Глава 6.

Рагнар

Лира Дарина – местная наставница старых дев – суетится вокруг меня, преданно заглядывая в глаза. Мы стоим в небольшом зале храма, расположенного в землях безмужних.

Местные повёрнуты на религии. Я списываю всё на страх перед тёмными силами и Навью, который внушили людям. Что с них взять, если они до сих пор молятся старым богам?

– Вы станете нашим князем или позже пришлют кого-то другого? Мы очень хотели бы, чтобы вы остались, лир Норд. Мраколесью так не хватало крепкой мужской руки. Прошлый князь, ну-у, сами понимаете, был не слишком умным человеком, – в конце наставница старых дев понижает голос до полушёпота.

Быстро же собака забыла прежнего хозяина.

Фальшь в голосе лиры Дарины очевидна, а движения выдают нервозность. Она боится меня, потому что в чём-то виновна? Или потому что думает, что я переверну привычные устои Мраколесья? Время покажет, что она из себя представляет.

– Я здесь не для того, чтобы отчитываться перед вами, лира Дарина, – медленно произношу я, ведя взглядом по залу.

Где-то здесь должна быть Анна. Едва я вошёл, сразу почувствовал её запах. Она в дальних комнатах. Зверь до сих пор чует её. Эта срань должна пройти совсем скоро, ведь лживой метки больше нет. А пока придётся потерпеть.

– Упаси Богиня! – восклицает лира Дарина, всплескивая пухлыми руками. – Я вовсе не это имела в виду…

– Сколько цветов гибельника вы собираете? Как на это влияет сезонность? Какова чистая прибыль? Я приехал сюда не слушать ваши рассуждения о будущем Мраколесья, а заниматься делами.

– Я подготовлю все отчёты, – сникает лира Дарина.

– А я их очень внимательно просмотрю.

Едва навязчивая старуха отходит, как одна из дверей открывается и оттуда показывается Анна. Взгляд врезается в неё и скользит по белой коже, бледно-розовым губам и тонкой шее. Как ни странно, ей идёт красный. В нём она такая нежная и трогательная, что аж зубы сводит. Чепец старых дев Анна сняла, и густые золотые волосы вьются по спине до самой талии.

Она не видит меня, но мне до остервенения хочется, чтобы она повернула голову. Она наверняка боится лишиться того, что делает её привлекательной.

Хочу, чтобы она бросилась ко мне и умоляла остановить это. Чтобы искала защиты. Но вчера Анна показала, что она неожиданно упряма. Маленькая дрянь вышвырнула деньги, хотя знала, что ей придётся без них тяжело. Она бросила мне вызов.

– Красивая женщина, я тоже засмотрелся, – раздаётся слегка гнусавый голос позади меня.

Оборачиваюсь и вижу коренастого пузатого мужичка лет сорока пяти. У него чёрные глаза и острая бородка с нитями седины. Взгляд вежливый, но без подобострастия.

– Доброе утро, позвольте представиться – лир Радимир. Друзья зовут меня просто Радик, – он слегка склоняет голову.

– Вы и так знаете, кто я, лир Радимир, – произношу я, сразу давая понять, что друзьями мы точно не будем. – Вы сюда ходите женщин разглядывать?

– Нет, что вы, просто проходил мимо, и вот решил, что удобный случай познакомиться с вами, военачальник Норд. Я заведую торговлей, рынком и всем остальным.

Мне сейчас не интересен этот человек. Я отворачиваюсь, стискивая руками деревянный поручень.

Лира Дарина стоит с ножницами наготове. Анна склоняет голову, закусывая губу. А старший послушник, имя которого я не помню, говорит моей бывшей невесте что-то успокаивающее.

Мои ладони ещё сильнее сдавливают поручень, когда я вижу, что послушник касается плеча Анны в поддерживающем жесте. Доходяга может за это лишиться руки. Он хочет трахнуть Анну, я это вижу. Его похотливый взгляд скользит по ней, выдавая истинные намерения этого выродка.

Раздаётся хруст, и я только сейчас понимаю, что поручень под моими руками начинает крошится. Отпускаю дерево и стряхиваю его остатки с рук. Проклятье!

В этот момент Анна поворачивается на звук, и мы сталкиваемся взглядами.

***

***

Рагнар

Во взгляде бывшей невесты мелькает что-то строптивое. Она торопливо отворачивается, и я вижу, как сжимаются её кулачки. Какая же она крошечная и хрупкая. Совсем как фарфоровая куколка. Кажется, стоит легонько сжать, и она сломается.

Но внешность обманчива. Под милым личиком скрывается расчётливая тварь.

– Их всегда стригут у алтаря. А волосы потом продают, чего пропадать добру? Их берут не только местные цирюльники из Мраколесья, но и из других краёв. У меня всё отлажено, лир Норд.

Голос Радимира раздаётся сбоку. Я поворачиваю голову, окидывая его раздражённым взглядом. Какого хрена он всё ещё не свалил?

– Значит, торгуешь женскими волосами?

Радимир кивает, довольно улыбается и отчитывается:

– Со всего извлекаем прибыль, не переживайте.

Отворачиваюсь, стискивая челюсть с такой силой, что сводит зубы. Это место дикое и отовсюду здесь несёт безумием. Где ещё будут поощрять такие варварские обычаи?

И Анна – дитя своего народа. Дикарка, поклоняющаяся старым богам. Не удивлюсь, если она в сговоре и со старшим жрецом, и ещё с кем-то из знати. В Мраколесье достаточно тех, кто хотел бы чтобы меня здесь не было.

– Красота этих женщин обманчива, – произносит Радимир вкрадчиво. – Сами понимаете, после двадцати восьми шанс выносить нормального ребёнка крайне мал. У нас было много случаев за последние десять лет, когда старые девы рожали уродцев. Это потому что они уже увяли внутри. Вместо цветущего бутона, там лишь пепел и тлен. Вы не думали, что после того, как станете нашим князем, лучше ввести закон, чтобы девушек ссылали в земли безмужних с двадцати пяти? А лучше с двадцати трёх! Тогда они будут скорее выходить замуж, а дети в законном браке будут рождаться сильными и здоровыми.

– Лир Радимир, у вас нет других дел? – я резко поворачиваю голову в моём голосе проскальзывают рычащие нотки.

– Есть, простите… я позже к вам загляну в городе, – тут же сникает торгаш, кланяется и бочком начинает двигаться прочь, не переставая улыбаться.

Какого демона этот упырь отвлекает меня и наушничает? Местный лекарь тоже говорил, что их девушки рано отцветают. Даже показывал сколько рождается так называемых «уродцев». Ещё один плюс к тому, что метка Анны оказалась подделкой. Мне нужен нормальный сын и сильный дракон.

Снова впиваюсь взглядом в профиль Анны. Волос уже почти не осталось, они рассыпались у её ног золотом, сверкающим в скупых солнечных лучах, падающих из окна.

Ей идёт и короткая стрижка. Она открывает тонкую шею, делая Анну ещё трогательнее и изящнее. Сознание услужливо подкидывает воспоминание – мои губы на её нежной коже. Руки на тонкой талии.

Анна не была засохшим цветком. Она была сладкой и свежей. Пахла так, что до сих пор при одном воспоминании в паху всё твердеет.

Тяжёлым взглядом смотрю, как она торопливо удаляется в комнаты, прилегающие к главному залу. Послушник, естественно, спешит за ней торопливой трусцой. До чего же мерзкий и прилипчивый червь.

– Лира Дарина! – мой голос разносится по храму, заставляя наставницу подпрыгнуть на месте.

Она собирала волосы Анны в мешочек, но теперь замирает, глядя на меня.

– Да, л-лир Норд? – спрашивает она дрогнувшим голосом.

– Что этот послушник здесь делает? Кто он такой? – размашистым шагом подхожу к старухе и останавливаюсь, глядя в искажённое волнением лицо.

– Так это Добромир, Ваше Сиятельство, – торопливо отчитывается лира Дарина. – Он раньше служил в главном городском храме, а потом его поставили здесь старшим. Но под моим присмотром, конечно же. Хороший парень, но простой и доверчивый. Если Морена будет милостива, он скоро станет старшим жрецом в нашем небольшом храме. Это место свободно с некоторых пор.

– Он со всеми старыми девами так возится? Водит их повсюду? Опекает? Трогает? – последнее я выплёвываю с особым отвращением.

– Ха! – Лира Дарина приосанивается и ухмыляется, косясь в ту сторону, куда ушли Анна и послушник: – Как бы ни так. Не со всеми. Тоже заметили этот нездоровый интерес? Пропащая девка вас хотела обмануть, а теперь и молодого послушника хочет соблазнить, зуб даю, Ваше Сиятельство. Ей ведь нет двадцати восьми. Небось думает, он её замуж возьмёт, паскудницу, и она избежит своей участи. А он может! Он же ещё не стал жрецом и не принял обет! Наверняка и сейчас соблазняет беднягу Добромира.

Интересно. Мой гнев немного утихает. Кажется, Анна не нравится лире Дарине, раз наставница так усиленно пытается её очернить. Что Анна могла успеть натворить?

Дракон требует пойти за бывшей невестой, он буквально рвёт и мечет, требуя заявить на неё права. Контроль снова трещит по швам.

Вспоминаю руки послушника на плечах Анны, и на ум приходит лишь одно слово – шлюха. Она повсюду будет использовать одни и те же методы. Поэтому она и не умоляла пощадить её. Надеялась, что сможет покинуть земли безмужних, выскочив за кого-нибудь? Самоуверенно для брюхатой стриженной девки.

– Куда они пошли? – спрашиваю я.

– Я вас провожу, пойдёмте со мной.

***

Анна

Мы с Добромиром идём по дорожке, он показывает мне сад, где девушки заканчивают сбор целебных растений. Я должна буду помочь им собрать оставшийся урожай. Его совсем немного, уже наступили холода. А затем нужно будет перебрать травы и расфасовать их по мешочкам для отправки в город. Для беременной работа в самый раз.

Оголённую шею холодит ветер, голова кажется совсем лёгкой без волос. Я поднимаю руку и касаюсь остатков былого богатства, которые торчат из-под чепца. Теперь волосы совсем короткие.

– Хотел бы я сказать, что они отрастут, и вы будете такой же, как и раньше, но потом их тоже придётся состричь, – виновато произносит Добромир, прослеживая взглядом за моим жестом.

– Ничего, – улыбаюсь я. – Есть в жизни вещи и поважнее волос.

– Вы правы, Анна, и я рад, что вы не теряете присутствия духа. Позвольте вам немного рассказать о травах…

– Спасибо, но подождите, – обрываю я Добромира. – Расскажите мне лучше о выборах наставницы. Лира Дарина мне вчера толком ничего не объяснила. И теперь вот глядит волком из-за того, что я не принесла листок с голосованием.

– Ну тут дело простое – проголосовать за неё, да и всё, – пожимает он плечами.

– Но я видела там графы для других кандидатов. Почему они пусты?

– Так кто же пойдёт против лиры Дарины? – Добромир издаёт нервный смешок. – Прошлый князь поставил её наблюдать даже за мной. От её слова зависит, стану ли я старшим жрецом, или вернусь в город посрамлённым.

– Нет, подождите. Но ведь прошлый князь больше не правит…

– Да, военачальник Норд собственноручно лишил его жизни, – во взгляде Добромира мелькает страх.

Ещё одно преступление на счету у этого зверя.

– Уф… – выдыхаю я, но потом беру себя в руки: – В любом случае, теперь от лира Норда зависит ваша судьба. Не от Дарины.

– Думаете, он не будет к ней прислушиваться? – мрачно улыбается Добромир. – Дарина здесь всем заправляет. И ко всем может найти подход. Хитрая она женщина, вот что я вам скажу.

После этих слов послушник оглядывается, будто боится, что Дарина стоит где-то у нас за спиной и подслушивает.

– Давайте вернёмся к сути моего вопроса. Я так понимаю, все боятся пойти против лиры Дарины?

Добромир кивает:

– Именно.

– Но чисто теоретически это возможно?

– Возможно.

– Но большая часть старых дев уже наверняка отдала за неё голос?

– Так и есть, хотя голосование продлится ещё почти три луны.

Как жаль… неужели придётся ждать следующих выборов наставницы? Я бы рискнула сейчас! Что мне терять? Руки просто чешутся бросить вызов подлой женщине, придумывающей пытки для товарок по несчастью. Хотела бы я посмотреть на её лицо, когда она узнает, что новенькая посмела выступить против неё.

– А если бы сейчас появился ещё кандидат? – прищуриваюсь я.

– Это вряд ли, – печально улыбается Добромир. – Но если бы всё-таки нашлась какая-нибудь старая дева, то ей пришлось бы нелегко. Нужно было бы не только держать оборону от лиры Дарины, но и как-то заставить переголосовать других. По правилам можно переголосовать вплоть до самого последнего дня выборов наставницы. Это старая традиция.

– Переголосовать? – переспрашиваю я, не веря своему счастью.

Внутри всё поёт. Мой шанс! Я смогу попытаться что-то изменить!

– Да, а почему вы спрашиваете, лира Анна? – с подозрением спрашивает Добромир. – Уж не хотите ли вы…

– Хочу! – выпаливаю я моментально, не сумев скрыть радости, которая переполняет меня. – Только пока тс-с-с…

Мимо нас проходят старые девы, держа в руках корзинки. Они бросают на нас внимательные взгляды.

– Дарина сделает вашу жизнь невыносимой, – полушёпотом говорит Добромир, склоняясь ко мне ближе. – Прошу, одумайтесь! Вы беременны, лира Анна.

– Вот поэтому я и готова на всё, чтобы изменить происходящее здесь. Я не могу смотреть, как страдают женщины вокруг меня. И не желаю, чтобы мой малыш родился в таких условиях. Я что угодно сделаю, чтобы изменить здешние порядки.

– Лира Анна, – Добромир вцепляется в мои плечи, его руки мелко дрожат, он заглядывает мне в глаза и продолжает со страхом в голосе: – Вы не знаете на что способна эта женщина. Остановитесь! Вы ведь не первая…

– Как я и говорила, жмётся к послушнику, стыдоба! Мы впустили в храм греховницу! – звонкий голос лиры Дарины разносится по саду.

Я поворачиваю голову и вижу, что на нас теперь смотрят все старые девы, которые до этого работали в саду. Но что самое ужасное – Рагнар.

Он стоит рядом с Дариной и прищурив глаза наблюдает за нами. Я только сейчас понимаю, что мы действительно стоим с Добромиром слишком близко друг к другу. Послушник мигом отпускает мои плечи и делает шаг назад, увеличивая расстояние. Рагнар свирепо глядит на нас двоих. К своему ужасу я вижу, как по его щеке идёт рябь драконьей чешуи.

Сглатываю вставший в горле ком. Я порой забываю, что он не человек. Чудовище…

Но оправдываться не собираюсь. Лишь выше поднимаю подбородок и смотрю в жёсткие, полные злости глаза Рагнара, который размашистым шагом направляется в нашу с Добромиром сторону.

***

Анна

Лира Дарина спешит за драконом с довольной улыбочкой на лице. Видно, что происходящее безумно ей нравится.

– Обхаживаешь местных красоток? – Рагнар становится между мной и Добромиром, нависая над беднягой послушником.

Я бросаю острый взгляд на лиру Дарину, не скрывая своего презрения. Как ей не стыдно? Она привела сюда Рагнара и даже не попыталась встать на защиту Добромира. Она жестока не только к старым девам.

– Мы просто разговаривали… – в голосе послушника растерянность.

Я вспоминаю, что теперь от моего бывшего жениха зависит получит ли Добромир должность в храме и мне становится стыдно. Из-за меня он может лишиться всего.

– Он ничего не сделал. Просто пытался утешить меня. Я немного разнервничалась. Это всё из-за беременности, у меня перепады настроения, – я бросаюсь вперёд и впиваюсь пальцами в рукав Рагнара.

Правду я сейчас ему сказать не готова. Что-то мне подсказывает, ему не понравится, что я хочу фактически бросить вызов наставнице.

Чувствую, как рука дракона напрягается под моими пальцами. Он поворачивает голову и впивается в моё лицо злым взглядом. Я задерживаю дыхание, молясь всем богам, в том числе и Морене, чтобы всё обошлось.

– Пошёл отсюда, – коротко бросает Рагнар послушнику.

Добромир колеблется, словно боится оставлять меня. Я едва заметно киваю ему и бросаю умоляющий взгляд. Лишь бы он не стал из-за меня перечить Рагнару. Иначе ситуация накалится до предела.

– Пошли вон отсюда все, – низкий злой голос Рагнара проносится по саду.

Старые девы поспешно бегут прочь, лира Дарина направляется за ними, успев торжествующе посмотреть на меня. Бедняга Добромир плетётся следом.

Мы с бывшим женихом остаёмся вдвоём. Я отцепляю пальцы от его рукава и делаю глубокий вдох. Отступаю на шаг, борясь со страхом, который Рагнар у меня вызывает. Хочется прижать руку к груди, лишь бы унять бешено колотящееся сердце. Я пытаюсь найти в себе остатки храбрости, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой.

Глаза Рагнара блуждают по моему лицу, обжигая, оставляя на нём невидимые отметины. Становится слишком жарко, хотя ещё минуту назад я чувствовала, что начинаю замерзать.

– Думаешь, твоё личико откроет для тебя любые двери? – цедит Норд.

Я не считаю себя писаной красавицей. Миловидной – да. Но уж теперь, когда нет волос, я скорее похожа на общипанного цыплёнка.

– Добромир ничего не сделал, не наказывай его, – отвечаю я, не скрывая недовольства. – И вообще, тебе какое дело до того, что другой мужчина посмотрит на меня? Между мной и тобой больше ничего нет.

– Думаешь, меня волнует перед кем ты раздвигаешь ноги? – бешенство в глазах Норда набирает обороты.

– Видимо, да, раз ты упрекаешь меня в том, чего даже не было! – я складываю руки на груди в защитном жесте.

– Твоё пребывание здесь – часть наказания. Как помнишь – я уберёг тебя от казни, которая полагается за поддельную метку. Но это не значит, что ты сможешь схитрить, выйти замуж за какого-нибудь наивного придурка, вроде этого Добромира, и скрыться. Ты не поняла? Ты здесь навсегда.

Его «навсегда» припечатывает меня к земле. К глазам подступают слёзы. Я отказываюсь думать, что такова моя судьба! Отказываюсь! Всегда можно что-то изменить.

Я зло смаргиваю слёзы, но лица не прячу. Продолжаю стоять прямо, будто палку проглотила.

Из взгляда Рагнара внезапно исчезает злость, там появляется что-то другое. Незнакомое мне. Он делает шаг, нависая сверху и берёт мою руку. Ту, на которой совсем недавно была метка.

Его метка.

Сейчас запястье замотано чистой тряпицей, а ожог обработан специальным заживляющим раствором. Еся вчера помогла мне, но сказала, что на утро надо бы сменить повязку. А я не успела – слишком рано приехал Добромир.

Рагнар, ничего не говоря, принимается снимать сначала тряпицу, заменяющую бинт, а затем и подложку, пропитанную заживляющим раствором.

Мне становится страшно, я вся напряжена. Не понимаю, зачем он это делает? Хочет полюбоваться делами своих рук? Жаждет увидеть доказательства моих мучений?

Я стараюсь лишний раз не трогать рану, потому что любое неумелое движение – пытка. Но на удивление, большие сильные руки Рагнара не причиняют боли. Он делает всё осторожно, почти нежно.

Только вот подложка с раствором слегка прилипает к ожогу. Я издаю слабый полустон, когда Рагнар отделяет её от кожи.

Ужасный ожог предстаёт во всей красе. Мне хочется отвернуться, чтобы не видеть, как меня изуродовали.

Когда вчера я размотала руку после жрецов, и мы с Есей увидели ожог, у меня внутри всё перевернулось. Он уродлив и всегда будет со мной. Даже когда рана заживёт, останется огромное пятно, которое будет выглядывать из-под рукава. Жрец постарался на славу.

Рагнар жадно вглядывается в рану, будто хочет там что-то увидеть. Меня даже пронзает мыслью, что он мог подумать, будто метка снова проявилась. А это вообще возможно? И зачем он решил проверить?

– Тебе нужно обработать рану, – хрипло говорит Рагнар, глядя на ожог.

Я тяну руку на себя и высвобождаюсь, глядя на дракона исподлобья. Прижимаю больную руку к себе, баюкая её.

– Уходи, пожалуйста, – прошу я. – Надеюсь, мы больше не увидимся.

Рагнар недобро усмехается:

– Это вряд ли. Я буду присматривать за тобой. Я ведь сказал, вычислю твоих подельников и всё узнаю. Ничего не хочешь мне рассказать?

Я отрицательно мотаю головой, молясь, чтобы дракон наконец ушёл. Мне невыносимо рядом с ним.

– Скажу, чтобы жрецы обработали твой ожог. До встречи, Анна, – роняет Норд, он уже хочет уйти, но напоследок добавляет с угрозой в голосе: – Чтобы я больше не видел тебя так близко с этим крысёнышем Добромиром. Тебя я не трону, но вот его…

Когда Норд уходит, даже дышать становится легче. Мне и правда помогают обработать рану, и остаток дня проходит достаточно спокойно. Тем более, что лира Дарина не появляется на горизонте.

Вечером Добромир, ссылаясь на мою слабость, позволяет мне поехать домой в карете, которая принадлежит храму.

Когда я выхожу на улицу, в последний момент оборачиваюсь и смотрю назад.

Неподалёку стоит черноволосый мужчина с небольшой бородой и глядит мне вслед. Я уже видела его сегодня с Рагнаром, они беседовали о чём-то, когда Дарина стригла мои волосы. Взгляд у него настолько противный и липкий, что кажется, будто он раздевает меня догола. По телу идёт дрожь.

Я скорее забираюсь в карету, мечтая поскорее вернуться в мой старенький ветхий домик и растопить печку.

Но едва я выхожу из кареты, захожу в дом и сбрасываю ненавистные пыточные туфли, как в тёмном углу появляется какая-то тень.

– Ах, наконец-то ты пришла, – слышится кряхтящий мужской голос.