Глава 4. Оправдания

Уже за полночь мы покинули дворец и уехали домой в личном экипаже. Муж сидел напротив и сверлил меня взглядом. Я не видела этого, но чувствовала кожей, словно языки пламени лизали мои плечи и щеки.

А у меня сил не было даже посмотреть на мужа, заглянуть в его лживые глаза. И я просто пялилась пустым взглядом в окно, за которым была лишь непроглядная ночь.

Мое внешнее спокойствие не отражало того кошмара, что творился на душе. Не так просто было отпустить ситуацию и не возвращаться к мыслям о предательстве мужа.

Как долго это продолжалось? Как долго Арвел мне изменял, что эта измена дала свои плоды в виде беременности Лиары и решения о свадьбе?

Страшно представить, как долго я жила в обмане и ложилась с мужем в постель после того, как он возвращался от другой.

И думалось мне, что длилось это долгие месяцы. Я припомнила, как, порой, ощущала аромат женских духов на одежде мужа, но совсем не придавала этому значения, ведь аромат был так похож на тот, каким пользовалась Адели.

Да и как я вообще могла подумать, что у мужа есть другая женщина? Он ведь клялся, что я для него единственная, и так будет всю жизнь.

И я ведь верила. Свято верила в своего мужа и в его слова. Потому что любила. А любовь и недоверие – вещи несовместимые.

К тому же, когда я выходила замуж, то была твердо уверена, что и закон на моей стороне. Ведь мужчина вправе иметь лишь одну жену, если его жена попаданка.

Правда, были в этом законе определенные условия, которых я выполнить не сумела. Это и лишило меня права быть единственной женой.

Но разве в этом было дело? Вовсе нет. Никакой закон не мог защитить меня от неверности мужа. А уже этого было достаточно, чтобы принять безоговорочное решение о разводе.

− С вами что-то происходит, и мне это не нравится, − отозвалась Фэйла, разрывая повисшую тишину. – Нам следует это знать?

− Определенно, − глухо ответила я, продолжая смотреть в окно. – Но об этом вам расскажет ваш отец.

− Мелина, не начинай, − процедил Арвел. – Когда я сочту момент подходящим, тогда и поговорю с девочками.

− Серьезно? – я язвительно усмехнулась и качнула головой. – Когда же настанет этот подходящий момент? Когда уже все королевство будет в курсе?

− Да о чем вообще речь? – нетерпеливо вмешалась младшая дочь. – О чем мы должны узнать?

− Помолчи, Адели, − осекла ее Фэйла. – Ты услышала отца? Он расскажет нам тогда, когда сочтет нужным. Никакого уважения и такта.

− Хватит меня поучать, Фэйла, − фыркнула Адели. – ты всего на два года старше меня! Тебе всего шестнадцать, а не шестьдесят, чтобы говорить мне, как себя вести!

− Замолчите обе, − скомандовал Арвел, зло поджав губы. – Чтобы я больше не слышал, как вы ссоритесь. Сестры должны поддерживать друг друга, а не принижать.

Не только сестры, но и супруги должны не принижать друг друга своими поступками. Но об этом Арвел благополучно забыл.

− Прости, папочка, − виновато протянула Адели и прижалась щекой к отцовской руке. – Мы будем терпеливы и не станем больше докучать своими вопросами.

Арвел ничего не ответил, а я устало вздохнула.

Уже на следующий день Арвел планировал сделать предложение своей новой возлюбленной при всем честном народе. Но будто не видел необходимости подготовить к этому дочек.

Да что там говорить, он и меня едва ли собирался ставить в известность. И если бы по воле случая меня не занесло в тот коридор, то, может, и я бы узнала обо всем лишь во время оглашения о помолвке перед королем.

Так бы и случилось, я почти уверена. И как бы громко Арвел ни заявлял о том, что в полном праве иметь вторую жену, он прекрасно понимал, что я этого не приму.

Неспроста он тянул до последнего и был намерен сообщить мне о своем решении накануне обручения. Арвел явно решил, что такая методика избавит его от лишних разговоров, скандалов и сопротивления с моей стороны.

Но, на удивление, скандалить мне не хотелось. Единственным моим желанием было поскорее избавить себя от общества мужа и больше не видеть его лживые глаза.

В скандалах есть смысл, когда все еще надеешься на что-то. Пусть и не явно, а лишь в глубине души, но желаешь всё исправить и рассчитываешь на то, что тебя услышат.

А я не желала ничего исправлять.

Вопреки устойчивому выражению, разбитую чашку можно склеить. И даже пить из нее получится, вот только трещины всегда будут напоминать о том моменте, когда она разлетелась на осколки.

Да и малейшего удара такая чашка уже не выдержит − снова рассыпется на части и превратится в хлам. А от хлама нужно избавляться, какие бы теплые воспоминания с ним ни были связаны.

Переступив порог дома, я пожелала дочкам спокойной ночи, отмахнулась от служанки и поспешила в спальню.

Можно было и не рассчитывать, что муж с пониманием отнесется ко мне и не станет тревожить своим присутствием. Поэтому я собиралась забрать свои вещи и уйти в пустующую комнату.

В этот момент мне вспомнился фильм, который любила пересматривать моя мама. Классическая мелодрама, в которой девушка в ночь уходит из дома после предательства возлюбленного с одним чемоданом.

К счастью или сожалению, но я не была героиней той мелодрамы. Вопреки эмоциональному фону во мне говорила прагматичность и материнская любовь.

Я не могла позволить себе эгоистично сбежать от проблем и бросить своих дочерей. А здравый смысл подсказывал, что Арвел просто-напросто меня не отпустит и будет держать силой до тех пор, пока я не добьюсь от короля одобрения на развод.

Взяв с собой ночную сорочку, расческу и сменное платье на утро, я шагнула к распахнувшейся двери, желая проскочить мимо мужа. Но дверь была захлопнута прямо перед моим носом и заперта на ключ. Мне не то, что уйти из дома, а даже в другую комнату не позволили. Но подчиняться воле мужа я вовсе не собиралась.

Я упрямо смотрела на мужа и искала ответ в его глазах. Но все, что я в них видела, так это непроглядную тьму, в которой не было и проблеска вины.

− Ты никуда не уйдешь, Мелина, − с непоколебимой уверенностью произнес Арвел и жестом указал мне на софу возле окна. – Присядь, нам нужно поговорить.

Почему он так поступил? Чем я это заслужила? И еще с десяток подобных вопросов крутились в этот момент в моей голове.

Наверняка эти извечные вопросы задавали все женщины, которым пришлось пройти через предательство. Когда-то ими задавалась моя мама, а теперь и я.

И вполне логично было думать, что ответы на них не нужны и бессмысленны, ведь всему уже пришел конец. И все же я хотела получить объяснения.

Не для того, чтобы найти проблему в себе или дать Арвелу возможность оправдаться. Ответы мне требовались, чтобы мой пытливый ум сам их не искал. Любая неизвестность, даже самая неприятная, может изводить долго и мучительно. А я желала избавить себя от этого.

Без особой уверенности я шагнула к софе. Только передумала в последний момент и опустилась в кресло, чтобы не позволять мужу садиться рядом и находиться слишком близко.

Арвел шумно вздохнул и едва не подкатил глаза. По всей видимости, мое поведение муж интерпретировал как обычные выкрутасы обиженной женщины. И все еще не понимал, что мои слова о разводе не были блефом.

− Ты хотел поговорить. Так говори, − нетерпеливо отозвалась я, взывая к ответу.

Хотелось поскорее покончить с этим. Моральное истощение настолько изматывало, что перешло в физическую усталость.

− Мне стоило рассказать тебе раньше, − наконец произнес Арвел. – Ты не должна была узнать обо всем таким образом.

− Надо же, − горько усмехнулась я. – Тебе кажется, будто только в этом проблема? В том, что ты не рассказал мне о своей помолвке заблаговременно?

− Нет, Мелина. Главная беда в том, что в этом ты видишь проблему, − Арвел закинул руку на спинку софы, но расслабленная поза не скрывала его взвинченности.

− Нет, Арвел. Главная беда все же в том, что ты проблему напрочь отказываешься замечать. Когда-то ты клялся мне в любви, давал слово, что я всегда буду для тебя единственной женщиной. Выходит, грош цена твоим словам, раз ты с такой легкостью их нарушаешь.

− Лиара для меня не просто прихоть или развлечение, − хмыкнул муж. – Она дала мне то, что ты дать не смогла. Так что осуждать меня и обвинять в неверности ты не имеешь права. Но, как бы то ни было, душой я все равно привязан к тебе.

− И это оправдывает твою неверность? – нервно усмехнулась я и заломила бровь.

− Сполна, − отрезал муж. – Мне необходим сын, Мелина. Мой наследник и продолжатель моего рода. Ты эту обязанность выполнить не смогла, поэтому я не вижу никакой проблемы в том, что сына мне подарит другая.

Что ж, неизвестности больше не осталось. Я и без того догадывалась, какое объяснение преподнесет мне муж, а теперь полностью в этом убедилась.

− Так что же ты не обрюхатил одну из служанок еще лет десять назад? – съязвила я. – Ты ведь делаешь вид, что дело только в сыне, а не женщине, которая его родит.

− Ты права, не только, − кивнул Арвел и закинул ногу на ногу. – И если тебе от этого будет легче, то я до последнего надеялся на тебя и намеренно никого не искал. Но с Лиарой у нас возникла особая связь, которую я совсем не ждал. А от дара Богов, как ты знаешь, не отказываются.

− Эта связь называется похоть, − ответила со злой усмешкой. – Ты сейчас просто ищешь себе оправдание, потому что сам понимаешь, насколько все это мерзко. Я ведь видела руки Лиары, и на них не было метки истинности.

В этом я солгала, чтобы вывести мужа на чистую воду. Увидеть руки Лиары я просто не могла из-за высоких перчаток, но Арвел мог даже не задуматься об этом.

− Не нужно выставлять меня идиотом, − огрызнулся муж. – Связь еще не до конца окрепла, чтобы у Лиары появилась метка. Но и этого хватило сполна. Она забеременела сыном, а я, наконец, слился со своим драконом. Это ли не доказательство?

Еще одна моя догадка подтвердилась. И Арвел ведь молчал, не делился со мной этим значимым событием, а приберег его для этого момента, чтобы бросить мне в лицо как оправдание своим поступкам.

Если бы Лиара стала истинной моего мужа, для меня это все равно не было бы оправданием. Вот только она не стала ею, а Арвел все равно этим прикрывался.

− Что ж, я тебя поздравляю, − почти искренне ответила я. – Ты теперь настоящий дракон, у тебя есть любимая женщина и сын в ее утробе. Тебе не кажется, что в эту чудесную картину я совсем не вписываюсь?

− Не кажется. Ты моя первая жена, мать моих дочерей, Мелина. Ты всегда будешь вписываться в мою жизнь, даже если сейчас тебе кажется обратное.

− Вот только ты больше не вписываешься в мою жизнь, − качнула я головой. – И если весь этот разговор был нацелен на то, чтобы переубедить меня, то тебе этого сделать не удалось. Я требую развода, Арвел. И получу его во что бы то ни стало, даже если ты будешь всеми силами сопротивляться.

− Ты мне казалась умной женщиной, − оскалился муж. – Ты столько лет в этом мире, а до сих пор не поняла, что одной тебе здесь не прожить? Может, мне стоит напомнить тебе, откуда я тебя вытащил?

− Не приписывай эту заслугу себе, − я поджала губы и обняла себя руками, будто пытаясь защититься от дурных воспоминаний. – Не ты, так кто-нибудь другой вытащил бы меня.

− И где бы ты сейчас тогда была? – с отвратительным высокомерием спросил Арвел и добавил с вызовом: – Вместо благодарности за достойную жизнь ты мне душу наизнанку выворачиваешь и треплешь нервы! Может, и впрямь стоит дать тебе возможность вкусить то, на что ты так отчаянно напрашиваешься?

− Уж будь так добр, сделай мне такой подарок, − мягко, почти не язвительно ответила я, опустив руки на колени.

Стиснув челюсти, Арвел вскочил на ноги и за пару секунд преодолел расстояние между нами.

− Не дождешься, − прорычал он и ударил меня ладонью в грудь. – Я взял ответственность за твою жизнь, Мелина, и снимать ее с себя не собираюсь. Поэтому оставь свои бестолковые мысли и ложись спать. На сегодня разговор окончен.

Терпение будто по щелчку пальцев взорвалось, разлетелось на ошметки и обожгло грудь.

Я оттолкнулась от кресла и встала перед мужем, с вызовом глядя ему в глаза.

− Разговор окончен не на сегодня, а навсегда, − вырвался из меня злой шепот. – Можешь сколь угодно воображать себя всевластным, но я все равно разведусь с тобой, так и знай. Не будет в моей жизни таких гнусных предателей, как ты.

− Мелина, Мелина, − холодно усмехнулся муж и стиснул пальцами мой подбородок, не позволяя вывернуться. – Пойми ты уже наконец: король никогда не одобрит твое прошение. Как минимум – ты моя женщина. Как максимум – тебя считают опасной после твоей сегодняшней выходки. И жить тебе позволят только под моим присмотром.