Глава 4. Письмо счастья

– Ты что делаешь? – вскрикнула я, подскакивая к дрогончику.

Он перестал царапать коготками шкаф и повернул ко мне голову. Прищурился, фыркнул, но послушно сел, виновато опустив нос.

– Я звала вас! – завопила Грейс. – Неужели вы не слышали, леди Эванс? О боги! Защитите! Убьёт ведь!

– Я не слышала, – растерянно пробормотала я.

Должно быть, Велик постарался, заглушив всё своей магией. Ни звука ведь не было!

Я строго посмотрела на маленького ящера:

– С друзьями так не поступают. А мы ведь тебе помогаем!

– Думаете, зверюга вас понимает? А вдруг у него бешенство? – вставила свои пять копеек Грейс. – Я хотела его выпустить, он вроде оклемался…

– Хотела выгнать его? – возмутилась я. – Как ты посмела? Ему нужна помощь, Грейс.

– Боюсь я его, – пробормотала женщина. – Дикое злобное создание.

Вот и прекрасная иллюстрация того, как местные относятся к дрогонам.

Я махнула на Грейс рукой, а затем села на корточки, вглядываясь в зелёные глаза малыша. Мне почему-то казалось, что он как раз таки прекрасно понимает о чём мы говорим.

– Иди сюда, – я протянула руку.

Он тут же боднул её головой. А затем лёг на бок, подставляя мне бледное пузико. У животных это знак доверия.

Я подняла малыша на руки, предварительно вытащив из его пасти клок ткани.

Спустя пару минут Грейс спустилась, всё ещё опасаясь дрогончика, но всё-таки принесла мне соду и горячую воду.

Лапку нужно было распарить в растворе, и надеяться, что кожа набухнет и сама вытолкнет предмет. Или мне хотя бы удастся подцепить занозу.

Наложив тёплый компресс и наказав дрогончику сидеть смирно, я вышла, чтобы привести в порядок себя. Грейс посеменила за мной, причитая, что маленький сорванец разнесёт всю кухню.

– Это проверка, – ответила я на её причитания. – Я почти уверена, что он понимает меня.

Грейс лишь покачала головой:

– Странная вы, леди Эванс. Все знают – шкуры дрогонов только на сапоги и годятся. От самих зверей проку никакого! Вредители!

– На них часто охотились? – уточнила я, входя в комнату для купаний.

Когда-то она была роскошной, о чём свидетельствовала огромная белая ванная, стоящая посреди комнаты, изящный резной комод и зеркало, оставшиеся с лучших времён.

Но золотистая плитка давно протёрлась и посерела, штукатурка с потолка кое где отвалилась. Так что купальня полностью вписывалась в антураж особняка.

– Воду таскать не надобно, – пояснила Грейс, открывая краник в ванной. – Это чудесное магическое приспособление позволяет греть её! Осталось ещё со времён, когда ваш отец захаживал. Порой ломается, но Перси чинит.

И действительно, из старенького крана, который явно много раз латали, потекла горячая вода. В чём я и убедилась, смочив в ней пальцы.

– Чудесно! – искренне восхитилась я, предвкушая долгожданное купание. – У тебя не найдётся чистого платья или чего-то подобного?

Я не хотела признаваться, что платья Мари мне не по вкусу. Снова натягивать на себя клоунские одеяния я не собиралась.

– Если будет угодно… конечно, принесу. Дочки моей платье вполне будет вам впору.

Значит, в доме есть и другие люди. Нужно будет завтра познакомиться.

Грейс ушла за платьем, оставив рядом кусок мыла и какой-то крошечный пузырёк. Понюхав содержимое пузырька, я поняла, что это розовое масло.

Я решительно взяла кусок мыла, подошла прямо к ванной и принялась оттирать лицо тёплой водой, предварительно намылив шею, щёки, лоб и даже глаза.

Пришлось зажмуриться, чтобы не щипало. Но а что мне оставалось? Вряд ли кто-то предложил бы мне в этом мире средство для снятия макияжа.

По белой ванной потекли цветные ручейки. Спустя пару минут я разлепила веки, глаза слегка щипало, но мне не терпелось посмотреть на себя настоящую. Я бросилась к зеркалу и остановилась прямо перед ним.

Белое, не тронутое загаром, личико Мариэллы было милым.

Большие зелёные глаза, слегка вздёрнутый озорной носик, покрасневшие щёки после мыла и горячей воды, россыпь мелких, почти незаметных веснушек.

Вряд ли она, то есть теперь я, была красавицей, но абсолютно точно обаятельной и вполне могла бы привлекать к себе внимание, если бы могла правильно подать себя. Я распустила длинные рыжие волосы. Они доставали до самой талии. Красота!

Да, девушка была слегка полновата, но это не сильно портило её. Но для меня точно было в новинку.

Я всегда была тощей. Кожа да кости. Что уж тут говорить! Я часто недоедала, денег было немного. Могла неделю сидеть на пачке самой дешёвой гречки и недорогих сосисках. Есть раз или два в день для меня было обыденностью. А не ужинала я практически никогда, разве что когда Славик…

Так! Я одёрнула себя. Лучше сейчас об этом не думать.

Пощупав себя за пухлые бока, скрытые массивным платьем, я подумала, что месяц-другой на здоровой еде решат проблему.

Маришка Пухляшка!

Я хихикнула.

Вот так детское прозвище. Видимо, очень уж любила девочка сладости.

Решив поскорее отмыться, я стянула с себя ужасное платье. Не без проклятий и кряхтения. Даже случайно оторвала где-то пуговицы или крючки… не разобралась.

Вода уже набралась, и я опустилась в горячую воду, предварительно капнув туда розового масла. Буквально пару капель.

Меня окутало приятное расслабляющее тепло. А аромат стоял такой, что мне показалось, будто мне пять лет и я в деревне. И вокруг цветут розы, жарит летнее солнышко. Как же приятно…

– Леди Эванс! – выдернула меня из полузабытья Грейс, которая успела войти. – Вы сами смогли раздеться? Даже не подождали, чтобы я помогла вам помыться?

Мыть?! Меня?!

– Я что немощная? – возмутилась я, но тут же прикусила язык.

Блин! Не стоит забывать, что я больше не Машка. Конечно, прислуга должна помогать леди раздеться и принять ванну.

Я надеялась, что память Мари мне будет потихоньку возвращаться, а то тяжко придётся.

– Знаешь, Грейс. Давай я сама, – попыталась отмазаться я, прикрывая рукой грудь. – Я справлюсь, правда.

– И намылиться сможете? – с подозрением спросила Грейс, окидывая меня испытывающим взглядом.

Вот так дело – намыливаться самой! Я едва сдержала насмешливое хмыканье.

– Смогу, – уверила я женщину.

– Вот одёжка, платьице не такое, как вы привыкли, но чем богаты… и ещё кое-что.

– Да?

Грейс достала из передника лист бумаги.

– Пришло письмо в "Драконье сердце" на ваше имя. От вашей матушки. Мы ж не знали где вы, леди Эванс! Отправить вам не могли! Вот оно и ждало своего часа. Я вспомнила и вот… кладу сюда, – она опустила лист бумаги сверху на аккуратно сложенное платье, а затем развернулась и вышла.

Так-так.

А вот это уже интересно.

Я, сгорая от нетерпения, быстро намылилась куском вкусно пахнущего мыла. Шампуня не было, поэтому пришлось волосы мыть им же. Ну я и намучилась… Причёски в этом мире скрепляли явно не лаком для волос, мытьё локонов заняло как минимум полчаса.

В конце, пулей выскочив из ванной и обмотавшись стареньким серым полотенцем, я бросилась к письму и слегка влажными руками развернула конверт.

Буквы были чужими, но, к моему удивлению, я прекрасно понимала, что написано. Может, тоже самое было и с местным языком? Я ведь как-то общалась с людьми.

Письмо гласило:

«Моя милая Мари. Пишу тебе из солнечной Велиньёллы, храня в сердце надежду, что у тебя всё чудесно. Мы с Роберто прекрасно проводим время, катаемся на гондолах, едим вкусную…»

– Бла-бла-бла, – пробормотала я под нос, пробегая глазами не слишком интересующие меня подробности жизни матушки.

И вот!

«…Чуть не забыла! Рада тебе сообщить, что твой несносный отец наконец-то нашёл время на встречу со мной. Как я тебе и обещала, он торжественно поклялся, что найдёт тебе супруга в течение месяца! Разве не чудесно?

Боюсь, что не смогу присутствовать на свадьбе. Мы с Роберто отправляемся в кругосветное путешествие! Наверное, тебе интересно откуда деньги? Ведь Роберто младший сын и ему всего двадцать один, и он не успел заработать…»

– Кхм, – чуть не подавилась я.

По моим прикидкам Мари было чуть больше двадцати. То есть её матери сорок или около того. Вот эта прыткая женщина! А если окажется, что Роберто младше меня? Будет больше общих тем для разговора? Я усмехнулась.

«… Знаю, что «Драконье сердце» всегда тебе нравилось, моя кроха. Ты так резво бегала по зелёным полям и лугам, объедалась ягодами… На глаза набегает скупая материнская слеза, когда я снова окунаюсь в эти воспоминания. Но ностальгия быстро проходит, потому что перед глазами тут же возникает вечно недовольное лицо твоего батюшки, чтоб у него драконий хвост отсох! И не только хвост!

Ах, на чём я остановилась? В общем, я оставляю «Драконье сердце» тебе в приданое. Больше у меня ничего и нет, кроме денег. А они нужны нам с Роберто, чтобы на что-то жить, сама понимаешь.

У владений есть небольшое обременение. Владелец соседних земель предложил мне кругленькую сумму, но я отказалась, потому что думала о тебе, моя Маришка! Я сделала ему другое предложение. Мы с ним заключили договор, согласно которому он в течение нескольких месяцев выплачивал мне кругленькие суммы за «Драконье сердце». На них мы с Роберто и укатили. Но не волнуйся, я схитрила и не брала последнюю сумму. Так что владения по-прежнему твои.

Ах, моя крошка! Ты всегда была так далека от подобных дел, впрочем, как и я. Поэтому вряд ли что-то поймёшь. Просто положись на своего мужа. Уверена, он будет богат и решит проблемы с выплатами. Юрист сказал мне, что достаточно просто не брать последний платёж за владения и вернуть соседу ту сумму, которую я позаимствовала, чтобы поехать на отдых. Просто положись на своего мужа, и всё будет в порядке. Документы я оставила своему юристу и наказала ему отдать их только твоему мужу. С огромной любовью, твоя матушка. Целую в обе щёчки, моя крошка».

– Вот это подстава, причём по всем фронтам! – взвыла я, снова пробегая глазами письмо.

То есть маман просто прибрала к рукам все деньги и уехала?! Интересно, какая сумма? Я даже представить боялась.

– Так, ладно, дыши, Маша, дыши, – я принялась ходить из угла в угол, меряя шагами большую ванную комнату. – На мужа моего она понадеялась! Это на этого проклятого Аарона, чтоб он провалился! Значит, муженёк знал о проблемах и просто отправил разруливать всё самой. Скинул всё на Мари! Круто! А любовница решила отравить до кучи.

Нужно было поспать. А утром подумать на свежую голову.

Я кое как натянула платье, которое мне принесла Грейс. Простое, добротное. Оно состояло из длинной коричневой юбки, белого верха, и старенького коричневого корсета. Благо, чудных средневековых пуговиц особо не было, только завязки, да шнуровка корсета. Я справилась.

Снова подошла к зеркалу, взглянуть на себя.

Потемневшие от воды рыжие волосы облепили бледное лицо. Вид был уставший, лишь глаза горели лихорадочным возбуждением.

В целом я была похожа на типичную средневековую девушку, может быть, дочь ремесленника с картин знаменитых художников. Разве что в моей жизни всё было по-настоящему. И вот такая теперь была новая я. С кучей проблем и врагами.

Я провела пальцами по мокрым прядям, поправляя волосы:

– Нет уж! Падать духом не буду! Владения всё ещё мои, пусть и положение шаткое… Последний платёж я брать не буду. Что-нибудь придумаю.

Слегка успокоившись, я вышла из ванной комнаты и прошла на кухню. Грейс не было, а дрогончик лежал смирно. Терпел компресс, который уже наверняка успел остыть.

– Прости! Я отвлекалась! – я быстро подошла к малышу, сняла тряпку и увидела, что из воспалённой ранки, которая сильно опухла, торчит кусочек чего-то железного.

Я взяла крохотные щипцы для удаления рыбьих костей, которые Грейс проварила в горячей воде для дезинфекции по моей указке. Зафиксировала лапку ладонью, аккуратно подцепила кусочек железа и потащила.

– А-р-р, – задёргался дрогон, пытаясь вырваться.

Я лишь крепче сжала лапку и уже через секунду извлекла длинный острый железный шип. А затем по-старинке подула на больную лапку.

– Ур-к! – ответил малыш, поворачивая голову на бок и глядя на меня со вселенской грустью.

– Заживёт, – проворчала я, а затем взяла мазь, приготовленную заранее, и нанесла тонким слоем на ранку. – Могло загноиться и тогда было бы гораздо хуже.

Пахло неприятно и даже резко, но Грейс уверяла, что мазь помогает. Людям точно. Я надеялась, что и животным. Аптеки тут поблизости не было.

Замотав раненную лапку чистой тряпицей, я протянула руки к дрогону. Он привстал и нарочито хромая подошёл ближе и сам запрыгнул мне на руки.

Всё-таки эти животные чрезвычайно разумны.

– Переждёшь ночь с нами, а утром я осмотрю рану, если всё хорошо, отправлю тебя к матери, – строго сказала я малышу.

Я даже примерно не представляла, где искать мать и как отдать ей малыша. Может просто выпустить его?

Спустя полчаса я уже лежала в одной из комнат на втором этаже. Кроху-ящера положили на кресле рядом. Засыпая, я надеялась, что после такого количества съеденной петты, дрогончику не приспичит ночью в туалет. Вряд ли дикая животинка знает, что такое лоток. Да и в доме его не было.

Я надеялась после всех потрясений выспаться как следует и проснуться, когда сама пожелаю, но новая жизнь внесла свои коррективы.

Я проснулась от визга Милли.

– Где эта паршивая обманщица?! Где Мариэлла, демоны её забери? Знаете, что она натворила? А?

Следом послышалось неразборчивое бормотание Перси.

Я встала с кровати, проклиная то, что решила оставить окно на ночь открытым. Вот и подышала свежим воздухом.