Глава 60

Следующий месяц пролетел в каком-то безумном вихре событий, эмоций и изменений, к которым я едва успевала приспосабливаться.

Во-первых, весть о нашей помолвке разлетелась по Зеркальной паутине со скоростью лесного пожара. Я проснулась на следующее утро после того памятного вечера и обнаружила, что мое зеркало буквально взрывается от сообщений. Поздравления, вопросы, требования подробностей, предложения о сотрудничестве от местных аналогов свадебных организаторов – все это сыпалось непрерывным потоком.

Наверное, нужно было немного подождать, осмыслить все самим в этом нашем маленьком, хрупком, только что родившемся счастье. Выждать хотя бы день, но я не смогла удержаться.

– Боже мой, – пробормотала я, листая бесконечную ленту сообщений, сидя в постели рядом со все еще спящим Элианом. – Я знала, что у меня большая аудитория, но это...

Элиан сонно приоткрыл один глаз, его рука потянулась ко мне, обвивая за талию и притягивая обратно в тепло его объятий.

– Что случилось? – прохрипел он, голос был еще хриплым от сна, и этот звук делал что-то непристойное с моим сердцебиением.

– Нас поздравляют примерно десять тысяч человек одновременно, – объяснила я, показывая ему зеркало. – И это только за ночь. Боюсь представить, что будет, когда остальные проснутся.

Он нахмурился, и я увидела, как в его глазах начала появляться та знакомая нотка паники.

– Эй, – я быстро отложила зеркало и повернулась к нему, целуя в губы мягко и успокаивающе. – Дыши. Все в порядке. Мы справимся с этим. Просто отложим зеркало на какое-то время, хорошо? Дадим себе передышку.

Он кивнул, его напряжение постепенно спадало под моими прикосновениями, и он зарылся лицом в мои волосы, обнимая крепче.

– Как ты это делаешь? – пробормотал он.

– Что именно?

– Успокаиваешь меня. Одним прикосновением, одним словом. Раньше мне требовались часы медитаций и ритуалов, чтобы справиться с приступом тревоги, а ты просто рядом, и все становится проще.

– Магия любви, дракоша, – пошутила я, но в моем голосе прозвучало больше нежности, чем я намеревалась вложить.

– Возможно, – он поднял голову и посмотрел на меня. – Самая могущественная магия из всех существующих.

Во-вторых, Элиан действительно начал работать над своими фобиями. И это было одновременно трогательно и местами комично наблюдать.

Например, однажды утром я спустилась к завтраку и обнаружила его стоящим посреди парадного зала, уставившимся на вазу с цветами, которую я вчера переставила с левого столика на правый просто потому, что мне так захотелось.

– Элиан? – окликнула я осторожно. – Ты в порядке?

– Да, – ответил он, не отрывая взгляда от вазы. – Я пытаюсь не переставить ее обратно.

Я подошла ближе и увидела, как его руки сжаты в кулаки, костяшки побелели от напряжения. На его лице проступил легкий пот.

– Дракоша, – я осторожно коснулась его руки. – Все нормально. Если тебе некомфортно, можешь переставить ее обратно.

– Нет, – он упрямо мотнул головой. – Это просто ваза. Просто цветы. Они стоят в другом месте, и от этого мир не рухнет. Долина не погрузится в хаос. Мой замок не развалится. Это всего лишь ваза.

Он произносил это как мантру, и я видела, как он борется с собой, с каждым вздохом заставляя себя принять эту маленькую, незначительную для всех остальных людей, но монументальную для него перемену.

– Ты невероятный, – прошептала я, и он удивленно посмотрел на меня.

– Я стою здесь уже двадцать минут, пытаясь смириться с переставленной вазой, – возразил он с горечью. – Это жалко, Вика.

– Это героично, – поправила я твердо. – Ты знаешь, сколько людей даже не пытаются работать над своими страхами? Просто живут с ними, позволяют им управлять каждым аспектом своей жизни. А ты сражаешься. За нас. За наше будущее.

Он выдохнул, и его губы изогнулись в слабой улыбке.

– У тебя всегда найдутся нужные слова.

– Один из моих многочисленных талантов, – усмехнулась я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. – А теперь пойдем завтракать. Марта приготовила те самые булочки с корицей, которые ты любишь.

Маленькие победы. Каждый день – маленькая победа.

В другой раз я обнаружила его в библиотеке, сидящим в кресле с книгой в руках, но совершенно не читающим. Он просто смотрел на противоположную стену, где я вчера повесила одну из картин, найденных в западном крыле – яркий, взрывной пейзаж заката над горами.

– Привет, – я плюхнулась в кресло рядом с ним. – Что думаешь о картине?

– Она... – он помолчал, подбирая слова. – Она асимметрична. Цвета не сбалансированы. Мазки нанесены хаотично, без видимой системы.

– И? – подбодрила я.

– И... – еще одна пауза. – И она прекрасна. Я смотрю на нее уже полчаса и не могу оторваться. Она заставляет меня чувствовать что-то, чего я не чувствовал очень давно.

– Что именно?

– Свободу, – просто ответил он, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление от собственного откровения. – Когда я смотрю на нее, я не думаю о правилах или порядке. Я просто... чувствую.

Я протянула руку и переплела свои пальцы с его.

– Прогресс, – прошептала я, и он кивнул, сжимая мою ладонь.

Конечно, были и откаты назад. Дни, когда что-то шло не так, и он снова замыкался в себе, когда малейшее отклонение от привычного распорядка вызывало у него тревогу, от которой он бледнел. Но теперь, в отличие от прошлого, он не бежал от этого. Он говорил со мной. Позволял мне помогать.

Однажды он сорвался, когда одна из служанок случайно разбила его любимую чашку – белоснежную, идеальной формы, из которой он пил чай каждое утро. Я услышала его крик из своих покоев и помчалась на кухню, где обнаружила бледную как полотно Грейс, сжавшуюся в углу, а Элиан стоял посреди осколков, дрожа от ярости и отчаяния одновременно.

– Элиан, – я осторожно подошла, стараясь не наступать на осколки. – Дракоша, посмотри на меня.

– Она разбила ее, – его голос был странным. – Больше ста лет эта чашка стояла в шкафу, каждое утро я пил из нее, и это было частью ритуала, частью порядка, и теперь...

– Теперь ее нет, – закончила я мягко. – И это ужасно, я понимаю. Но Грейс не сделала это специально. Это была случайность. И я знаю, как тебе тяжело с этим справиться, но нам нужно дышать, хорошо? Глубокий вдох.

Я показала пример, преувеличенно вдыхая, и он, после секундного колебания, повторил.

– Еще один, – настояла я, и мы дышали вместе, пока его дрожь не начала стихать.

– Прости, Грейс, – наконец выдавил он, не поворачиваясь к сжавшейся в углу женщине. – Я не хотел кричать. Это не твоя вина.

– Н-ничего, милорд, – пролепетала она, все еще бледная. – Я так сожалею...

– Иди, – попросила я ее мягко. – Все в порядке. Я останусь с ним.

Когда Грейс поспешно ретировалась, я обняла Элиана, не обращая внимания на осколки под ногами.

– Ты справился, – прошептала я ему. – Ты сорвался, да, но потом взял себя в руки и извинился. Не превратился в дракона и не разрушил половину замка. Это огромный прогресс, дракоша.

– Не похоже на прогресс, – пробормотал он, но его руки обвились вокруг меня, цепляясь, как за спасательный круг.

– Поверь мне, это так, – заверила я. – Год назад ты бы просто разнес все к чертям и потом заперся в своих покоях на неделю. Сейчас ты извинился через две минуты и позволил мне тебя обнять. Если это не прогресс, я не знаю, что им является.