Глава 21

Амелия Райс

Я была такой наивной и глупой. Впрочем, я была молодой. А таким людям свойственно совершать ошибки. Жаль, что некоторые из них оставляют такой неизгладимый след в жизни, что даже повзрослев, ты никогда не сможешь исправить последствий своих поступков.

Самым счастливым периодом в моей жизни было детство. Оно было поистине беззаботным. Я и твой отец – Паркер Райс. Мы проводили много времени вместе, играли и слушали, как матушка читает нам на ночь сказки.

Да, несмотря на то, что у нас была няня, мамочка всегда читала сказки сама.

А еще гости, много гостей, которые с радостью проводили время с нами. Они называли меня светлым духом и дарили самые разные подарки.

Но светлый период моей жизни закончился очень рано. В десять лет во мне проснулся дар некроманта. Говорят, что чем раньше в тебе просыпается связь с некромантией, тем сильнее.

Моя семья пребывала в ужасе от этого известия. На тот момент законы еще не были так суровы к тем, кто владеет данной магией. Нас не заставляли проходить проверки и не клеймили в обществе как сумасшедших.

Но уже тогда нас боялись, избегали и шептались за спинами. Так из маленького светлого духа я стала для всех, кроме собственной семьи, предметом для страха.

Никто не посмеет тыкать пальцами в леди Райс, никто не решится сказать о ней дурного на балу. Но никто и не осмелится пригласить юную леди на танец.

Никто не может подойти к некромантке ближе чем на пять шагов.

И уж тем более никто не осмелится позвать ее в жены. Боясь, что дар, который стал для меня скорее проклятьем, передастся и будущим детям.

Ни деньги родителей, ни влияние, ни даже близкое общение с королем. Ничто не могло заставить молодых лордов или герцогов смотреть в мою сторону.

Поэтому год за годом из статуса юной девушки я переходила в статус старой девы.

Даже Паркер, взрослея, стал относиться ко мне хуже. Он не хотел больше проводить со мной время, словно стыдился меня.

Отношение людей сильно ранило меня. Но больше ранило отношение мужчин, а точнее, молодых парней.

Я мечтала о любви… Мечтала о детях! Я старалась найти себя в учебе, в чтении, в деньгах родителей.

Ах как жаль, что тогда общество не прививало женщинам самостоятельность. Что вместо того чтобы посвятить себя науке, как и все девушки, я мечтала о браке.

С восхищением смотрела на кружащиеся на балах пары. И с еще большим восторгом – на гостей, которые приходили к родителям с маленькими детишками.

Хотя гости отнюдь не были рады моей компании.

Но дети! Они ведь другие. Маленькие веселые карапузы, которых не пугал ни мой цвет волос, ни магия.

Все, что им было нужно, это состроить смешную гримасу или втайне от строгих матушек дать леденец на палочке.

– Ты станешь прекрасной матерью, – говорила мне мамочка. Она больше, чем кто-либо, верила, что я когда-то смогу найти свою любовь. – Ты найдешь своего человека, Амели! Того, кто увидит не твою магию, а твое доброе и чистое сердце! Того, кого ты полюбишь по-настоящему.

Мамочка была потрясающей. Она была доброй, веселой и полной надежды.

Наверное, поэтому, несмотря на мой страшный дар, гости все равно съезжались к нам из разных уголков.

А мамочка надеялась, что среди них я найду того, на кого откликнется мое сердце.

И она не ошиблась. Я нашла того, кого смогла полюбить… Жаль, что мамочки не было рядом, чтобы подсказать, что полюбила только я.

И эта любовь стала роковой ошибкой, перечеркнувшей всю мою жизнь.

К тому моменту жизнь в нашем поместье стала совсем скучной и тоскливой. Закончился бальный сезон, многие гости из столицы вернулись к себе домой.

Но больше всего меня огорчал отъезд любимого брата.

К тому моменту Паркер уже женился и обзавёлся двумя прекрасными сыновьями. Ко мне он относился сухо, но ни он, ни молодая супруга не были против, чтобы я проводила время с племянниками.

Поэтому каждый приезд Паркера я воспринимала за великое счастье, а отъезд становился для меня трагедией.

Тосковали и мамочка с папочкой.

Правда, переносили они это по-своему. Матушка читала все больше любовных романов, а отец словно отдалялся и все больше занимался деловыми вопросами.

Так в нашем доме и появился новый гость, приехавший к отцу из-за общих дел.

Тэд Грин при первой встрече не показался мне интересным. Слишком уж выглядел уставшим для своего возраста.

Ему было всего около тридцати, а сам слегка сутулый, угрюмый, совершенно лишенный чувства юмора.

Если бы отец только знал, к чему приведет его предложение погостить у нас, то непременно выставил бы Тэда прочь еще в тот день.

Первые несколько дней мы не замечали друг друга.

Он много времени проводил с отцом. Я все больше с матерью. Нас сближали только общие ужины, за которыми велась скучная беседа о делах.

Словно нас с мамочкой и не существовало.

Но однажды все изменилось.

Должно быть, злой рок свел нас с этим гостем, не иначе. Совсем юная и глупая девушка и умирающий от смертельного проклятья аристократ.

Да! Именно так!

И угораздило же меня выйти ночью на кухню. Я ведь всего лишь хотела перекусить.

Но когда вошла в привычную столовую, увидела, как Тэд Грин умирал, он задыхался. Я должна была закричать, но остолбенела от всполохов на его ауре.

Нужно было звать слуг, мамочку или папочку. Но вместо этого, поддавшись странному порыву, я взялась распутывать странные печати.

Чувствовала, что, если не сделать этого сейчас, он может задохнуться.

И у меня получилось.

– Что ты сделала? – спросил он, покачиваясь и вставая на ноги.

– Нужно позвать слуг, – поняла я, впервые так близко столкнувшись со взглядом пронзительных серых глаз.

– Стой, нет, они не помогут, – сказал он, успев ухватить меня за руку. – Амели, тебя ведь Амелия зовут? Такое красивое имя.

От прикосновения горячей руки и вкрадчивого голоса по коже прошлись мурашки. Он выглядел куда лучше, чем в первый день.

Теперь я рассмотрела, как Тэд был хорош собой. Какие у него удивительные глаза и… чувственные губы. А голос… Каждая клеточка вздрагивала, стоило ему произнести лишь букву моего имени.

– Оно самое обычное и достаточно частое, – смутилась я.

Матушка и правда дала мне очень популярное на то время имя. Впоследствии она часто жалела, ведь на балах каждая пятая девушка была Амелией.

А матушка считала, что мой необычный дар заслуживает особенного имени. Наверное, поэтому вскоре записала еще парочку имен к основному, в надежде, что когда я вырасту, то выберу самое редкое для себя.

Но мне хватало и редкого дара. Поэтому имя, которое ничем не выделялось, больше радовало.

– Амелия, – произнес Тэд так сладко, что я забыла, как дышать. – Моя спасительница.

С этого все началось.

Тайные свидания и подарки. Жаркие признания и поцелуи.

Тэд не боялся меня. Он больше боялся, что нас раскроют.

– Я хочу называть тебя своим прилюдно, – не выдерживала я.

– Амелия, я проклят, – напоминал он.

– Но я могу снимать твои приступы!

– Ты только отсрочиваешь неизбежное, пойми. Ты ведь сама видишь, что моя нить становится все тоньше. А значит, в любой момент ты можешь остаться одна. К чему мне портить твою честь? Лишать тебя возможности выйти замуж после меня?

– Я не хочу после! – с ужасом кричала я.

Как я могла допустить мысль потерять его?! Как? Я не могла мыслить и дня без его присутствия в своей жизни!

Мне не был нужен никто, кроме него!

– Давай наслаждаться тем, что отведено, – повторял он из раза в раз. – Твой отец никогда не отдаст тебя замуж за умирающего и проклятого, признавшись, мы можем только потерять друг друга.

В его словах был смысл. Конечно, в них была и ложь. Но я тогда не искала подвохов.

Когда у Тэда закончились дела с моим отцом, он снял дом в столице, поближе к нам.

Он тоже не мог без меня ни дня. Но не потому что любил, хотя тогда я верила в это. А потому что проклятье становилось сильнее.

Проклятье, которое так несправедливо досталось ему от отца! И теперь тянуло его в могилу.

Из-за Тэда я стала больше практиковать магию. Мечтала, что найду способ помочь ему!

Он стал для меня всем. И я жалею, что уделяла так мало времени своим мамочке и папочке.

Разве можно было ожидать, что в один день проснешься с известием, что самых близких людей не стало?

Впрочем, я чувствовала этот момент, так же ясно, как Софи – потерю Валери. Проснулась посреди ночи и поняла, что их больше нет.

Тогда я чувствовала их нити, хваталась за них, пыталась удержать, но, как и Валери, мама и папа ушли.

– Милая, отпусти нас, – с улыбкой сказала мама. – Мы не сможем жить, зная, какую цену ты платишь за это.

– Мамочка, пожалуйста!.. – кричала я.

– Мы любим тебя. Я горжусь тобой, милая. Смерть – это не страшно, ты должна знать это лучше, чем кто-либо. Все мы однажды встретимся снова. И когда настанет время, ты сможешь позвать меня, и я приду, обниму тебя и заберу. Но пока твое время не пришло, а наше с отцом – да. Я вижу твою бабушку, она зовет меня. Так отпусти меня, доченька. Мне пора.

И я отпустила. Другого выхода не оставалось.

Так я осталась совсем одна. Конечно, приехал Паркер. Но пробыл всего пару дней, уладил дела с документами и уехал.

Остался только Тэд. Мое утешение, мое счастье.

Но однажды то, что было для меня воздухом, исчезло. Растворилось, словно его и не было никогда.

Просто в один день Тэд не пришел ко мне, а когда я отправилась его искать, узнала, что он съехал.

Я ждала письма, хоть какой-то весточки или записки с объяснениями. Но не получила и их.

Я искала его среди мертвых, взывала к нему и каждый раз натыкалась на пустоту. Тэд Грин был жив.

И пришлось признать, что возлюбленный бросил меня без объяснений. А значит, больше я никому не была нужна.

Я переехала. Это было вынужденной мерой.

Понимала, что жить одной в огромном доме невыносимо.

Поэтому я перевезла свои вещи в один из домиков прямо в столице. Трехэтажный особняк с ухоженным садиком.

Но ни переезд, ни ухоженный садик не помогли мне справиться с горем.

Целыми днями я проводила ритуалы и пыталась призвать родителей. Но они не отозвались.

Я лишилась аппетита, постоянно рыдала и писала письма Тэду, которые даже не знала, куда отправлять. И вечно чувствовала, что не нужна никому в этом мире.

Наверное, я бы ушла уже тогда. Если бы Паркер не решил приехать в столицу. У него снова появились какие-то дела, связанные с семейным поместьем.

Приехал он не один, а в компании жены и детей, и мне как ближайшей родственнице было дозволено переехать в семейное поместье, чтобы провести время с племянниками.

Не знаю, чьим это было решением. Паркер относился ко мне очень сухо. Скорее, его жены. Ваша мать была женщиной куда более мягкой и доброй. Она любила сажать цветы и часто пропадала в летнем домике.

Думаю, Паркер пригласил меня именно по настоянию жены и, возможно, из уважения к родителям.

Тогда он даже и не догадывался, что именно его приезд вернул мне желание жить.

А точнее, два маленьких мальчика. Именно ты и Питер подарили мне смысл жить. Ваши улыбки, искренние слова. Наши прогулки и пикники.

Я наконец успокоилась. Перестала тревожить мир мертвых и смирилась.

Тем более что законы для некромантов ужесточались. И теперь было непонятно, что можно было делать без разрешения, а что нельзя.

Тогда кто-то призвал мертвого, перепутав его тело, и король принял решение проводить ментальные проверки для тех некромантов, что вели себя подозрительно.

Тогда еще проверяли не всех. Но все, кто был связан с некромантической магией, были напуганы.

Признаться, мне тогда нововведения короля были безразличны. Все же к магии я прибегала уже слишком редко. Да и она меня так не заботила, как семья брата.

Когда Паркер сообщил о своем решении переехать в родовое поместье окончательно, моему счастью и вовсе не было предела.

Значит, теперь мы будем рядом!

Я наконец нашла себя в том, чтобы быть любящей тетей. Мне были неинтересны ни балы, ни приемы. Только два сорванца, их мама и Паркер, который пусть и был холоден ко мне, но все же оставался моей семьей.

Потихоньку все налаживалось. Я привыкала к этой жизни и даже была в ней по-своему счастлива. Пока в один день Тэд не вернулся.

Он просто заявился на один из званых вечеров, и стоило нам столкнуться глазами, как я вспомнила все, что было.

Он здесь! Но почему? Зачем? Будет делать вид, что ничего не было?

Я не могла найти ответа ни на один вопрос. И хуже стало то, что Паркер предложил Тэду остаться.

Мы встретились так же, как и первый раз, ночью на кухне.

Он ждал меня.

А я чувствовала, что будет ждать.

Я ждала объяснений, но вместо них он накинулся на меня.

Стал целовать, обнимать, говорить, что скучал все это время.

– Ты бросил меня, – оттолкнула Тэда я, стараясь, чтобы хоть и шепотом, но голос звучал уверенно.

– Не хотел, чтобы ты видела, как умираю!

– Но ты живой!

– Благодаря некроманту, Амелия. Одному старику! Он помог мне!

– Помог, но… я вижу, что ты все еще проклят, – с отчаянием сказала я.

Все та же черная аура и страшные узлы на ней.

– Но я знаю, как мое проклятье снять, – сказал Тэд.

И он не врал. Он знал. Но в ту ночь рассказывать мне не стал. Наверное, понял, что я отвыкла и могла ему отказать.

Вместо этого долго рассказывал, как ему было тяжело без меня. Как он тосковал и писал письма, которые сжигал.

Я плакала всю ночь. Слушала и плакала.

А днем он предложил мне переехать от брата. Чтобы мы могли быть вместе.

– Ты сказал, что знаешь способ…

– Я пока не уверен в нем, Амели. Но как только все проверю, сразу расскажу тебе! А пока я буду все проверять, хочу быть с тобой все время.

И я поддалась этому искушению.

Паркер воспринял мой отъезд сухо. Его жена расстроилась больше, но удерживать меня не стала. Больше всего было стыдно перед тобой и Питером, которые просили, чтобы я не уезжала.

Уезжала я тяжело.

Но благодаря Тэду успокоилась. В его объятьях, наслаждаясь поцелуями и полная надежды, я каждый день ждала от него сообщения.

Ждала, что он расскажет, как же снять проклятье. Что придёт однажды, а его аура будет чиста, а сам Тэд сделает мне предложение.

Ах, какая бы у нас была свадьба! И обязательно Питер и ты, которые стояли бы рядом в костюмах!

Омрачали мою жизнь только приступы Тэда, в которых он мучился все больше и больше. Удивительно, но его проклятье, хоть и ослабляло жизненную нить, не убивало до конца.

Оно словно выжирало почти до капли, а после оставляло последнюю и какое-то время на восстановление.

Я страдала, когда видела его мучения. И очень ждала, когда же Тэд проверит свой способ.

И я дождалась. Тэд пришел однажды вечером, вдохновленный и восторженный. А после… После он сказал, что я должна его убить.

– Убить, чтобы спасти! Разве не гениально?! Мое проклятье посмертно, а значит, когда умру, оно будет снято. Ну а ты вернешь меня обратно, уже здорового. Я все проверил, все узнал, это точно сработает!

Его слова звучали безумно и пугали до дрожи.

– Нужно сообщить кому-то, нужно получить разрешение…

– Ты что, не любишь меня? – со злостью спросил Тэд.

– Люблю, люблю больше жизни! Но пойми, у этого могут быть ужасные последствия. Что, если я не справлюсь, Тэд? Да и ты представь, как это будет выглядеть в глазах дознавателей, если меня посчитают подозрительной. Ты ведь знаешь о проверках…

– Амелия! Я договорился с дознавателем! Он закроет глаза. А последствий никаких не будет! Любимая, – он сжал мои руки и посмотрел в глаза. – Ты поможешь мне переродиться. Со смертью проклятье уйдет! И я стану свободен. Мы поженимся, как мечтали, и… у нас будут дети! Наши дети.

Дети… Свадьба… Любимый рядом.

Какая же я была глупая. Ведь поверила каждому слову.

Да и, признаться, долго думать мне не дали.

Уже на следующий день пришел тот самый дознаватель, о котором говорил Тэд. Подтвердил, что он друг Тэда и все будет хорошо. Никто не узнает о моем поступке.

– Вы не бойтесь, Амелия! Вы жизнь человеку спасаете. Не нужно такого бояться. Таким нужно гордиться!

Я навсегда запомнила день, когда Тэд умирал. То есть я помогла ему отойти в мир иной. Со слезами на глазах, держа его за руку и с клятвой любить всегда, я разорвала его нить. А после, взяв себя в руки, собрав по крупицам всю магию, связала ее обратно.

Это было сложнее, чем даже я себе представляла.

Может, я была неопытна, может, слаба, а может, дело в проклятье.

Но ритуал забрал у меня все.

Когда я проснулась на полу после потери сознания, я была так счастлива, ведь увидела здоровое лицо Тэда! А он так улыбался!

Впервые он был счастлив полностью. Ничто не омрачало его жизнь.

А после я посмотрела в зеркало.

Тогда мне показалось, что я вот-вот умру от ужаса!

Это была не я! Это была уставшая от жизни женщина с клочками седины.

Я рыдала, Тэд успокаивал. Он говорил, что будет со мной и такой, что любит меня. А после просил проверить, в порядке ли его жизненная нить.

– Мне нужно к кому-то обратиться, Тэд, может, к целителям или к другому некроманту…

– Не нужно, милая! Я уверен, это последствия ритуала. Ты же знаешь, что магия имеет свойство восстанавливаться. Все будет нормально! А пока просто посидишь дома, подождешь…

И я сделала как он говорил. Села дома в ожидании.

Так шли дни. Я надеялась, что буду восстанавливаться и молодеть. Но с каждым днем выглядела все хуже и хуже, а вот Тэд хорошел.

– Ничего не восстанавливается, мне нужна помощь, – понимала я.

– Милая, брось, – тут же начинал успокаивать меня Тэд. – Зачем нам привлекать внимание? Ты же знаешь, как это может закончиться. Подожди еще немного, и ты станешь такой же, как прежде! – А если не стану…

– Станешь! Обязательно, – он гладил меня по волосам, я потянулась за поцелуем, и тогда Тэд отпрянул. Так он делал всю последнюю неделю. Он больше не целовал меня. И я могла его понять, кто захочет целовать такую уродину?

Но от его отстранённости становилось все больнее.

– Ты лучше поспи, – сказал он и встал с кровати.

– Останься…

– Тебе лучше восстанавливаться одной, – с доброй улыбкой сказал он.

Но мне было холодно без него и больно. Я рыдала ночами напролет и успокаивалась, только когда он приходил утром.

Мы больше не целовались, не спали, и вскоре он даже перестал меня обнимать.

Хотя он и не уходил. Готовил еду, покупал для меня вещи. Может, это были остатки некромантической связи? Я не знаю.

А может, он ждал, когда полностью восстановится. Теперь это уже не имеет значения.

Куда важнее то, что в один день он исчез, и вместо него появился тот самый дознаватель.

Он бесцеремонно ворвался в мой дом и громко, при жандармах, объявил меня преступницей.

Я не успела ни одеться, ни оправдаться, как в мою голову влезли.

Было больно и страшно. Я с ужасом смотрела картинки из своего прошлого, а после потеряла сознание.

Ну а когда проснулась, то была уже в темнице.

– Амелия Адели Бернадетта Пацифия Райс. Вы обвиняетесь в убийстве, в использовании запрещенной магии и попытке подкупить дознавателя! – сухо кинули мне в клетку.

Сначала я не поверила в происходящее. Все это казалось мне бредом и страшным сном. Но с каждой минутой я все больше понимала, что это не сон. А моя новая ужасающая реальность.

Я умоляла меня услышать. Кричала, что не виновата. Просила еще раз пересмотреть мои воспоминания, чтобы увидеть, как было на самом деле.

Но все вокруг стали глухи к моим просьбам. Никто не верил мне! Даже мой собственный брат.

– Ты позор для всей семьи! – высказался Паркер, когда приехал. Я со слезами на глазах пыталась рассказать ему, как было, но он не слушал. – Я больше не желаю тебя знать.

И эти слова он сказал обдуманно.

Да, мой брат вытащил меня из темницы. Не знаю, как и кому он заплатил. Но меня выпустили.

Я в этот же день отправилась к Паркеру. Хотела поблагодарить его, вымолить прощение, объясниться, но ему это было не нужно.

Он сразу высказал свое желание никогда меня больше не видеть.

– Пожалуйста, можно я увижу хотя бы Дэйна и Питера, пожалуйста…

– Убирайся, Амелия. Вот бумаги на пограничные владения! Уходи, не позорь нас. Ты должна ноги целовать за то, что сейчас на свободе, а ты смеешь портить нам жизнь своим появлением!

Меня прогнали, швырнув в лицо бумаги о владениях и моем наследстве. У меня не забрали ни копейки, в этом семья Райс поступила со мной честно.

Но меня навсегда исключили из этой семьи.

Я искала Тэда, но не нашла. Должно быть, навыков дознавателя или ищейки мне не досталось.

Смогла лишь узнать, что он прогуливал деньги, заводил романы и жил вполне счастливо. Где-то далеко, очень далеко от меня.

Об этом мне доносили птицы. Вороны стали моими единственными друзьями.

Ничего не оставалось, кроме как смириться со своей судьбой.

Я уехала на границу и заселилась в домик. Сначала все было неплохо, пока не пошли слухи. Кто я и почему здесь оказалась.

Люди реагировали на это по-разному. Кто-то ночами рыл кладбище под моими окнами. Кто-то закидывал камнями и кричал оскорбления вслед.

Здесь я стала по-настоящему изгоем. Только я, птицы и мертвецы. Которых так и стаскивали к моему дому.

А прогнать у меня не было сил. Да и помешают они мне?

Какое-то время я надеялась, что брат меня простит. Писала ему письма, спрашивала, как племянники.

Но все мои письма оставались без ответа.

Я была не нужна им. Я больше никому не была нужна.

И я училась с этим жить. Черствела, становилась умнее и жестче.

Вороны рассказывали новости о том, что происходит в мире. Они поведали мне истории, которые поражали своей жестокостью, но в то же время учили тому, что в этом мире никому нельзя доверять.

В дали и тиши я стала больше читать, изучала свою магию. Надеялась, что смогу однажды восстановиться. Кто поможет мне, кроме меня самой?

Но чем больше изучала, тем больше понимала, что никогда не смогу вернуть все как было. Я навсегда распрощалась со своей молодостью, и самое страшное, у меня никогда не будет детей.

И, несмотря на то, как я изменилась и научилась жить одна, в душе все равно была тоска по родным и маленькая надежда однажды увидеть племянников.

Когда Паркер умер, я решилась написать письмо.

И впервые за столько лет получила ответ. Ответил мне Питер.

Написал, что почтальон видел, от кого пришло письмо, и пустил грязные слухи о нашем родстве. Но больше между нами нет родства, о чем он желает мне напомнить. И просил никогда больше его не тревожить.

Я часто думала об уходе. Понимая, что все самые родные уже находятся в другом мире. Но все еще не могла принять это решение.

Ведь была не одна. У меня появились дети.

Маленькие приютские детишки, что прятались у меня на кладбище от злых воспитателей.

Тогда я пригласила их на чашечку отвара, и они пришли. Боялись ли они меня? Скорее всего, да, но голод и жестокость воспитателей сделали свое дело.

Тогда я узнала о приютах. И стала им помогать.

За деньги, только ради них, воспитатели разрешали мне проводить время с детьми. С малышами, которые еще были не способны понять, кто я.

С теми, кому я могла читать сказки и хоть на какое-то время чувствовать себя живой.

Но я допустила ошибку, позволила себе дерзость. А именно – высказала воспитателям, что на то жалование, которое я выделяю, не вижу ничего нового для детей.

Почему-то, несмотря на мои огромные пожертвования, дети были все так же голодны и плохо одеты.

– Не лезьте, куда вам не нужно, – бросила мне главная воспитательница.

А на следующий день, когда я пришла в приют, меня не впустили.

И сделали это не воспитатели, а дознаватель.

– Отныне я запрещаю вам посещать приюты.

– Но я не делаю ничего плохо…

– Вы убийца, таким, как вы, не место рядом с детьми, – жестко сказали мне.

Я не перестала помогать детям. Отдавала деньги в помощь. Правда, куда их тратили, уже не знала.

Тогда я окончательно очерствела. Приказала себе отказаться от всего живого и принять, что я больше не человек для всех живых.

А значит, и мне больше никто не нужен.

Я жила пустую жизнь. Ухаживала за брошенными могилами. Наблюдала за тем, как рыдают родственники над только что усопшими.

Слушала разные истории от воронов. И каждый месяц исправно подписывала чеки для приютов.

Я забыла, каково это, что-то чувствовать.

Но однажды со мной связался ты.

Я не хотела тебя видеть. Наверное, боялась боли. Хотя внутри себя я хотела посмотреть, каким ты вырос, хотела услышать голос, узнать, что ты за человек.

Красивый, высокий, похож на отца.

Но мягче, добрее? Или так только кажется? Что за глупости. Ты такой же, такой же, как и все.

А после была встреча с Софи.

Благо я смогла забрать девочку без проблем. Воспитательницы намного больше любили деньги, чем своих воспитанников. Я заплатила очень крупную сумму, и они закрыли глаза на все.

Для них я была чудовищем. Но как же легко они отдали ребенка чудовищу за один подписанный чек.

Софи такая милая. Добрая и нежная. Растопила лед в моем сердце. Заставила почувствовать то, чего я не ощущала раньше.

Вернула мне страх. Но боялась я теперь уже за девочку.

Потом встреча с Лерой. С ее душой, тоже теплой, доброй, сильной.

Твой приезд. Чтобы убеждать себя, что ты такой же, как отец, но увидеть, что это неправда.

Чтобы на миг вспомнить, как дышать. На какие-то жалкие минуты вспомнить, что такое семья.

Когда на тебя не смотрят как на чудовище. Когда даже сквозь усилия у тебя пробивается улыбка.

Чтобы понять, насколько я была несчастлива все эти годы.

И принять для себя последнее решение. К которому я много раз готовилась.

Уйти.

Но сделать это со смыслом, для людей, которые дороги.

Почувствовать себя нужной, частью семьи, насладиться этими последними минутами.

А после наконец отмучиться.

* * *

Амелия Райс

Я посмотрела на Дэйна с улыбкой. Да, он не ответил мне тем же. Но и не оттолкнул. Он дослушал историю до конца.

Впервые за столько лет никто не кричал, что я лгунья.

Верил ли он мне? Может, и нет.

Но чувство, что хоть кто-то знает правду, грело меня и наполняло надеждой.

– Ты помнишь бабушку? – спросила я.

Дэйн кивнул.

– Я призову ее для своего ухода, – вздохнула я. – Я знаю, что в этот раз она придет. Она ведь обещала прийти в мой последний день. И я так жду нашей с ней встречи, ведь я очень сильно по ней соскучилась.