Глава 31. Роман

Я сжимаю руку Миры и тяну за собой. Понимаю, что шагаю слишком широко и быстро, ей приходится догонять меня пробежками, но если остановлюсь — вернусь и начищу морду её бывшему придурку.

Руки прямо огнем горят, так хотят действия.

Мне мало для удовлетворения звуков задыхающегося кашля, красной рожи и прижатых к животу рук.

Мы выходим на улицу, в лицо бьет холодный, остужающий ветер. Это именно то, что мне нужно.

Молча открываю дверь в машину и помогаю Мире забраться на пассажирское.

Вижу, что она испугана, но вот так сходу улыбнуться, пошутить, разрядить обстановку не могу.

Пока не отпустило.

Захлопнув её дверь, отхожу в сторону. Стою, смотря на носки туфель. Дышу.

Вернувшись в зал после звонка и не увидев Миры на нашем месте, отчего-то сразу заволновался.

Вроде бы что может случиться, да? Танцует. Болтает с кем-то. В туалет ушла. Всякое.

Но у меня чуйка.

Спросил у одной из подруг, оказалось, Мира действительно в уборной. Подождал немного… Позвонил… Она трубку не взяла.

И снова же просто сиди себе и жди, а я не могу. Меня тревожит и несет.

Вообще Мира во мне будит странные чувства. Я к ним не привык. Сто лет уже не волновался о ком-то, носящем фамилию отличную от собственной.

А она без конца расширяет спектр испытываемых мной эмоций.

Когда узнал, что гробовщица, а не свадебки варганит — самую малость разозлился, но, в принципе, быстро понял почему соврала. В себе не уверена. Во мне тем более.

Да и изначально ведь врала не мне, меня просто рикошетом задело.

А у нее глубоко внутри живет обида на бывшего, который ушел к подруге, почему-то решив, что другая лучше. Наплевал на чувства Миры. А я ни секунды не сомневаюсь, что в ней жили чувства. В ней их так много, что часто через край. Хватает даже моему семейству, за что я ей дико благодарен.

Смотрел весь вечер на свою Миру и ту, другую, и искренне никак понять не мог… Что за идиот этот её Дениска…

А ещё радовался. Потому что его идиотизм подарил мне самое неординарное знакомство, о котором впору благодарить.

Между нами всё как-то не так идет. На каждом шагу спотыкаемся, а всё равно благодарен за эту случайность.

Просчитав в голове до тридцати, пошел искать Мирославу. Она талантливая, умеет за пару минут найти приключения на свою очаровательную попу. Тем более, я же видел, какая она заряженная сегодня. Стервочку включила. Я помог реализоваться.

Шел по коридору, чисто случайно услышал копошения за дверью. Мог решить, что голос Миры мне послышался. Хорошо, что не решил.

Увидел, как этот её тискает, — и планка упала.

Первой мыслью пронеслось, конечно, что это по согласию и чувства воспылали. Если было бы так — мы с Мирой уехали бы с вечера на разных машинах и больше никогда бы не встретились. Меня уже раз предали. Я не прощу даже для дела.

Но спрашиваю у неё: она отвечает так искренне, что только сволочь могла бы усомниться. И тогда гнев определяется с адресатом. Сомнений больше нет.

Её нельзя без спросу лапать. Принуждать. Ловить и в подворотни затягивать.

Этот любитель риска о своем поступке пожалеет. О светлом будущем может забыть. Но пусть я в этом не сомневаюсь, а успокоиться всё равно сложно — адреналин уже в крови. Бурлит. Мешает нормализоваться.

— Ром… — Настолько ухожу в себя, что не замечаю Миру. А она выскочила из машины, подошла сзади. Осторожно-осторожно коснулась плеча и обратилась тихо, а я всё равно дергаюсь.

Резко разворачиваю голову и режу взглядом. Понимаю это по тому, что она цепенеет и отступает даже.

Не хотел пугать. Вот черт.

Закрываю глаза ненадолго. Открыв — даже улыбнуться стараюсь.

— Прости…

— Поехали отсюда…

На её просьбу реагирую кивком. Снова открываю дверь и помогаю сесть. Пока Мира защелкивает ремень безопасности, обхожу автомобиль.

Что будет дальше на вечеринке — совершенно неинтересно. Но утром обязательно позвоню Вадиму и обсудим, как можно наказать этого инвалида по уму.

Тоже пристегиваюсь и стартую.

Салон наполнен наэлектризованным воздухом. Я взведен, Мира нервничает. Долго держит руки на коленях, смотрит перед собой. Потом поворачивается ко мне:

— Что ты ему сказал?

— Неважно, — повторять Мире не стану. Главное, чтоб тот запомнил, чем для него закончится новая попытка к ней подкатить.

Поворачиваю голову и вымучиваю улыбку, на которую Мира не отвечает.

Вздыхает прерывисто и опускает взгляд. Недолго молчит, а потом произносит сдавлено:

— Прости. Я не думала, что он поведет себя так… И спасибо, что заступился, хотя не должен был…

— А кто должен? — снова режу взглядом и вопросом, хотя агрессия адресована не ей.

На себя я тоже злюсь. Это ненормально, что моей женщине приходится подобное переживать. Облапал же. Целоваться лез.

Хочется развернуть машину и «договорить». Сдерживаюсь. Только руль сильнее сжимаю.

— Прости… — Мира снова извиняется, возвращая взгляд к коленям. А у меня скулы сводит. На неё-то я вообще не злюсь.

— Ты ни при чем, — нахожу где-то силы на спокойный тон. Снимаю руку и тянусь к ней. Дергано, но глажу коленку через шелк…

Она выдыхает и накрывает мою руку своей… Это сбавляет градус напряжения. Дальше мы едем молча.

Я даже не спрашиваю, не против ли Мира остаться ночью у меня, просто везу к себе домой.

Мы всё так же молча поднимаемся с паркинга в квартиру, я снимаю пиджак, бросаю его на диван в гостиной, и начинаю наворачивать круги.

Злость накатывает и отступает волнами. Сейчас — очередная.

Боковым зрением отмечаю, что Мира стоит в арке и следит за моим передвижением, сжимая руки в замке. В какой-то момент вздыхает, шагает мне навстречу и ловит за руку.

Я торможу. Смотрю сначала вниз — на ее тонкую кисть, потом в лицо.

В её взгляде горит сожаление, вина и тепло… Пальчики поглаживают обратную сторону моей ладони.

— У тебя царапина. Давай обработаем? — Мира спрашивает осторожно, склоняя голову и улыбаясь.

А я удивляюсь. Царапина, серьезно?

Позволяю поднять наши руки и действительно вижу кровь.

Наверное, порезался, когда дверь выносил, ну или о костлявого придурка. Или ещё гдето. Не помню.

— Сядь на диван.

Я исполняю просьбу Миры.

Она же находит антисептик, ватные диски.

Опускается на колени прямо на пол и стирает сначала размазанные следы, а потом капельки снова выступающей крови.

Рана пустяковая. Совсем не о чем волноваться. Я даже не чувствую. Но слежу за действиями Миры и успокаиваюсь.

В какой-то момент её губы начинают подрагивать в улыбке. Глаза блестеть…

Она не сдерживается и хмыкает.

А мне так нравится, когда она улыбается, что в голове происходит смена планов. Мира выходит на первый.

— Что? — спрашиваю, склоняя голову на бок. Мира же закусывает губу и мотает головой.

Но мне слишком любопытно, чтобы позволить ей сохранить секрет своей улыбки.

Мира отнимает ватный диск, собирается встать, но я придерживаю её.

— Мне интересно… Почему улыбаешься?

Мой тон меняется, я снова умею разговаривать спокойней. Мира этому радуется. Во взгляде смешинки. Кажется, её понемногу тоже отпускает…

— Из-за меня никогда не дрались…

Она признается, слегка краснея. Отводит взгляд, как будто это может помочь скрыть смущение.

Теперь же улыбаюсь уже я.

— Не поверишь, но я тоже никогда раньше из-за женщин не дрался. Разве что в детском саду…

Мира обжигает меня искристым взглядом. Ей приятно. Я рад.

— Но мне кажется, я там чаще за горшки дрался, чем за девок…

Тянусь к её щеке, глажу нежно под звуки Мириного смеха. Нас отпускает сильнее…

— Не думала, что фиктивные отношения предполагают ревность и драки за честь «невесты»…

Свой статус Мира специально берет в кавычки. Но меня это не злит и не сбивает. Я продолжаю поглаживать кожу, изучать лицо. Наслаждаться.

Вслед за штормом приходит штиль. Хорошо.

— Может всё потому, что наши отношения давно не так уж и фиктивны, Мир? — на мой вопрос не нужно отвечать. Мире достаточно, что я в принципе его задаю. Её взгляд вспыхивает легким испугом. Моя рука съезжает ниже. Я поддеваю подбородок и тяну Миру к себе, подаваясь ей навстречу.

Она отрывает ягодицы от пяток, поднимается, упираясь ладонями в обивку дивана и приоткрывая губы.

Я целую.

В начале всей этой авантюры довольно много думал, что знай я изначально, сколько проблем мне создаст безобидная помощь незнакомке, которая просто хотела проучить бывшего парня и подругу, отказался бы. Не взял её за руку. У виска покрутил на том вечере.

А теперь… Странно, но я ни о чем не жалею. Разве что о том, что вокруг нас слишком много постороннего вмешательства. Но сейчас его нет. И этим нужно пользоваться.

Я забрасываю руки Миры к себе на плечи. Когда мы встаем, подхватываю её на руки и несу в сторону спальни.

— Мне кажется, ты ведешь себя как настоящий влюбленный… — Она произносит тихо, куда-то в шею. Скорее всего даже не мне, а себе. Я же улыбаюсь:

— Серьезно? Понятия не имею, почему тебе так кажется. Но хорошо, что наш договор не запрещает влюбляться.

Я просыпаюсь от звука будильника. Шесть утра. Рядом в постели, прижавшись ко мне, начинает ворочаться Мира. Идти совершенно никуда не хочется.

— Спи, рано я еще, — шепчу ей в висок и целую, прижимая к себе еще теснее.

— Тебе обязательно так рано просыпаться? Не хочу тебя никуда отпускать, — мурлычет Мира на грани сна и реальности.

— Прости, малышка, обещаю после свадьбы взять на несколько дней отпуск.

Я осторожно освобождаюсь из ее объятий, откидываю край одеяла и, нехотя, покидаю теплую постель, в которой остается Мира.

Быстро принимаю душ, пока готовится кофе просматриваю свое расписание на день, пытаясь понять получится ли найти время, чтобы пригласить на обед Миру.

Прохожу в гардеробную и хватаю первую попавшуюся белую рубашку и брюки. Быстро одеваюсь, открываю ящик с часами, застегиваю ремешок на запястье. Проходя мимо спальни замираю. На лице появляется улыбка. Толкаю дверь и прокрадываюсь, боясь разбудить Миру.

Она сладко спит, повернувшись на бок. Какое-то время стою и просто смотрю на нее. Не могу оторваться от ее полных губ, аккуратного носика. Наклоняюсь и легко целую ее в уголок губ. Мира спит крепко, ее дыхание ровное. Вдыхаю ее аромат и заставляю себя оторваться от девушки. Иду к выходу, пока не передумал. Все же мне не помешают несколько выходных, чтобы насладиться сполна ею. Даже не верится, что серьезно думаю об этом.

Я спускаюсь на лифте вниз, водитель уже пригнал машину к дому. Устраиваюсь на заднем сидении и, чтобы не тратить время зря, достаю из портфеля документы и по дороге в бизнес центр быстро пробегаюсь по ним взглядом. Делаю несколько пометок для юристов, но сосредоточиться не могу. То и дело мысли вертятся вокруг предстоящей свадьбы. Кто бы мог подумать, что случайная встреча и небольшая ложь так круто изменят мою жизнь.

Створки лифта разъезжаются и я шагаю в просторный офисный холл. Киваю подскочившей навстречу девочке офис-менеджеру и направляюсь в сторону своего кабинета.

Нужно успеть подготовиться к назначенной через час встрече.

Сам понимаю, что сконцентрироваться будет сложно, потому что мысли то и дело возвращают в квартиру, в спальню, в постель…

Думаю об этом и ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Не хочу производить впечатление сумасшедшего мальчишки, но и победить себя сложно. Приходится прокашливаться и искать, на что бы отвлечься.

Поднимаю взгляд, замечаю знакомую спину. Сначала просто удивляюсь, потом на удивление наслаивается злость.

Это немного не то, на что я хотел бы отвлечься, но вселенная в последнее время исполняет мои запросы довольно-таки креативно.

Я меняю вектор движения, чувствуя, как каменеют скулы, а кулаки сжимаются-разжимаются.

— Что ты тут забыла? — когда-то покойная мама учила меня, что с женщинами всегда нужно вести себя вежливо, что бы те не отчебучили. Будучи маленьким, я обещал ей, что эту заповедь не нарушу. Но вырос и разобрался: есть женщины, с которыми вежливым быть нельзя.

Среди них — бывшая любовь всей моей жизни. Дина.

— Кто тебя пустил? — не получив ответ на первый вопрос, я задаю второй, придерживая нежелаемую гостью за локоть и скользя взглядом.

За проведенные не со мной годы она практически не изменилась. Та же стройная фигура, шикарные волосы, идеальная оболочка и гнилое нутро.

Узнав, как она поступила с Мирой, еле сдержался, чтобы не приехать к ней с разборками. Но о чудо, она приехала сама.

Стоит посреди моего офиса. Держит в руках два картонных кофейных стаканчика. Смотрит большими глазами. То ли испугалась, то ли удивилась, не ожидая меня здесь увидеть. Хотя это достаточно странно, учитывая что она приехала в мой офис.

Она быстро берет себя в руки.

Я еще со старых времен помню, что она — отличная актриса.

Улыбается, смотрит в глаза так, словно ни в чем передо мной не виновата и вообще не понимает, откуда моя агрессия.

— Привет, Рома… — здоровается, хлопая глазами. Я игнорирую. Последнее, что мне нужно в жизни — это кокетство предательницы.

— На вопросы мои отвечать будешь или просто охрану позвать, пусть выведут? — её царапают мои слова и тон.

Я вижу, как кривятся красивые губы.

Когда-то с ума сходил, как они мне нравились. А теперь смотрю и последнее, о чем думаю, это о поцелуях. Её рот — это автомат по производству злобы и лжи. Когда знаешь это — вообще не привлекает.

— К чему такая грубость? — в её взгляде зажигается огонек раздражения. Она пытается перенять инициативу и вместо ответов на мои обвинения, забросать своими.

Это мы тоже когда-то проходили. Со мной не работает.

— Ясно, — начинаю озираться в поисках кого-то из офис-менеджеров или охраны. Гостью нужно проводить. Но Дина выказывает слабость.

— Подожди… Ладно… Я поняла, ты не настроен на игры. Я к тебе пришла.

— Зачем? — я возвращаюсь к ее лицу и режу взглядом. Дина свой опускает и вздыхает.

— Я кофе принесла…

Смотрю на стаканчики, усмехаюсь без веселья.

Оба — с ненавистной мной сливочной пеной. Я такой кофе не пью. Но Дине всегда было без разницы.

Когда-то мы сошлись на том, что были одинаково самовлюбленными эгоистами. С тех пор во мне кое-что изменилось. В основном — благодаря Мире. А в Дине, кажется, нет.

Нам не о чем разговаривать. Я прекрасно это понимаю. Но любопытство берет верх.

— Можешь выбросить. Я уже пил. У тебя есть пять минут на разговор.

Отпускаю её локоть, разворачиваюсь спиной и продолжаю движение в сторону кабинета.

Прямо-таки чувствую, как спину прожигает злой взгляд.

Но если разговаривать — то только так, Дина. Бросать под ноги пиджак, чтобы он заменил тебе ковровую дорожку, я не стану.

Она заходит вслед за мной с опозданием в полминуты.

Оглядывается, движется ближе к столу, за которым останавливаюсь я и складываю руки на груди.

Жду, пока начнет что-то говорить.

— Со мной провели беседу… Главный редактор…

Я делаю вид, что удивлен. Мои брови картинно взлетают, хотя на самом деле я прекрасно это знаю.

Только абсолютная дуреха могла думать, что вопреки предупреждению свяжется со мной и не получит за это наказания.

Дина всегда себя переоценивала. И как профессионала. И как женщину.

— И что же он тебе сказал? Предложил подыскать себе место пожелтушней? Я бы на его месте сделал именно так.

— Не ёрничай, — Дина быстро не выдерживает. Перебивает и произносит без веселья.

Я же развожу руками. В её бедах виновата она сама. А ёрничать мне или нет — не ей решать.

— Мне сказали, что из-за той статьи на издание посыпались проблемы. Все прекрасно понимают, что это организовал ты… Но я думаю, мы с тобой могли бы договориться и…

— О чем, Дина? Мне не о чем с тобой договариваться. Ты просто должна была думать до того, как пользоваться доверчивостью моей невесты и устраивать нам козни. А твое любимое издание должно было думать прежде, чем печатать всякую дрянь.

— Это была правда! — Дина сверкает взглядом, а вот я остаюсь спокойным. Потому что правда или нет — без разницы. С моим мнением не посчитались. Время игр закончилось.

— Ты можешь сходить в суд и попробовать её доказать. Но когда не получится — придется продать всё вплоть до твоих синеватых виниров. Ты же сама понимаешь — против меня ты ничего не сделаешь.

С каждым моим словом Дина злится всё сильнее. Её даже перекашивает.

Прекрасное лицо начинает казаться откровенно уродским. А я радуюсь, что бог меня миловал связать жизнь с этой змеей.

— Нашел себе простушку…

От бессилия она опускается до пошлых оскорблений. Но Миру при мне оскорблять опасно.

Я жму на кнопку внутреннего телефона.

— Карина, вызови охрану, пожалуйста. Нужно проводить гостью и внести в список нежелательных посетителей.

Нам не о чем разговаривать, это было понятно изначально. Я просто хотел немного позлорадствовать, как Мирослава вчера.

Мы с ней не идеальные, но бывают люди куда хуже. Дина — яркое тому подтверждение.

— Ты не смеешь со мной себя так вести! — ещё недавно такая спокойная, она переходит на писк и даже рукой взмахивает.

А я хмыкаю:

— Да, и что же мне помешает? Ты устроишься в другую желтую газетенку, когда я разорю эту, там тоже выпустишь что-то бестолковое, я потрачу пару часов, чтобы выкупить тираж и разорю уже её? Побойся бога и пожалей отечественные СМИ, Дина. Ты не настолько талантлива, чтобы ради тебя рисковали.

Она начинает хлопать глазами, явно хочет ударить больнее, чем бью я. В итоге же сдувается.

Сжимает губы и стреляет взглядом.

Щурится и тычет в меня пальцем:

— Ты пожалеешь, Багиров! Ты очень пожалеешь, что пошел против меня!

Подобные угрозы вызывают у меня только желание смеяться.

— Сильнее, чем о том, что когда-то с тобой связался?

В мой кабинет стучат. В ответ на мое «войдите» в проеме показываются двое охранников.

Их Дина тоже испепеляет взглядом.

Идет напролом, толкает одного плечом, уходит прочь под звуки моего искреннего и наверняка обидного для нее смеха.