Глава 27. Мирослава

«Миллионер и гробовщица. Невероятная правда о невесте Романа Багирова».

Я моргаю несколько раз и тру глаза, решая что мне почудилось. Подношу телефон ближе к лицу, но слова не меняются. Пробегаюсь по строчкам, не могу сдержать громкий вскрик. Кто-то разнюхал обо мне и теперь вся страна, включая Романа и его семью, знает о том, что я жалкая врушка. Не собственница свадебного агентства, а распорядительница похорон.

— Господи боже, — шепчу, прижимая телефон к груди.

Ссылку на статью мне прислала Дина. Просто ссылку и больше ничего. Но не сложно понять что она обо мне думает после этого.

У меня начинают дрожать руки, все изнутри сковывает холодом. Я не знаю что мне делать. Видел ли уже это Рома? Стоит ли мне позвонить сейчас Дине?

Меня сковывает от нахлынувшей паники, я ничего не понимаю. Черт, скорее всего рядом с бюро уже поселились репортеры.

Набираю Алю, с трудом сдерживая слезы спрашиваю:

— Ты уже на работе? — сердце пропускает удар в ожидании ответа помощницы.

— Да, только что приехала. Через несколько минут должна подъехать машина, у нас три заказа на доставку.

— И как там?.. В смысле все спокойно?

— М-м-м, а должно быть неспокойно? Все как обычно: гробы на своем месте, а наш стажер перепутал ленты на венках, пришлось переделывать в срочном порядке. Мне рассчитать его и уволить?

— Нет, я тогда… я тогда скоро буду.

— Мира, у тебя все хорошо? Ты какая-то странная.

— Да, все в порядке, — выдыхаю, радуясь что скорее всего Аля новости не читает, а репортеры еще не проснулись. Нужно как можно скорее приехать туда и подготовиться. И не думать про Багирова.

Кое-как я собираюсь на работу, решая что нужно вести себя словно ни в чем ни бывало. Но внутреннюю дрожь все равно не унять. Может обернуть это все в шутку? Сделать вид что меня оклеветали?

Я снова захожу в переписку с Диной, нажимаю на ссылку, но вместо статьи мне выдает белую страницу с надписью «error». Странно, неужели мне это приснилось?

«Привет, похоже кто-то решил пошутить. Неудачно судя по всему. Ты определилась с дизайном пригласительных?»- решаю сделать жалкую попытку оправдаться в надежде, что Дина поверит.

Мне страшно увидеть ее ответ, поэтому прячу телефон в сумочку и завожу мотор. До офиса добираюсь в рекордные сроки. Паркуюсь напротив, разглядывая улицу. Никаких надоедливых репортеров или других подозрительных лиц не замечаю, поэтому смело иду к входу бюро.

Толкаю дверь и из шумной улицы попадаю в царство абсолютной тишины. Замираю на пороге, выдыхаю и прикрываю на несколько минут веки. Немного страшно, если честно. Я каждые пять минут в поиске вбивала Багирова, боясь увидеть обличительную статью в свой адрес, но ничего такого нет.

Делаю несколько шагов, стук каблуков разрезает тишину. Приглушенный свет придает выставочному залу некой мрачности, да и цвет стен совершенно не вдохновляет. Нужно бы сделать какую-то перестановку или что?

А здесь удобненько, начинаю понимать почему люди переплачивают за комфорт.

Я громко вскрикиваю, подпрыгивая на месте. Верчу головой, молясь чтобы голос Романа мне просто послышался. Но нет. Роман Багиров собственной персоной сейчас передо мной. Опробывает гроб из нашей последней коллекции.

Я забываю как дышать, не могу даже пошевелиться. Сердце в груди колотится с невиданной силой. Мой самый большой страх сбылся — теперь Багиров знает какого рода бизнесом я занимаюсь.

— Что ты здесь делаешь? — прочищая горло, спрашиваю я. Но в глубине души ответ уже знаю. Статья, которая так внезапно пропала с сайта, мне не почудилась. И, конечно же, Роме успели ее показать.

— Да вот мимо проходил и решил узнать расценки.

— Не смешно. Ты читал ту статью, да?

Выражение лица Романа резко меняется. Он становится хмурым и злым. Я сглатываю вставший поперек горла ком. Мне безумно стыдно перед ним.

— Ты имеешь полное право злиться на меня, но дай мне…

Рома взмахом руки указывает мне замолчать.

— Ты видела статью? — спрашивает у меня.

— А ты?

Рома делает несколько шагов вперед, я — назад. Слишком уж угрожающе он смотрит в этот момент. Ощущение, словно он готов убить меня прямо здесь. Это будет весьма эпичная смерть. Уже вижу заголовки газет: «Хозяйку похоронного бюро убил жених прямо посреди выставочного зала».

— Тебе Дина сбросила ее?

— Откуда ты знаешь?

Рома прикрывает веки, делает глубокий вдох, словно пытается сдержать свой гнев и не дать ему вырваться наружу.

— Гадина! — шипит сквозь зубы.

— Даже если я соврала, ты не имеешь право обзывать меня, ясно? — вспыхиваю я, чувствуя как по щекам медленно скатываются слезы.

— Да не ты гадина, господи! Я про Дину эту.

— Дина? — переспрашиваю, не понимая причем здесь она.

— Говорил же тебе — не связывайся с ней. Хорошо что моим людям удалось договориться с редакций. Пришлось выкупить весь печатный тираж и пригрозить судебными разбирательствами, если не удалят статью с сайта.

— Ты… ты выкупил весь тираж? — смотрю на него, не веря тому что услышала. — Там был какой-то тираж? Газета?

— Нет, популярный бабский журнал, — раздраженно отвечает Роман, пряча руки в карманах. Потом осматривается, словно до этого не видел ни пола, ни потолка.

Мы стоим друг напротив друга, я не решаюсь даже заговорить. Избегаю взгляда мужчины. Не знаю как оправдать свою ложь. Кажусь себе маленькой потерянной собачонкой.

— Так вот, значит, кто та стервозная хозяйка здания, из-за которого строители никак не могут начать работы, — хмыкает он.

Слова Романа становятся последней каплей.

Мне вроде бы понятно, что это не издевка, он пытается разрядить обстановку, чтобы мы смогли поговорить по-человечески, но я всё равно не сдерживаюсь. Громко и некрасиво реву. Вот так и закончилась сказка о Золушке. Но вместо счастливого конца у меня ни принца, ни кареты, ни замка, ни хрустальных башмачков.

— Эй, ты чего? — Я много раз слышала, что мужчины боятся женских слез, но изменения в тоне Романа откровенно поражают. Он растерян. Спрашивает слишком ласково для такой ситуации. — Я же сказал, что выкупил весь тираж. Никто не успел прочитать статью, — искренне недоумевает мужчина, не понимая причины моих слез.

— Прости-и-и-и, — тяну я, закрывая лицо руками, и отворачиваюсь от него. — Прости что соврала. Я выплачу все, что должна тебе по контракту.

Я вздрагиваю, когда ладони Романа ложатся мне на плечи. Замираю, сдерживая рыдания, которые то и дело рвутся наружу.

— Ты постоянно пытаешься всучить мне деньги, Мира. Прошу, успокойся.

— Это моя вина, я не хочу навредить еще больше, чем уже… — Я собиралась взять себя в руки, а вместо этого к горлу подкатывают новые всхлипы.

Цедя пару не слишком приятных для уха слов сквозь зубы, Рома разворачивает меня к себе и…

Обнимает.

Он гладит по спине, а я цепенею.

Это так не похоже на него, что снова хочется себя ущипнуть. Вдруг я всё же сплю?

— Перестань заниматься самобичеванием. В твоих деньгах нет надобности. Но если ты снова готова со мной разговаривать, я бы просил тебя о другом…

Рома делает паузу в словах, но гладить не прекращает. Это действует на меня волшебным образом. Я действительно успокаиваюсь, пусть и понятно, что его движения механически.

— О чем? — спрашиваю осторожно, вскидывая взгляд на мужское лицо.

Он серьезен, но злым мне сейчас не кажется.

— Для отца и всего общества ты должна и дальше оставаться моей невестой. Еще не время для нашего разрыва. А сейчас пойдем, я хочу с тобой поговорить в месте, где нас никто не услышит и не увидит.

— Но здесь никого нет, кроме моих гробов… Они вряд ли кому-то что-то разболтают…

Я окидываю взглядом комнату и почти готова улыбнуться. Это немного истеричное, но выглядим мы правда комично.

Никогда не думала, что буду плакать посреди выставочного зала напичканного ритуальными товарами в объятьях мужчины, который мне нравится.

— Пойдем, — настойчиво подталкивает меня к выходу Багиров. Но мои ноги словно приросли к полу. Я не могу сделать ни шагу. — Мира, ты меня слышишь? Пойдем, это не займет много времени, — он берет меня за руку и тянет к выходу. Я сдаюсь. Послушно плетусь за ним.

Он усаживает меня в свой автомобиль. Быстро обходит его и занимает водительское место. Хорошо что сегодня он без водителя и занят дорогой. Это дает мне время, чтобы прийти немного в себя. А вот его молчание очень сильно напрягает. Мысли в голове кружат с невероятной скоростью. Рома зол. По тому с какой силой он сжимает руль, по его напряженным мышцам, по выражению лица — становится ясно все о его чувствах.

— Куда мы едем? — нахожу в себе сил спросить. Мой голос дрожит, я не решаюсь даже взглянуть на него. Мне все еще безумно стыдно и я не представляю сколько времени должно пройти, чтобы этот стыд испарился.

— Ко мне домой.

— Что?

— Я же сказал, нам нужно поговорить. Без свидетелей. В нормальной обстановке.

— Да, но… — я замолкаю, не найдя ни одного весомого аргумента, чтобы возразить.

Через несколько минут мы подъезжаем к стеклянному небоскребу. Машина плавно въезжает в подземный паркинг. Роман глушит мотор, но никто из нас не спешит выйти наружу. Я слишком обескуражена тем, что он привез меня к себе домой.

Я достаю из сумочки влажные салфетки и зеркальце. Резкими движениями стираю размазавшуюся под глазами тушь. Слышу тяжелое дыхание Романа, который до сих пор не остыл и начинаю нервничать еще больше.

— Пойдем, Мира. Нет смысла оттягивать этот неприятный для нас обоих разговор.

По телу проходит дрожь от его равнодушного холодного голоса.

Я дергаю ручку на дверце автомобиля, прижимая к груди сумочку, покидаю салон.

Мы с Романом направляемся к лифтам. Он прикладывает ключ-карту к панели, вызывая лифт. Ощущение, словно проходит целая вечность прежде, чем перед нами раскрываются створки.

Никогда раньше не чувствовала себя настолько неуверенно и растерянно рядом с другим человеком.

Мы поднимаемся на последний этаж. Стоим по разным углам кабинки, не встречаясь взглядами даже в зеркале. Дверцы перед нами открываются, пропуская в роскошный холл пентхауса.

Необычно находиться здесь и понимать, что Роман живет в этом месте. Завтракает, смотрит по вечерам фильмы, принимает душ, читает новости, водит всяких девиц…

Я усиленно делаю вид, что больше всего на свете меня интересует интерьер квартиры и вид за панорамными окнами, а не мужчина рядом.

Я обхожу просторную гостиную, рассматриваю картины на стенах, которые стоят скорее всего больше чем вся моя квартира. Взгляд проходится по всему, абсолютно игнорируя Романа, который застыл у входа, скрестив руки на груди.

Я знаю что он внимательно наблюдает за мной, но при этом молчит. Ждет подходящего момента?

— Я могу посетить уборную? Хочу умыть лицо, — спрашиваю, прочистив горло, и все так же блуждаю взглядом по комнате. мне нужен короткий перерыв перед разговором с Багировым.

— Да, конечно. Вон та дверь. Я пока сделаю нам кофе.

Стуча каблуками, я спешу скрыться в ванной комнате. Закрыв дверь, сразу же выдыхаю. Сердце в груди бьется гулко-гулко. Я прикладываю руку к ребрам, делаю несколько глубоких вдохов. Наконец-то могу нормально мыслить.

Через несколько минут я наконец-то могу выйти и спокойно смотреть в глаза Роману. Жду его вердикта. На душе не спокойно, но я готова услышать от него что угодно.

— Присядь, — Рома берет меня за руку и подводит к креслу.

Меня обдает жаром от его прикосновения.

Не могу перестать думать о том, что постоянно создаю ему неудобства, пользы от меня практически нет. Он даже возмущение толком высказать не может. Только дунет я расплачусь.

Из-за этого становится еще хуже.

Я опускаюсь в мягкое кресло, Рома нависает надо мной. Кажется, он тоже нервничает. Это повышает напряжение между нами.

— Дину я знаю давно. Это не случайный человек. Когдат-о я думал, что провести с ней жизнь неплохая идея. — Рома делает паузу, а я цепенею. — Дина моя бывшая невеста.

— Что? — меня даже голос предает. Кровь начинает стучать в ушах. Я резко вскакиваю со своего места, а потом так же резко опускаюсь обратно. Смотрю расширенными от удивления глазами на Багирова, неспособна из себя выдавить ни звука.

— Она разорвала наши отношения в трудный для меня период, обвинив в том, что я не уделяю ей достаточно времени. У меня умерла мать, Костя был еще несовершеннолетним балбесом, готовым на эмоциях сотворить все что угодно, отец впал в депрессию, забросил дела. Мне пришлось все взять в свои руки. Дина взбесилась, потому что нашу свадьбу пришлось перенести из-за траура. Она обвинила меня в том, что я эгоист, и ушла. А через полгода решила, что мы можем начать сначала.

— Это… Это ужасно. — Я говорю на автомате, стараясь переварить информацию. Как та милая девушка, которая произвела на меня такое положительное впечатление, могла повести себя с Ромой как последняя тварь? А еще как ей хватило наглости явиться после того, как она уже однажды бросила его в самый сложный момент…

Вскидываю взгляд на Рому и чувствую, как колет в сердце. По его лицу видно, что разговор для него неприятный. Может даже до сих пор болезненный.

И у меня даже язык не повернется сейчас обвинить его в том, что молчал. Я знаю, как неприятно вытряхивать свое же грязное бельем из дальних полок перед посторонним человеком.

— Мой отказ ее задел, поэтому она время от времени писала обо мне гадкие статейки, до которых никому не было дела. В этот раз она решила взяться за тебя, потому что ты моя невеста.

— То есть, она специально наняла меня как свадебного организатора?

— Думаю, именно так и есть. Докопалась до правды, которая могла стать сенсацией для всех, удовлетворить ее «эго» и возвысить в кругах таких же желтушников, как она, а потом тихонько сбежать.

В голосе Ромы то и дело проскальзывает злость, но он изо всех сил старается сохранять тон и лицо. Во мне смешивается злость, досада и боль. Не хочу верить, что в мире живут такие ужасные люди, как описанная Ромой Дина. Её внешность кажется ангельской, а вот нутро, судя по всему, я не разглядела.

— Я не могу поверить. Она же… Это вообще случайно получилось… Моя подруга посоветовала меня ей, — из последних сил цепляюсь за то, во что уже и сама толком не верю. Хмурюсь, смотрю на Рому.

— Не будь наивной, Мира. Случайностей не бывает. Она хотела уколоть меня больнее, использовав тебя.

— Но почему ты мне сразу не сказал, я бы… — Я не договариваю, потому что Рома совсем не весело хмыкает и перебивает:

— Что ты? Отказалась бы от этой свадьбы? Я тебя, кажется, так и просил сделать.

— Но ты не говорил кто она.

— Что-то изменилось, если бы я сказал? — тон, которым Рома задает вопрос, сам по себе предполагает ответ. Он думает, что нет. А меня снова начинает потряхивать.

— Конечно! — пылко заверяю его. — Или ты думаешь, что у меня совершенно нет чувства собственного достоинства? Я бы ни за что не взялась за свадьбу бывшей невесты своего жениха. Пусть и фиктивного!

Роман тяжело вздыхает, ерошит пятерней отросшие волосы и отводит от меня взгляд. Молчит какое-то время.

— Ладно, эту проблему я уже уладил, потому что заранее взял на контроль. А теперь давай поговорим о том, почему ты мне соврала?

В комнате повисает тяжелая пауза. Рома ждет, а я пытаюсь подобрать слова.

— Я не врала, — задираю подбородок. — Вернее, изначально я врала не тебе. Не могла же я сказать бывшему парню, что открыла похоронное бюро? Ты просто стал свидетелем моей маленькой лжи и я не знала как тебе сказать об этом. К тому же… Я прочищаю горло, чувствую как кровь приливает к лицу, уши начинают гореть от стыда. — К тому же, какой нормальный мужчина захотел бы связаться с гробовщицей? — мой голос звучит на порядок тише.

Всё время наших с Ромой фиктивных отношений я надеялась на то, что этот момент не наступит. Не хочу быть жалкой. Но и лучше, чем сказать правду сейчас, наверное, варианта нет.

— Когда я знакомилась с кем-то и говорила какого рода бизнес веду, то до второго свидания обычно не доходило, — произношу притворно спокойно и даже улыбку вымучиваю, вскидывая взгляд на Рому. Он смотрит внимательно, ждет продолжения. А во мне всколыхиваются разом все страхи и обиды: — Такие мужчины, как ты, ищут себе в спутницу хорошеньких, милых девушек. Вам не нужно, чтобы шлейфом за ней тянулось чужое горе. Вы даже не думаете, насколько нужно и важно помогать людям в том, что стараюсь делать я. Я для вас обслуживающий персонал, кто-то второго сорта.

Я вижу во взгляде Ромы желание перебить и возразить, но не даю. К глазам подступают слезы. Может лучше бы снова прервать разговор и сбежать в ванную, но я поступаю иначе. Тянусь ладонью к лицу Ромы и прижимаюсь подушечками к его губам.

Склоняю голову, улыбаюсь сквозь слезы…

— Ты был слишком важен для меня, чтобы я рискнула признаться и увидеть, как ты во мне разочаровываешься. Тебе понравилась распорядительница элитных свадеб… С гробовщицей ты не связался бы…

Чувствую, как по щеке скатывается слеза. Нужно смахнуть её, чтобы не давить на жалость, но я не успеваю. К моему лицу тянется Рома. Прижимается к коже, собирая влагу.

Не хочу от него жалости.

Думаю об этом, но сказать не успеваю. Он поддевает мой подбородок и чуть приподнимает, смотрит в глаза:

— Я связался не с гробовщицей, Мира. И не с распорядительницей свадеб. Меня покорила твоя смелость. Только где она сейчас?

Я не могу выдавить ни слова. Просто смотрю ему в глаза, задержав дыхание.

Я наблюдаю за тем, как его лицо медленно приближается к моему. Мой взгляд опускается ниже. На губы. Жесткие, манящие, о которых часто брежу ночами.

Его парфюм сводит меня с ума, хочется уткнуться носом в мужскую грудь и больше ни о чем не говорить. Я вся дрожу в ожидании. Сердечко в груди стучит в предвкушении.

Пальцы мужчины зарываются в мои волосы, между нашими губами остаются какие-то жалкие сантиметры. Он только что хвалил меня за смелость, но мне не хватает ее, чтобы прильнуть к нему первой. А Роме смелости не занимать.

— Ты такая красивая. Еле сдержался при первой встрече, чтобы не сделать тебя своей, — от его шепота по всему телу пробегает дрожь.

Я забываю, как дышать, когда его губы наконец-то прижимаются к моим в долгожданном поцелуе. Я теряюсь, но всего на мгновенье, а в следующее уже пылко отвечаю на его поцелуй, не веря в происходящее, потому что все похоже на какой-то сон.

Мы целовались раньше, но сейчас я впервые волнуюсь так сильно. А еще стараюсь сохранить в памяти всё каждое его движение. Все свои ощущения.

Сначала он просто пробует мои губы своими на вкус, поглаживая пальцами затылок, спускается ниже, не больно, но волнующе гладит, немного сжимает шею. Напором просит запрокинуть голову навстречу и раскрыть губы.

Я делаю это и поцелуй становится более настойчивым.

Меня пробирает дрожь, а наш поцелуй становится все более страстным.

Пылают не только губы, но всё мое тело.

Я тихо стону, Рома реагирует на звук, прижимая меня к себе.

Я дрожу рядом с ним, вдыхаю аромат его головокружительного парфюма и тела, то зарываюсь пальцами в непослушные волосы, то с силой впиваюсь в ткань его рубашки. Между нами творится какое-то безумие, словно напряжение между нами вдруг резко лопнуло, выпуская наружу сумасшествие и разрядку.

Я не замечаю как мы с Багировым перемещаемся на диван, не разрывая поцелуя. Все происходит слишком быстро. Мы не даем друг другу передумать. Никто из нас не хочет останавливаться. Сейчас я не взвешиваю правильно это или нет, я просто следую своим желаниям.

Мы, словно два изголодавшихся животных, льнем друг другу, желая оказаться еще ближе.

Я плавлюсь в его руках, чувствую, что происходит настоящее сумасшествие. Он должен был выгнать меня, устроить скандал, но вместо этого мы внезапно стали близки, как никогда.

— Скажи, что тоже хочешь меня. Сейчас, он отрывается от меня на мгновенье, заглядывая в глаза, а я не могу произнести ни слова. Слишком сильны эмоции внутри меня сейчас.

— Хочу, — с трудом выдавливаю из себя, сгорая от желания.