Глава 27

Как может всё измениться за какие-то двадцать четыре часа? Кардинально. Если это относить к одному человеку, то очень. Мы провели в замке, с момента моего решения задержаться ещё, именно сутки, и я не могу не радоваться тому, что Дерик стал спокойнее. Мало того, он проводит каждую свободную минуту с Нандо. Я пыталась их оставить одних, но он попросил, чтобы я была рядом. Боялся что-то сделать не так, а я, как глупая дурочка, надеюсь на то, что ему просто комфортно рядом со мной. Конечно, мои фантазии родились не на пустом месте. Нечаянные прикосновения. Дерик то поправит мои волосы, то положит ладонь на талию, то накроет мою руку, лежащую на коляске, своей, то шепнёт что-нибудь на ухо. Если бы я могла мечтать, то видела бы его поведение, как заигрывание со мной. Но пока не понимаю поведения Дерика. Надеяться на что-то большее в нашей ситуации невозможно. Лучше не переходить черту, иначе невозможно будет остановиться. Мне. Больше я опасаюсь, что именно со мной будут проблемы. Вероятно, мои гормоны опять бушуют из-за кормления, но грудь ноет при каждом появлении Дерика. Она становится настолько чувствительной, что это невыносимо. Мало того, настойчивая просьба побыть с нами, пока я кормлю Нандо, стала буквально пыткой. Дерик не сводил взгляда с моей груди, да ещё и комплимент сделал. Я в панике.

Утром мы снова были у Ферсандра, который уже не мог сидеть. Слишком устал. Только пожелал мне терпения и поблагодарил за то, что я сделала. Этого я тоже не поняла. А вот Клаудия не смотрела на меня волком, как я того ожидала. Она продолжала быть со мной крайне милой, как и Эни. Словно вчерашнего разговора и не было. Так же я со всеми поговорила по телефону, а с Калебом – лично. Каждому старалась донести, что я с ними сделаю, если они отнимут у меня… то есть у сына, конечно, улыбку отца.

– Леди Реджина.

Оборачиваюсь в саду, качая коляску с Нандо.

– Если ты злишься, то иди отсюда, – фыркаю на Калеба.

– Я не злюсь. Вы правы. Мы в данный момент находимся на территории замка, и это протокол требует обращаться к вам именно так, – улыбаясь, отвечает Калеб. Расслабляюсь. Реакцию сестры и Мег я уже знаю. Она негативная, поэтому мы поссорились, и на этот раз я тоже манипулировала, не только собой.

– Хорошо. Что-то случилось? – интересуюсь.

– Его Высочество просит вас поужинать с ним этим вечером.

Удивлённо останавливаюсь.

– Нандо будет спать, к сожалению.

– Нет, вы не поняли. Он приглашает именно вас. Без ребёнка. Мы вызвали вашу няню, и она уже едет сюда.

– Что? Но… зачем? – шепчу.

– Не знаю. Вероятно, по личным причинам. О них вы узнаете, если пойдёте на ужин, – Калеб загадочно улыбается мне и скрывается в замке.

Вот и приплыли. Почему Дерик приглашает меня? Наверное, хочет поговорить о сыне или же он всё ещё зол. Сильно зол. Только вот причин на это нет. Когда он уходил от нас в обед, то у него было хорошее настроение. Чёрт, ненавижу я вот такие просьбы. Они заставляют меня нервничать.

Марина приезжает через десять минут, с радостью забирает у меня Нандо и продолжает гулять с ним на улице, пока я сцеживаю молоко и оставляю всё, сотню раз проверяя. Затем, приняв душ, открываю шкаф, уже столько надумав себе, что хоть визжи от неизвестности. Достаю одно из лёгких платьев, которое налезет на меня, и собираю волосы в хвост. Потом распускаю их. Жалею, что не взяла с собой никакой косметики. Но это ведь не свидание, а просто ужин. Мне никто не сказал, во сколько он состоится. Как теперь мне узнать?

Ладно. Была не была.

Выхожу из спальни и заглядываю в сад. Марина продолжает ходить с Нандо кругами. Сын будет в порядке. Хорошо. Это хорошо.

Стоит ли вызывать Калеба? И где будет проходить ужин? Да что же это такое? Я нервничаю, как девчонка. Я уже взрослая женщина с ребёнком, а всё туда же. Но не могу угомонить своих чувств. Они изводят меня и сводят с ума.

Медленно иду в тишине замка, погружённого в полутьму, и останавливаюсь в большом холле, в который выходят двери всех королевских спален. Оборачиваюсь несколько раз и чувствую себя такой идиоткой.

Одна из дверей распахивается. У меня словно выбивают почву из-под ног. Дерик в обычной футболке и джинсах, как раньше, стоит в дверях. Именно таким я его помню. Именно такого я его хотела до сумасшествия когда-то.

– Добрый вечер, Джина. Рад, что ты приняла моё приглашение. Проходи, – произносит он и отходит в сторону, а я сглатываю от волнения. Нужно взять себя в руки. Просто успокоиться. Конечно, легко сказать. Волосы Дерика влажные, от него пахнет одеколоном и гелем для душа одной марки. И таким теплом несёт за версту, что даже меня в жар бросает.

– Надеюсь, ты не против ужина со мной в неформальной обстановке? – спрашивает он, улыбаясь, и указывает на небольшой круглый стол, стоящий у балконных дверей.

– Нет… конечно, нет. Мне так… удобно, – заикаюсь, натягивая улыбку.

– Я могу немного приглушить свет? Голова побаливает.

Киваю в ответ и сажусь на стул.

Здесь всё, что мне можно. Мятая картошка, жаркое с овощами, нарезка мяса и сыра. Ладно, моя фантазия подсказывает, что это уж очень похоже на что-то крайне интимное. Свидание, например. Нельзя. Фу, Реджина. Фу.

Свет гаснет полностью, и я напряжённо жду, что будет дальше. Дерик зажигает чёртовы свечи вокруг нас. Так… так… мне уже плохо. Он располагается напротив и указывает взглядом на еду.

– Надеюсь, ты голодна. Я так очень…

– Послушай давай, перейдём к делу. Меня это нервирует. Что-то случилось? Ты хочешь обсудить сына или опеку над ним, место его проживания, часы ваших встреч? – выпаливаю я.

– Хм, я хотел бы просто поужинать с тобой. Скажем так, наладить с тобой личные отношения, Джина, не затрагивая сына, – медленно отвечает он.

– Оу, я… ладно. Хорошо, да… да… прости. Не люблю сюрпризы и всё такое, поэтому приглашение на ужин заставило меня немного понервничать, но я, действительно, голодна. В период кормления я много ем, удивительно, что не набираю вес. А хлеба нет? – тараторю я.

– Я сейчас закажу ещё. Раньше ты не ела…

– Нет! Не нужно, – выкрикивая, краснею от своей глупости.

– Я утром ем хлеб с маслом и сыром. Это хорошо для молока. Оно… Боже, не буду говорить о молоке, – опускаю голову, ещё больше чувствуя, как горят уши.

– Я не против обсудить молоко в твоей груди, Джина. Довольно интересная и познавательная тема, – усмехается Дерик.

– Прекрати, – кусаю губу.

– Почему? Знаешь, я заметил, что Нандо довольно умело обхватывает женский сосок. То есть каждого мужчину с рождения учат доставлять женщине удовольствие.

Тихо смеюсь от его слов.

– Ты серьёзно? Как ты, вообще, додумался ребёнка уже к сексу приплести?

– Разве нет? Я наблюдал за вами и сделал для себя некоторые заметки в уме. Я тоже не против побыть на месте Нандо. Такого опыта у меня ещё не было.

Давлюсь слюной и откашливаюсь. Что?

– Воды? – Дерик с улыбкой наливает мне в бокал воду.

– Да… спасибо.

Он, правда, это сказал, или мне послышалось? Так опошлить кормление ребёнка может только Дерик.

Делаю глоток и отставляю бокал. Мы ужинаем в тишине. Дерик явно голоден, потому что даже не поднимает головы. Если честно, то у нас даже общих тем нет, кроме Нандо. Нам не о чем поговорить. Теперь я снова в панике, потому что в голове именно слова Дерика принимают красочные очертания его губ на моей груди. Да хватит…

– Тебе не нравится мясо?

Моргая, недоумённо смотрю на Дерика.

– Прости?

– Ты ничего не ешь, Джина. Тебе не нравится мясо? Здесь есть то, которое ты любишь, – он указывает на тарелку с нарезкой.

– Нет, я задумалась, – бормочу, жуя порцию картошки.

– О чём? Ты боишься меня?

Отрицательно мотаю головой и улыбаюсь ему.

– Тогда о чём? Тебе неприятно находиться здесь со мной? Ты волнуешься о сыне? Ты…

– Ничего из этого. Мне приятно быть с тобой, Дерик. И я знаю, что Нандо в надёжных руках. Марина потрясающая. Я просто… так, ерунда. Не думай, всё в порядке.

– Уверена?

– Абсолютно.

Мы снова молчим, но теперь я ем, чтобы Дерик не поймал меня на не самых приличных мыслях.

– Ты собираешься вернуться на работу к мадам Горади? – интересуется Дерик.

– Да, я бы хотела. Но пока кормлю Нандо, это проблематично. Хотя мадам Горади предлагала выйти на полдня, а Марина могла бы приезжать ко мне, чтобы я передавала ей молоко. Хотя и здесь тоже проблема. Если Нандо будет часто сосать бутылочку, то отвыкнет от груди, и молоко может пропасть. Чёрт, прости, я снова о молоке, – кривлюсь.

– Видимо, все наши темы будут крутиться вокруг твоей груди. Она станет меньше? Потом?

– Да, должна. Надеюсь, хотя мне она сейчас нравится. Мужчинам же тоже нравится большая грудь, да?

– Думаю, ты должна сама об этом знать, Джина, – резко отвечает Дерик, чем приводит меня в недоумение.

– Что не так? Что я сказала не так? Ты разозлился, – быстро шепчу. Вижу, как он сжимает в кулаке нож, и нервно сглатываю. Где я опять дала маху?

– Прости, если тебе неприятно говорить о молоке, то больше не буду. Не хотела тебя расстраивать и…

– О мужчинах. Ты уже думаешь о мужчинах, Джина? – перебивает меня.

– Эм… нет. Пришлось к слову. Это проблема для тебя?

– Да. Для тебя Жанна была проблемой. Для меня кто-то другой. Меня это выводит из себя, – цедит он.

– Хорошо. Дерик, ты всегда останешься отцом Нандо, и я…

Он резко поднимается со стула, отчего я отодвигаюсь назад, на всякий случай. Напряжённо наблюдаю, как он отходит в сторону, и как поднимаются и опускаются его плечи. Что не так? Ну, что? Он выходит из себя.

– Дерик…

– Дай мне пару минут.

Его глухой голос вызывает у меня очередной приступ вины.

Поднимаюсь из-за стола и медленно подхожу к нему. Моя ладонь ложится ему на спину. Сильные мышцы напрягаются и перекатываются под ней. Боже, я даже забыла, насколько приятны эти ощущения. Его мышцы играли под моими пальцами, когда его бёдра двигались навстречу моим.

Реджина! Остановись!

Моргаю несколько раз, чтобы снять с себя неожиданный дурман.

– Как тебе помочь, скажи, – шепчу.

Дерик поворачивается, и моя ладонь скользит по его спине, затем по плечу. Только хочу убрать руку, но он берёт её и прикладывает к груди.

– Вылечи его, – тихо произносит он.

– Кого? – спрашиваю, вглядываясь в его чёрные, бездонные и полные печали глаза.

– Моё сердце, Джина. Оно болеет. Не болит, а болеет.

– Дерик…

– Мне не следовало говорить тебе о своих страхах. Теперь я для тебя всегда буду чудовищем, убийцей, ублюдком…

– Нет, – отрицательно мотаю головой и делаю шаг ближе к нему. – Нет. Это неправда. Ни один человек просто так не становится чудовищем. Его делают таким люди, окружающие его. И пока чудовище само не поймёт, что это всего лишь навязанные извне мысли и чувства, не принадлежащие ему, оно не сможет принять себя нормальным. Абсолютно нормальным. Сложности случаются, Дерик. На тебя было оказано невероятное давление со всех сторон, а ещё я со своими истериками. Это мне следует извиниться перед тобой. Я обещала тебя поддерживать, но в какой-то момент поддалась своим страхам и забыла о тебе. Но я здесь, с тобой. И пока ты не укажешь мне на дверь, я буду рядом.

– Разве тебя не пугает то, в чём я признался? Я жажду убивать их, Джина. Каждого. Сейчас мне хотелось придушить тебя, чтобы быть последним, кто знал тебя.

Сглатываю от очередного ужасающего признания.

– Пугает. Ты прав, меня это пугает. Но я боюсь не за свою жизнь, а за твою. Ты всегда винил себя в том, в чём абсолютно не был виновен. Ты взял на себя ответственность за ошибки других людей, и они тебя погубят, Дерик. А это… насчёт меня, то существует причина, правда? Ты скажешь мне о ней?

– Я не могу свыкнуться с мыслью, что кто-то другой будет рядом с тобой и Нандо. Не хочу другого мужчины в его жизни. Не хочу, чтобы мой сын видел, что его отец не смог дать его матери то, что она заслуживает, значит, и он когда-нибудь тоже не сможет. Всегда будет видеть перед собой плохую модель семьи, в которой для его отца нет места в сердце его матери.

Никогда бы не подумала, что Дерика это так волнует. Конечно, он всегда резко реагировал на Германа, Калеба или Дина, но, чтобы его настолько задевало это, даже не представляла. И внутри меня снова появляется надежда на нечто большее, но в то же время я знаю – это скандально, невозможно и недопустимо.

– Я не имею права разрушать твоё будущее, Джина. Умом я это понимаю, но эмоции перебороть не могу. Со мной такого ни разу не происходило. Раньше я мог терпеть, сцепив зубы, молчать. Теперь нет. Я устал быть в тени для тебя. Устал быть лишним для всех. Устал от постоянной недосказанности. Я пригласил тебя на ужин, Джина, чтобы мы обсудили то, как будем жить дальше. Ты, я и Нандо. Мне не нужна невеста, жена и ещё дети. Мне нужен мой сын, и ради этого я готов на многое, – добавляет он.

– Ты готов перечеркнуть свою личную жизнь из-за Нандо? – шепчу я.

– Да. Полностью, но только если ты тоже так сделаешь. Я могу заставить тебя, Джина, но не позволю, чтобы твои прошлые страхи из-за твоего отца причиняли тебе боль. Ты боялась, что отец твоего ребёнка бросит тебя ради другой женщины, забудет, оставив одну. И я воплотил их все. Сделал так, чтобы ты меня возненавидела, как своего отца. Я прошу прощения за то, что не смог сразу всего этого понять и принять. Мне было крайне сложно разумно мыслить, когда дело касалось тебя, но сейчас я рядом. Будешь ли ты рядом со мной?

– Буду, – моментально отвечаю.

– Тебе нужно подумать, потому что это серьёзное решение. Отказать себе во всём во благо сына, – хмурится Дерик.

– Нет, мне не нужно думать. Сын у меня на первом месте, да я и не планирую заводить более отношений. Я знаю себя. И знаю, что не хочу, чтобы Нандо чувствовал себя брошенным, как я или ты в прошлом. Он должен расти в здоровой атмосфере, с разумными родителями, которые хоть и не живут вместе, но уважают друг друга. Я готова пойти на любые уступки и отказаться от мужчин. На самом деле это для меня будет довольно легко, – убираю свою руку с груди Дерика и отхожу.

– Легко?

– Да, именно так. Не могу представить, чтобы какой-то мужчина дотронулся до меня. Это вызывает отвращение… не знаю, как это описать. Опять вернусь к груди и скажу, что, если кто-то другой коснётся её, я убью его. Моя грудь принадлежит Нандо, и представить, что ему придётся обхватывать губами мой сосок, который был в чужом рту, я не могу. Фу, гадость, – меня передёргивает. – Ты не считаешь это просто неприемлемым? Ладно, если бы это был ты. У вас одна кровь с Нандо. Но кто-то другой… нет… нет, никогда. Вероятно, когда Нандо вырастет, то мы оба сможем двигаться дальше, а пока я готова замереть в этом состоянии, – говорю и, бросая на Дерика взгляд, замечаю довольную улыбку, которую он сразу же прячет. Он настолько сильно доволен моим ответом и согласием? Странный Дерик. Нет, я его вряд ли пойму когда-нибудь.

– Хорошо. Ты голодна или наелась? – он меняет тему, и я смотрю на стол.

– Наелась.

– Не хочешь прогуляться со мной? По саду? Ночью самая комфортная погода в такую жару, – предлагает Дерик.

– С удовольствием. И мне не придётся толкать коляску, – смеюсь я.

– Можешь толкать меня, – он протягивает мне руку, и я вкладываю в неё свою.

Украдкой смотрю на Дерика, и сердце готово разорваться от нежности. Теперь ему явно абсолютно комфортно. Неужели, всё дело было в мужчинах? Это же глупо. Он должен был знать, что я не прыгаю из постели в постель, как Инга. Я отличаюсь от неё, да и секс для меня нечто очень личное. На самом деле я не могу никого представить в своей постели, кроме Дерика.

Мы медленно прогуливаемся по саду, а меня изъедают невысказанные вопросы.

– Я могу спросить у тебя кое-что крайне неприличное? – кусая губу, останавливаюсь.

– Ты теперь разрешения спрашиваешь? С каких пор? – усмехается Дерик.

– Прекрати, – улыбаясь, пихаю его в бок.

– Что ты хотела узнать?

– Про твоё условие, то есть предложение. То есть ни у кого из нас не будет всё это время секса? Никакого? Ни с кем? И даже очередной Жанны? – спрашивая, напряжённо смотрю на него. Да, Жанна меня волнует больше всего, надеюсь, он этого не поймёт.

– С другими партнёрами – нет. Это вызовет у нас обоих очередное недопонимание. Я считаю, что если уж и быть правильными родителями, то нужно исключить из своей жизни любую близость с другими людьми. Точнее, с противоположным полом. Жанна не вернётся. Мы расстались. Мы и не встречались. Она была моей гостей, и всё, – спокойно отвечает Дерик.

– Ясно. Хорошо. Тогда окей, мне подходит, – пожимаю плечами, а внутри так радуюсь его словам про Жанну.

– Джина, это будет довольно сложно. Никакого флирта с другими мужчинами и даже если рядом нет Нандо. Своим поведением ты дашь им надежду, что…

– Дерик, я неглупая, – кривлюсь, перебивая его. – Я это поняла. Меня флирт и члены не интересуют. Абсолютно.

– Совсем? – удивляется он.

А теперь будет ложь года. Самая жестокая и идиотская ложь.

– Совсем. Наверное, я потеряла эти гормоны. В беременность они были очень сильными, но я не позволяла им вырваться наружу. У меня, если честно, буквально всё зудело от желания секса, а когда родился Нандо, то всё резко исчезло. Сейчас я смотрю на мужчин, как на бесполых существ. Они просто есть, но где-то далеко от меня.

– Джина, но это ненормально. Ты же осознаёшь, что женщине нужен секс. Это потребность организма. Ты обращалась к своему врачу? – хмурится Дерик.

– Нет, конечно, не обращалась. Я читала, что сексуальное желание снижается во время кормления, – снова вру. – Это когда-нибудь пройдёт. Некоторые люди живут без секса годами, да я никогда и не была легка на передок, как говорится. Только с тобой я поняла всю суть удовольствия. Так что я-то справлюсь, но вот ты? У мужчин ведь это ещё сложнее.

Тщательно наблюдаю за его меняющейся мимикой. От растерянности до нервной улыбки.

– Пока у мужчины есть хотя бы одна рука, он переживёт любой сексуальный голод. Секс для меня не так важен, как комфорт Нандо. Для меня точно.

– И как долго ты уже переживаешь это? Ну, чтобы подсчитать, когда ты будешь бросаться на стены.

Дерик смеётся и качает головой.

– Ты была моей последней, Джина.

Вау, я польщена. Ладно, признаюсь, я сражена наповал.

Пытаюсь скрыть улыбку и отворачиваюсь, продолжая идти по лабиринту. Мои пальцы проходят по листве. Ощущаю, как окружающий воздух становится тяжёлым, слишком много сексуальных флюидов и порочных мыслей. Чересчур много.

– Ты всегда нарушала мои правила, Джина, – раздаётся голос Дерика за спиной.

– Я им следовала. По-своему, – оборачиваюсь, игриво улыбаясь ему.

– Правда? Именно поэтому ты влезла в архив и по этой же причине забралась в мой дом?

– У меня на то были причины. Я никогда не делаю ничего без них. Всему есть разумное объяснение.

– Серьёзно? Ты и все разумные объяснения живут на разных планетах, Джина, – Дерик настигает меня у листвы, и я поворачиваюсь, прислоняясь к ней спиной.

– Но они могут встретиться, Дерик. Планеты иногда соприкасаются…

– И случается катастрофа, разрушающая всё.

– Но в то же время рождается новая жизнь. Она стирает прошлое и даёт шанс на что-то лучшее. Разве не так?

– Тогда, основываясь на твоих словах, у нас тоже есть шанс на что-то лучшее?

– Думаю, да. Если мы полностью исключим чужое, лишнее в наших жизнях и сосредоточимся на чём-то крайне важном, то снова будем командой, как и раньше.

Дерик смеётся, и его ладонь ложится сбоку от моей головы.

– То есть ты меня предупреждаешь, что следует быть начеку с тобой, Джина? Ты всегда поступала так, как хотела. Тебя сложно убедить в чём-то.

– Ты не веришь, что я смогу прожить без мужчин? У меня есть Нандо и ты. Вас двоих мне по горло хватит.

– А если не смогу я? Что делать мне? Если мой член посинеет от желания? – Дерик касается своим телом моего, и я готова уже взвыть от разряда внизу живота. Вот и проснулись гормоны.

– Как ты говорил, у тебя есть рука.

– Мне её будет крайне мало. Мне нужно что-то тёплое, мокрое, скользкое. Женщина, которая будет двигаться подо мной.

– И что ты можешь предложить? Ведь это тебе решать, – выдыхаю, смотря ему в глаза.

– Надеюсь, что, когда мне будет так плохо, как я описал. Я всегда смогу обратиться…

Дерик осекается, когда мы оба слышим громкий гул. Словно сирена взвыла. Звук проносится над нашими головами и затихает. Так же резко, как гаснет свет вокруг нас.

Он бледнеет и бросает на меня полный ужаса взгляд.

– Что такое? Что происходит? – непонимающе шепчу.

Я не понимаю, что случилось, потому что Дерик кажется безумно напуганным, и его состояние передаётся мне. Он хватает меня за руку и быстро ведёт за собой.

– На нас нападают? Нандо! Его нужно забрать, – панически говорю.

Но Дерик не отвечает, и мы буквально вылетаем из сада, направляясь к главному входу замка. В этот же момент я вижу Монтимьера, Калеба и многих других из тех, кто служит в замке.

Дерик резко останавливается. Прижимаюсь к его руке, меня трясёт от страха.

Монтимьер или его брат, я их не различаю, замирает в метре от Дерика, как и остальные. На их лицах ничего не написано. Но они все сосредоточены и бледны.

Мужчина склоняется в поклоне перед Дериком, а другие опускаются на одно колено.

– Ваше Величество король Альоры, Фредерик. Мы присягаем верой и правдой служить вам с этой минуты и до конца наших дней, – мрачно произносит Монтимьер. Думаю, это он. Я различаю похожий тембр. Но я ничего не понимаю.

– Дерик… что…

– Ферсандр скончался.

Господи… нет…