Глава 8. Позор рода

– Мелина! – надрывное рычание Арвела громовым раскатом разлетелось по коридору нашего дома и стало началом моего незабываемого пробуждения.

Затем совершенно ожидаемо распахнулась створка двери и с грохотом врезалась в стену. Арвел в несколько быстрых шагов преодолел расстояние между нами, и газета из его рук полетела прямо мне в лицо.

– Какого демона?!

В тот момент мне хотелось задать мужу тот же вопрос, поскольку порыв его внезапного гнева не имел под собой никаких объяснений. Но только я успела отнять газету от лица, как поток сознания мужа обрушился на меня лавиной:

– Ты что вообще творишь, Мелина? Решила опозорить меня и всю нашу семью? – он вперился в меня ледяным взглядом и едва ли не трясся от гнева. – Чего ты вообще добиваешься? Чтобы Фэйлу исключили из Академии из-за скандальной мамаши? Чтобы Адели не смогла ни поступить на учебу, ни удачно выйти замуж? Как нам смотреть в глаза людям после такого позора? Или наплевать тебе на всех, кроме себя? Тебе лишь бы свое уязвленное эго потешить, так ведь?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – равнодушно ответила я.

– Не понимаешь? – зло усмехнулся он. – Тогда читай, Мелина. Читай!

Он ударил пальцем в газету, проткнув ее насквозь, и я без особого энтузиазма опустила взгляд. На первой полосе красовалась моя фотография, а над ней висел крупный заголовок: «Вопиюще! Жена фира Вейлса ищет себе работу за кусок хлеба и ночлег!»

– Что ж, газетчики умеют привлечь внимание, – усмехнулась я, откинув газету в сторону, и подняла глаза на Арвела. – А ты чего ожидал, дорогой? Что я безропотно приму твой выбор и не буду добиваться справедливости?

– То есть работа поломойкой – это для тебя справедливость? – взревел Арвел и схватил меня стальной хваткой, больно сдавив плечи. – Я последний раз предупреждаю тебя, Мелина: остановись. Не порть жизнь ни себе, ни всем нам. Услышала меня?

Я лишь молчаливо хлопала глазами, как бестолковая дурочка, и слабо улыбалась.

Мы с Арвелом прекрасно слышали друг друга что сейчас, что при прошлых разговорах. Однако оба сохраняли свои решения неизменными.

Но если сам Арвел не хотел пойти мне навстречу и внять моим просьбам, то с чего вдруг я должна была слушаться его? Что меня могло заставить?

– Улыбаешься? – оскалился муж и с силой встряхнул меня. – Что ж, раз по-хорошему ты понимать не хочешь, то буду по-плохому. С этого дня я запрещаю тебе покидать территорию нашего дома. Если нарушишь это правило и выкинешь еще что-то, о чем всем станет известно, то я приставлю к тебе стражу, и ты ни единого шага больше не сделаешь без них, – в его глазах, полных ярости, появился недобрый огонь, а губы скривились в победной ухмылке. – Ну что, Мели, все еще хочется улыбаться?

Я снова ничего не ответила и неизменно улыбалась. Только улыбка эта не отражала ни злорадства, ни уж тем более радости. В ней была вся боль и глубокое разочарование.

Где тот мужчина, который вызволил меня из лап смерти, смотрел любящим взглядом и готов был ради меня на все? От него остались лишь воспоминания, которые теперь и вовсе казались мне игрой собственного воображения.

Теперь Арвел был готов на все ради другой женщины, а со мной он даже не собирался считаться. Он намеревался держать меня на цепи, как племенную суку, что хорошего потомства уже не могла принести, зато годилась для выставки.

– Все еще думаешь, что я шучу? – хмыкнул Арвел, грубо толкнув меня на постель, и навис сверху.

– Не думаю, – вполне честно ответила я и даже не дрогнула от близости мужа. – Просто объясни мне, Арвел, зачем тебе все это? Почему ты хочешь держать меня при себе? Ты ведь можешь быть счастлив с Лиарой, и я не хочу тебе мешать…

– Ты и не помешаешь, – осек меня муж, чем напомнил, что обсуждения совершенно бессмысленны.

Но остановить я себя не могла.

– Помешаю, – возразила я жестко, прищурившись. – Ты и сам прекрасно понимаешь, что твоя жизнь с Лиарой не будет спокойной, если я останусь в этом доме. Зачем нам усложнять друг другу жить? Давай просто мирно разойдемся, и каждый из нас пойдет своим путем.

Еще мгновением назад муж склонялся надо мной все ниже, а его дыхание учащалось, словно им завладела похоть. Но мои слова тут же его отрезвили, похоть сменилась злостью, и он отшатнулся от меня как от прокаженной.

– Нет, Мелина, – ответил Арвел и зашагал прочь. – Не будет этого никогда, и даже не поднимай этот вопрос снова, поняла меня? И не забудь о моем предупреждении – оно было последним. Дальше будут только действия.

Муж резко захлопнул дверь и оставил меня наедине с гнетущими чувствами.

Арвел окончательно связал мне руки. И я была твердо уверена, что свои угрозы он воплотит в жизнь, если я еще хоть что-то предприму.

Принимать поражение я не хотела. Но теперь действовать мне нужно было крайне осторожно и незаметно, что казалось совершенно невозможным в моем вопросе.

В этот момент меня посетила первая волна отчаяния. Стало казаться, будто я была слишком самонадеянна и глупо отрицала очевидный провал. Тогда как мой муж, вероятно, был окончательно уверен в своей победе.

Но мы оба ошибались. Ведь ни я, ни мой муж еще не знали, что мои, казалось бы, бесполезные телодвижения, уже принесли плоды. Намечалась настоящая буря, после которой уже никто не мог остаться при своем.