Глава 3. Греховница

На следующее утро мы едем в карете с мачехой и сводной сестрой, и я кожей чувствую напряжение, повисшее в воздухе.

Мне уже приготовили просто серую тряпочную котомку, которую собрала служанка. Уж не знаю, что туда положили, но платья брать с собой нельзя. Как и верхнюю одежду, нижнее бельё и даже простые зимние перчатки. А ведь уже начинает холодать.

Мачеха утром передала слова жреца: нет смысла тянуть до моего двадцать восьмого дня рождения. Сначала мне выжгут лживую метку, а потом сразу отправят к старым девам. Новую одежду мне выдадут в храме богини Морены. Именно туда мы сейчас направляемся.

Серые улочки пролетают мимо, небо неприветливо хмурится тёмными тучами без единого солнечного проблеска.

В Мраколесье почитают старых богов: Морену, Хорса, Радегаста, Чернобога, и отвергают новых. Но особо выделяют в нашем городе – Чернограде – именно Морену. Это как-то связано с близостью Нави – загробного мира и обители тёмных божеств. Мы живём на самой границе.

Мои воспоминания всё ещё не восстановились. Я помню свою жизнь урывками. Надеялась, что выспавшись смогу прийти в себя, но нет.

И теперь, пока мы едем, я перебираю в голове воспоминания, пытаясь предугадать, что ждёт меня в храме богини.

Когда карета останавливается, мачеха и сестра первыми выбираются из неё, оставляя дверцу открытой. С улицы прилетает ледяной ветер и запах каких-то трав. Всё это отзывается в груди душной тревогой.

Меня ждёт нечто нехорошее. Я это знаю.

Покидаю карету следом за родственницами и замираю, глядя на огромное здание в нескольких десятках метров от нас.

Храм построен из тёмного камня, его стены покрыты инеем и сверкающими ледяными узорами. Откуда они появились? Сейчас не настолько холодно, чтобы они могли возникнуть сами по себе.

Острые шпили храма уходят в серое небо, словно стремясь достичь царства предков. Вокруг расположены каменные статуи воронов, волков и змей – священных животных Морены. Вход – огромные дубовые двери, украшенные резьбой, изображающей циклы жизни и смерти: ростки, расцвет, увядание и холодную пустоту зимы.

Присутствие чего-то жуткого витает в воздухе. Сдавливает горло невидимой удавкой. Я инстинктивно кладу руку на живот, страх за малыша вспыхивает внутри.

Вдруг я начинаю слышать в отдалении странный шум. Будто огромные крылья рассекают воздух. Но это не птица… точно нет.

Поднимаю голову, озираясь. Но пока ничего не вижу.

– Военачальник Норд! – восклицает Мила, радостно улыбаясь.

– Где? – я рассеяно гляжу на дорогу, но не вижу ни коня, ни на худой конец кареты.

– Ты сделала нашим врагом влиятельного мужчину, правителя наших земель. Что же будет? – бурчит мачеха с горечью, а потом добавляет: – Давай в храм, Анна. Быстро!

– Всё будет хорошо, матушка, – улыбается Милава, не сводя глаз с небес. – Вот увидишь, военачальник не будет злиться на нас.

Откуда она знает, будет или нет? И почему всё пялится вверх?

Шум нарастает, и вдруг…

– Ах! – вздыхаю я, когда гигантское чёрно-красное существо пролетает над нами, закрывая небо, поднимая ветер и вынуждая полы платья взметнуться.

– Вот и прилетел, а мы ещё не на месте. Быстро в храм, говорю! Хватит глазеть. Мила, тебя тоже касается, – подгоняет нас лира Бронислава.

Я не могу отвести глаз от ужасного существа, которое делает круг и садится за храмом. Чешуя блестит, огромные крылья обнимают небеса будто штормовые облака: огромные и тёмные. Существо поражает величием и мощью.

– Это дракон, – выдыхаю я, подаюсь назад и упираюсь в дверцу кареты.

Мачеха глядит на меня, как на дурочку.

– Конечно, дракон. Говорю же, военачальник Норд прибыл раньше нас. Шевелись! Не испытывай моё терпение!

Вот о чём они говорили, когда упоминали драконов. Я думала это лишь фигура речи. Просто сравнение.

Я беру себя в руки и принимаю невозмутимый вид. Но при мысли о том, что я ношу ребёнка этого чудовища, внутри всё переворачивается. Вот что значили эти разговоры про драконью кровь. А если малыш будет таким же? Наверняка будет. Что я буду с ним делать одна? Как воспитаю?

Мы идём к храму по узкой дорожке, а меня буквально убивают противоречивые чувства. Я всегда буду любить ребёнка, каким бы он ни был. Но как сделать жизнь сына полноценной, если он такой? Я ведь обычная женщина.

Когда мы подходим к храму, я уже беру себя в руки. Паника отступает, дыхание выравнивается. Я подумаю об этом позже, сейчас есть дела поважнее. Я должна либо попытаться что-то исправить, либо стойко вынести предстоящие мне испытания.

Когда мы входим в храм, нас сразу окутывает полумрак. Вдалеке я слышу песнопения, но не могу разобрать слов. Травами здесь пахнет ещё сильнее, чем на улице.

Стены храма украшены фресками, изображающими Морену в разных обличьях: прекрасной молодой женщины, строгой владычицы и старой ведьмы.

Главное место в храме занимает высокий алтарь из чёрного мрамора, на котором стоит статуя Морены. Её ледяное одеяние развевается словно на ветру, а глаза сверкают голубыми кристаллами. Кажется, будто она смотрит прямо в душу. В руках она держит косу, символизирующую неизбежность смерти, и венок из сухих ветвей, напоминающий о вечном возрождении.

К своему неудовольствию, я замечаю того самого жреца, который вчера обвинял меня. Он тоже видит нас и тут же подходит ближе, сжимая в руке свой неизменный жезл.

– Церемония скоро начнётся, но военачальник Норд хотел бы поговорить с лирой Анной перед ней.

Я сдержанно киваю, хотя внутри всё леденеет от всепоглощающего страха. Теперь я понимаю почему Рагнар такой необузданный в своих чувствах. Наполовину человек, наполовину зверь. Как с таким сладить?

Меня заводят в небольшую комнатушку. Я сразу цепляюсь взглядом за широкую мощную спину бывшего жениха, скольжу глазами по чёрным, как вороново крыло, жёстким волосам.

Его руки касались меня… он был моим любовником, пусть и единожды. Сейчас я готова благодарить всех богов, что не могу вспомнить этого. Иначе я бы просто не выдержала.

– Хватит пялиться и молчать, – Рагнар разворачивается, властный взгляд останавливается на моём лице. – Ты подумала о том, чтобы рассказать правду, Анна? Кто настоящий отец ребёнка?

***

Комнатка слишком маленькая и душная. Мне резко начинает не хватать воздуха. Я тяну руку к вороту платья, но в последний момент одёргиваю себя. Нельзя, чтобы бывший жених видел в моих словах или действиях хоть малейшую слабость. Он следит за каждым моим движением.

– Мне нечего тебе сказать, – откликаюсь я, передёргивая плечами. – За ночь ничего не изменилось, ребёнок по-прежнему твой.

Рагнар прищуривается. Едва заметно. Но мне уже становится не по себе.

– Ты сделала свой выбор, Анна. Назад дороги нет, – низкий голос Рагнара эхом отскакивает от стен.

– Боги покарают тебя.

Военачальник Норд усмехается:

– Это не мои боги. Мне на них плевать. Теперь я здесь хозяин, и многое изменится.

Робкий стук в дверь заставляет меня обернуться. Там показывается мужчина лет тридцати в одежде лекаря. Он явно с дороги. Одежда пыльная, от него несёт лошадиным потом.

– Мой военачальник, – кланяется он. – Вы велели мне прибыть с кристаллом. Я очень спешил, простите, если опоздал.

– Проверь её, – коротко бросает Рагнар, а затем переводит взгляд на меня: – Это мой личный лекарь, Анна. Он прошёл со мной десятки битв и пользуется моим безоговорочным доверием. Я специально вызвал его из соседнего города. Всё ради любимой невесты.

Последнее звучит по-издевательски цинично.

Я перевожу полный надежды взгляд на замученного дорогой мужчину. У него ведь точно не будет резона оговаривать меня. Робкая надежда зарождается в душе.

Нехитрая процедура повторяется. Сначала Рагнар сжимает камень, а затем протягивает его мне. На секунду наши пальцы соприкасаются, но я сразу убираю ладонь, поджимая губы.

Сжимаю «сердце матери» и отсчитываю несколько секунд, закусывая губу.

– Красный, – бесцветный голос военачальника Норда возвращает меня к реальности.

Безумие!

– Этого не может быть. Что-то не так с ребёнком, – внутри всё сжимается от тревоги. – Нужно проверить.

А что если дело не в лекаре, а в том, что меня чем-то опоили? Или околдовали?

– Достаточно игр, Анна. Твой выродок просто жалкий бастард, ничего более. Не нужно давить на жалость ребёнком. От этого ты не станешь привлекательнее для меня, как женщина. Мне не нужен пользованный товар.

Его слова вызывают настоящий взрыв негодования у меня в душе. Я больше не могу безропотно сносить всё, что со мной происходит.

– Ты пожалеешь, – шиплю я, подаваясь вперёд и заглядывая в жестокие глаза дракона. – Однажды узнаешь правду, но будет поздно. Клянусь, чтобы ты со мной не сделал сегодня, я всё равно выкарабкаюсь и стану счастливой.

– Кому ты нужна? – в тоне Рагнара тонна превосходства. – Кто на тебя такую позарится? А уж тем более в землях безмужних.

Я пренебрежительно фыркаю. Военачальник говорит так, будто счастье только в наличии или отсутствии мужчины. Я вообще-то имела в виду другое.

– Уж кому-нибудь, да буду нужна, – отвечаю я ледяным тоном, вскидывая бровь.

Сыну уж точно буду.

Лицо Рагнара темнеет.

– Наслушалась бредней про то, чем зарабатывают некоторые женщины в землях безмужних, и хочешь стать одной из тех, кто продаёт себя? Таков план, Анна? Поэтому ты не умоляешь пощадить тебя? – с тихим бешенством спрашивает он, склоняясь ко мне.

Он намекает на то, что какие-то женщины работают жрицами любви? И думает, я планирую делать также?

Я слышу, как за моей спиной открывается и закрывается дверь. Лекарь сам понимает, когда нужно бежать прочь. От военачальника Норда разит такой лютой злобой, что хочется вжаться в стену и растворится в ней.

– Прекрати, я имела в виду совсем другое, – пытаюсь сохранить достоинство я.

– Раздевайся. Я тебе покажу, какое унижение испытывают женщины такого толка.

От этих слов внутри всё обрывается.

– Что? – Я подаюсь назад, думая последовать примеру лекаря и сбежать.

Но дракон оказывается возле меня слишком быстро. Тяжёлая рука опускается на дверь совсем рядом с моим лицом, отрезая мне путь к отступлению.

– Я сказал – раздевайся, – цедит он сквозь зубы, вглядывается в мои полные страха глаза.

– Ни за что, – мотаю головой я, инстинктивно пытаясь оттолкнуть военачальника.

Рагнар склоняется ко мне ближе. Настолько близко, что наши дыхания смешиваются, а его зрачки расширяются, вытесняя зелень глаз.

Я почти впадаю в панику. Что он хочет? Зачем…

Вдруг слышу за спиной звук ключа, поворачивающегося в замке.

Щёлк.

Дракон тут же подаётся назад, проходит к стулу и садится на него, глядя на меня с непроницаемым выражением лица. Ключом он поигрывает в руке, перекатывая его между пальцев.

– Я сказал – раздевайся. Снимай всё, что на тебе, – чеканит он, а затем кивает мне на стопку одежды, которая лежит на столике неподалёку. – Это одежда для церемонии, тебе надлежит надеть её. Вперёд.

– Выйди, – хрипло отвечаю я, ненавидя себя за просящий тон.

Рагнар лениво улыбается, медленно качая головой:

– У тебя пять минут. Потом я сниму с тебя всё сам.

***

Понимаю, что мне бежать некуда. Я одна в комнате с моим мучителем. И он следит за каждым моим движением, наслаждается беспомощностью. Это такая изощрённая месть за моё якобы предательство?

Отхожу от двери на негнущихся ногах. Подхожу к стопке с одеждой и провожу рукой по простой грубоватой ткани. Мысли в голове мечутся, давят одна другую. Сначала я хочу послать Рагнара куда подальше, сесть и просто не двигаться. Хочет раздеть меня – пусть попробует.

Но вдруг понимаю, что дракон этого и желает. Бывший жених хочет приструнить меня, указать моё место. Наверняка он только и ждёт того, чтобы я воспротивилась. Тогда у него будут все основания стащить с меня платье силой и насладиться моей слабостью.

Но я ведь могу выйти из ситуации с достоинством. Ну разденусь я перед ним, и что? Он и так там всё видел.

Чувство неловкости исчезает, его вытесняет желание отомстить. Сделать так, чтобы всё было по моему, даже когда дракон в выигрышном положении.

Я поворачиваюсь к Рагнару и попадаю в капкан его взгляда. Бравада тут же улетучивается, в грудь вонзается острая игла страха, но я беру себя в руки.

Говорю себе: просто сделай это. Сделай, и скоро всё закончится.

Я поднимаю руку и начинаю расстёгивать крошечные пуговицы на вороте платья. Они холодят подушечки пальцев, скользят, не желая подчиняться.

Вижу, как трепещут крылья носа Рагнара, когда его взгляд с моего лица опускается на пальцы.

Конечно. Думал, что я начну ныть или сопротивляться. Такого он точно не ожидал. Против воли на моих губах появляется мрачная улыбка.

Давай. Смотри и подавись этим.

Кожа пылает, горит огнём под его взглядом, но с каждым движением я становлюсь всё увереннее.

Рывком стягиваю плотный корсаж, а затем и верхнее платье падает к моим ногам. Остаюсь лишь в одной тонкой нижней сорочке. Вершинки грудей напрягаются, потому что холод нещадно кусает кожу. Знаю, что дракону прекрасно видно всё через невесомую белую ткань.

Я глубоко дышу, покрываясь мурашками, рука дёргается в попытке прикрыть грудь, но я себя сдерживаю. Я не доставлю ему такого удовольствия. Не дам унизить себя. Не покажу своего смятения.

Так и остаюсь стоять, вытянувшись в струнку. Смотрю на Рагнара с вызовом.

Его взгляд скользит по тонким щиколоткам, по узкой талии, останавливается на груди. Я вижу, как темнеют глаза военачальника, как он сглатывает, делая рваный вдох.

Рагнар встаёт одним рывком, на скулах играют желваки. Я едва не подскакиваю на месте с диким желанием метнуться в противоположный конец крошечной комнаты, моя выдержка уже на исходе. Я вся – оголённый нерв.

Но вопреки моим страхам, он не трогает меня. Лишь открывает замок и выходит, громко хлопнув дверью.

– Чудовище, – шепчу я, чувствуя, как меня начинает трясти от напряжения.

Делаю глубокий вдох. Затем выдох. Нужно успокоится. Ради малыша. Истереть, рыдать и жалеть себя я буду потом.

Почему-то он ушёл, но оно и к лучшему. Видимо, понял, что я не собираюсь пресмыкаться перед ним.

Быстро бросаюсь к одежде, на ходу стаскивая с себя всё остальное. Натягиваю панталончики из белой ткани и сорочку в тон. Сверху простое льняное платье тоже белого цвета. Красные узоры на нём напоминают те, что я уже видела в главном зале храма Морены.

Обуваю простые кожаные туфельки, сверху накидываю тёмный плащ с меховой отделкой.

Рука замирает над венком из сухих тонких ветвей можжевельника и вереска. Странное украшение будит чувство тревоги. Беру его в руку, и как раз вовремя. Дверь за моей спиной отворяется.

– Лира Анна, – жрец входит без стука и придирчиво оглядывает меня с головы до ног. – Вижу, вы готовы. Не забудьте про венок.

Преодолев себя, надеваю на голову странное украшение. Коротко киваю, выражая согласие.

Скорее бы всё закончилось…

***

Мы выходим в главный зал храма. Здесь по-прежнему царит полутьма, и людей куда больше. Все в одеждах жрецов. Замечаю также мачеху, Милу и Рагнара, стоящего чуть в отдалении.

– Вперёд, – подгоняет меня жрец. – Иди же.

Делаю несколько шагов по направлению к статуе Морены, которая пугает меня до дрожи в коленях. Только сейчас замечаю, что вокруг неё разбросаны золотые лепестки незнакомого мне растения.

Сразу же ко мне подходят ещё два жреца. Почему-то все они мужчины, только сейчас это замечаю.

– На колени, – командует старший жрец.

Волнение сдавливает грудь. В очередной раз мелькает мысль, что лучше бы сбежала. Я всю ночь об этом думала, но здравый смысл подсказывает, что мне не скрыться от Рагнара и жрецов. Меня поймают и убьют, как и грозили ранее. Уж лучше вытерпеть унижение, а потом попытаться взять жизнь в свои руки вдали от этого безумия.

Я опускаюсь на колени перед статуей. Твёрдый пол холодит ноги, с моих плеч стаскивают меховую накидку, оставляя меня в одном платье. Тут же становится холодно, хочется обхватить себя руками в попытке согреться, но я сдерживаюсь. Перед глазами искрят золотые лепестки, контрастирующие с тёмным полом.

Жрецы начинают возиться, что-то передавая друг другу. Вижу это краем глаза. И вдруг слышу за своей спиной до боли знакомые шаги.

– Как она смогла подделать метку? – требовательный голос Рагнара раздаётся совсем рядом.

– Злые силы, не иначе, – подаёт голос какой-то из жрецов.

– Вы вчера сказали мне, что выясните, как простая девчонка смогла это провернуть, – в голосе дракона крошится лёд. – Злые силы слишком уж расплывчатое определение.

– Ей помог огненный змей! Как раз пару лун назад он летал над Черноградом и, должно быть, влетел в окно или трубу и сделал своё черное дело, – слышится молодой мужской голос. – Ведь метка истинности появилась именно тогда.

Бред, это всего лишь старая легенда, чтобы пугать детишек.

– Ох, ужас какой, что же творится? – полный страха шепот мачехи разносится по залу. – Ведь Анна и правда однажды заснула в гостиной, окна на ночь мы закрываем, но там есть труба. Змей туда и пробрался! А она греховница поддалась ему.

– Так и есть, – поддакивает старший жрец. – Хитроумный змей опутал её своими сетями. И хотел обмануть вас, лир Норд. Это всё из-за близости Нави. Чудные дела здесь творятся, так всегда было…

– Ребёнок проклят, он тоже от огненного змея. Должно быть они спелись, и злой дух навещал её, – шепчет третий жрец. – Надобно казнить девку, как и предлагал старший жрец, а не отправлять её к безмужним.

– Хватит, – голос Рагнара рассекает воздух, презрение в нём почти осязаемо. – Сам с этим разберусь. А вы лучше заткнитесь, ещё раз услышу подобный бред про змея, казню кого-нибудь из вас.

Я поворачиваю голову и нахожу бывшего жениха взглядом. Военачальник Норд не думает, что существует какой-то змей, в отличие от других. Как Рагнар сказал раньше – он чужак и верит в новых богов, а не наших старых.

Бывший жених делает пару шагов ко мне и останавливается совсем рядом. Смотрит сверху вниз с откровенным презрением.

– Я узнаю, кто тебе помог. Уверен, это твой любовник, от которого ты понесла. Обманывать меня – паршивая затея, Анна. И скоро ты это поймёшь.

Я лишь поджимаю губы в ответ и продолжаю смотреть, впитывая в себя злобу, которая клубится в глазах Рагнара.

Бывший жених склоняется ниже, мимолётно касаясь пальцами моего виска, а я сразу же дёргаю головой, сбрасывая его руку, и отворачиваясь.

– Приступайте, – командует он.

Жрецы суетливо принимаются возиться около меня.

– Вытяни руку с лживой меткой, – требует старший жрец.

Я слегка поворачиваю голову и вижу, как двое жрецов несут огромную чашу, из которой вырываются огненные всполохи. Третий жрец семенит рядом с ними, держа в руке кинжал с изогнутым лезвием.

Грудь ошпаривает страхом, я вся сжимаюсь, глядя на происходящее. Беспомощность подступает к горлу удушливой волной, я хочу быть стойкой ради моего малыша, но первобытный ужас сильнее меня.

Порываюсь подняться с колен, но старший жрец удерживает меня.

– Руку! – чеканит он.

Протягиваю дрожащую ладонь вперёд, жрец сразу впивается в запястье пальцами-крючками. Отодвигает край рукава, разворачивая руку и оголяя метку.

Чашу с огнём опускают на пол справа, а жрец, держащий кинжал становится слева.

Повисает противная звенящая тишина, прерываемая лишь моим сбивающимся от страха дыханием и треском огня в чаше.

Жрец берёт кинжал и опускает лезвие в огонь. Водит им, позволяя клинку накалиться равномерно. Я смотрю за этим действием, как заворожённая, всё тело напряжено и ожидает того, что будет. Как бы я ни храбрилась, всё равно боюсь боли. Боюсь получить увечья, или что-то похуже.

Когда кинжал передают старшему жрецу, он поднимает его к глазам, внимательно изучая изогнутое раскалённое лезвие.

А затем опускает взгляд на моё беззащитное запястье, которое зажато в тисках его руки и повёрнуто меткой вверх.

– Морена поможет нам искоренить ложь, выжечь её драконьим огнём, – торжественно провозглашает он. –

Жрецы затягивают заунывную песнь, а кинжал медленно опускается к метке на моём запястье.

Поворачиваю голову, нахожу взглядом Рагнара. В полутьме храма его глаза горят нечеловеческим огнём. Мне не хочется просить его о чём-то, не хочется унижаться, но сейчас мне действительно страшно. Чувствую, как на глаза набегают слёзы, а губы дрожат.

Последнее, что запоминаю, как отблески света играют на напряжённом лице моего бывшего жениха, а затем жрец касается метки кинжалом, постепенно надавливая всё сильнее.

Я кричу так громко, что заглушаю даже песнопения жрецов. Меня будто накрывает агонией.

Раскалённое железо прижигает плоть. Огонь будто пробирается под кожу. Боль настолько сильная, что я инстинктивно пытаюсь двинуться, но понимаю, что не могу. Проклятый венок на моей голове будто прибил меня к полу. Сделал рабыней у ног Морены.

Когда всё заканчивается, в ушах звенит, я ощущаю себя сломанной и выпитой до дна. Кажется, вот-вот упаду на пол, но чьи-то руки подхватывают меня и заворачивают во что-то мягкое и тёплое. От пережитого меня трясёт. Начинает казаться, что огонь добрался даже до души, выжег там всё до основания. Больно не только телу.

Поднимаю голову и вижу лицо Рагнара перед собой. Он несёт меня?

По его виску стекает капля пота, линия челюсти напряжена до предела. В глазах неистовствует и бьётся драконий огонь. Неужели и он что-то почувствовал? Я хочу, чтобы ему было больно также, как и мне.

Пытаюсь пошевелить раненой рукой, но та сразу отдаёт острой болью, а меня уносит куда-то далеко, сознание тухнет.