Глава 29. Мне страшно быть преданной

Как я и предполагала, Рагнар послал за нами уже к вечеру следующего дня. Мы как раз с Зоряной коротаем время в моём домишке за разговорами.

Подруга, неожиданно познавшая вкус свободы без тяжёлого труда на фабрике, берёт кружку в руку и произносит:

– Приехал экипаж. Явно княжеский. Вот и настал решающий момент.

Я подхожу к окну, в груди поднимается тревожная дрожь. В последнее время она всегда одолевает меня, когда речь заходит о Рагнаре. И знаю ведь, что дело не только в забастовке. Но и в нашей встрече.

Мы молча наблюдаем, как Орм подходит к подъехавшему мужчине, сопровождающему экипаж. Они перекидываются парой слов, а затем Орм направляется к дому и стучит в дверь.

Мы с Зоряной переглядываемся, а затем скорее накидываем тёплую одежду.

– Лира Анна, лира Зоряна, – Орм отвешивает короткий поклон. – Князь просит вас прибыть на встречу с ним. Немедленно.

– Мы готовы, – отвечаю я, выходя наружу.

– Странно, обычно от вас столько вопросов, лира Анна, – ворчит Орм. – А вдруг сразу согласны. Даже не верится. В чём подвох?

Мы с Зоряной лишь усмехаемся, пожимая плечами. Подвох в том, что мы этого ждали.

Дорога до того дома, где я когда-то перебирала бумажки, отрабатывая наказание, занимает какое-то время. Моя нервозность усиливается.

Я чувствую себя восемнадцатилетней девчонкой, которую сейчас вызовут к строгому начальнику за какой-то проступок, и при этом она до одури одержима его вниманием.

Глупо. В моём возрасте это глупо, и я понимаю это. Но мысли всё равно вьются вокруг Рагнара.

Как он будет смотреть на меня?

Упрекнёт ли?

Попробует ли снова сказать что-то, от чего я отчаянно захочу сбежать… или наоборот поддаться?

Я повторяю себе, что должна думать о деле, а но разум предательски возвращается к нашей последней встрече, которая закончилась моим полным поражением.

Мы с Зоряной выходим из экипажа. Вечер наступает быстро, кажется, будто кто-то сверху бросил тёмное полотно на небо, и оно медленно опускается, накрывая собой всё вокруг.

Снег мягкими пушистыми хлопьями падает на нас, облепляет плечи, оседает на ресницах и чепцах старых дев. Воздух становится всё гуще. Погода портиться, уже начинается вьюга.

Мы торопливо идём к дому в сопровождении Орма.

С каждым шагом сердце стучит сильнее, и я ловлю себя на очередной крамольной мысли, что иду не просто к князю – а к мужчине, которого боюсь желать.

Кабинет князя почти не изменился. Всё тот же массивный стол из дерева, в воздухе пахнет кожей и пергаментом.

Рагнар не поднимается при нашем появлении. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, один локоть на столе, пальцы неторопливо постукивают по дереву. Он мимолётно хмурится, бросая на нас с Зоряной короткий взгляд.

– Лиры Анна, Зоряна, садитесь, – негромко произносит он, и драконий взгляд скользит по нам, останавливаясь на долю секунды на мне.

Больше ничего.

Рагнар смотрит сквозь меня.

Едва мы опускаемся на стул, как он произносит:

– И снова мы с вами вынуждены вести переговоры. Процесс производства был нарушен. Не знаю, как вы это провернули, но это диверсия, которую я могу приравнять к преступлению.

Мы с Зоряной переглядываемся. Рагнар воспринял всё не так, как мы думали. Он решил, что кто-то злонамеренно портит производственный процесс.

– Дело не в этом, – вступает в диалог Зоряна. – А в том, что на нашем старом оборудовании нужны особые настройки, совсем не те, что указаны в технологиях, по которым, я уверена, вы сейчас пытаетесь работать. И я выставляла настройки сама. Каждый раз. Ни разу не доверяя это дело другому. А значит, – Зоряна касается пальцем своей головы. – Они есть только здесь.

– Первая партия вышла удачной, – отмечает князь с прищуром.

– Потому что стояли настройки, которые выставила я накануне, – соглашается Зоряна. – Но как только загружается новая партия гибельника, их нужно выставить по новой. Так что это не диверсия и преступление, а лишь незнание тонкостей производства.

– Наверное, вы пытались всё исправить, мой князь? – колко подмечаю я, впервые за вечер обращаясь к Рагнару.

Он бросает на меня мимолётный взгляд, ничего не отвечает и снова поворачивается к Зоряне.

Это задевает. Почему он игнорирует меня?

Зоряна сидит неподвижно, но её пальцы нервно теребят подол платья, я же вижу. И тоже нервничаю. Мы обе ждём, как выпадет кость.

Зоряна отдавала себе отчёт, что Рагнар может дать приказ пытать её. В наших реалиях это было бы самым выгодным для него решением. Но она была готова к такому исходу изначально.

Я замечаю, как Рагнар сдерживает раздражение. Он явно не привык к тому, чтобы быть в таком положении. Думаю, будь мы мужчинами, он бы решил всё силой. Но что он сделает с женщинами?

Но внезапно он усмехается:

– Полагаю, вы хотите задорого продать это знание, не так ли?

– Я не продам его, пока не увижу собственными глазами, как всё меняется. За слова не продам, только за дело, – твёрдо заявляет подруга. – И, если будете пытать, я скорее умру, чем предам старых дев.

– Я уважаю тех, кто отстаивает то, во что верит, – неожиданно спокойно говорит Рагнар, глядя на Зоряну. – Но я не уважаю шантаж.

– Это не шантаж, – сразу возражаю я. – Это защита.

И снова удостаиваюсь лишь мимолётного драконьего взгляда.

– И так, я предпочитаю решать проблемы быстро и без расшаркиваний, – говорит он. – Но учтите, если вы потребуете невозможного, не получите вообще ничего. От этого никто не выиграет.

– Мы пересмотрели свои запросы, и посоветовались со всеми старыми девами, – отвечаю я.

– Начнём с малого, – спокойно поддерживает меня Зоряна. – Анна станет наставницей уже завтра – она набрала голосов гораздо больше, чем Дарина, нужно лишь сократить время голосования. А я стану советницей по производству, а не просто старшей в цеху. У меня будет больше полномочий, я смогу защищать старых дев. Они согласны работать и ждать, пока вы сможете сделать производство безопасным, но смены нужно сделать короче. К примеру, пусть их будет две. В одну будут работать старые девы, в другую – те, кого вы наняли в последние дни.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– С полной оплатой, конечно же? – хмыкает Рагнар.

– Да.

– Есть ещё некоторые моменты, которые надо обсудить, – я бросаю на Зоряну выразительный взгляд.

Спустя почти два часа мы заканчиваем разговор с князем.

Моё сердце стучит, внутри всё звенит каким-то странным гулом, будто после долгого бега.

Мы с Зоряной выходим из кабинета Рагнара. У неё горят глаза, на лице удовлетворение и лёгкая улыбка. В каждом движении Зоряны чувствуется гордость. Мы добились того, чего никто не мог добиться до нас. Нас услышали.

И всё же…

Я не чувствую себя победительницей.

Казалось бы – добилась своего, радуйся. Но я почему-то чувствую, будто что-то утратила. Как будто между мной и Рагнаром возникла пропасть, которую сама же вырыла. В этом есть логика, ведь я отталкивала его раз за разом, руководствуясь разумом и страхом.

– Мы сделали это, – шепчет Зоряна, сжимая мою ладонь. – Ты чувствуешь? Это начало настоящих перемен.

Я киваю, улыбаясь. Но эта улыбка не идёт изнутри.

Внутри только пустота.

– Князь был так лоялен из-за тебя, – внезапно говорит подруга, наклоняясь ко мне ближе. – Не будь ты за нас, Анна, всё было бы по-другому. Куда жёстче.

Я ничего не отвечаю, лишь останавливаю на Зоряне долгий задумчивый взгляд. Так ли это?

Мы уже собираемся идти к экипажу. Я ощущаю потребность покинуть дом как можно скорее.

В груди давит. Просто хочется воздуха. Пространства. Уйти, спрятаться, переварить всё.

И решить, наконец, что делать дальше. Могу ли я начать планировать свой побег с Великом или должна остаться? Я столько раз думала об этом, столько раз меняла решение. И до сих пор не могу определиться. Зачем я попала в этот мир, если не понимаю, где моё место?

Боюсь ли я Рагнара из-за того, что он был жесток со мной, или предательство мужа в прошлой жизни тоже наложило свой отпечаток?

Стоит нам выйти за порог, как в лицо ударяет ледяной ветер. Снег снова усилился, он валит не крупными хлопьями, как раньше, а острыми, колючими кристалликами. Тьма вокруг густая, как кисель, дорогу почти не видно.

– Ну и погода, – бормочет Зоряна, вжимая голову в плечи. – Как будто сама Морена наслала эту напасть.

Возле крыльца нас уже поджидает Орм. Он держится, как всегда, спокойно.

– Экипаж не сможет ехать, – поясняет он. – Видимость почти нулевая, кони пугаются, а по обледеневшей дороге и вовсе можно свернуть шею. Князь приказал накормить вас и разместить здесь, в доме.

– Здесь? – переспрашиваю я непроизвольно.

– В свободных комнатах, разумеется, – уточняет Орм, сдержанно.

Здравый смысл подсказывает, что это лучшее решение. Мы разворачиваемся и идём обратно в тепло. Только вот придётся ночевать в одном доме с драконом.

Мы возвращаемся внутрь, оставляя за спиной бурю и ледяной мрак. Нас проводят в комнатку, где уже накрыт стол. Горячее рагу дымится в глиняных мисках, к нему подают свежеиспечённый хлеб и чай из лесных трав и ягод.

Зоряна ест с аппетитом, она говорит мало, но в глазах читается удовлетворение от сегодняшнего дня. Я сижу напротив, ковыряясь в рагу. Тону в собственных мыслях.

После ужина Зоряна встает, потягивается и говорит:

– Я пойду наверх в комнату. Устала как никогда. Утром всё обсудим, хорошо?

Я киваю:

– Конечно. Спокойной ночи. Тем более, завтра Рагнар обещал рассказать об изменениях при всех.

Оставшись одна, я какое-то время пью чай, глядя на то, как беснуется природа за окном, а потом встаю, понимая, что засиделась.

Уже так поздно, что даже прислугу не слышно. В доме царит тишина. Я тихонько поднимаюсь по деревянной лестнице и выхожу в полутёмный коридор. Мне показали мою комнату – пятая дверь справа.

Не успеваю сделать и пары шагов, как дверь кабинета Рагнара открывается.

Я замираю, забывая сделать вдох. Смотрю, как дракон выходит, затворяя за собой дверь.

А потом поворачивается и идёт мне на встречу.

Надо бы юркнуть скорее в свою комнату, но тогда нужно будет пройти мимо Рагнара. Я остаюсь стоять, глядя как медленно приближается ко мне тот, кого я когда-то ненавидела, и кто теперь занимает все мои мысли.

– Анна, – он останавливается в полуметре от меня.

Мы смотрим друг на друга во тьме. Я вижу зелёные драконьи глаза: спокойные и уверенные.

Моё же сердце стучит в груди с каждой секундой всё сильнее.

Мужчина предназначенный мне не человек. И у нас будут такие же дети. Особенные…

Хочу ли я растить их одна, скрывая от отца?

Хочу ли продолжать взращивать в себе страхи? Наказывать нас обоих и гадать, виновны в этом мои прошлые отношения с мужем или козни врагов уже в этом мире и этом теле?

Хочу ли я лишать нас даже крохотного шанса на возможное счастье?

– Мне страшно, – признаюсь я внезапно.

Рагнар подаётся ещё ближе, я вижу, как он хочет поднять руку, чтобы дотронуться до меня, но опускает её.

– Что случилось? – глухо спрашивает дракон.

Я мотаю головой, собираюсь с мыслями:

– Мне страшно быть преданной. Страшно, что мне причинят боль.

Я сейчас говорю это вслух и сразу становится легче.

Рагнар молчит. Несколько долгих секунд я слышу лишь завывание ветра за окном, а потом дракон произносит:

– Все чего-то боятся, Анна. Но наступает момент, когда нужно встретиться со страхом лицом к лицу.

Момент настал.

– В моём мире всю жизнь я боролась сама. За себя, за двух младших сестёр. У меня не было поддержки. Я не знала, что это такое. – хрипло произношу я. – И в этом мире… всё повторяется.

Рагнар внезапно улыбается, а затем притягивает меня к себе за плечи. Мягко прижимает к своей груди, проводя пальцами по волосам.

Настолько несвойственный ему жест, что у меня щемит в груди почти до боли.

– В тебе стали столько же, сколько и нежности, – говорит он. – Но со мной тебе не нужно быть сильной, Анна. Не нужно бороться, я сделаю это за тебя.

– Я… я не такая сильная, как ты думаешь, – шепчу я.

– И не нужно. Я не смогу обещать, что никогда не ошибусь, – говорит Рагнар. – Я не святой. Но я не предам тебя, Анна. Никогда. И не причиню тебе боли.

Я замираю в его объятиях. Обхватываю руками сильную спину дракона, пряча лицо у него на груди. Разве бывает вот так просто хорошо?

Слова Рагнара будто острые лезвия, они разрезают моё сердце, и из него хлещет вся та боль, которую я долго прятала. Она вырывается наружу, стекает вниз и исчезает, оставляя меня пустой и свободной.

Готовой снова поверить.

Я будто сбросила старую кожу – ту, что натянула на меня жизнь с самого детства.

Я вижу в князе мужественность, заботу. Он умеет брать на себя ответственность, умеет даже жертвовать, как поступил сегодня.

– Ты ведь сделал это ради меня? Пошёл на уступки? Согласился на условия?

– Я сделал это, потому что хочу видеть людей счастливыми, а мой новый дом нерушимым. Здесь и так было слишком много боли, Анна. Но всё же ты права. Всё что я делаю, я пропускаю через призму моего чувства к тебе.

Внутри всё вздрагивает – от радости, от страха, от желания поверить.

– Какого чувства? – тихонько спрашиваю я, поднимаю голову и заглядываю Рагнару в глаза.

Замираю в ожидании.

Сейчас он скажет то, о чём я думаю, и поцелует меня.

Это же Рагнар. В нём столько страсти и огня, что можно обжечься. Он сожмёт меня в объятиях и…

Но вдруг князь склоняется и целомудренно целует меня в лоб:

– Пора спать. День был долгий, а тебе нужно отдыхать.

Я рассеяно моргаю, а дракон одаривает меня мимолётной улыбкой, разворачивается и идёт в свою комнату, затворяя дверь. А я остаюсь стоять посреди коридора.

Нет, ну разве так можно поступать с женщиной?!