Глава 30. Зараженный Тьмой

Прил проверяла заготовки артефактов, пока я их заряжала. Время уже было позднее, и в нашем импровизированном цеху, организованном в одном из заброшенных домов, остались мы вдвоем. И я была благодарна Проне за молчаливость, потому что мне нужна была тишина, чтобы сосредоточиться на деле.

Внезапный звон колокола отозвался тревожным эхом в груди, и от неожиданности из рук выпал не до конца заряженный артефакт. Он наверняка был испорчен, но я зачем-то решила его поймать на лету. Только по неосторожности задела флакон с одним из самых ценных настоев из редкого растения, и он разлетелся вдребезги, оставив на полу темное пятно и мелкую стеклянную крошку.

Глядя на пол, я вздохнула с досадой и мысленно отругала себя. А еще того, кто не убрал флакон на место.

− Фира, что же вы сидите? – Прил уже бросилась к двери и вопросительно смотрела на меня. – Нужно ведь спешить на зов! Наверное, привезли зараженного.

Мысль, которая и так витала в воздухе, наконец, пробила мой утомленный разум и вызвала необъятную тревогу.

− Надеюсь, что повод иной, − я подскочила со стула и пристально взглянула на Прил. – Но если все же привезли зараженного, то тебе лучше не ходить. Это может быть опасно.

− Но ведь артефакт, − она попыталась возразить, приложив ладонь к своей защите, но я отрицательно покачала головой.

− Не спорь и иди домой. Помочь ты все равно не сможешь.

Прил послушно кивнула и, попрощавшись со мной, отправилась домой. Я же поспешила на главную площадь, где всегда проходил общий сбор.

Я не знала, представляют ли зараженные опасность для тех, у кого есть защита. А совет, который я дала Проне, вполне распространялся и на меня. Я ведь тоже вероятнее всего не могла помочь и должна была беречься.

Но заставить себя остаться в стороне не получалось. Особенно после совершенно безумной и крамольной мысли о том, что привезти могли одну из моих дочерей.

Да, очень безумная мысль. Но из-за странного письма Арвела именно она ударила мне в голову и разрывала мне душу.

На полпути я сорвалась на бег, наблюдая в ночных огнях города королевских стражников с носилками. И сомнений не осталось: кто-то заразился. Вернее, кого-то заразили, решив избавиться.

Моя жизнь проносилась перед глазами, а сердце отбивало чечетку. Я молилась о том, чтобы не увидеть ни Адели, ни Фэйлу. Но эта мольба сама собой трансформировалась в жгучее желание отомстить королю.

Таким образом он мог наказывать меня за то, что я поспособствовала началу переворота в королевстве. И если это было так, то я была готова пойти на все, лишь бы уничтожить ненавистного правителя собственными руками.

Яд мести стал пропитывать душу до краев, отнимая у меня способность к здравомыслию. Но я заставила себя заглушить это отравляющее чувство и сместить фокус на те знания, что я успела почерпнуть из дневника фира Нортана.

Несвязные кусочки пазла крутились в голове, пытаясь найти себе пару и хоть немного приблизить меня к ответу. Но в одно мгновение разум застыл, когда я проскочила сквозь толпу и увидела лицо человека, лежавшего на носилках.

Я узнала его с первого взгляда и не испытывала ни малейшего сомнения. Передо мной был никто иной, как фир Рейвер.

Прежние кусочки пазла осыпались и скрылись в задворках сознания, а на их место пришли новые. И этот пазл сложился у меня в голове, как дважды два.

Принцесса Силия даже и не думала помогать мне. И при всей видимой оппозиции она всегда была заодно со своим отцом.

Она знала про Тьму. Знала, что с ее помощью можно избавиться от человека. Именно к этому она и готовилась, откладывая свой отъезд в Альвартис. А я по глупости помогла этому свершиться, когда достала для нее магорник.

Об этом она просила в качестве ответной помощи – позволить фиру Рейверу умереть. Вероятно, она не была уверена в том, что в Морвейле до сих пор не нашли способа излечиться от Тьмы, и хотела, чтобы здесь оказался свой человек, который не допустит того, чтобы Рейвер выжил.

Только принцесса не рассчитывала, что я узнаю правду о том, из-за кого оказалась на волоске от смерти много лет назад. Как и не стану помогать кровавой династии, которая на самом деле была в этом замешана.

По площади прокатывались тихие шепотки, подобно шелесту осенних листьев в погостных полях. Кто-то уже начал молиться за упокоение души еще живого Рейвера, кто-то клял короля Файза и его свиту, а кто-то тихо и безмолвно вздыхал.

Я относилась к последним. Хотя нет, я даже дышала через раз, застыв в ступоре перед Рейвером. Все мысли стихли в одно мгновение, и меня накрыло странное и совершенно невнятное чувство, которое я не могла себе объяснить.

Рейвер не выглядел больным. Внешне он воспринимался как вполне обычный человек, забывшийся глубоким и беспокойным сном. И только лишь мое внутреннее ощущение выдавало его истинное состояние.

Прежде я никогда не сталкивалась с Тьмой, но, кажется, теперь я знала, как ощущается ее источник. Ощущение это было далеко не из приятных, и его хотелось смахнуть с себя поскорее.

− Вы его знали? – я очнулась от голоса Мортана и растерянно посмотрела на него.

− Почему вы спрашиваете?

− Просто… вы так на него смотрите, будто вас что-то связывает.

− Не связывает, − поспешила ответить я. – Но вы правы, я его знаю. Он… − я уже было собралась сообщить о происхождении Рейвера, но вовремя осеклась, решив, что эта информация может быть лишней. – Он просто достойный фир и хороший человек. И мне жаль, что и с ним это случилось.

Странно было осознавать, что я назвала Рейвера хорошим человеком. Но ведь именно он помог заполучить мне развод. Теперь я в этом почти не сомневалась. А потому считать его плохим причин у меня более не было.

Отчаянно хотелось ему помочь. Слишком отчаянно, ведь он для меня был совсем чужим и едва знакомым. Но он единственный оказался на моей стороне, и я была просто обязана ему помочь. Я хотела его спасти даже не ради отмщения королю, не ради того, чтобы кому-то и что-то доказать. А просто ради него. Ради самой себя.

Я подняла голову, чтобы спросить у стражников, какого демона они медлят и до сих пор не несут Рейвера в лазарет, но… стражники бесследно испарились, как и в прошлый раз, когда привезли меня сюда. Сделали свое грязное дело и унеслись прочь, сверкая пятками.

− Мне жаль, фира, − сочувственно произнес Морт, коснувшись моего плеча. – Жаль, что мы его не сможем спасти.

− Но мы еще не пытались, − его слова меня окончательно взбодрили, вернув ясность ума, и я громко скомандовала: − Несите его в лазарет скорее. Больше здесь никто не умрет!

Вероятно, я переборщила с таким громким заявлением. Воцарилась гробовая тишина, а люди застыли каменными статуями, изумленно вытаращившись на меня.

− Ну же. Поживее!

Людской ступор тут же сняло, как рукой. Мужчины бросились к носилкам и понесли Рейвера по петляющей дорожке, а из толпы донеслось благоговейное:

− Наша фира все сможет. Я даже не сомневаюсь.

В ответ послышались доброжелательные поддакивания, но я не стала оборачиваться и поспешила в лазарет.

Определенно мое заявление было слишком громким. Люди поверили в меня, даже чересчур. И нет ничего хуже, чем не оправдать собственные слова.

Вместе со мной в палату зашел Мортан и старый лекарь-зельевар: второй выживший из группы Морта. Пообщаться со стариком вплотную мне так и не удалось, но за пару мимолетных разговоров я сделала вывод, что он мастер своего дела и определенно может оказать помощь.

− И что вы планируете делать? – Мортан вопросительно посмотрел на меня, словно ожидал указаний.

− Понятия не имею, − честно призналась. – Но за столько лет вы ведь что-то делали с зараженными. Стоит снова опробовать ваши методики, вдруг в этот раз получится.

− А я уж было решил, что у вас есть план, − от тона Мортана сквозило разочарованием. – Но я могу заверить, что этот раз не станет особенным. Мы слишком много раз пытались и знаем, насколько наши старания бесполезны.

− Если бы я верила в себя так же, как вы верите в свои силы, то у людей до сих пор не было бы защиты, − я ответила слишком резко, но за этой злобой крылось бессильное отчаяние, которое хотелось задушить.

− Есть одно зелье, − отозвался лекарь и, припадая на одну ногу, направился к старому покосившему шкафчику, а затем продолжил: – Оно не избавит фира от Тьмы, но немного продлит его жизнь и мучения, которые будет испытывать. Это сейчас он просто лежит, словно спящий. А затем начнется настоящее безумие, от которого вы придете в ужас. Точно уверены, что хотите продлить этот процесс?

− Уверена, − твердо ответила я, не поддавшись пессимистичному настрою лекаря. – Пускай помучается, зато останется жив. Чем больше у нас будет времени, тем больше шансов найти исцеление. Не так ли?

В ответ я услышала лишь тяжкий вздох. Казалось, будто я имею дело с нежными барышнями, а не умудренными жизненным опытом мужчинами, которых, казалось бы, уже ничто не должно трогать после пережитого.

Да, негуманно заставлять человека испытывать страшные мучения. А разве гуманно позволить ему умереть и не оставить ни единого шанса на спасение просто потому, что утратил веру?

Никогда нельзя сдаваться – это я уяснила четко и однозначно. Поддаться мимолетной слабости можно, но только для того, чтобы обдумать все, перезагрузиться, а затем идти в бой с новыми силами. Бороться изо всех сил и до последнего вздоха.

Вся наша жизнь – это бесконечная борьба. Но по-настоящему живут лишь те, кто способен видеть в этом смысл и не забывает, ради какой цели это делает…

Вместе с зельем лекарь принес из шкафчика необычный предмет прямоугольной формы. Затем оставил зелье на тумбу и прокряхтел:

− Морт, расстегни зараженному рубаху. Покажу фире, с чем мы имеем дело.

Мортан молча кивнул и обнажил мускулистую грудь Рейвера, иссеченную шрамами. Будь сейчас не такой напряженный момент, я бы наверняка смущенно отвернулась. Но сейчас было совсем не место проявлениям женского начала.

Лекарь щелкнул переключателем, поднес предмет к груди Рейвера, и я увидела под кожей магические потоки, переплетающиеся меж собой. Предмет был неким рентгеном, но позволял видеть не внутренние органы, а магию.

Светлые линии отчаянно дрожали, отбиваясь от темных. И была лишь одна область, куда еще не добралась Тьма. Это было сердце.

Потоки родной, светлой магии Рейвера выстроились толстой защитной стенкой вокруг сердца, а внутреннее пространство за этой стеной было испещрено сеткой из тоненьких потоков.

− Все только начинается, − кивнул лекарь сам себе, будто убедился в своих догадках. – Он сильный дракон, поэтому процесс будет длиться дольше, чем у обычных магов. Но по мере истончения его родной магии будет становится только хуже, фира. Будут крики, конвульсии до переломленных костей. И, не дай Боги, перерождение. И тогда нам всем придет конец. Стоит ли нам идти на такой риск?

− И что вы предлагаете? – вскинулась я. – Может, убьем его прямо сейчас, чтобы наверняка не случилось перерождение.

− Нет, конечно. Мы не убийцы, − хмуро отозвался Мортан. – Но необходимо постоянно контролировать его состояние. Если проявится признаки перерождения, тогда…

Тогда мы станем убийцами…

Мортан не договорил, но мысль и без лишних слов была ясна.

− Как проявляются эти признаки? За чем конкретно мы должны следить?

− Если его жизнь сама не оборвется до того, как истончится сердечная преграда, − произнес лекарь, − это и станет признаком начала перерождения. И если так сложится, что такой момент застанете вы, фира, то немедленно дайте ему яд, который будет передаваться каждому, кто следит за зараженным. Он убьет его быстро и безболезненно. И никаких колебаний! От этого будет зависеть жизнь каждого из нас.

− Никаких колебаний, − кивнула я. – Но, надеюсь, до этого все же не дойдет.

− Тогда я пойду за зельем, − лекарь медленно заковылял прочь и добавил через плечо: − А вы пока дайте ему зелье и составьте график дежурств. Я не прочь сидеть с ним по утрам.

− Я могу взять ночную смену, если угодно, − отозвался Мортан и склонился над Рейвером, затягивая на его руках ремни, приковывающие к постели, а затем посмотрел на меня: – Это необходимо, чтобы он не навредил ни себе, ни другим. Один бедняга содрал с себя кожу, когда мы только начинали бороться с заражением.

Меня передернуло от картины, моментально возникшей перед внутренним взором. Страшно было представить, какие муки испытывал зараженный, если живьем сдирал с себя кожу.

Я тут же последовала примеру Мортана и стала затягивать ремни на щиколотках рейвера. Ногами он вряд ли мог содрать себе кожу, но отфутболить кого-нибудь на несколько метров – вполне.

− Если так будет удобнее, то можете дежурить днем, а ночную смену возьму себе. Я и так долгое время работала над артефактами по ночам, так что мне будет нетрудно перестроиться.

− Раз так, то хорошо. Спасибо, − Морт благодарно кивнул и потянулся за зельем. – Я покажу, как его надо поить, чтобы вы сами смогли с этим справиться. Когда начнется жар, нужно будет давать ему воду как можно чаще.

Может, мне лишь хотелось в это верить, но, казалось, что непробиваемый пессимизм Мортана отступил, сменившись принятием. А от такого союзника уже было толку чуть больше, чем от бревна.

Мортан покинул меня, и я разместилась в кресле рядом с постелью Рейвера. Уставилась на него невидящим взглядом и полностью погрузилась в свои мысли, пытаясь снова собрать кусочки пазла. Хотя бы парочку с крошечной подсказкой.

Время утекало сквозь пальцы, и от бездействия становилось тошно. Я все думала, думала и думала. До полного отключения от реальности, до паники, до разочарования…

Хотелось снова обратиться к дневнику, перечитать его еще раз, но… я уже знала, что ничего там не найду. Мне нужно было придумать что-то самой. Хоть что-нибудь!

Глухое утробное рычание вырвало меня из размышлений. Рейвера начало корежить от боли, а на лбу проступила испарина. Но даже в таком состоянии он не позволял себе кричать, стиснув челюсти. Воин всегда остается воином, даже если он без сознания.

Всю оставшуюся ночь я делала Рейверу влажные компрессы, чтобы хоть немного унять жар. Поила его, с трудом разжимая челюсти, проверяла состояние магии с помощью рентгеновского артефакта.

И продолжала думать, думать и думать. До дрожи в теле, до рези в груди, до нервно искусанных в кровь губ… До тех пор, пока в голову не стукнула одна мысль. Совершенно случайная и, возможно, бестолковая, но опробовать ее стоило. Оставалось лишь дождаться утра…