Глава 30. Шансов нет

На следующий день, пока мы едем в экипаже с Зоряной, я просовываю руку под тёплую одежду и прижимаю её к животу. Думаю, еще немного и его будут замечать люди.

Рагнар ничего не говорил о том, что у меня будет ребёнок от другого. Да и в целом не говорил о том, какими он видит наши отношения.

Не уверена, что хочу первая заводить разговор об этом, но считаю, что про детей сказать обязана.

Так будет правильно и честно. Рагнар должен знать, что он их отец.

Я осознаю, что после этого мой отъезд или побег будет невозможен, но я наконец-то свой выбор сделала.

– Ещё немного и прибудем на площадь, – с волнением в голосе говорит Зоряна, бросая на меня короткий взгляд. – Как думаешь, князь не передумал? Мне даже не верится! Столетиями мы жили по одному укладу, но всё так быстро изменилось.

– Я думаю, Рагнар не передумал, – задумчиво отвечаю я.

Площадь уже видна – она раскинулась впереди, как тёмное пятно на фоне белоснежного пейзажа. Она расположена на окраине земель безмужних, почти у самого леса, где густые стволы деревьев вырастают, будто стена.

Из-за недавнего слишком сильного снегопада всё вокруг кажется чище и светлее, чем обычно. Но женщин на площади уже много.

Я вижу десятки красных платьев и чепцов. Старые девы стоят группами, кто-то обнимается, кто-то переминается с ноги на ногу, кутаясь в шерстяные накидки. Неужели слухи о том, зачем нас всех собирают, уже поползли? Наверняка так и есть.

Сердце у меня бьётся быстро, я нервничаю. Отчасти из-за предстоящего события. Отчасти из-за того, что увижу Рагнара после нашего ночного разговора.

При свете дня всё кажется немного другим. Я представляюсь себе уже не такой смелой. Кажется, что дракон откажется от тех слов, что сказал мне ночью.

Забавно, я могу быть сильной и смелой, когда нужно помочь другим, и при этом ощущаю себя трусихой, когда дело касается собственных проблем. Странная всё-таки вещь человеческая психика.

Когда мы выбираемся из экипажа, на нас сразу обращают внимание. Кто-то машет рукой, кто-то спешит подойти ближе. Зоряна с привычной уверенностью кивает в ответ, а я чувствую, как к щекам приливает кровь.

– Морена послала тебя нам, Анна! – одна женщина с длинным носом и тонкими сухими губами хватает меня за руку, счастливо улыбаясь. – Пусть у тебя в жизни всегда будет свет.

– Спасибо, – улыбаюсь я, в ответ тоже пожимая холодную руку.

Другие старые девы тоже приветствуют меня. Я чувствую себя счастливой и нужной, и в этом ощущении столько тепла, что горло перехватывает.

Все пребывают в радостном возбуждении. Волнение и мороз окрашивают щёки женщин в розовый цвет.

Время идёт к полудню, скоро должен появиться Рагнар.

Громкий топот копыт слышится со стороны дороги. Гул, стоящий на площади, переходит в шёпот, женщины оборачиваются, тянут шеи, приподнимаются на носки. Кто-то шепчет, что князь приехал.

Я неосознанно повторяю за всеми.

На площадь въезжает отряд всадников. Впереди – Рагнар. Он на вороном жеребце, который стучит копытами по обледенелому камню.

Вдруг я замечаю Дарину совсем неподалёку от себя. Она выглядит осунувшейся и будто бы даже похудевшей. Наверное, из-за тревог о сыне. Мне её не жаль, тем более, что я до сих пор опасаюсь наставницу.

Бажена – верная собачка Дарины – едва не скалит зубы, замечая мой взгляд. Преданная, но глупая. Их корабль пойдёт на дно уже сегодня.

Дарина вдруг поворачивает голову, и мы теперь смотрим друг другу в глаза. Странно, но она не выглядит взволнованной, хотя знает, зачем мы здесь собрались. Она скорее будто затаилась в ожидании чего-то. У неё зловещий, полный уверенности взгляд.

Будто она ждёт момента, когда сможет нанести удар в спину, и знает, что этот момент непременно наступит. У меня по спине ползёт холодок, и я отворачиваюсь.

Здесь столько воинов, рядом со мной Орм. Что она может сделать?

Рагнар уже начал свою речь и успел рассказать про то, что мы вчера обсуждали, а я настолько увлеклась Дариной, что не заметила.

– Первое, что мы сделаем, – говорит он, – это пересмотр статуса земель безмужних. Здесь будет обычный посёлок, в котором смогут жить все, кто пожелает. Вы сможете уехать, если вам есть куда податься. Или сможете остаться, если такова ваша воля.

Я слышу, как где-то сзади удивлённо ахают женщины.

– Уехать? У меня есть сестра! Она примет меня. Подумать только… – бормочет кто-то.

– Второе. Работа на фабрике будет признана государственной службой. Все, кто трудится здесь, будут уже через год получать жалование на уровне городских мастеров. И в дальнейшем получат повышенную пенсию, как на вредном производстве.

– И третье, – голос Рагнара становится ниже, но от этого только сильнее. – Каждая женщина, работающая здесь, получит свой надел земли. Это будет ваша собственность. Никто – ни муж, если таковой будет в будущем, ни чиновник – не сможет его отобрать. Дома, в которых вы живёте, теперь ваши. Они больше не принадлежат Мраколесью.

В воздухе пахнет морозом, а ещё свободой. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Обнимаю Зоряну за плечи, и она прижимается ко мне, вздрагивая от едва заметных рыданий.

Мы понимаем, что это лишь начало. Первый большой шаг. Но то, насколько он значим… это не передать словами.

– Теперь мы решим вопрос с наставницей, – Рагнар переводит взгляд на Дарину, стоящую особнякам со своими приспешницами. – Выяснилось, что прошлый князь ввёл довольно замысловатую должность – смотрительница государственных угодий… Огромная сумма денег выплачивалась лире Дарине через эту должность, хотя, по сути, она дублирует её наставничество в землях безмужних. За которое она также получала доход.

Старые девы не удивлены, да и я тоже. Сама ведь видела своими глазами, как Дарина живёт. Да и её сын был одет богато, хотя должности при князе не имел. В моём мире таких называли безработными прожигателями жизни.

– Должность смотрительницы государственных угодий будет упразднена, а деньги, которые освободятся после этого, будут перераспределены на нужды земель безмужних. Необходимо поменять дороги, построить больницу, школу. Часть средств я также выделю из казны.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Это же какая там сумма у Дарины, что князь больницу строить собрался? – шепчет поражённо Зоряна.

– Такая, что нам и не снилось, – шепчу я, косясь на Дарину.

Она стоит, плотно сжав губы, но по-прежнему выглядит убийственно спокойной. Зато её приспешницы явно поддались панике, чувствуют, что золото уплывает из их рук.

Какая бы Дарина ни была стерва, она очень умная. И просто так не будет смотреть, как её топят. Поэтому я продолжаю периодически кидать на неё настороженные взгляды, ожидая подвоха.

– А теперь дам слово лиру Воемиру – главному следователю Чернограда, – произносит Рагнар.

Плотный мужчина с залихватски закрученными усами подходит к Рагнару. Я вижу его впервые в жизни и не совсем понимаю, что он здесь делает.

Делаю глубокий вдох и понимаю, что воздух стал слишком уж влажный. Опускаю голову и смотрю вниз. По земле ползёт туман. Странно…

– Кхе-кхе, – прокашливается Воемир, обводя взглядом женщин. – Расследование по поводу сговора с целью захвата власти в Мраколесье почти завершено. Оказалось, что сердце сговора было здесь – в землях безмужних. Дарина – наставница земель безмужних – обвиняется в создании преступной группы, в которую входят некоторые старые девы, городские жрецы из храма Морены, рыночные торговцы, даже местные богатые дельцы. Преследуя злокозненные цели, пытаясь отомстить князю Рагнару Норду за смерть своего полюбовника – бывшего князя Мраколесья, наставница Дарина завербовала в свою… к-хе… к-хе… так называемую секту… Милаву – сестру лиры Анны, истинной пары князя Рагнара. А когда они не сошлись во мнениях, Дарина умертвила Милаву, используя магические ритуалы. А также попыталась избавится от лиры Анны, в чём она, собственно, тоже обвиняется.

Я слушаю, не веря своим ушам. Не даром ведь я подозревала Милу в связи с Дариной, но мне казалось это нереальным.

Лир Воемир продолжает зачитывать обвинение, и я вижу, как Дарину берут под руки стражи и ведут прочь. Старые девы, верные ей, даже не пытаются что-то сказать или сделать. Бажена растеряна и осматривается по сторонам, думая куда бежать. Понимает, что она следующая в списке.

Я вдруг замечаю, что кашляет не только Воемир, но и старые девы вокруг. Воздух… он какой-то странный. Слишком плотный. Слишком…

– Анна, что-то… не так, – выдыхает Зоряна, вцепляясь в мою меховую накидку.

– Это всё туман, – через силу выдыхаю я, голова кружится.

– Он идёт из леса. Посмотри!

Я поворачиваю голову и вижу…

– Только не это, – шепчу я хрипло. – Зоряна, ты видишь на окраине леса белого волка? Видишь его?!

– Нет там никого, нужно уходить… мне плохо.

Всё повторяется, только в этот раз нет никакой пыли. Поэтому Дарина была такой спокойной. Она была готова к тому, что за ней придут. Она ждала этого.

Я оглядываюсь по сторонам пытаясь найти Рагнара. Но туман становится всё гуще, ничего не видно.

– Лира Анна! – Орм хватает меня за плечо. – Скорее! Князь сделал мне знак увести вас в безопасное место. Смутьянка Дарина сбежала.

– Она не смутьянка, а ведьма, служительница богини-изгнанницы, – хрипло выдыхаю я, опираясь на руку Орму. – Где Рагнар? Отведи меня к нему.

– Скорее, – Орм тащит меня прочь.

Я понимаю, что потеряла руку Зоряны. Слышу властный голос Рагнара, он отдаёт приказы, но мы удаляемся друг от друга. Орм ведёт меня в другую сторону!

– Кони рядом, я отвезу вас в безопасное место, – продолжает твердить Орм.

Так же было, когда меня заманили в лесную чащу. Там меня чуть не загрыз волк.

– Орм, мы идём не в ту сторону, – я пытаюсь сопротивляться. – Это ловушка, Орм! Слышишь!

Он резко отпускает мою руку, будто кто-то разъединил нас. Туман уже настолько плотный, что я не вижу дальше своего носа.

– Орм? – сиплю я, чувствуя, как садится голос. – Где ты?

– Анна!

Голос Рагнара. Это он.

– Я здесь!!! – истошно кричу я, срывая голос.

Иду на зов дракона, мимо меня пробегают старые девы, но толпа постепенно редеет. Вскоре рядом уже нет никого.

Я останавливаюсь, хоть и по-прежнему слышу голос Рагнара. Он зовёт меня, но я думаю, что это мираж. В этом тумане было что-то странное, оно вызвало галлюцинации.

– Рагнар! – кричу я, беспомощно оглядываясь.

Хватаю амулет, который лежит в кармане, но едва я дотрагиваюсь до него, как он начинает тлеть.

– Ай! – шиплю я, роняя его на снег.

Вдалеке воет волк.

Туман постепенно рассеивается. Я в лесу.

Несколько минут назад была на площади в окружении сотен женщин, а сейчас в холодном мрачном зимнем лесу.

Я не понимаю, сколько времени прошло. Не понимаю, пришла я сюда сама или меня перенесло каким-то чудесным образом?

Больше всего меня удивляет, что вокруг на заснеженной земле золотятся цветы гибельника.

Они расстилаются под ногами ковром – ядовито-золотые, мерцающие, будто тлеющие изнутри. Их лепестки закрываются и раскрываются, словно дышат. Я слышу их ритм, и он будто зовёт. Шепчет, как забытая песня.

Так на них влияет близость Нави. Значит, я на границе. Это место, где грань между жизнью и смертью тоньше первого льда.

Раньше мне тут бывать не доводилось, я лишь слышала о том, что иногда здесь слышны стоны неупокоенных душ.

В лесу гибельник не собирают – слишком опасно.

Я начинаю двигаться в обратную сторону, пытаясь понять, как мне выбраться. Но не прохожу и ста метров, как натыкаюсь на странный алтарь. Он древний и покрыт трещинами. Алтарь врос в землю, его плита чёрная, будто обугленная, и вся исписана рунами, которых я не знаю.

Воздух здесь становится плотнее. Я чувствую, как он давит на грудь, как в ушах появляется глухой звон, а сердце начинает стучать быстрее. Где-то рядом шуршит снег – шаги. Нет, не шаги… лапы.

Я оборачиваюсь и вижу нескольких волчиц, которые мелькнули за деревьями и сразу исчезли. Сама не знаю, почему сразу определяю, что это не волки.

Нужно бежать отсюда. Скорее.

Я оборачиваюсь и…

– Анна, – Дарина растягивает губы в хищной улыбке.

Её глаза лихорадочно блестят, нос двигается, будто она принюхивается.

– Ты и есть волчица, – догадка приходи на ум сразу.

– Взять её!

Женщины в красных платьях выходят из-за деревьев. Я пытаюсь бежать, но меня хватают за руки и тащат на тот самый алтарь, который я видела неподалёку.

Руки и ноги связывают верёвками. Я пытаюсь брыкаться и кричать, но всё тщетно. Женщин много, а я одна, мой голос тонет в глубине леса.

Мне никто не поможет.

Меня растягивают на алтаре, будто безвольную куклу. Дарина зависает надо мной, задумчиво разглядывая.

– Ты всё испортила, глупая девка, – произносит она, искривляя губы. – Ты и твоя дура-сестра!

– Убийца! – чеканю я. – Милу ты прикончила, теперь хочешь убить и меня?

– Мила предала нас, – Дарина вытаскивает кинжал со странной гравировкой на лезвии и проводит кончиком по моей щеке.

Кожу обжигает болью, я закусываю губу, чтобы не застонать. Она безумна! Её всё равно поймают.

– Я три года учила твою сестру, посвятила её в служительницы. Рассказала, как приносить жертву, как обрести силу.

Я ведь уже говорила Рагнару, что видела у Милы странную фигурку. Но кто бы меня слушал.

– А когда настала пора выказать богине Велгоре и мне верность, – продолжает Дарина. – Милава решила, что утрёт мне нос. Я когда-то не стала княгиней, но теперь стану матерью князя! Я, а не кто-то другой! Если бы не захватчики, мой сын Светозар наследовал бы венец после смерти отца. Я расчищала нам путь годами, избавлялась от мальчишек – законных сыновей прошлого князя от его жены. Но Мила решила, что может обойти меня. Она использовала силу, доступ к которой дала ей я! Дура подделала метку и решила, что станет княгиней сама, выйдя замуж за пришлого дракона. Она думала, обставит меня, драная сука! И ты решила повторить её судьбу. Взбаламутила болото, и теперь сама в нём утонешь.

У них была грызня даже между собой, и правда животные. Но я им зачем?

Дарина внезапно отстраняется. Глядит на распростёртую на алтаре меня сверху вниз. Я вижу, что женщины собираются полукругом возле алтаря. Замечаю среди них Бажену. Казалось бы, она должна торжествовать вместе с Дариной, но почему-то Бажена выглядит испуганной.

Дарина откидывает меховую накидку и касается рукой моего живота. Я вся дрожу от гнева и бессилия.

Только не дети. Пусть не вспоминает о детях.

Пожалуйста, пожалуйста. Кто знает, что придёт ей на ум?

– Близнецы… я почувствовала их совсем недавно, – улыбается Дарина, оглаживая мой живот своей большой рукой. – Один плод – девочка со сладким даром. Я заберу её силу и пущу во благо. Её отец – дракон, значит дар особенный и идеально подходящий для моего сына. Я смогу поглотить магию плода, а затем отдать своему сыну, чтобы сделать его сильнее. Как давно я этого ждала! Драконы Мраколесья вырождаются уже сотни лет, но я подпитаю Светозара силой, и он расправится с иноземным навязанным захватчиком Нордом, и сам станет князем. Мир снова станет привычным.

Дарина говорит ласково, медленно поглаживая меня по животу. Она считает меня и моих детей драгоценностью, я вижу это в её глазах.

– Ты глупа и недальновидна, – выпаливаю я, извиваясь в путах. – Даже если гипотетически твой сын убьёт Рагнара, что помешает его воинам перебить вас всех?!

– А на них у меня тоже найдётся управа. Велгора слаба, но ещё может ненадолго приоткрыть ворота Нави.

– Может не нужно? – раздаётся испуганный голос Бажены. – Нельзя использовать чёрный алтарь, ты же сама говорила. Это небезопасно… Если неупокоенные души покинут Навь, всё может выйти из-под контроля, они могут не вернуться обратно. И где гарантия, что мы не пострадаем? Мы же должны действовать тихо и незаметно, так велит нам волкоголовая богиня. Не нужно злить Морену и привлекать к нам внимание.

– Морене нет до нас дела! Всё Мраколесье в её храмах, ей поклоняются, а она забыла о нашем существовании! Она даёт блага лишь мужчинам. Даже жрецы в её храме мужчины, – рычит Дарина, резко оборачиваясь. Она обводит взглядом всех вокруг, и уже спокойнее добавляет: – Я делаю это ради нас.

– Значит, вы считаете себя лучше других женщин? И почему тогда осуждаете за это мужчин? Двойные стандарты! – чеканю я зло. – Ты, Дарина, издевалась над старыми девами, пользуясь своей властью… ах!

– Молчи! – Дарина закрывает мне рот свободной рукой, а затем кто-то и вовсе подаёт ей тряпку, чтобы заткнуть мне рот.

Я понимаю, что это конец. Я далеко от людей, в дремучем лесу. Меня и малышей просто принесут в жертву.

К моему ужасу, Дарина ножом вспарывает ткань платья на моём животе, оголяя его. Кожу кусает мороз, я вся покрываюсь мурашками. Отчаянно мотаю головой, молясь всем богам.

Пусть Рагнар найдёт нас! Пусть найдёт, пожалуйста! Пусть он спасёт меня и моих маленьких. Отчаяние захлёстывает с головой.

И вдруг я слышу шум драконьих крыльев. Мне начинает казаться, что я брежу.

Краем глаза вижу, что алтарь начинает светиться жутким зелёным цветом, а Дарина, воодушевлённая происходящим, заносит кинжал над моим животом. Служительницы Велгоры начинают тянуть заунывную песню.

Я не хочу умирать. Не хочу! Не так, словно я в дурацком фильме про сектантов. Она хочет вырезать моих детей и принести их в жертву. Настоящее безумие.

Из глаз текут слёзы, мне удаётся выплюнуть тряпочный кляп, и я кричу изо всех сил:

– Помогите!!!

Дарина вздрагивает, теперь и она слышит шум крыльев.

– Рагнар! – кричу снова я.

Он нашёл меня, нашёл!

Но вопреки моим надеждам, на небольшой участок, где растут совсем молодые деревца, садится коричневый дракон, который мне незнаком. Это не Рагнар.

– Сынок, ты прилетел, – ласково произносит Дарина, с любовью глядя на дракона. – Как раз вовремя, скоро ты получишь силу.

И я понимаю, что это Светозар. Надежда рассыпается на осколки. Мне снова запихивают в рот какую-то тряпку.

Вряд ли дракон Светозар слышит Дарину, он просто смотрит на нас слегка вытянув шею. Я окончательно поникаю, думая, что это конец. Но громкий рык и…

Я моргаю, а когда открываю глаза вижу, как огромный дракон чёрного цвета стремительно летит прямо к нам. Он хочет спасти меня! Это Рагнар!

Но коричневый дракон тоже замечает его, и делает рывок, впиваясь зубами в Рагнара, останавливая его.

Они падают на землю, ломают деревья, выкорчевывая их с корнем, и сплетаются в яростной схватке.

Князь и правда куда больше Светозара. Дракон сына Дарины выглядит мелким и хилым в сравнении с соперником, теперь я понимаю о чём она говорила.

Дарина в панике отшатывается от алтаря и опускает нож.

– Светозар! Сынок, нет! Осторожно! – её голос срывается от ужаса.

– Князь выследил нас, потому что они связаны меткой с Анной! – Бажена указывает на меня пальцем. – Надо бежать, мы не успеем, пока есть время, обратимся в волков и скроемся!

Они все могут обращаться? Хуже не придумаешь.

– Жалкая тварь! Трусиха! Закрой свой рот! – визжит Дарина. – Я должна помочь сыну, должна скорее отдать ему силу, иначе всё потеряно.

– Ты просто дура! – взрывается Бажена, становясь бледной, как полотно. – Угробишь нас всех!

Она что есть силы толкает Дарину в бок. Наставница падает прямо на меня и роняет нож.

Я не верю в удачу – слишком часто она обходила меня стороной. Но сейчас... нож, скользнув по камню, оказывается совсем рядом с моей рукой.

Дарина пытается схватить его, но Бажена оттаскивает её за волосы с разъярённым воплем.

Раздаётся ещё один драконий рык. Приспешницы Дарины начинают разбегаться, вместо того, чтобы разнять Дарину и Бажену. Все боятся драконов, кажется, они вот-вот в пылу драки снесут и нас.

Сердце колотится в горле. Всё вокруг будто замирает. Крики, рёв драконов, топот – всё как в тумане. Есть только этот нож и я.

Я делаю усилие, напрягая плечо и кисть, и подгребаю нож пальцами. Он скользкий, но я вцепляюсь в него изо всех сил. Лезвие тут же оставляет тонкую царапину на коже, но я едва ли замечаю боль. Одним резким движением разрезаю верёвку на запястье, пальцы сразу же ноют от прилива крови. Порез кровоточит, но сейчас это неважно.

Где-то рядом Дарина шипит, как раненная змея.

И вдруг слева от меня раздаётся знакомый голос:

– Наконец-то я тебя нашёл! Ну и дела-а! Я-то ведь думаю, куда ты пропала? Не ночевала дома. Думал, со своим князем извергом сошлась, бросила меня горемычного… а водяной сказал, что ты в беде! У него, знаешь ли, глаза и уши всюду, где есть болота, да ручьи. Ну я и сразу…

– Велик!!! – шиплю я сквозь зубы. – Возьми нож и разрежь путы! Хватит чесать языком!

Сначала показывается седая кучерявая голова, а затем и сам божок, обиженно сопя.

– Ну-ну, не ори на меня! – он берёт нож и с поразительной для своей комплекции ловкостью перерезает оставшиеся путы, приговаривая: – Ненавижу служителей старых богов, ты заметила, какие они кровожадные? То ли дело Всеотец. Он любит праздники и весёлые игры. Любит развлечения! А эти старые боги… фи!

Я перекатываюсь и спрыгиваю с каменного алтаря, ноги слабеют, я едва не падаю на землю, но держусь.

– Скорее, бежим в сторону леса, – тянет меня Велик в сторону. – Они приносят жертву Велгоре, а взамен получают магическую силу. Чем ценнее жертва, тем больше силы перепадёт тому, кто поглотит её. Ты для служительниц Велгоры – лакомый кусочек.

Мы бежим. Сердце колотится, под ногами хрустит снег.

Страх за Рагнара грызёт изнутри, но я верю, что он справится. А мне нужно сберечь детей, укрыться в безопасном месте.

На пригорке я оглядываюсь. И вижу, как чёрный дракон с яростью врезается в коричневого. Светозар не успевает увернуться. Он падает, крылья распахнуты, когти врезаются в землю.

Коричневое тело скользит по инерции прямо на алтарь.

– Нет, только не на алтарь, да что ж такое творится-то! – бормочет Велик.

Я вижу, как чёрный дракон открывает пасть, чтобы перекусить врага, и… зажмуриваю глаза.

Мгновение… и в воздухе слышится хруст костей, а затем тяжёлый удар.

Я открываю веки и вижу, что алтарь расколот, но он по-прежнему мерцает зловещим зелёным светом. На алтаре лежит тело поверженного мужчины – Светозара. Кровь сына Дарины стекает по высеченным в камне узорам и впитывается в мрамор.

– Я не знаток древних божественных алтарей старых богов, но всё это выглядит очень-очень плохо, – бормочет Велик. – Жди беды, помяни моё слово.

Я словно заворожённая смотрю, как алтарь поглощает кровь… и гаснет. Будто он насытился.

Алтарь должен был сожрать меня и моих детей, но в итоге Дарина потеряла своего сына. Есть в этом какой-то злой рок.

Она трясётся, как осиновый лист, прячась от дракона в нескольких метрах от тела поверженного Светозара.

Рядом с наставницей на земле лежит её верная соратница – Бажена. Из груди старой девы торчит тот самый кинжал, которым чуть не закололи меня, и который Велик бросил у алтаря. Бажена закончила свой путь бесславно, повздорив с той, ради которой долгое время унижала и ненавидела других старых дев.

Рагнар расправляет крылья и отталкивается от земли, взмывая в воздух. Он летит к нам с Великом. Здесь расстояния-то на два взмаха драконьего крыла.

– Но кому досталась жертва? Кто получит награду от Велгоры в виде магии? – шепчу я.

– А вот кто… – Велик указывает на Дарину.

Дарина, дрожащая от ужаса, срывается с места и бежит к телу своего поверженного сына. Но я сразу понимаю, что вовсе не для того, чтобы прижать его к своей груди и расплакаться, как бы сделала любая другая мать.

Дарина, опустившись на колени, прижимает руки к окровавленному телу.

Зелёное свечение вновь вспыхивает, окутывая её фигуру. В этот момент воздух наполняется зловещим гулом, и земля начинает вибрировать.

Вдруг из-под алтаря вырывается поток чёрного дыма, который стремительно поднимается вверх, формируя гигантскую арку, похожую на врата.

Кажется, Дарина перешла к плану, из-за которого можем умереть мы все.

Рагнар опускается на землю рядом с нами с глухим грохотом.

Огромные чёрные крылья складываются за спиной, чешуйчатое тело сжимается и начинает стремительно меняться. На моих глазах дракон исчезает – передо встаёт человек.

Мужчина.

Мой мужчина.

Его взгляд сразу находит меня.

Я не жду ни секунды. Бросаюсь к Рагнару, скользя сапогами по хрупкому снегу, врезаюсь в его грудь и обхватываю руками. Его руки тут же обвивают мою спину, крепко прижимая к себе. Я дрожу – от страха, от облегчения, от того, что я в безопасности.

– Ты успел… – шепчу я обессилено.

– Прости меня, – хрипло отвечает он, и его ладонь ложится мне на затылок. – Из-за меня ты едва не погибла. Я должен был оберегать тебя.

Рагнар наклоняет голову, он замечает разрезанное на животе платье, которое виднеется из-под плаща, и протягивает руку, кладя её на оголённую кожу. Его ладонь тёплая, тяжёлая, почти обжигающая после ледяного ветра и ужаса последних минут.

Внутри меня будто взвивается какая-то искра.

Да, малыши, это папочка. Ваш папочка.

– Я должна тебе кое-что сказать, – начинаю я. – Думаю, теперь ты мне поверишь…

– Кхм-кхм, – раздаётся деликатно-нервное покашливание Велика. – Боюсь, что сейчас не время миловаться. Дарина открыла ворота Нави и оттуда вот-вот выползет что-то недоброе.

– Кто это такой?

Рагнар с подозрением смотрит на Велика, который дружелюбно улыбается.

– Я – Велитилемей Антинивиаус Брабус Пятый, когда-то я был богом, но теперь домовой! – с гордостью объявляет Велик.

– Он безобидный, – добавляю я.

Воздух вокруг снова сотрясается. Врата, что образовались над расколотым алтарём, начинают издавать жуткий скрежет, будто по камню проводят ржавым лезвием. От них во все стороны по земле начинают расходиться трещины. Дарины я не вижу, лишь волчица стоит на пригорке, глядя прямо мне в глаза.

– Я ведь предупреждал, – дрожащим голосом произносит Велик, пятясь к ближайшему дереву. – Неупокоенные… Водяной сказал, что они могут утащить живых в Навь, чтобы питаться их жизненными силами.

Я смотрю как из врат выходят люди. Бледные, исхудалые, в изорванной одежде. Их глаза словно чёрные бездонные омуты, в которых нет привычного нам живого света. Только боль.

И вдруг самое жуткое. Я замечаю позади них Милаву. Она в том же платье, в котором была, когда её разорвал дикий зверь.

Она поднимает голову и улыбается.

– Анна.

Я читаю это по её губам.

– Отойдите! – рявкает Рагнар, заслоняя меня собой. – Сейчас полетим отсюда, будьте готовы! Я больше не буду рисковать тобой, Анна.

Мы с Великом пятимся назад, давая пространство дракону. Земля под нами дрожит и ходит ходуном. Мы стоим на самом краю пригорка, отсюда хорошо видно, что неупокоенные направляются к нам.

Рагнар выпрямляется, обращаясь. Я вижу, как ветер от взмаха его крыльев поднимает в воздух снег и лепестки гибельника. Велик цепляется за меня.

И вдруг чувствую, что происходит нечто странное.

Опускаю голову и вижу, что трещины, которые паутиной разошлись от врат, уже добрались и до нас с божком. Внезапно земля вздрагивает так сильно, что я падаю на землю и, не удержавшись за руку Велика, качусь прямо на спине вниз с пригорка – к вратам и неупокоенным.

С ужасом вижу, что из разломов сочится чёрный дым, прямо как из врат Нави.

Снег с пригорка смягчает падение, но и благодаря ему я оказываюсь внизу за считанные доли секунды. Едва успеваю затормозить у самого края разлома.

В носу печёт от едкого сладковато-гнилостного запаха.

– Анна! – кричит Велик сверху.

Я подскакиваю на ноги, с ужасом глядя на неупокоенных. Мила с неожиданным проворством кидается вперёд, впиваясь в мою руку ледяной ладонью.

– Я ждала, – улыбается она сухими потрескавшимися губами. – Знала, что Дарина захочет открыть врата. И ждала.

Я слышу, как под вопли Велика, дракон срывается ко мне, снова обращаясь в человека. Я толкаю Милаву, но она будто каменная. Её не сдвинуть.

Мила обхватывает меня руками, прижимая к себе. Стискивает в ледяных объятиях мертвеца.

– Сестрёнка, – шепчет она мне на ухо. – Мы с ним всё равно будем вместе, так и знай.

Рагнар хватает Милаву и рывком оттаскивает от меня. Но теперь она не сопротивляется, хотя мне удалось ощутить её нечеловеческую силу.

Наоборот, Мила отпускает меня и жмётся к груди Рагнара. Ледяные пальцы впиваются в его руки, а губы шепчут что-то бессвязное.

А затем происходит очередной толчок. Разлом становится всё больше и…

– Нет! – кричу я, глядя, как Рагнар падает вместе с Милой в огромную трещину в земле.

Земля разошлась прямо под ними.

Я бросаюсь вперёд, с отчаянно бьющимся сердцем.

– Рагнар! – кричу я, опускаясь на колени. Слёзы обжигают лицо, я смотрю в разлом, кашляя и отплёвываясь от чёрного дыма, что идёт из него. Но там ничего не видно.

– Она утащила его в Навь, – Велик, задыхаясь, скатывается ко мне. – Анна, нужно бежать, скорее! Иначе и мы туда рухнем.

Из разлома поднимается волна тлена – густая, вязкая, зловонная. Я почти не вижу ничего перед собой, глаза щиплет от слёз и дыма, нос забивается гарью и гнилью.

Из врат выползают новые неупокоенные. Пока Мила была со мной, они не замечали и даже не смотрели в мою сторону, теперь же их взгляды направлены на нас с Великом.

Как я брошу Рагнара?! Что мне делать?!

Я пытаюсь подняться, но ноги словно ватные. Я должна думать о детях. Должна думать о детях! Я повторяю это про себя без остановки, но рыдания рвутся из груди.

– Ура, помощь! – кричит Велик.

Я едва понимаю о чём он, в ушах стоит гул.

Лишь когда вижу, что огромный серебристо-серый дракон с синими переливами на крыльях садится между мной и неупокоенными, понимаю, что помощь правда подоспела.

Но поздно. Рагнара нет.

Дракон бросает на меня короткий взгляд, я по глазам узнаю Орма, хотя ещё ни разу не видела его дракона.

Он поворачивает голову и извергает столб огня, отгоняя прочь неупокоенных.

– Анна, хватит дышать этой гадостью, ты же вся побледнела, – Велик пытается оттащить меня от разлома, но у меня ноги словно налиты свинцом, а голова кружится всё сильнее.

Мой мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать способ, как помочь Рагнару.

Он не сможет обратиться. Разлом слишком узкий для такого огромного дракона. Но если они попали в Навь, он может выйти через врата. Или нет?

В носу уже прочно засел сладковатый запах гнили, а горло дерёт так, что каждый вдох становится мукой. Я чувствую, как где-то на границе сознания, реальность начинает расплываться, как будто мир теряет очертания.

– Анна! – Велик хватает меня за локоть. – Встань уже!

Я пытаюсь подняться с колен, но не выходит.

Я слышу, как ревёт дракон, как он снова извергает пламя, а тени неупокоенных пятятся.

Но мне уже всё равно.

Перед глазами стоит ехидное лицо Милы и Рагнар, защищающий меня от неё.

Голова тяжелеет, сердце бьётся медленно, глухо. Я чувствую, что падаю на спину, но руки Велика ловят меня. Бедный божок кряхтит, пытаясь удержать меня.

И последнее, что я вижу – это серебристые крылья Орма, заслоняющие собой небо…

А потом темнота.

Я прихожу в себя медленно, сознание будто выплывает из густого тягучего дёгтя. Веки всё ещё тяжёлые, дыхание прерывистое.

Первое, что ощущаю – тепло. А ещё запах: древесины, огня и чего-то едва уловимого, родного…

Я приоткрываю глаза. Надо мной резной деревянный потолок с балками. Стены обиты тёмным деревом, где-то сбоку потрескивает камин.

Я понимаю, где я. Это спальня Рагнара. Я уже бывала здесь, когда он дал мне зелье, которое помогло мне вспомнить прошлую жизнь.

– Ну вот и славно, – раздаётся рядом спокойный голос. – Проснулась наконец.

Я поворачиваю голову. На стуле возле кровати сидит лекарь Хаук. Он задумчиво скрещивает руки на груди, смотрит на меня внимательно, чуть устало.

– Что… случилось? – шепчу я, с трудом поднимая руку к горлу. Голос сиплый.

– Ты надышалась этой дрянью, что сочилась из разлома Нави, – поясняет он. – И пробыла без сознания два дня, Анна.

Два дня… я с трудом вспоминаю события. Дарина поняла, что её песенка спета и похитила меня, чтобы принести в жертву моих детей… А потом…

Хаук подходит ко мне, отвлекая.

– Хорошо, что ты очнулась. Но тебе нужно беречься. Особенно… – он переводит взгляд на мой живот. – Особенно в твоём положении.

Я прижимаю ладонь к тёплой округлости, ещё незаметной чужому глазу. Сердце тут же вздрагивает.

– Всё хорошо? – спрашиваю, боясь услышать ответ.

– Отлично – кивает Хаук. – И у меня прекрасная новость. Оказывается, у тебя будут близнецы, Анна. И им нужна мать, крепкая и живая, понялa?

– Близнецы. Да, я знаю.

Лекарь удивлённо поднимает брови, но никак это не комментирует.

– Пей, – Хаук протягивает мне кружку.

Но я резко дёргаюсь, проливая на одеяло горячее питьё. Воспоминания всплывают внезапно, оглушая.

– Рагнар? – в моём голосе столько надежды, столько невыразимой тревоги, что Хаук на мгновение опускает глаза.

Он отводит взгляд, поднимает с пола кружку, вытирает ладонью капли настоя с одеяла.

– Скажи мне, – требуя я, внутренне умирая.

– Боюсь, что князь не выбрался.

Я резко сажусь, сердце в груди грохочет так громко, что кажется, его слышно всему дому.

– Ты сказал я лежала два дня… два… – бормочу я. – Разве это срок? Нужно отправится в Навь и найти его. Кто-то уже пошёл?

Скажи, что пошёл. Скажи.

Я умоляюще смотрю на лекаря.

– Врата закрылись спустя сутки. Домовой, который был с тобой, сказал, что жертва была не слишком подходящая.

– Да, они хотели моего нерождённого ребёнка, – хрипло отзываюсь я.

– Сейчас Орм и другие драконы добивают оставшихся неупокоенных. Черноград временно закрыт, людям запрещено покидать город, торговля остановилась. Это ради безопасности…

Я едва слышу слова Хаука. Меня заполняет такой невыразимой болью, что внутри всё замирает. Я откидываюсь на подушки, глядя в потолок, не видя ничего, кроме собственного отчаяния.

Мы только-только нашли дорогу друг к другу, робкую, зыбкую тропинку между недоверием, болью, страхами. Я так боялась этой близости, так боялась открыться, но шаг за шагом шла к нему…

Я вспоминаю, как Рагнар обнял меня, как прижал к себе, и всхлипываю, закрывая ладонью рот.

Если врата закрылись, как нам помочь Рагнару? Жив ли он?

Я в очередной раз провожу рукой по животу, ощущая тепло под ладонью.

Слезы сами катятся по щекам, горячие, предательские. Я зарываюсь лицом в подушки, губы дрожат.

Вдруг меня озаряет. Я поднимаю руку, оголяю запястье и нахожу метку. Она всё ещё со мной! Разве раньше я могла подумать, что буду радоваться этому?

– Значит, он жив? – с надеждой спрашиваю я Хаука. – Рагнар жив? Метка на месте.

– Это ничего не значит, Анна, – виновато отвечает лекарь. – Она может исчезнуть со временем. Или остаться навсегда.

Вижу, что лекарь и сам бледен. Слова даются ему тяжело. Они с Рагнаром прошли вместе через многое.

– Я хочу видеть Орма, – требую я.

Орм был там, и он – воин, который не оставит своего военачальника. Уверена, он осведомлён больше Хаука.

Я говорю себе, что не должна распускать сопли и сдаваться. Рагнар сильный и смелый, он сможет выбраться, а я должна помочь ему.

Снова сажусь на кровати, преодолевая головокружение.

– Анна, ты слаба, – Хаук мягко касается моей руки, лежащей на одеяле. – Тебе нужно отдыхать.

– Тогда приведи Орма, Хаук, умоляю тебя! – горячо произношу я, вцепляясь в руку лекаря.

– Анна… он сейчас в лесу, помогает с зачисткой от неупокоенных. Их вырвалось довольно много. Но я передам, как только Орм появится. Ты должна пообещать мне – ляжешь обратно и не станешь пытаться что-то сделать в таком состоянии.

– Обещаю, – шепчу я, хотя знаю, что, если бы могла, попыталась бы помочь Рагнару прямо сейчас.

Хаук уходит, а я снова откидываюсь на подушки. Сердце стучит глухо, тревожно.

Я вспоминаю, как узнала о предательстве мужа.

Тогда я думала, что мой мир рухнул. Но сейчас… во мне пустила корни совсем другая боль. Я понимаю, что раньше никогда по-настоящему не любила, была холодна на чувства.

А теперь новая боль расползается по мне тонкими, холодными нитями. Тянется от сердца к лёгким, сковывает горло, заполняет каждую клетку.

Я так и не сказала Рагнару про малышей. Всё боялась, ждала подходящего момента.

Как часто мы из-за страхов теряем самое важное…

Я стискиваю простыню в кулаке, так сильно, что костяшки белеют. Как будто эта ткань – его рука. Я так отчаянно хочу удержать его ладонь, его тепло.

Но между нами теперь – целая бездна.

Позже приходит Орм.

Он, в отличие от Хаука, эмоции сдерживать не умеет. Бедняга садится на мою кровать, опускает голову и беззвучно плачет, тяжело, по-мужски, как плачут те, кому не положено показывать эмоции. Его плечи вздрагивают, а большие руки, исцарапанные, с ожогами, беспрестанно сжимаются в кулаки.

– Я потерял тебя в тумане, Анна! А потом вовремя не прилетел! И помочь ему не смог! Я не смог, Анна! Это я всё испортил и подвёл его! – шепчет он, и в этом шёпоте столько боли. – Я бы отдал крылья, чтобы успеть… Я бы умер вместо него!

Он снова закрывает лицо руками, а потом стучит кулаком по краю кровати.

– Мы все совершали ошибки, Орм. Хорошо быть умным задним числом, но кто же знал, что всё так обернётся.

Я сажусь на кровати, поднимаю руку и кладу её на мужское плечо. Орм вздрагивает и смотрит на меня.

– Шансов нет, – говорит он глухо. – Врата закрыты, разломы исчезли. Мы искали хоть что-то, пытались, но… ничего. Я вытряс душу из всех ведьм в округе, никто не знает, как открыть врата Нави. Дарина погибла, из неё высосали все жизненные силы. Я лично сжёг тело ведьмы.

Орм замолкает, шумно втягивает носом воздух, а затем засовывает руку в карман.

– У меня кое-что есть для вас, лира Анна. Раз моего военачальника больше нет, думаю, он был бы не против, если бы я отдал это вам. Думаю, так вам будет проще понять, что Рагнар чувствовал к вам.

Он протягивает мне лист бумаги, сложенный вдвое.