Глава 32. Мирослава

Свадебные хлопоты оказываются вдвойне приятны, когда это касается твоей собственной свадьбы. А еще это помогает забыть о проблемах и не думать о лишнем. Например, о том, что это все сумасшествие. Фиктивный брак ни к чему хорошему не приведет, пусть и первая наша брачная ночь будет самой настоящей.

Рома был прав, когда советовал перепроверить все, что заказала Лялечка. Пришлось срочно менять декор, оформление арки, скатерти и даже таблички с рассадкой гостей. Иначе торжество грозило превратится в праздник зефирок.

Время летит слишком быстро и мне кажется, что я ничего не успеваю. Маму с Ромой знакомлю в последнюю минуту. Давно я так не волновалась, как в тот вечер. Новость о свадьбе маму повергла в шок. Она сразу заподозрила чтото неладное, правда это «чтото» заключалось в моей предполагаемой беременности, а не в фиктивном браке. Мне долго пришлось переубеждать ее в том, что бабушкой она в скором времени не станет.

Меня немного злят нескончаемые звонки из разных изданий, которые хотят взять у меня интервью, а еще разрешение на публикацию эксклюзивного материала о нашей с Багировым свадьбе. Понятия не имею, где они достали мой номер телефона, но мысленно уже раз сто прокляла этого человека.

Список гостей растет с каждым днем. Я отправляю пригласительные своим друзьям и родственникам, Рома и сам все время присылает мне сообщения о том, чтобы я внесла в список то какого-то партнера, то старого знакомого. В итоге приходится заказывать еще одну партию пригласительных.

— Я договорилась с хореографом, он найдет для нас несколько часов, чтобы поставить первый танец, — говорю во время ужина Роме, который в последние дни настолько занят, что мы почти не пересекаемся. Сложно признаться даже себе, что я привыкла к нему, привязалась, и теперь безумно скучаю, особенно когда ночи мы проводим в разных постелях.

Он отрывается от тарелки и медленно поднимает на меня хмурый взгляд.

— Хореограф? Ты шутишь? Я думал, ты не настолько фанатична в таких вещах.

— Не важно, что свадьба фиктивная, я хочу чтобы все было идеально. Ты же понимаешь сколько людей будет следить за нами? Я не хочу топтаться на месте во время танца и качаться из стороны в сторону.

— Я хороший танцор, Мира. Не волнуйся, отмахивается от моего предложения Багиров. У меня нет времени на хореографа, так что будем импровизировать. Кстати, я улетаю на три дня в командировку, возможно, буду не на связи. Надеюсь, за это время ничего срочного не случится, — внезапно ошарашивает меня новостью «жених».

— Как улетаешь? Но я уже договорилась, Рома! Знаешь, как сложно это было? Я даже предоплату внесла.

— Я компенсирую все затраты на свадьбу, Мира, не волнуйся.

— Да не в деньгах дело! Я хочу красивый танец. Чтоб мы кружились, и чтоб все идеально было. И мне перед человеком неудобно, понимаешь? Пришлось связи подключить, чтобы договориться с ним.

— Мир-р-ра, в его тоне звучат предупреждающие нотки и мне сразу же становится обидно. — У меня нет времени на всю эту чепуху. Я вообще предпочел бы скромную церемонию без лишней помпезности. Но отец с Лялечкой решили всё за нас.

— Да, я понимаю, — опускаю взгляд. Слова Ромы возвращают меня в реальность. Свадьба не настоящая. Брак не настоящий. Так почему я размечталась и уже в деталях представила и наш первый танец, и то как я иду к арке по дорожке, усыпанной лепестками роз?

— Чуть не забыл, мне нужен твой загранпаспорт. Я нашел одно место, где можно провести медовый месяц, но это пока секрет, — подмигивает мне, не замечая смены моего настроения.

— Да, конечно, — заставляю себя улыбнуться и тянусь к стакану с водой. — Я могу оставить все дела на Алевтину, поэтому могу хоть месяц в отпуск уйти.

— Я даже завидую тебе. Мне вот не на кого дела оставить.

— А как же Костя?

Роман начинает смеяться.

— Боюсь, даже день под его руководством приведет компанию к краху. Ты поела? Я могу попросить счет? Хочется поскорее дома оказаться. У меня особенные планы на этот вечер, — на лице Ромы появляется плотоядная улыбка, от которой у меня по всему телу мурашки побежали.

— А как же десерт? — игриво спрашиваю у него.

— У меня уже есть десерт. Особенный, — он накрывает мою руку ладонью, сжимая ее. Меня пронзает током, дыхание обрывается, а в груди разливается приятное тепло. Рядом с Ромой так легко забыться. Наверное, это когда-то погубит меня.

***

День свадьбы наступает совершенно неожиданно. Все это кажется сном. Даже когда я стою перед зеркалом и любуюсь своим отражением, все еще не верю, что это происходит со мной.

Сомнения усиливаются. Я вся дрожу от страха. Что будет если я сбегу прямо сейчас? Такой неуверенной я еще ни разу себя не чувствовала.

Гости все прибывают и прибывают. Через окно гостиничного номера я замечаю множество разряженных незнакомых мне людей. Сегодня все будут разглядывать меня, словно под микроскопом. Делиться друг с другом мнениями подхожу я Багирову или нет. А позже, не стесняясь в выражениях, в тесном кругу обмоют мне косточки.

— Боже, какая же красавица. Просто невероятно, — из раздумий меня вырывает голос матери, которая вошла в комнату. В глазах матери восторг, любовь и слезы. Она осторожно промакивает салфеткой глаза, чтобы не растереть тушь и подводку.

— Это все профессиональный стилист, мама. У меня такой макияж и прическа, что я сама себя не сразу узнала в зеркале.

И я не вру. Никогда я не была такой красивой, как сейчас. Легкий дневной макияж подчеркивает глаза и пухлые губы, волосы собраны в элегантный низкий пучок, чтобы была видна открытая спина.

— Как жаль, что бабушка тебя не видит сейчас. Вы такая красивая пара, Мира, так смотритесь хорошо. Уверена, когда Рома увидит тебя в этом свадебном платье, то потеряет голову и забудет обо всем на свете.

Я смеюсь, скрывая за улыбкой страх. Мне бы очень хотелось, чтобы все было так, как сказала мама.

И разглаживаю ладонями белоснежное атласное платье, которое плотно обтягивает мое стройное тело и книзу уходит в длинный шлейф.

— Через пять минут начнется церемония, невеста уже готова? — к нам заглядывает распорядитель свадьбы и я киваю, несмотря на то, что совершенно ни к чему не готова. — Тогда я дам команду.

Признаться честно, сейчас мое желание сбежать превышает желание стать женой Багирова. Все вдруг начинает казаться таким абсурдным, вся эта фальшь, игра на публику, поцелуи и прикосновения, безупречная идеальность и фальшивое счастье в наших с Ромой глазах.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь остановить поток мыслей, от которого начинает кружиться голова. У меня все еще есть время, чтобы отменить все. Я могу выйти через заднюю дверь, сесть в машину и сбежать. Никто даже не успеет понять что случилось. Я не могу вот так. Не могу выйти замуж только потому, что подписала брачный контракт. Не могу испортить себе жизнь, никакой Багиров, а тем более здание этого не стоит.

Одумайся, Мира, ты делаешь ошибку. Беги.

Сердце грохочет в груди, перед глазами все плывет. Мне не хватает воздуха. С улицы доносится медленная мелодия. Музыканты на своих местах. Гости занимают свои места. Совсем скоро мой выход. Мне становится не по себе. Страх закрадывается и медленно душит меня, я упираюсь рукой в спинку дивана, чтобы хоть как-то сдержать равновесие. Затравленно оглядываюсь по сторонам. Все ушли. Я осталась одна. Сбежать. Да. Точно. Это ведь так просто.

Но я не успеваю даже шагу сделать. Дверь в комнату открывается, и на пороге появляется отец Ромы. Он будет вести меня к венцу. Мой отец умер, когда я была маленькой, поэтому выполнить эту роль вызвался Мирон Маркович.

— Мира, ты прекрасна. Моему сыну безумно повезло. Пойдем, нас уже все жду. Кажется, это самый счастливый день в моей жизни. Конечно же, после собственной свадьбы, — тепло улыбается он, а я не могу даже слова из себя выдавить, не то что сдвинуться с места.

Стою посреди комнаты в подвенечном платье, пялюсь на своего будущего свекра, и понимаю, что выхода нет. Я не могу вот так бросить Рому, подвести Мирона Марковича, не могу позволить допустить, чтобы их фамилию полоскали во всех кругах, вспоминая, как невеста сбежала прямо со свадьбы. Назад пути нет. Думать нужно было раньше….

Я делаю шаг навстречу Мирону Марковичу. Выдавливаю из себя улыбку в ответ на его.

Отец Романа безумно счастлива, его глаза лучатся радостью, гордостью. Он раскрывает ладонь, и я вкладываю свою маленькую ручку в его большую мужскую ладонь.

— Волнуешься? — спрашивает он, открывая дверь передо мной.

— Есть немного, — признаюсь, пытаясь унять нервную дрожь.

Каблуки стучат по белому мрамору. Я считаю шаги, когда иду под руку с отцом Ромы к выходу из здания. Я сбавляю шаг перед распахнутой входной дверью, где нас уже ждут малышки с лепестками роз в корзинках.

Замираю рядом с ними и ко мне сразу же подходит распорядитель свадьбы. Расправляет подол платья, предупреждает в наушник о пятиминутной готовности, потом поворачивается ко мне и с ужасом спрашивает:

— А где букет невесты?

Я столбенею. Совершенно забыла о цветах.

— Кажется, я оставила их в номере на столике.

— Сейчас принесу, — девушка быстрым шагом исчезает и, возвращаясь, практически вставляет мне в непослушную руку букет.

Мое волнение слишком заметно для посторонних.

— Не нервничайте так, Мирослава. Все пройдет идеально. Вы прекрасно выглядите, жених будет сражен. Поверьте.

— Спасибо, — тихо выдавливаю из себя и ловлю подбадривающий взгляд Мирона Марковича.

— Если Ромчик обидит тебя, клянусь, я лично выпорю его, несмотря на то, что он уже не ребенок. Я не позволю ему потерять такую женщину, как ты, Мира. Я уже даже не надеялся, что мой старший сын приведет в семью порядочную, хорошую девушку.

Мне становится безумно неловко перед Багировым старшим. Он ко мне со всей душей, а я даже в эту минуту его обманываю.

Я даже представить боюсь, что нас ждет в будущем. Ведь Роме рано или поздно наскучит этот брак и мы разведемся. Или же это случится еще раньше. Весь этот обман с невестой и женитьбой ведь устраивался ради компании.

Мирон Маркович передаст сыну полное управление и я стану не нужна Роме.

— Пора, — кивает нам распорядитель, когда звучат первые аккорды мелодии.

Маленькие ангелочки выбегают первыми. Все внимание гостей сейчас обращено на нас. Я прикрываю веки, втягивая через нос воздух, и делаю первый шаг, так и не сумев совладать с сильно бьющимся сердцем.

Я растерянно смотрю перед собой, не замечая никого вокруг. Не могу сфокусировать взгляд даже на матери.

Но вот, где-то в середине пути, я наконец-то устремляю взгляд на Романа, который стоит у свадебной арки и ждет меня. В это же мгновенье я забываю обо всем.

Он в черном костюме выглядит великолепно. У него новая стрижка, волосы короче обычного, ему очень идет. Галстук-бабочка на шее, на груди пиджака закреплена бутоньерка. На его лице блуждает легкая улыбка при виде меня, и даже с такого расстояния я могу рассмотреть, как сверкают восторгом и желанием его глаза.

Я улыбаюсь ему в ответ. Просто не могу сдержать глупую улыбку. Я вдруг обретаю уверенность, волнение медленно начинает испаряться. Исчезает все вокруг, я не замечаю ни гостей, ни вспышек фотокамер, есть только Рома и я.

Отец Романа не спеша ведет меня по дорожке, усыпанной лепестками роз. Мы все ближе и ближе к моему жениху. И в этот момент все не кажется мне фикцией. Все выглядит абсолютно настоящим. И счастье в глазах Романа тоже.

Наконец-то мы подходим к арке, украшенной живыми цветами. По бокам стеклянные колбы с водой для цветов, которые нам подарят. Все точно так, как я хотела.

Успеваю оценить труд декораторов, мазнув по пространству быстрым взглядом. Щелкают затворы фотоаппаратов, за спиной слышится шепот гостей, которые обсуждают меня и мой наряд.

Роман делает глубокий вдох, протягивает руку в мою сторону, раскрывает ладонь.

Я, поблагодарив отца Романа, отпускаю его и подаю руку Роме. От соприкосновения нашей кожи проходит электрический разряд. Его ладонь теплая, пальцы несильно сжимают мои.

Мы стоим друг напротив друга, держимся за руки и смотрим в глаза, не отрываясь. Я прикусываю губу, все еще не веря в происходящее, а еще жадно рассматриваю Рому.

— Ты прекрасна, — тихо шепчет мне одними губами.

— Спасибо. Ты тоже хорош, — дарю ему легкую улыбку.

Сейчас должна начаться церемония бракосочетания Нам бы сосредоточиться на словах ведущего, но мы с Романом находимся совершенно в другой вселенной. Невозможно оторвать взгляд от его глаз, невозможно освободить руку от его захвата. Мы любуемся друг другом, стараясь сохранить этот момент в своей памяти на долгие годы.

Сейчас мы ближе, чем когда лежим прижавшись друг другу в постели. Ближе, чем когда плавимся от горячих поцелуев. Ближе, чем когда делимся переживаниями и планами на будущее.

Роман поглаживает большим пальцем мою ладонь, словно пытается успокоить меня. Словно боится, что я сбегу или скажу «нет». Но я не смогу. Не смогу оставить его, не смогу потерять шанс стать ему настоящей женой.

На кончике моего языка крутится совершенно искреннее «да», которое я громко скажу, как только меня спросят. Я уже почти чувствую себя женой Ромы, но нас отрезвляет непонятный гомон гостей и звуки входящих сообщений.

Не два и не три. Такое ощущение, словно одновременно всем гостям пришел какой-то спам. Мы с Ромой поворачиваемся к гостям, все их внимание теперь направлено в экраны мобильных телефонов.

— Это что? — тихо спрашиваю у Ромы.

— Не знаю, — он пожимает плечами.

Гул нарастает, теперь внимание возвращается к нам. На лицах гостей отражается любопытство и подозрение.

— Что это за ложь? Кто это сделал?! Да за такое можно и за решетку посадить! — взрывается отец Ромы, совершенно забыв о том, что находится на свадебной церемонии.

Ведущий замолкает посредине очень трогательной речи о переплетении двух судеб, музыканты, которые все это время тихо наигрывали спокойную мелодию, сбиваются с нот.

— Продолжайте, — командует Рома ведущему, игнорируя всех. Но провести свадебную церемонию нам не дают.

Непонятно откуда появляется стайка репортеров. Нагло, без приглашения, сбивая с ног охрану, бегут к нам.

Это напоминает съемку какого-то фильма или просто дурной сон.

Самые быстрые папарацци тычут микрофонами в нас с Ромой и начинают наперебой тараторить:

— Это правда, что вы заключили договор с Мирославой Валевской? Она должна была сыграть вашу невесту, а вы взамен обеспечивать её предметами роскоши? Ваша свадьба тоже фиктивная? Ради чего вы делаете это?

Я моргаю часто-часто, не до конца понимая что происходит. А ещё из-за того, что бесконечные вспышки натурально слепят.

Это сон? Правда ведь? Как они узнали? Как здесь оказались?

А потом, среди толпы журналистов я вижу ЕЕ. Дину. Она самодовольно улыбается, нагло пялясь на нас с Ромой.

Не остается сомнений, чьих это все рук дело. Во мне вскипает злость. Вот же гадина!

Расталкивая толпу, к нам подходит Костя. Показывает что-то в своем телефоне. Рома пробегается взглядом по экрану и лицо его каменеет.

— Вызовите охрану. Где, черт побери, охрана? — громко рявкает он, отодвигая одного из нахальных журналюг. Я же отбираю у него телефон и покрываюсь липким страхом.

Всем гостям на мобильные пришло одно и то же. Статья про нас с Ромой. С текстом нашего первого договора, который подтверждает фиктивность отношений.

Я читаю и чувствую, как начинаю задыхаться. Поднимаю взгляд, натыкаюсь на растерянную маму, которая сидит в первом ряду, на взволнованных партнеров Романа, на раскрасневшегося Мирона Марковича, рядом с которым хлопочет Лялечка.

Все катится к черту. Наш идеальный брак превращается в самый крупный скандал последних лет.

Проходит пара суматошных минут и наконец-то появляется охрана. Человек десять. Они пытаются разогнать надоедливых репортеров.

Все это время Рома о чем-то шепчется с Костей, дает какие-то распоряжения. Он ни разу не взглянул на меня.

Сам отпустил руку, отошел.

Я делаю несколько шагов назад. Букет валится из рук, падает на пол. Кто-то в суматохе наступает на него. Раз, второй, третий. Пока от прекрасных пионовых роз ничего не остается.

Где-то неподалеку Лялечка внезапно не своим голосом кричит:

— Вызовите скорую! У Мирона Марковича схватило сердце! Кажется, у него инфаркт! Костя! Скорую!

Я в прямом смысле этого слова холодею, ведь на моих глазах Мирон Маркович, схватившись рукой за сердце, медленно сползает со стула, потеряв сознание.

Услышав истошный крик Лялечки, Рома и Костя тут же бегут к отцу. Я тоже. Понятия не имею, чем могу помочь, но и в стороне оставаться не могу.

Путаюсь в подоле, чувствую, как несколько раз меня бьют в плечи. Тянусь рукой к упавшему мужчине, но торможу, услышав резкое:

— Отойди, Мира. Ты уже сделала достаточно.

Это голос Ромы.

Он проезжается по мне острым взглядом, а потом отгораживает своего отца широкой спиной.

Мои руки падают вдоль туловища. Кажется, что из меня ушли все силы.

Взгляды всех гостей направлены на нас.

Теперь все знают обо мне. О том, что я всего лишь фиктивная невеста, не случившаяся жена. Никто не покорял сердце Багирова. Все это игра. Ложь. Спектакль с тяжкими последствиями.

Я даже подойти к отцу Ромы, чье доверие предала, теперь не имею права.

Последней каплей становится разочарование на лице матери. Она стоит в стороне, прижав ладонь ко рту, и качает головой. Поражена. Не думала, наверное, что её дочь — настолько лгунья.

Сейчас все — и Рома, и гости, и камеры журналистов нацелены на умирающего прямо посреди свадьбы сына Мирона Марковича. И в этом во всем виновата я.

Я же шаг за шагом отступаю, чувствуя, как сердце вырывается из груди.

Позорно сбегаю, подхватив подол платья. По дороге теряю обе туфли.

Бегу босыми ногами по мокрому газону в сторону выхода.

Свадебный лимузин ждет нас перед гостинично-ресторанным комплексом.

Ничего не подозревающий водитель жутко удивляется, когда я практически заваливаюсь в салон. Потрепанная, заплаканная, в грязном платье, потому что несколько раз поскользнулась и упала.

— Вы… Сбежать решили? — ошарашено косится на меня мужчина.

— Просто езжайте, прошу, — говорю, заикаясь, растирая по лицу слезы вместе с несколькими слоями косметики.

— Хорошо. А куда ехать?

— Я… я не знаю. Просто по городу покружите. Я подумаю, — нажимаю на кнопку и между нами вырастает перегородка.

Домой ехать не могу. Туда сразу же рванут мои родственники. А еще надоедливые репортеры.

Сердце разрывается от тоски, стыд заполняет душу. Если Мирон Маркович не переживет нашей с

Ромой выходки — я не выдержу. Ни Рома, ни я сама себя никогда не прощу.

Мне теперь, скорее всего, придется в другой город переехать. Или вообще из сраны сбежать.

Это так ужасно. Позорно. Отвратительно. Страшно.

Хочу проснуться, и чтобы это просто оказалось сном. Прошу.

Я щипаю себя несколько раз за руку и боль подтверждает худшее — все это реальность.

У Мирона Марковича инфаркт, Рома теперь будет от меня держаться как можно дальше, все меня будут презирать, считая что я за деньги согласилась выйти замуж за Багирова, притворяясь влюбленной в него. И никто никогда не узнает, что я и в самом деле его любила.

Безумно. Всем сердцем. И мечтала о том, что стану ему настоящей женой.

Несколько часов водитель просто кружит по городу, а я обливаюсь слезами в лимузине, который должен был отвезти нас с Ромой в аэропорт. Я так и не узнаю, какое место Рома выбрал для медового месяца. От этого ещё горше становится, хотя на самом деле это такая мелочь в сравнении со всем случившимся.

Наконец-то я понимаю, что не могу провести весь день в машине, к тому же я точно помню, что аренда у нас проплачена до полуночи. Опускаю шторку-стекло и называю водителю адрес своего похоронного бюро. Отлично место, чтобы закончить сегодняшний день, и похоронить несбывшиеся мечты и ожидания. Вспоминаю, как Мирон Маркович шутил насчёт того, что теперь он спокоен насчёт своих похорон, потому что полностью мне доверяет, и начинаю реветь с новой силой.

А вдруг отец Ромы умрет? И все из-за меня. Господи, как же я отвратительно себя чувствую.

Я нахожу в салоне лимузина салфетки и пытаюсь привести себя в порядок. Вспоминаю, что в кабинете у меня есть сменная одежда и это не может не радовать. Хочется как можно быстрее стянуть с себя это проклятое платье. Сложно поверить, что совсем недавно я восторгалась его красотой. Сейчас все кажется мне уродливым платье, свадьба, наша ложь, я сама.

До моего здания остаётся всего два квартала, когда позади внезапно слышатся сирены. Лимузин перестраивается, освободив полосу для двух пожарных машин и скорой помощи, что промчались мимо нас на скорости. Я провожу их взглядом и снова возвращаюсь к нерадостным мыслям.

Как теперь жить? Как людям в глаза смотреть? Что теперь будет с нами с Ромой?

Мы заворачиваем за угол и машина резко останавливается, не доехав до моего адреса.

Шторка опускается, мы с водителем встречаемся взглядами в зеркале заднего вида.

— Простите, но дальше проезд перекрыт. Впереди пожар.

— Пожар? — спрашиваю удивлённо, пытаясь рассмотреть через окно, что происходит, но видно лишь чёрный дым вдалеке. Я взволнованно гадаю, какое здание могло бы загореться. — Я тогда здесь выйду. Спасибо большое.

Я открываю дверцу и босиком ступаю по грязному асфальту. Делаю несколько шагов в направлении скопления людей и резко замираю. Потому что здание, из которого во всю валит дым, а из окон вырываются языки пламени мое похоронное бюро.