Глава 32

Двери лифта плавно сомкнулись, отсекая меня от суеты, пафоса и запаха чужой, фальшивой победы. Лифт бесшумно скользнул вниз, унося нас с Дашей на подземную парковку. Я держал в руках ту самую нелепую картонную коробку с фотографией отца и парой ручек, а Дашка смотрела на меня так, словно я только что добровольно пожертвовал обе почки в фонд защиты морских котиков.

— Мы теперь бездомные? — тихо спросила она, когда мы сели на заднее сиденье моего «Майбаха». Машина тронулась, мягко выплывая в московские пробки.

Я посмотрел на неё, на её встревоженные глаза, на эту трогательную складочку между бровей, я не выдержал, и рассмеялся. Громко, искренне, так, что водитель за стеклом-перегородкой наверняка вздрогнул.

— Бездомные? — отсмеявшись, переспросил я, притягивая её к себе и утыкаясь носом в её макушку, — Даша, ты же понимаешь, что в любом уважающем себя женском романе, героиня в этот момент должна либо закатить истерику из-за того, что миллиардер оказался нищебродом, либо благородно предложить ему продать свою почку, чтобы купить шаурму на двоих?

Она фыркнула, ударив меня кулачком в грудь.

— Я серьёзно, Полонский! Ты только что за копейки отдал дело всей своей жизни Козлову. Ты оставил ему компанию!

— Я оставил ему вывеску, — поправил я, откидываясь на спинку сиденья и с удовольствием вытягивая ноги, — Красивую, светящуюся, охуительно дорогую вывеску с надписью «Полонски Групп», а вот само заведение за этой дверью давно закрыто на переучёт, и товар вывезен.

Даша нахмурилась, пытаясь переварить услышанное.

— В смысле — вывезен?

— В прямом. Ты думала, я узнал о завещании отца только после его смерти? В кабинете у нотариуса, под трагическую музыку? Даш, я тебя умоляю. Я нашёл копию этого документа в его личном сейфе года за три до того, как его не стало.

Я вспомнил тот день. Отец тогда уже отошёл от дел, предпочитая рыбалку и философские беседы реальному бизнесу. Он думал, что держит всё под контролем, но империей давно управлял я. Когда я увидел ту бумажку, где половина всего отходила какой-то непонятной девчонке из его прошлого… Скажем так, я был, блядь, неприятно удивлён.

— И что ты сделал? — её голос дрогнул.

— То, что сделал бы любой нормальный хищник, когда кто-то покушается на его добычу, — я пожал плечами, — Я начал медленно и аккуратно выводить активы. Совет директоров? Эти напыщенные индюки, которые думали, что управляют миром? Да они даже не читали отчёты дальше второй страницы. Ни у одного из них не было достаточно полномочий, чтобы отследить всю картину целиком. Я раздробил потоки, зарегистрировал новые компании. «Монолит», «Феникс-Инвест», «Глобал-Тех» — это всё мои структуры, Даша. Абсолютно чистые, легальные и никак не связанные с юридическим лицом «Полонски Групп».

Я смотрел, как меняется её лицо, как шок сменяется пониманием.

— То есть… все новые контракты… — начала она.

— Шли в новые фирмы, — кивнул я, — А деньги, которые зарабатывала «Полонски Групп», реинвестировались в проекты, которые по документам принадлежали мне лично. В старой компании я оставил только минимальные, старые контракты, чтобы поддерживать видимость бурной жизнедеятельности. Красивый фасад, так сказать, Потёмкинская деревня за миллиарды рублей.

— Пиздец, — с чувством выдохнула Даша. Это было первое матерное слово, которое я от неё услышал за день, и оно прозвучало как симфония, — Но подожди, а бухгалтерия? Я же видела балансы, когда мы готовились к пресс-конференции, я видела нестыковки и огромные дыры в отчётности, странные переводы в сторонние фонды…

Я замер, с интересом глядя на свою будущую жену.

— Видела? И почему, чёрт возьми, ты ничего мне не сказала? Почему не задала ни одного вопроса? Любая другая на твоём месте уже прижала бы меня к стенке с криком «Где мои бабки, сука?!».

Она мягко улыбнулась, проведя пальцем по моей щеке.

Потому что мне не нужны были твои бабки, Полонский. Мне нужен был ты. Я с самого начала решила, что не возьму ни копейки из этого наследства. Мне было плевать, куда ты прячешь свои миллиарды. Я думала, ты просто оптимизируешь налоги или готовишься к кризису. Какая разница? Это твои деньги, ты их заработал.

Я смотрел на неё, и у меня внутри всё переворачивалось. В мире, где каждый второй был готов продать мать родную за долю в бизнесе, эта девочка видела, как я увожу её законную половину, и просто… пожала плечами. Бескорыстие? Доверие? Да это, блядь, была чистая магия. Я схватил её и впился в её губы поцелуем, жадным, глубоким, от которого у самого снесло крышу.

— Ты невероятная, — прошептал я ей в губы, — И в новой компании тоже есть твоя доля, и попробуй только отказаться.

Мой телефон завибрировал. На экране высветился номер моего начальника безопасности.

— А вот и началось, — ухмыльнулся я, принимая вызов и включая видеосвязь, — Давай, Витя, порадуй меня.

На экране появилось невозмутимое лицо Виктора. Судя по фону, он находился в холле моего бывшего офиса.

— Максим Сергеевич, докладываю — у объекта истерика.

Я переключил камеру так, чтобы Даша тоже видела экран.

— Подробности, Витя. Я хочу насладиться моментом.

Камера дёрнулась, и на экране появился Козлов. Зрелище было поистине жалким и одновременно восхитительным. Он стоял посреди моего бывшего кабинета, красный как рак, галстук сбился набок, на лбу блестели капли пота. Рядом с ним трясся бледный мужичок в очках — видимо, главный аудитор, которого Игорь притащил с собой, чтобы поскорее посчитать награбленное.

— Где деньги, блядь?! — орал Козлов, брызгая слюной, — Что значит «активов нет»?! Ты как смотрел, очкарик ебучий?!

— Игорь Борисович… — лепетал аудитор, прижимая к груди планшет, — Я проверил реестры, у «Полонски Групп» на балансе только три устаревших патента, пара убыточных дочерних предприятий в регионах и автопарк пятилетней давности. Все ключевые контракты с турками, китайцами, оборонкой… они перезаключены на другие юрлица. Счета пусты, а компания генерирует убыток.

— Это невозможно! — ревел Козлов, хватая со стола пресс-папье (то самое, которое я чуть не метнул в папарацци) и с силой швыряя его в стену, — Он не мог всё вывести! А недвижимость?! А это здание?! Это же актив на миллиарды!

Виктор на экране вежливо кашлянул.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, Игорь Борисович.

Козлов резко обернулся к нему, его глаза налились кровью.

— А ты что здесь забыл?! Я тебя уволил пятнадцать минут назад! Пошёл вон, цепной пёс Полонского!

— Боюсь, вы не можете меня уволить, — абсолютно спокойным тоном ответил Виктор. Я знал эту его интонацию. Так хирург сообщает пациенту, что ногу придётся ампутировать. — Мой контракт заключён с ООО «Монолит-Эстейт».

— И что мне с того?! — взвизгнул Козлов.

— Дело в том, Игорь Борисович, — голос Виктора был сама любезность, — Что ООО «Монолит-Эстейт» является единственным собственником этого здания. А «Полонски Групп», которую вы только что имели честь приобрести, являлась лишь арендатором, и, к сожалению, срок договора аренды истёк вчера в 23:59. Продлевать его собственник не намерен.

Если бы в этот момент кто-то сказал Козлову, что земля плоская, он бы удивился меньше. Его лицо из красного стало пепельно-серым, губы беззвучно зашевелились. Он купил пустышку. Воздух. Коробку из-под телевизора, за которую заплатил миллионы долларов.

Я не выдержал.

— Витя, включи громкую связь.

— Сделано, Максим Сергеевич.

— Игорёк! — бодро сказал я в динамик. Козлов дёрнулся, как от удара током, и уставился на телефон в руках Виктора, — Ну как тебе аудит? Я же говорил, начни с недвижимости. Сюрприз удался?

— Полонский… — прохрипел он, хватаясь за край стола, чтобы не упасть, — Ты… ты мошенник, ты сядешь, сука. Я тебя в порошок сотру. Это незаконный вывод активов!

— Ой, не смеши, Игорь, — рассмеялся я, — Всё сделано по закону, комар носа не подточит. Совет директоров, который ты так мечтал подмять под себя, голосовал за каждую реструктуризацию. Сам виноват, что покупал бизнес, не заглянув под капот. Ты думал, что загнал меня в угол? Думал, я сдамся из-за пары грязных фоток твоей дочурки и угроз в адрес моей невесты? Ты играл в шашки, мудила. А я, Игорёк, поставил тебе мат в шахматах.

— Я тебя уничтожу! — заорал он, теряя остатки человеческого облика, — Ты сдохнешь, понял меня?! Ты и твоя подстилка!

Улыбка исчезла с моего лица.

— Витя, — мой голос стал ледяным.

— Слушаю, Максим Сергеевич.

— Этот человек находится на частной территории незаконно. Более того, он только что угрожал мне и моей будущей жене. Выведи его, нахуй, на улицу, и чтобы его духу ближе чем на сто метров к этому зданию не было.

— Понял, Максим Сергеевич.

На экране я увидел, как двое моих амбалов из службы безопасности (которые, разумеется, тоже числились в «Монолите») сделали шаг к Козлову.

— Руки убрали! — визжал бывший гроза бизнеса, пытаясь отмахнуться, — Я Игорь Козлов! Вы не имеете права! Мои адвокаты вас по миру пустят!

Охранники профессионально и жёстко взяли его под руки. Козлов брыкался, его дорогие туфли скользили по паркету, а аудитор вжался в стену, стараясь слиться с обоями.

Камера пошла следом за ними. Я с каким-то мстительным, гурманским удовольствием смотрел, как человека, который пытался разрушить мою жизнь, волокут по коридорам офиса. Сотрудники стояли у стеклянных перегородок и провожали процессию взглядами.

— Хорошего дня, Игорь Борисович, — невозмутимо сказал Виктор.

Охранники не стали церемониться, они просто вышвырнули его на улицу. Козлов споткнулся и упал на колени прямо в лужу, оставшуюся после недавнего дождя. Дорогой итальянский костюм намок. Он поднял голову, посмотрел на стеклянный фасад небоскрёба, из которого его только что выкинули как паршивого пса, и бессильно закричал, ударив кулаком по мокрому асфальту.

Его высокомерие, его власть, его империя — всё было разбито вдребезги.

Я отключил вызов и бросил телефон на сиденье.

В машине стояла тишина. Даша смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Напомни мне, — тихо сказала она, — Никогда, ни при каких обстоятельствах, не играть с тобой в «Монополию».

Я улыбнулся, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя приятную, согревающую усталость победителя.

— Только в карты на раздевание, дорогая. В этом у тебя есть шансы.

Она покачала головой, но на её губах играла улыбка. Она прижалась ко мне, положив голову мне на плечо.

— Что теперь, Максим?

Я обнял её, гладя по волосам, вдыхая её запах.

— Теперь? Теперь мы поедем домой и выпьем вина, а завтра я отвезу тебя в наш новый офис. Он, кстати, с видом на реку, и там стол намного удобнее.

Она тихо рассмеялась, её тепло согревало меня лучше любого триумфа, а впереди была целая жизнь, наша, сука, идеальная жизнь.