

И что я сделала взамен? Фактически обозвала его обузой и неудобством, от которого хотелось бы избавиться при первой возможности.

Отличная работа, Вика. Просто потрясающе. Может, еще пнешь его пару раз для верности?

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как гордость медленно, но верно сдает позиции под натиском чувства вины. Надо было поговорить с ним. Объясниться. Может быть, даже извиниться, хотя само слово «извиниться» вызывало у меня почти физическое отторжение. Я никогда не извинялась. Это было признаком слабости, а я не могла позволить себе быть слабой.

Но здесь, в этом мире, среди этих людей правила игры были другими. Может быть, признание своих ошибок не делало тебя слабой, а делало человечнее?

Боже, я что, действительно начинаю меняться? Что дальше? Буду печь пироги и раздавать их бедным?

Мысль заставила меня фыркнуть, и на секунду настроение чуть-чуть улучшилось. Но ненадолго. Потому что вопрос оставался открытым: что мне делать? Пойти к Элиану и попытаться наладить отношения, рискуя получить отказ и почувствовать себя еще более дерьмово? Или встретиться с Вальтером, выслушать его предложение и, возможно, вернуть себе хотя бы часть той жизни, которую я потеряла?

Я не могла зависать между двумя вариантами вечно. Надо было принимать решение.

И тут в дверь снова постучали – на этот раз более уверенно, чем утром.

– Войдите, – отозвалась я, не оборачиваясь от окна.