Глава 48

Дерик

Глаза цвета ночного тёмного неба всегда таили в себе опасное влечение. Они манили и звали за собой, повторяя опасную песнь сирены, утягивающей в пучину моря. Эти глаза были для меня отражением самого себя. Я видел в них любовь и ненависть тоже. Я многое там видел и даже то, чего не хотел. Я обманывал себя ими. Отворачивался от них, прятался, но они всегда меня настигали в самый неподходящий момент.

– Там Нандо… зубки режутся… плачет постоянно… я пойду… в общем, мне нужно идти. – Сдавленный шёпот Джины это единственное, что я слышу в полной тишине небольшой гостиной дома Инги.

Джина резко разворачивается и бежит по лестнице вверх, а затем раздаётся стук двери, и продолжается плач ребёнка.

– Хм, выходит, что теперь здесь две беременных? Реджи и ты, Мег? – произносит Дин, за что получает подзатыльник от Инги.

– А в этот раз за что? – скулит он, потирая голову.

– Причины не изменились. Год прошёл, а ты такой же придурок, как и раньше. Жизнь ничему тебя не учит, да и не только тебя, – шипит Инга.

– Меган? – Глаза Калеба округляются, и он поворачивается к девушке. Она тяжело вздыхает и пожимает плечами.

– Я не беременна. Ты слышал ложь по телефону. Я и не знала, что ты, вообще, ответил мне. Не до этого было. Мы в тот же день узнали, что Редж беременна, как и она сама. Короче, я не беременна и обманула всех, потому что Редж пока не хотела, чтобы кто-то об этом знал, но, видимо, её планы изменились. Дин – сплетник. А… Клаудия… думаю, я лучше закрою рот. – Меган поджимает губы и виновато смотрит на Калеба.

– А кто я? Неужели, вы думали, что я бы рассказала об этом кому-нибудь? – обиженно удивляется Клаудия.

– Да!

В один голос. Хором.

– Я весь в тебя, ма. Так что здесь мы в одной лодке, – добавляет Дин. И снова получает подзатыльник.

– Эй, я сейчас не был придурком!

– Это для профилактики, – усмехается Инга.

Пока они говорят и выглядят сейчас абсолютными идиотами, я не могу двинуться. Беременна.

Я слышу, как рвано вырывается моё дыхание из груди.

Я слышу, как несётся кровь по венам, разгоняясь быстрее и быстрее.

Я слышу, как пульс повышается в висках.

Я слышу, как плачет мой ребёнок.

Я слышу, как шумит и бьётся в окно ветер.

Я слышу то, что мне не помогает. Я в шоке. Я не планировал… чёрт.

– …а, вообще, если отбросить незнание о сексе моей недалёкой сестры, считающей, что кормление грудью это отличный контрацептив, то я спрашиваю тебя, Дерик. Неужели, в тридцать один год мужчина не знает, как предохраняться?

Моргаю. Мой взгляд встречается с недовольным Инги.

– Она права, Дерик. Ты старше и опытнее в этих отношениях и должен быть предусмотрительнее. Тем более один раз такое прокатило, а во второй… как-то я не верю в случайности, – кивает Дин.

Мне нечего им сказать. Я не хочу говорить. Не люблю говорить с людьми. С Джиной любил. С ними – нет. Я чувствую вину, которую они перекладывают на мои плечи. Да она и так меня уже к земле придавила. Мне нужен воздух. Кислород…

– Дерик!

– Куда он уходит? Он не может вот так просто сбежать!

Оказываюсь в ночной прохладе, и меня окружает охрана. Мои ноги сами несут меня в маленький уголок, где я могу просто спрятаться.

Хлопаю дверью машины и закрываю глаза.

Снова всё через чёртову задницу. Каждый раз, когда я хочу сделать всё правильно, эти, мать их, случаи смеются надо мной и показывают средний палец.

– Ваше Величество, мы возвращаемся в аэропорт?

Открываю глаза и смотрю в зеркало заднего вида, встречаясь со взглядом шофёра.

– Оставь меня одного. Прямо сейчас.

– Слушаюсь.

Сдавленный воздух рвёт лёгкие. Я не двигаюсь, но словно бегу. Тяну за галстук и немного ослабляю его.

Тринадцать часов назад…

– Ваша Величество, Ваша речь для сегодняшней трансляции. Вы её даже не смотрели, – сквозь зубы шипит Эни.

Прячу в карман брюк кулон и поднимаю голову.

– Сейчас займусь этим. Клаудия долетела без эксцессов? – сухо спрашиваю, открывая папку.

– Да. Всё в порядке.

Киваю ей. Девушка бросает на меня недовольный взгляд и выскакивает из кабинета.

– Как будто от этого что-то изменится, – едва слышно говорю я.

Хотя папка открыта, и я вижу разные слова, написанные Эни, но не могу их читать. Не могу даже начать это делать. Меня тошнит от них. Тошнит от моей жизни. Тошнит от обязательств. Тошнит от чёртовых условий, которые мне диктуют мрази, посмевшие причинить вред моей семье. Но выбора у меня нет.

Около часа смотрю перед собой и закрываю папку. Не могу.

Выхожу из кабинета и игнорирую вопрос «куда я иду». За мной постоянно следует куча охраны. Они везде. Они не дают мне дышать.

– Остаётесь здесь, – говорю, захлопывая дверь прямо перед их носом.

Наконец-то. Тишина. Мрак внутри, и я могу полностью отдаться ему. Не в первый раз.

Касаюсь пальцами пеньюара, висящего в ванной, и жмурюсь.

– Джина.

Кулаком ударяю по двери и стискиваю его до боли. Чёрт! Почему всё так? Почему у меня?

– Ваше Величество?

Тяжело вздыхаю и поправляю пиджак.

– Калеб, я просил, чтобы меня оставили одного. Просто, чёрт возьми, дайте мне побыть одному! – зло рычу, выходя в спальню.

– Я знаю, Ваше Величество, но Энисса напомнила, что осталось не так много времени до трансляции, и просила проследить, чтобы вы хорошо подготовились…

– Я не маленький мальчик!

– Я в курсе, Ваше Величество. Но вы здесь, а до этого момента даже не притрагивались к речи. Вы должны выглядеть так, словно…

– Мне насрать? – криво усмехаюсь.

Парень морщится и кивает.

– Да, именно так.

– Мне не насрать, Калеб. Мне не насрать, – шепчу, толкая кроватку, и она немного покачивается. Только вот никого в ней нет. Никто не кричит от голода. Ни у кого нет коликов. Никто не хнычет, требуя, чтобы я взял его на руки. Никто не стоит у меня за спиной и не смотрит на меня, готовый всегда прийти на помощь. Никто не уверяет меня, что я делаю всё правильно. Никто не обнимает сзади, пока я держу на руках ребёнка. Никого нет. Один. Снова.

– Дерик.

Мне на плечо ложится ладонь Калеба, но я раздражённо её сбрасываю. Не хватало, чтобы меня какой-то пацан жалел.

– Пять минут, и я подготовлюсь. Уйди.

– Ты тянешь время…

– Уйди, говорю, – цежу, хватаясь за бортик кроватки.

– Есть другой вариант. Можно не обманывать себя…

– Калеб, мать твою, оставь меня в покое!

Он поджимает губы от моего крика.

– Ты можешь уволить меня прямо сейчас, я переживу это. Но хоть ты и стал королём, Дерик, для меня ты остаёшься старшим братом, которому сейчас нужна поддержка. И я хочу оказать её тебе, потому что сам собираюсь уйти. Меган беременна, и я должен лететь в Америку…

– Что? – поворачиваю к нему голову.

– Да. Она позвонила мне вчера, но я слышал какой-то посторонний шум. Видимо, она испугалась, когда Дин и Клаудия постучались в дверь, вот и позвонила. Бросила мобильный и ушла, но Дин нашёл тесты, и они все были положительными. Меган призналась, что беременна, поэтому я свой выбор сделал, Дерик. Я найду себе преемника, а потом уйду, чтобы жить рядом с любимой девушкой, жениться на ней и растить нашего ребёнка…

От его слов ещё хуже. Ему просто. Он может уволиться. Может всё бросить. Может исполнить любое своё желание. Меня же всего этого лишили. Я сам это сделал с собой, и теперь оно меня изводит. Меня рвёт на части каждую минуту. Мне больно. Мне плохо. Я бы сейчас всё отдал, чтобы вернуться в прошлое, схватить Джину ещё много лет назад и исчезнуть вместе с ней, спрятаться и жить нормально без всего этого королевского дерьма. Без страха за то, что я найду её или сына мёртвыми.

– Ты уже сказал ей?

– Что именно? О переезде в Америку, если она захочет? Нет, я…

– О… хм, чувствах. Ты назвал её…

– Любимой? – подсказывает Калеб. Киваю ему. Даже это слово ему даётся так легко, когда у меня язык прилипает к нёбу.

– Да, сказал. Уже довольно давно.

– Как ты это понял? Как ты понял, что именно эта девушка сделает тебя счастливым? Как ты решился на это? Ты уже тогда планировал уйти?

– Эм, нет… нет, Дерик. Я, вообще, не планировал уйти, и Меган знает всю опасность моей работы. Вчера обстоятельства изменились. Она в Америке, я не могу её бросить в таком состоянии. Она беременна. Вероятно, напугана, и я нужен ей. Я не могу выбирать между долгом и чувствами, потому что она для меня важнее. Долг убивает любовь, поэтому я ставлю её на первое место, что бы ни случилось. Любовь я не найду ещё раз. Такую, как к ней, точно не найду. А вот долг всегда может вернуться, как и работа, – говорит Калеб и опускает взгляд, стыдясь своих решений. Стыдясь передо мной. Он чувствует себя виноватым.

Ещё больнее.

– Как я понял? Я не думал. Я чувствовал. Однажды утром, проснувшись рядом с ней, я отчётливо понял, что люблю её. Любую люблю. Как бы она ни вела себя, что бы ни говорила мне, какие бы требования ни выставляла, сколько бы раз ни раздувала ссору на пустом месте. Я буду любить её в любом состоянии. Чувствую, как мне одиноко и плохо без неё, и как хочется просто вдохнуть её аромат. Он помогает мне двигаться дальше. Рядом с ней я просто всё это чувствую. Любовь описать сложно, у каждого она своя, но моя в этой чересчур нервной американке.

– И ты ей прямо так всё и выложил? – хмурюсь, обдумывая его слова.

– Да. Прямо так. А зачем врать? Зачем скрывать это? Зачем терзать женское сердце? Нет, я не мог так поступить с Меган. Да и первый шаг всегда должен сделать мужчина. Они ждут именно слов, чтобы понять нас. Они зачастую выдумывают себе всякие глупости и верят в них, поэтому всё это лечится словами, а потом уже поступками. Они вглядываются в наши глаза, чтобы прочесть, что у нас на сердце. Но такие, как мы, умеем всё скрывать. Только слова могут помочь им поверить нам. Поступки закрепляют результат, но слова крайне важны.

– Но ты готов всё бросить, ради этого чувства? Не боишься, что оно убьёт то малое, что уже есть?

– Любовь не может убить, Дерик. Ложь может. А любовь никогда. И да, я готов на всё, ради человека, которого люблю. Нам будет сложно. Мы будем ссориться. Может быть, даже хуже. Но это жизнь. Это отношения, в которых мы оба будем расти, учиться правильно воспринимать друг друга и окружающие обстоятельства. Люди не меняются, Дерик, они, если повезёт, получают то, о чём мечтают и приспосабливаются к этому. А если нет, то продолжают оставаться тенью. А женщина в этом случае свет. Она манит и зовёт к себе, и признаюсь, мне было страшно. Страшно, что я могу всё испортить и потерять Меган. Но я подавил этот страх. Наша жизнь – короткий отрезок, другого не будет. Тянуть с признанием и отрицать его я попросту не мог себе позволить. Знаю, что могу умереть в любой момент, защищая тебя, но даже в этом случае буду рад тому, что успел полюбить и оставить это обещание у Меган. Признание – надежда для женщины, что всё ещё может быть хорошо.

– Каков твой дальнейший план? Ты поедешь в Америку, и что потом?

– Не знаю, как сложится наша дальнейшая жизнь, но Меган будет в Америке, пока там находится Реджина. Она её не бросит одну. Вероятно, у нас не будет пышной свадьбы…

– Ты собираешься жениться? – недоумеваю я.

– Конечно, Дерик, – смеётся Калеб. – Конечно. Это правильно. Я хочу жениться на Меган, у нас будет ребёнок. Я собирался пару месяцев назад сделать ей предложение, но время было неудачным. Поэтому женюсь на ней в ближайшее время. Официально покажу всем, что если кто-то тронет её или нашего ребёнка, то будет иметь дело со мной. А я умею убивать. Я этому прекрасно научился у тебя. И сделаю это, потому что буду иметь право защищать свою семью.

Это глупость. Брак разрушает всё. Он вовсе не гарант того, что ты будешь иметь хоть какой-то вес в этой семье. Брак? Я никогда о нём не думал. Для меня были запретны эти мысли. Мне запрещено иметь кого-то рядом. Да и кто-то безликий меня не устраивает.

Мотаю головой и сцепляю зубы.

– Мне нужно подготовиться к выступлению, – сухо бросая, отпускаю кроватку.

Нет. Я был идиотом, поверившим в то, что есть надежда. Я хотел одного – быть частью тех людей, которых сам же могу и погубить из-за своего происхождения. И я чертовски завидую Калебу. Я же закован в королевские оковы. Угроза осталась. Рисковать жизнью Джины и Нандо я никогда не буду.

Решение принято. Я это сделаю.

Настоящее время…

Машина качается. Моргаю. Воспоминания исчезают.

– Сынок. – Мягкая ладонь ложится мне на бедро.

– Клаудия, я тебе не сын…

– А ну-ка, не смей, – она легко ударяет меня по бедру. – Я растила тебя тридцать один год, поэтому имею право называть сыном. Я волновалась о тебе. Не находила себе места, когда думала, что Реджина засланный враг. К счастью, я ошиблась, но враг всё же был. Это ты, Дерик. Именно ты.

– Конечно, сын того, кто навёл хаос в стране и…

– Боже мой, хватит думать о том, за что ты не в ответе. Сколько раз тебе говорить об этом, Дерик? В данный момент я называю тебя врагом для тебя самого. Только у меня появляется надежда, что твои глаза открылись, так ты обрубаешь её. Что ты делаешь в Америке? – требовательно спрашивает она.

Тяжело вздыхаю и пожимаю плечами. Я никогда не чувствовал себя маленьким. Я никогда не был им. Я не помню это время. Всегда мне нужно было что-то делать. Защищать кого-то. Бежать куда-то. Учиться чему-то. Запрещать себе абсолютно всё.

– Ты не выступил?

Поворачиваю к Клаудии голову и отрицательно ей качаю.

– Почему?

– Не смог. Просто не смог. Я сидел там. Я знал этот текст. Я выучил его. Я ничего не чувствовал… пока мне не сообщили, что через несколько секунд мы начинаем. Обратный отсчёт. Я встал и ушёл. Я не смог. Решил, что будет правильно спросить об этом Джину. Отказаться от них… полностью. Отказаться от сына. Я не могу сделать это во второй раз. – Тру лоб пальцами, чтобы хоть как-то прийти в себя.

– Хорошо. Тогда почему ты убежал, Дерик? Что тебя напугало?

– Всё! Клаудия, я приношу только проблемы Джине и сыну. Теперь она ещё и беременна. Не знаю, что мне теперь делать. Защищать их. Как? Ферсандр знал, но не научил меня этому. Как ему удалось? Как вы остались живы, тётя?

– Сынок, он не знал. Он просто никогда не отпускал нас от себя надолго. Он всегда был верен своей семье. Понимаешь? Семье. И тебе следует быть честным с собой и с Реджиной прямо сейчас. Альора снова без правителя. У тебя есть только эта ночь, чтобы прекратить бояться неизвестности. Ты никогда не был трусом, Дерик, так и не становись им и сейчас. Ты знаешь, что должен и хочешь сделать. Не опасайся этих мыслей. Дай им выйти наружу. Ферсандр всегда требовал, чтобы я говорила с ним, даже когда мне было плохо, и я злилась на него. Мы ссорились так же часто, как вы. Но я знала, что это ничего не изменит, и мы всё равно будем вместе. А у вас нет такой уверенности. И она зависит только от тебя, Дерик. Не важно, что скажут другие. Не важно ни происхождение, ни родословная, ни прошлое. Важно то, кто принимает твои минусы и не боится их. Важно то, что ты имеешь право на чувства. И не рассказывай мне ужасы про трон. Я ими сыта по горло. Ферсандр тоже боялся, но не боялась я. А когда боялась я, то не боялся он. Вот это, Дерик, называется семья. И от неё тебя отделяет лишь момент искренности и честности. Дай себе шанс, потому что пока ты этого не сделаешь, ничего не изменится и станет только хуже. Реши для себя, на что ты готов ради своего будущего рядом с Реджиной и Нандо, а теперь и ещё с одним ребёнком. А она… она будет молча поддерживать тебя, как истинная королева. Подумай хорошо над этим, Дерик.

Клаудия целует меня в щёку и выходит из машины.

Истинная королева…

Моя королева…

Моя американка…