ГЛАВА 6
Она была провоцирующе непосредственна.
Януш Леон Вишневский. Одиночество в Сети
Алекс
Честное слово, я не собирался ее целовать. Это произошло спонтанно. Чертово платье с открытой спиной и ее взгляд, как зеркало отражающий ее эмоции, разбудили во мне животные чувства. А еще эротический триллер, оказавшийся на злополучной флешке, сделал свое дело. И словно в довесок к роману Руслана поместила на флешку папку со своими фотографиями. Некоторые были вполне приличными. Но большинство просто огонь. Я и представить не мог, что за невинным личиком прячется такая тигрица. Хотя вру, после прочтения ее романа именно тигрицу я и представлял, но фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью. О черт, она меня просто добила своими снимками. И кто теперь из нас уверенный хищник? Если Руслана сделала это намеренно, то я готов ей аплодировать стоя. Определенно это мой типаж женщины, потому как юную наивную девочку я ее больше не представляю. Стоит ли говорить, что до эссе я так и не добрался. Блядь, да я просто забыл о нем совершенно. И кто бы меня осудил за это?
Сегодня я дочитал эпилог ее истории в обнимку с пятничной бутылкой текилы и просто не смог удержаться, чтобы не отправиться на поиски юного дарования, а как раз-таки фотографии и подсказали мне место, где ее можно найти. На нескольких снимках Руслана запечатлена на сцене отлично знакомого мне заведения с микрофоном в руке. Похоже девушка талантлива не только на писательском поприще, но еще и неплохо поет, раз подрабатывает в клубе. Возможно, я даже видел ее раньше, но не обращал внимания, потому что каждый раз был в стельку пьян. То, что сейчас я тоже немного нетрезв, все-таки не повлияло на мое зрение, и увидел я Руслану сразу, как только вошел. Еще перед клубом ко мне прилипла какая-то девица, и я не спешил от нее отделываться, еще точно не зная, как пойдут дела. План совращения Русланы Мейсон был не продуман совершенно. Я просто поддался потребности увидеть ее и поговорить. Хотя разговоры я бы оставил на потом, но не думаю, что мисс Мейсон достаточно искушена, чтобы вот так сразу без приложения усилий с моей стороны запрыгнуть на меня с радостным кличем голодной амазонки.
Я решил на время занять наблюдательную позицию за одним из столиков, игнорируя поползновения в мою сторону от новой знакомой. Все мое внимание было приковано к Руслане Мейсон, которая, забравшись на барный высокий стул, флиртовала с каким-то зрелым плейбоем, попивая коктейли. В облегающем стройную фигурку платье с открытой спиной, распущенными черными, завитыми в крупные локоны волосами, струящимися по хрупким плечам и ярким вечерним макияжем, она выглядела просто сногсшибательно. Я точно так же, как и мудак, который пытался подкатить к ней, пялился то на бесконечные ноги в лодочках на высоченных каблуках, то на красивые руки, то на обтянутую плотной тканью грудь. Мое терпение подошло к концу, когда этот урод начал лапать ее за руки. А потом еще и заказал ей алкоголь. Я прекрасно знаю, что на уме у этого извращенца, сам такой же, но мне можно, а ему нет. Без всякой логики. Я так решил.
И как оказалась, Лана снова ничего не имела против спасения. Я сам не понял, как после избавления мисс Мейсон от назойливого кавалера и небольшой словесной перепалки перешел к действию, заявив, что она поедет ко мне домой, а потом прижал к барной стойке. Я думаю, она была шокирована моим поцелуем больше чем я, но, видимо, я все-таки поспешил с выводами, заметив в ее глазах легко читаемое возбуждение. Я только успел прижаться к приоткрытым губам Русланы, как ощутил серьезный и увесистый для хрупкой девушки удар по лицу. То, что она дерется, мне даже нравится. Я был бы разочарован, поступи она иначе.
- Это была проверка, - заявил я, отстраняясь и потирая ушибленную щеку. - Отличный удар, детка.
- Я тебе не детка! - рычит она, заставляя меня рассмеяться.
- Хорошо, так мы идем ко мне, недетка, - передразниваю я. - Или снова позвать того красавчика? Он нравится тебе больше?
- Иди ты знаешь куда, - говорит Лана по-русски. Опираясь локтем на барную стойку, с любопытством смотрю на покрасневшее от злости и, может быть, не только от злости лицо. Не помню, когда в последний раз испытывал такое удовольствие от прелюдии. Именно так я называю небольшой промежуток возни перед настоящим действием. Некоторым девушкам совершенно не нужна прелюдия, но Лана из другой категории. Придется потрудиться. Но, думаю, она того стоит.
- Назови любую точку на своем теле, и я с удовольствием туда пойду, - ухмыляюсь я, раздвигая губы в улыбке. Она потрясенно открывает рот. Но быстро берет себя в руки.
- Ухо! - выдает она, скрещивая руки на груди. Прищурившись, я скольжу взглядом по стройным бедрам вниз, к ногам и так же медленно поднимаюсь к лицу.
- Ты меня недооцениваешь, детка, - невозмутимо сообщаю я. - Или себя? Неужели ухо - это самая сексуальная часть твоего тела?
- Но ты говорил о точке, - с вызовом напоминает она, вздернув свой аккуратный носик.
- Хочешь, чтобы я назвал вещи своими именами? - понизив голос, спрашиваю я. - Судя по тому, что я прочитал, ты знаешь много интересных синонимов того, что я подразумевал под словом «точка». Мне перечислить?
- Нет, не надо, - быстро отвечает она, выпрямляя руки, и мой взгляд устремляется на высокую грудь девушки. Чертовски хороша, с некоторым отчаяньем отмечаю я. Отчаянье вызвано тем, что я не могу все это попробовать здесь и сейчас, и мне предстоит долгий и мучительный путь прежде, чем она сдастся. Физически она уже готова, но вот с разумом придется поработать.
- Брось, тебе совершенно нечего стесняться. Поверь, это совершенно нормально для девушки твоего возраста…
- Да? - она вскидывает бровь, сексуально выгибая бедро. Заставляя меня стискивать челюсти, и я прячу руки в карманах, чтобы снова не напроситься на пощечину. Еще от первой не отошел. - А как насчет тебя, Алекс Джордан? В тридцать шесть лет у тебя тоже возраст, подходящий для написания жесткой эротики?
- Твои шансы на спасение тают на глазах, Лана, - произношу я. - Еще слово о жесткой эротике, и мы займемся ею прямо здесь.
- А потом проведем ночь в полиции, и после тебе уволят из университета, - заявляет она, посылая мне насмешливую улыбку.
- Ты думаешь, я боюсь потерять работу? - иронично интересуюсь я.
- Не знаю, но никому не нужна репутация озабоченного преподавателя, домогающегося в клубе до своей студентки.
- Подашь на меня в суд?
- Почему бы нет? Судя по тому, что пишут в газетах, ты богат и знаменит. Для меня это отличный шанс заработать и стать популярной.
- Я могу предложить тебе другой вариант.
- И какой же?
- Пойдем со мной. И я расскажу, - поднимаю руку. Привлекая внимание бармена. - Бутылку текилы, друг, - уверенно говорю я. Лана хватает меня за запястье прежде, чем я успеваю взять свой заказ.
- Я никуда, не пойду с тобой. Еще и с этим, - она презрительно смотрит на бутылку.
- Ты можешь не пить. Маленькая еще. Пьяные девушки вообще непредсказуемы, натворят дел, а потом обвинят в изнасиловании.
- Я не такая.
- Все так говорят.
- Смотрю, у тебя огромный опыт, Джордан. Как тебя зовут на самом деле?
- Алексей Князев, - я протягиваю ей руку. И она инстинктивно вкладывает в мою ладонь свои пальцы. Очередное ироничное замечание вылетает из головы, когда я смотрю в томные лабиринты ее глаз. Ее ладонь дрожит в моей и ощущается так чертовски приятно, так обжигающе горячо. Меня пугает собственное почти неконтролируемое желание. Это не случайная девушка на ночь. Не стандартная и привычная ситуация, когда каждый из партнеров знает, что хочет получить, начиная сближение. С Русланой совершенно другой случай. И знаю ее гораздо лучше, чем она думает. Я старше, и мой опыт позволяет мне видеть гораздо больше и глубже. Дело не только в прочитанном романе, в который она несомненно вложила львиную долю себя самой, но и в том, что я вижу сейчас в ее глазах, улыбке, в немного неловких, дерганых жестах. Не совершаю ли я ошибку? Хоть Стейси и советовала мне влюбиться, на самом деле я этого совершенно не хочу, да и не знаю, способен ли еще на сильные чувства. В двадцать я постоянно влюблялся и так же быстро отходил. А мой брак научил меня тому, что любить вовсе неприятно, это не сплошная радость и удовольствие. Это ответственность, постоянная работа. Это боль и разбитое сердце в итоге. А еще опустошение, дыра в груди, которую ничем не заполнить. Я никогда не захочу пройти этот пусть снова. Я до сих пор не зализал старые раны.
- Тебе не нужен был псевдоним, Алексей Князев, - с улыбкой говорит Лана. Я крепче сжимаю ее пальцы, привлекая к себе. Кладу ладонь на ее талию, глядя в настороженные глаза. Она вздрагивает всем телом, но не отстраняется. Воздух между нами накаляется до критической отметки. Еще немного, и я сделаю именно то, о чем говорил ранее. И я надеюсь, нас посадят в одну камеру, чтобы мы могли продолжить начатое.
- В Нью-Йорке у писателя с именем Алексей Князев не было бы никакого шанса.
- Я должна кое в чем признаться, - опуская ресницы, произносит девушка. Мои пальцы скользят вверх по стройной талии, забираются за спину, лаская обнаженную кожу. Ее прерывистое тяжелое дыхание выдает ее состояние с головой, но уверен, что и она прекрасно видит, что делает со мной в данный момент. Мы, наверное, оба сошли с ума, но остановиться уже не сможем. Мне нужно быть умнее, но я не хочу.
- Созрела, чтобы пойти ко мне? - спрашиваю я, почти касаясь губами ее щеки.
- Я тоже прочитала твою книгу, - тихо говорит она.
- Нашла чем удивить. Ее прочитали миллионы, - пожимаю я плечами. Отпускаю девушку, чувствуя на себе оскорбленный взгляд. Хотя, честно говоря, не понимаю, на что она обиделась. Разберемся по дороге. Достаю из бумажника купюру и кладу на столешницу. Беру бутылку и протягиваю руку Руслане.
- Пойдем со мной, Лана, - мягко говорю я, глядя в черные глаза. Она хмурится, кусая губы, прекрасно понимая, что конкретно я ей предлагаю. - Ничего не будет, если ты не захочешь. Мы просто поговорим.
- Так я и поверила! - фыркает она. Моя улыбка становится шире.
- Ты блефуешь, детка. Тебе самой хочется до чертиков, - самоуверенно заявляю я, только подтверждая очевидный факт.
- Поговорить! - уточняет она, краснея. Лгунья.
- Отлично, будем говорить всю дорогу, - обещаю я, и она позволяет мне взять ее за руку. Мы берем в гардеробе свою одежду и выходим на прохладный воздух Манхеттена. Ноябрь не самый приятный месяц в году. Зато город готовится к Рождеству, утопая в огнях и украшениях. Наша ночная прогулка обещает принести массу удовольствий. Я помогаю застегнуть Лане ее пальто, хотя она постоянно пытается оттолкнуть мои руки, повторяя «я сама».
- Перестань, я просто пытаюсь быть галантным, - говорю я, застегивая последнюю пуговицу, и наклоняюсь, чтобы поднять с тротуара бутылку.
- О да, ты сегодня продемонстрировал просто верх галантности, - усмехнулась Руслана, выразительно глядя на текилу в моей руке. - А ты не думаешь, что нас могут арестовать за распитие спиртных напитков?
- У тебя навязчивое желание оказаться со мной в замкнутом пространстве. Не торопи события, детка.
- Я просила тебя…
- Хорошо, недетка. Я помню, - обрываю я ее и уверенно беру за руку, уводя за собой в сторону небольшого парка.
- Ты всегда так бесцеремонно ведешь себя со студентками? - спрашивает она, стуча каблучками по асфальту.
- Только с самыми симпатичными, - отвечаю я, и она резко останавливается, окидывая меня яростным возмущенным взглядом.
- Я шучу, же… Лана. Я вообще не обращаю внимания на студенток. Обычно все бывает наоборот.
- Ты чрезмерно самоуверен.
- Я констатирую факт, - пожимаю плечами, как только мы оказываемся на безлюдной дорожке, открываю бутылку.
- Ты алкоголик? - интересуется она, наблюдая за моими действиями.
- Немного, - смеюсь я.
- Не вижу повода для радости.
- Не вижу повода для грусти, - парирую я. - Расслабься. Забудь, что я твой преподаватель.
- Это непросто. В понедельник мы встретимся на лекции.
- Мы никому не расскажем. Ты же не болтушка, Лана? - делаю глоток прямо из бутылки, вытирая губы тыльной стороной ладони, и протягиваю бутылку девушке. - Я тоже некому не скажу, что ты позволила себе лишнего.
- Я еще ничего не позволила, - вызывающе смотрит на меня мисс Мейсон. Она невероятная.
- Но позволишь. Давай будем на одной волне.
- Этого я и боюсь, - мрачно признается девушка.
- Я же сказал, что ничего не сделаю, если ты не попросишь.
- Ты думаешь, что я буду просить? - округлив глаза, спрашивает Лана, но все-таки забирает бутылку из моих рук. Я удовлетворенно улыбаюсь.
- Поживем, увидим, - небрежно пожимаю плечами.
- Моя бабушка так говорит, - смеется Лана и делает небольшой глоток.
- Намекаешь на мой возраст? - приподняв брови, спрашиваю я.
- Фу, какая гадость, - морщится она. Надеюсь, это она не обо мне. Я засовываю руку в карман, доставая оттуда конфетку-леденец, которую прихватил в книжном магазине днем. Никогда не угадаете, что я там купил.
Свою книгу. Докатился. Хожу и сам себе поднимаю продажи, а продавец меня даже не узнал. Это полный крах.
- Слабачка, - ухмыляюсь я, протягивая ей конфетку. - Закуси, а то упадешь.
- Боже, ты точно из России. Только русские закусывают водку одним крошечным леденцом. Еще ириску мне предложи.
- Я бы предложил, но у меня нет, - широко улыбаюсь. - И прошу, не заставляй меня пошлить.
- Ты же не….
- Нет, я имел в виду исключительно ириску, - смеюсь я. Лана делает еще один глоток из бутылки и протягивает ее мне.
- Скажи, что со мной не так? - спрашивает она спустя пару секунд. Я беру ее холодные пальчики, и мы идем дальше. Понятия не имею, куда выведет нас эта извилистая дорожка. В прямом и переносном смысле.
- О чем ты? - уточняю я, прикладываясь к стеклянному горлышку. Горячая жидкость обжигает горло, согревая меня. Из-за рта вырывается пар. Мне не холодно, несмотря на распахнутое пальто и стремящуюся к нулевой отметке температуру воздуха. Могу сказать, что мне давно не было так жарко.
- Я иду за руку со своим преподавателем по философии по безлюдному парку и пью из горла текилу, закусывая леденцом. Отец пришел бы в ужас.
- А что не так с твоим отцом?
- С ним-то как раз все в порядке, - вздыхает девушка.
- Мне стоит напрячься? Думаешь, он бы пристрелил меня, увидев, что я спаиваю его дочь?
- Определенно да, - смеется Лана.
- Мне нравится твой смех, - не отрывая взгляда от скрытого полумраком лица, говорю я. Освещение в парке весьма скудное, и до сих пор нам не попалось ни одного патрульного полицейского. Идеальное место для маньяков.
- Ты еще не слышал, как я пою, - хвастливо отзывается Руслана.
- Самое время исправить это.
- Ты серьезно? Хочешь, чтобы я спела? - спрашивает она, замедлив шаг.
- А ты против? Или стесняешься? - подзадориваю ее я. - После того, что я прочитал…
- Пожалуйста, не напоминай, - с отчаянным стоном произносит девушка, прижимая ладони к горящим щекам. - Чувствую себя полной дурой. Пьяной полной дурой.
- Брось, ты не полная. Самый раз.
- Хватит издеваться! - сердится Лана.
- И не думал. Ты сногсшибательная, мисс Мейсон.
- Уверена, ты всем это говоришь.
- У тебя сложилось обо мне неправильное впечатление, - с улыбкой качаю головой.
- Сначала ты меня поразил. Я действительно увидела в тебе спасителя.
- Черт, теперь ты заставляешь меня краснеть, - поперхнувшись текилой, смеюсь я.
- Ты не умеешь краснеть, - уверенно заявляет Руслана.
- Мысленно, мисс Мейсон, - уточняю я. - И что случилось потом? Ты была разочарована, когда вместе спасителя и героя увидела заурядного преподавателя философии?
- Ты не заурядный. Но мне ты показался настоящим кретином.
- Моя… Мой агент мне говорит это постоянно. Сейчас я тоже выгляжу, как кретин?
- Хуже, - улыбаясь, признается Руслана. - И я не понимаю, почему до сих пор с тобой разговариваю. Ты совершенно неадекватный.
- Возможно, я тот, кто тебе нужен, Лана? Неадекватный, сумасшедший, почти алкоголик?
- Последнее вычеркни, - смеется она, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. - Ты смеешься надо мной. Считаешь меня дурочкой.
- Это не так, - совершенно серьезно отвечаю я. - То, что ты не дурочка, я понял еще в кафе.
- Можно подумать, что ты бы сказал что-то другое, - недоверчиво фыркнула она. - Мужчины всегда говорят то, что мы хотим услышать, если у них есть определенные планы.
- И много таких мужчин у тебя было? - интересуюсь я с наигранным равнодушием.
- Ни одного, - вздыхает она.
- Ты девственница? - с ужасом спрашиваю я. Лана оглушительно хохочет, выхватывая из моих рук бутылку.
- А похожа?
- Нет, - с облегчением качаю я головой.
- А что за страх перед девственницами, мистер Джордан?
- Ну, жениться я не готов, а просто так совращать студентку-девственницу не входило в мои планы. Тем более, ты заикнулась о том, что твой отец слегка консервативен.
- Он очень любит меня. Но да, он немного тиран. Только это продиктовано благими побуждениями.
- Я уверен, что так и есть.
- Ты, правда, рассчитываешь на то, чтобы совратить меня? - с любопытством спрашивает Лана, глотнув из горла и уже не морщась. Вошла во вкус, малышка. Надеюсь, мне не придется тащить ее домой на плече, потому что, судя по нервной походке, она почти так же пьяна, как и я. Никогда не думал, что мне может быть так интересно гулять в парке с пьяной девушкой. Обычно в таких случаях я занимаюсь совсем другими вещами.
- И ты думаешь, что не получится? - интересуюсь я с иронией, вырывая из ее рук бутылку, но она успевает сделать еще один глоток.
- Я считаю это плохой идеей.
- Если честно, то я тоже.
- Правда? - вскинув голову, спрашивает она. Мы оказываемся как раз под фонарем, и даже мой пьяный взгляд замечает ее расширившиеся зрачки и приоткрытые губы. Я притягиваю ее к себе рукой, сжимающей бутылку, а другой приподнимаю за подбородок красивое лицо, на котором горят огромные тревожные глаза. Темные волосы раздувает ветер, и я бережно убираю непослушный локон за ее аккуратное маленькое ушко.
- Правда, - киваю я, прежде чем склонится к ее губам. Сердце оглушительно грохочет в груди, и низкая температура вокруг нас только усиливает ощущение жара между нашими телами. Но Лана оказывается проворнее и вырывается, уклоняясь от поцелуя.
- Ты прав. Плохая идея, - ее голос немного дрожит, выдавая волнение. Как ей удается сопротивляться этому безумному влечению, которое становится почти осязаемым?
- Ты просто набиваешь себе цену, - ухмыляюсь я.
- Даже не мечтай, - фыркает девушка, бросая на меня снисходительный взгляд.
- Так странно. Мне кажется, что я давно тебя знаю, - произношу я, приобнимая ее за плечи и уводя за собой подальше от яркого света.
- Мне тоже, - задумчиво отзывается Лана.
- И ты до сих пор не спела мне.
- Я и не собиралась.
- Ну, пожалуйста! - прошу я, хитро улыбаясь. - Тут никого нет. А в клубе ты пела для сотни человек. Чем я хуже?
- Ты будешь смеется, - упрямится она.
- Клянусь, что не буду. Давай вместе споем, - неожиданно для самого себя предлагаю я.
- Что, например?
- Что-нибудь русское.
- Я не помню ни одной русской песни, - качает головой девушка.
- Ну, бабушка же пела тебе? - спрашиваю с улыбкой, вскидывая правую бровь.
- Боже, ты запомнил мою бабушку, - хохочет Лана.
- Еще бы не запомнить. Меня первый раз с бабушкой сравнили, - теперь смеюсь я.
- Может быть, все-таки на английском? Не хочу выглядеть глупо.
- А что глупого в песне «Ой цветет калина»? - растягивая буквы, почти пою я. Лана хватается за живот, хохоча в голос.
- На бис, пожалуйста.
Я повторяю. Давясь смехом, Лана присоединяется ко мне. Если бы в парке были еще люди, то точно сочли бы нас сумасшедшими. Несмотря на отрицание русскоязычных песен, мы с Русланой спели не меньше десяти, прерываясь только на то, чтобы поржать и глотнуть текилы. Исключительно для того, чтобы промочить горло.
В итоге мы оба охрипли, и парк закончился. Как и содержимое бутылки, которая полетела в ближайшую урну. Лана больше не сопротивлялась моим попыткам обнять ее, и, можно сказать, теперь мы оба держались друг за друга, чтобы не свалиться.
- Нам нужно поймать такси, - пытаясь произносить слова правильно, говорю я, качаясь вместе с ней на обочине дороги. Понятия не имею, где мы находимся. Нас обходят толпы людей, мимо несутся машины, вспышки фар светят в глаза, а мы с Ланой вдрызг пьяные, и она до сих пор что-то мурлычет себе под нос, еще и пританцовывая одной ногой. Это опасный маневр, если честно. Нас и так заметно шатает ветром. Я столько не смеялся с юношеских лет.
- Папа точно тебя убьет, - произносит Лана, когда я усаживаю ее в затормозившее перед нами такси. Водитель скептически смотрит на нее, потом на меня.
- Адрес? - спрашивает он.
- Реггу Stгееt 34, - киваю я, даю крупную купюру и залезаю на заднее сиденье рядом с Русланой. Она роняет голову на мое плечо, продолжая напевать «Калину Красную».
- Русские что ли? - спрашивает таксист, трогаясь с места.
- Так точно, - отвечаю я.
- Не, тогда понятно, - ухмыляется водитель, который сразу мне не понравился.
- Ой, папа звонит, - говорит Лана, с пьяной улыбкой демонстрируя мне свой телефон издающий смутно-знакомую мелодию. Я уверенно зажимаю ее ладонь, опуская вниз.
- Лучше не отвечай, - советую я.
- Он мне весь мозг съест завтра.
- Скажешь, что выключила звук.
- А если он приедет в общежитие?
- Лан, тебе не пять лет, - хмурюсь я. - Ты же ходишь на свидания? Я видел твоего парня. Скажешь, чтобы была у него.
- Ты за мной следил! - возмущается Руслана, поднимая голову. Ее губы в нескольких сантиметрах от моих. Я с трудом сдерживаюсь, от соблазна впиться в них и расстегнуть ее пальто, чтобы добраться до стройного тела, и останавливает меня не здравый смысл, а любопытный неприятный водитель, то и дело поглядывающий на нас в зеркало. Если мы поднимем стекло, то ему это точно не понравится, и он высадит нас на первом же разрешенном для остановки месте.
- Трудно не заметить. Он следует за тобой по пятам, - отвечаю я, проводя подушечкой большого пальца по плотно сомкнутым чувственным губам. Ее помада осталась на горлышке бутылки, и такими ее губы мне нравятся больше.
- И что, ты не ревнуешь? - капризно спрашивает мисс Мейсон, проводя кончиком языка по губам и вскользь касаясь им моего пальца. Черт возьми, я не железный, детка. Ты с огнем играешь.
- А должен? - одергиваю руку от греха подальше.
- Фу, какой ты, - хмурится девушка, убирая голову с моего плеча. На самом деле это хорошая идея. Мне нужно немного протрезветь и остыть, пока я не натворил бед прямо в такси. - На самом деле он не мой парень, - произносит она через минуту молчания.
- Мне так не показалась, - отстраненно говорю я.
- Ну, он пока не смирился. Он был моим парнем. А теперь уже нет.
- Слишком тупой для тебя? Или слишком качок?
- Слишком лжец, - выдыхает она.
- Так бывает?
- Он мне изменял.
- Так точно бывает, - ухмыляюсь я. - Но он дебил.
- Я сказала ему тоже само раз сто, но он не понимает.
- Хочешь, чтобы я сказал?
- А ты можешь? - с надеждой глядя на меня, спрашивает Лана.
- Могу. Но не буду. Ты сама должна дать ему понять, что все кончено.
- Ты боишься, - кивает она с усмешкой.
- Что? - возмущаюсь я.
- Серьезно, - подтверждает Лана, тыча указательным пальцем мне в грудь. - Боишься. Если ты скажешь ему, чтобы он отвалил, то все поймут, что у нас роман. Скандальный новогодний роман.
- Новый год еще не скоро, - напоминаю я.
- Но и романа у нас еще никакого нет, - делает она вполне разумное замечание.
- Мы едем ко мне домой вроде как, - многозначительно улыбаюсь я.
- Но это ты сказал, что я должна попросить, а я точно не буду. Так что можешь смело везти меня в общежитие. Никакого горячего секса на мокрых простынях.
- Блин, а я так рассчитывал, что мы повторим пару сцен из твоего романа, - улыбаюсь я.
- Или из твоего? - принимает вызов девушка, и меня снова бросает в жар. Она действительно это сказала?
- Какие тебе нравятся больше? - осторожно спрашиваю я, пытаясь сдержать острое желание воплотить в реальность то, что нарисовало мое воображение.
- Твои, - выдыхает она, когда я сгребаю ее пальто на груди, притягивая к себе и сближая наши лица почти вплотную.
- Никто тебя за язык не тянул, Лана. Я это запомнил, - хрипло шепчу я в обдающие меня горячим дыханием полные губы.
- Приехали, голубки, - разворачиваясь к нам, объявляет водитель, нарушая волшебство, возникшее между нами. Волшебство, это, конечно, я загнул. Скорее момент дикого безумия.
- Какой большой у тебя дом, - замечает Лана, пока я веду ее по дорожке к парадному входу. На ступеньках она спотыкается, но падаем мы оба, потому как она держалась за меня. С диким хохотом встаем, так же цепляясь друг за друга в поисках равновесия. Я с третьего раза попадаю ключом в замок, и мы вваливаемся в прихожую. Я протягиваю руки, чтобы помочь Лане раздеться, но она несильно толкает меня, но этого оказывается достаточно, чтобы я впечатался спиной в стену.
- Никаких обнимашек, - уверенно заявляет она. И я снова смеюсь.
- Обнимашек? Малыш, я на них даже не рассчитывал. Я не занимаюсь обнимашками уже лет двадцать.
- Какой ты старый и нудный, - выдыхает с притворным огорчением Руслана.
- Я опытный, крошка, а это другое, - сообщаю я. Забираю у Ланы пальто и вешаю его в шкаф. И свое убираю туда же.
- Вот прекрати это. Крошка, детка, малыш. Я все это уже читала в твоем романе. НЕ пудри мне мозги, Джордан. Я не такая тупая, как твоя героиня.
- То есть считаешь, что твоя героиня умнее.
- Конечно, - уверенно кивает Лана, неровной походкой проходя в гостиную. - Ничего так, - выдает она, бегло оглядевшись. Ее взгляд падает на рабочий стол у окна, где я обычно пытаю свою ускользающую «музу». Урна возле стола переполнена останками непрошедших мою внутреннюю цензуру историй.
- Значит, здесь ты творишь? Не много места для одного? - спрашивает она, плюхаясь на диван. Я иду к холодильнику и достаю из морозилки пару банок пива. Конечно, это жесть. Утром мы умрем, но сейчас я ужасно хочу пить.
- Смерти моей хочешь? - скептически интересуется Лана, когда я притягиваю ей открытую банку, но не отказывается. Обхватывает ладонью и делает пару глотков, облизывая губы. Я сажусь рядом, вытирая пену большим пальцем с ее губы.
- Хочу я совсем другого, - произношу хрипло и, надеюсь, чувственно.
- Нет, Джордан. Ничего не будет. Ты обещал, - на удивление твердым голосом произносит девушка, вызывая невольное уважение. Она отсаживается от меня подальше.
- Ты читал мое эссе? - неожиданно спрашивает Руслана. И я не могу сдержать ироничный смешок.
- Я его даже не заметил.
- Как ты мог, а?
- Слушай, я был уверен, что ты специально закинула свой роман мне на флешку, чтобы я его оценил.
- И фотографии?
- Ну, это для наглядности.
- Боже, ты решил, что я решила тебя соблазнить для того, чтобы ты помог мне продвинуть мой роман?
- Ну, да, такая мысль приходила мне в голову. На мою почту приходит огромное количество рукописей от молодых писателей, которые почему-то уверены, что у меня есть время, желание, а главное компетенция оценивать их труды.
- Но мой ты оценил?
- Да, - кивнул я.
- И что скажешь? - она сдерживает дыхание, и я вижу волнительное ожидание в темных глазах. Черт, я так хорошо помню себя в ее возрасте. Я так хотел быть услышанным, понятым правильно, хотел донести свою мысль такой, какой вижу и чувствую ее я. В определенном возрасте некоторый процент людей не способен переживать невероятный объем чувств, эмоций и мыслей внутри себя. И то, что переполняет душу, не давая спать и жить нормально, в итоге выливается в творчество. Это если мы говорим о желании писать. Когда облачаешь свои мысли в слова, то становится легче. Для меня это способ разгрузки, освобождения. Я вхожу в особое состояние, когда мои руки становятся проводниками мыслей, они создают истории, которые приходят из потаенных пространств, находящихся не в моей голове, а где-то гораздо дальше.
- Ты будешь отличным автором, - произношу я, но, видимо, совсем не то, что она хочет услышать. Я вижу, как гаснет блеск в ее черных выразительных глазах. Мы два мечтателя, но совершенно на разных уровнях развития. Ее ждет столько интересного. А я уже не уверен…
- Тебе не понравилось, - выдохнула она, опуская голову и устремив взгляд на банку с пивом. - Никому не нравится. Я просто впустую трачу свое время.
- Я еще ничего не сказал, а ты уже сделала свои выводы, - мягко улыбаюсь я. - Уверенность - вот, что тебе необходимо, Лана. Уверенность и опыт. А еще желание идти напролом и не сомневаться. Неважно, что говорят читатели. Они могут плеваться, сколько им вздумается. В жизни случаются такие вещи, что порой волосы встают дыбом, чего уж говорить о книгах. Ты в глубине души знаешь своих героев лучше. Это их история, которую ты переносишь на лист, слушая их голоса, чувствуя их своим сердцем. Скажи, для кого ты пишешь? Что заставляет тебя не спать ночами, использовать любой свободный клочок времени, чтобы бесконечно жать на кнопки клавиатуры?
- Я просто чувствую, что должна это сделать. Написать историю, иначе они не дадут мне покоя. Мои герои.
- Для себя? Или для читателей?
- Конечно для себя.
- Это половина успеха. Помни всегда о том, что ты пишешь историю, которую принимает ТВОЕ сердце, которую ты пропускаешь через СВОЮ душу. И не забывай о героях. Относись к ним как к живым.
- Боже, ты очень жестокий человек, судя потому, что ты сделал со своими, - замечает Руслана, заметно расслабившись. - Но да. Я понимаю, о чем ты говоришь.
- Есть вещи, которые сложно сказать, Лана. Они читаются межу строк. Когда я читал твои…. - хмурюсь и потираю переносицу указательным пальцем, пытаясь подобрать правильные слова. - Знаешь, я прочитал немало в своей жизни. И классиков и современников, научную, псевдонаучную литературу, поэмы, стихи, невозможно даже вспомнить сейчас и четверть бесконечной вереницы литературных трудов, которые прошли через мои руки. К чему я клоню. Есть книги, в которых ты ощущаешь некую схожесть с самим собой, в них смотришь словно в зеркало и видишь там отражение своих мыслей. Ты читаешь фразы и думаешь: да, да, я написал бы так же. Их может быть немного, десяток на всю книгу, но этого достаточно, чтобы понять, что автор, который их написал, черпает вдохновение из того же источника, что и ты. Информационное поле, окружающее нас, бесконечно. И каждый человек на инстинктивном или скорее на духовном, подсознательном уровне берет оттуда то, что близко ему, или это поле видит нас и понимает лучше, чем мы думаем и посылает нам свои сигналы. Говорит через нас.
- Ничего себе ты напился, - зачарованно глядя на меня, произносит Лана. Облокотившись на спинку дивана, она поджимает под себя ноги, согнутые в коленях, и одергивает подол, замечая мой взгляд на своих ногах. - Но видимо я тоже напилась, потому что совершенно с тобой согласна. Я почувствовала тоже самое, когда читала твой роман. Ты меня просто… И действительно сложно подобрать слова, чтобы описать эти эмоции.
- У тебя, кстати, отлично получается описывать эмоции. Не прибедняйся. Знаешь, сколько было лет Франсуазе Саган, когда она написала свой первый роман, который вызвал фурор в обществе и был отмечен многими критиками?
- Девятнадцать, - улыбнулась Руслана.
- Литературу ты знаешь лучше, чем философию, - ухмыляюсь я. - У меня есть к тебе предложение, - мысль приходит спонтанно, и, возможно, она совершенно безумная, и пожалею утром.
- Мы уже решили, что я не девственница, - хихикнула Руслана. - Предложение делать не обязательно.
- Ты читала мой роман. Я читал твой. Почему бы нам не попробовать написать вместе? - предлагаю я. Лицо Ланы удивленно вытягивается. Она хмурится, словно не совсем понимает смысл моего предложения.
- Ты шутишь?
- Нет. Я совершенно серьезен.
- Издеваешься? - недоверчиво спрашивает она.
- Это просто попытка. Если не получится, мы просто все сотрем.
- Зачем тебе это нужно?
- Я не знаю. Мне интересно попробовать. Мой агент говорит, что я должен произвести перезагрузку своего творчества.
- А что с ним не так?
- После выхода моего последнего романа прошло три года, - произношу я.
- И ты ничего не пишешь? - ее взгляд скользнул в сторону рабочего стола и переполненной бумагами урне.
- Ничего стоящего. То, что пишу, не устраивает издателей.
- Я не знаю, что сказать, - качает головой Лана.
- А ничего и не нужно говорить. Давай напишем, - говорю я.
- Но как? И о чем? - обескураженно спрашивает Руслана.
- Все просто. О нас. Давай напишем нашу историю, - заявляю я.
- Подожди, но ведь еще нет никакой истории.
- А как же художественный вымысел? - улыбаюсь я, подмигивая ей. Руслана смущенно отводит глаза, и по-прежнему кажется совершенно сбитой столку. - К тому же мы совершенно не знаем, к чему все это нас приведет. Давай пофантазируем?
- Ты точно не прикалываешься?
- Я похож на шутника?
- Ты пьяный писатель. Это может быть просто твоя бредовая спонтанная идея.
- Нет, Лана.
- И как ты это себе представляешь?
- Ты пишешь историю от своего имена. Я от своего. А потом мы просто складываем пазл. Некоторые моменты, разумеется, при конечной редактуре можно поправить и урезать, но, я думаю, это будет захватывающе. Как думаешь?
- Звучит круто, - закусывая губу, нерешительно произносит Руслана, хотя глаза ее уже горят предвкушением. - Поясни еще раз. Я пишу главы с повествованием от своего лица и присылаю тебе, и ты делаешь тоже самое? - уточняет Лана.
- Нет. Не совсем так, - качаю головой, придвигаясь ближе. - Ты мне ничего не показываешь, пока мы не допишем. И я тебе соответственно. Кое-что мы, понятно, будем писать самостоятельно, но большую часть я бы хотел, чтобы мы написали здесь. В этой гостиной. Лицом к лицу.
- Ты шутишь? - в который раз спрашивает она.
- Соглашайся. Это эксперимент чистой воды, но мы ничего теряем, не так ли? Поверь, я не стал бы придумывать такой сложный маневр, чтобы просто переспать с тобой.
Лана
Его лицо так близко, что я могу разглядеть в его затуманенном от алкоголя и желания взгляде свое отражение. Разве эти пьяные глаза могут лгать или так жестоко шутить надо мной? Зрачки Алекса расширены настолько, что, останови нас в парке полицейский, мы бы точно оказались в участке и проходили тест на употребление наркотиков. Да только мы оба сейчас под влиянием наркотика другого рода…взаимного, непреодолимого влечения. В лапах зверя, которому я не позволю растерзать меня на части…это ведь всего лишь животные инстинкты, правда?
Он мой преподаватель. Он старше меня на шестнадцать лет. И я уж точно не хочу быть очередным именем в списке его легких побед- просто напоминаю себе я.
Да только сердце и все мое тело кричат мне совершенно о другом. Язык прилипает к небу, ладони горят, чувства и совершенно новые эмоции накрывают меня с головой огромной волной, затягивающей в водоворот событий, которые могут привести к ка-та-стро-фе. Никогда я не испытывала подобной эйфории и столь сильного влечения. Черт, мне кажется, еще чуть-чуть и вопреки земному притяжению я взлечу, находясь под гипнозом его глаз, шуток, слов, мыслей, которые прочитала в его романе и узнала сейчас…возможно, Алекс даже не догадывается насколько он невероятный мужчина. И в этот момент, когда он так близко и из его губ сорвалось совершенно неправдоподобное и безумное предложение, я думаю только о том, что, если бы где-то в параллельной вселенной, где нас бы не разделяло так много, мы могли бы быть вместе. И я бы говорила ему об этом каждый день, каждое утро…
Наверное, я просто пьяна.
Никто и никогда не заставлял мое сердце дрожать, падать и вновь взлетать, трепетать, сходить с ума от предвкушения. Биться так сильно и быстро, отсчитывая удары до моего фееричного падения. Почему падения? Потому что нам с Алексом нельзя заходить дальше. Интуиция меня никогда не подводит.
Ощущение «табу», который ставит мой разум, такое же сильное, как и наше влечение. И этот запрет пока не снять никаким алкоголем.
- Я могу взять все, что мне нужно, прямо сейчас, и ты знаешь это, - его мягкая, ласковая угроза в голосе заставляет меня вздрогнуть. Боже, реально трепещу как девственница перед первым разом. Пальцы Алекса ложатся на мой подбородок, и он слегка приподнимает его, в который раз за вечер проводя большим пальцем по моим губам, и придвигается еще ближе.
С ума можно сойти от такой близости, и я ощущаю, как в накаленном воздухе переплетается наши горячее дыхание, сливается в единое целое. Мы в шаге от огромной ошибки, которую не должны совершать.
Его палец слегка давит на губы, и я непроизвольно приоткрываю их, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Считанные миллиметры разделяют нас. Черт, это напряжение непереносимо! Я чувствую, что еще пара секунд, и, послав все к черту, Алекс просто ворвется в мои губы языком. В мыслях вспыхивают яркие образы того, чем это все может закончиться: моим порванным платьем и красными царапинами на его спине. Сильнейшая дрожь вновь окутывает меня с голову до кончиков пальцев ног, когда я представляю его мощную фигуру, зажатую между своих ног. Черт, нет.
- Черт, нет! - вслух кричу я, резко упираюсь ладонями в его грудь и, отталкивая, встаю с дивана. - Не верю в то, что ты всерьез предлагаешь мне это, - как ни в чем ни бывало стараюсь говорить я, но мое судорожное дыхание выдает мои истинные эмоции.
- Ты меня убиваешь, детка, - он издает недовольный рык, откидывая голову на спинку дивана. - Ты заставляешь меня ощутить себя озабоченным героем моего романа. Который непременно взял бы свою «жертву» силой. Думаю, ты помнишь каким способом, - хотела бы я сказать, что Алекс шутит, но его голос звучит сейчас очень серьезно. И опасно.
- Я не жертва, Алекс, - фыркаю я, глядя на него сверху вниз. - Я обожаю твой роман, но я бы не потерпела к себе такого отношения.
- То есть жесткое порно отменяется? - немного пьяным голосом интересуется он.
- Я этого не говорила, - на одном выдохе произношу я, сама не понимая, что несу. Черт, неужели я это сказала вслух? Алекс приподнимает одну бровь, оглядывая меня таким хищным взглядом, перед которым почти невозможно устоять…но это необходимо. - Платье жутко неудобное, - быстро перевожу тему я. - Я не смогу нормально писать в нем, мне необходим настрой и полный комфорт. Может, у тебя есть футболка? Халат? Что угодно, - нервно поглаживая кончики своих пальцев, спрашиваю я, оглядывая комнату Алекса.
Кто бы ни был дизайнером этого интерьера, но он действительно постарался. Много свободного пространства, все лаконично и по-мужски сдержанно в черно-коричневых и бело-бежевых тонах. Спальню и гостиную, в которой мы находимся, разделяет прозрачная стена, напоминающая шахматную доску из-за стекол разного цвета, и я улыбаюсь собственному едва заметному отражению, изучая ее. Кухня и столовая соединены с огромным залом, где все оформлено хоть и стандартно, но со вкусом: плазма, журнальный столик, два дивана, картины на стенах с изображением причудливых абстракций и дартс с баскетбольным кольцом, которые являются деталями интерьера, а не предметом досуга. Несмотря на всю красоту пространства, меня не покидает чувство, что здесь нет уюта. Нет тепла. Единственный источник настоящей энергии сосредоточен на рабочем столе Алекса, заваленном бумагами. И необычной «стенке», на которой в ряд стоят его парфюмы, лежат очки, висит коллекция шикарных часов и галстуков. Мужской уголок.
- Не поверишь, но я как раз хотел тебе помочь избавиться от этого платья, - недовольно замечает он, ухмыляясь как Чеширский кот.
- Оно концертное и принадлежит клубу. Его нельзя рвать, - веду оголенным плечом, вновь переходя на легкий и пьяный флирт. Ну не могу удержаться. Мне так нравится его дразнить. Насколько нас хватит?
Вместо ответа Алекс встает с дивана и жестом приказывает мне следовать за ним. Подходит к небольшому шкафу и почти не глядя достает из него две футболки - одну короткую черную, которая вряд ли прикроет мне бедра, другую слегка подлиннее.
- Какую выбираешь? - интересуется Алекс, расстегивая пуговицы на своей рубашке. Черт, я всегда хотела это сделать.
- Серьезно? Я буду носить футболку популярного писателя? Наверное, я перестану мыться после этого, - иронизирую я и показываю на футболку подлиннее. - Может, это волшебная футболка, в которой на меня снизойдет вдохновение…
- О да. Но я надеялся, что ты выберешь короткую, - Алекс протягивает мне футболку и быстро смахивает с плеч свою рубашку.
- Что ты делаешь? - хриплым голосом спрашиваю я, невольно уставившись на его обнаженный торс. Ох…мне нравится. Переступаю с ноги на ногу, пока мой взгляд скользит по его рельефным мышцам, наверняка очень твердым на ощупь. Что, я не видела подобного? Конечно, видела, но мне никогда так сильно не хотелось пройтись по мышцам мужчины губами, прикоснуться к каждому участку кожи…
Надеюсь, это во мне говорит текила, а не я.
- Переодеваюсь, - спокойно бросает Алекс, пока мой взгляд фокусируется на его крепких бицепсах. Нервно сглатываю, когда он рывком расстегивает ремень и снимает свои брюки.
- О Боже, - я начинаю нервно и пьяно хихикать, чтобы скрыть свое волнение. Всего секунда, и его мощные, подкаченные ноги уже прикрыты спортивными штанами…честное слово, я не смотрела на его боксеры. Ну, разве что чуть-чуть.
Просто не успела.
- Тебе так идет, - оцениваю его домашний прикид я. Так он выглядит еще моложе, чем мой утренний спаситель. - А вот так еще лучше, - шепчу я и сама не замечаю, как делаю шаг к Алексу и запускаю кончики пальцев в его волосы, перебираю их, устраивая ему небольшой кипиш на голове.
- Сразу такой сладкий мальчик, а не строгий и злобный препод, которого все боятся, - Алекс смотрит на меня как-то странно. Сосредоточенно, горячо и чувственно одновременно. Мой голос получается нежным и ласковым, сейчас я просто не в силах скрывать свои чувства.
И снова наши лица так близко, а бедра почти вплотную прижаты друг к другу. Хлопковая ткань его брюк совершенно не плотная, и я борюсь с желанием почувствовать, прижаться к нему, ощутить кожей. Резко останавливаю себя, и делая шаг назад, поворачиваюсь к Алексу спиной, переводя дыхание.
- Лямки на пояснице…завязаны на два узла. Мне без тебя не справиться, - щебечу я. Что творю? Но мне безумно хочется быть соблазнительной, желанной для него. И в то же время недосягаемой. Мне нравится ходить по краю. А тебе, Алекс? Что нравится тебе, и есть ли хоть одно доказательство тому, что ты не банально хочешь поиметь меня?
- Ты напрашиваешься. На ремень, - его горячее дыхание обдает кожу на затылке, и я прижимаю подбородок к плечу, стараясь побороть и остановить волны мурашек и удовольствия, разливающиеся по телу. Щекотно и приятно. Но с каждой секундой становится все труднее…пальцы Алекса медленно скользят по моей спине, лаская каждый позвонок. Господи, это же просто невыносимо. Самый эротичный момент в моей жизни. Представляете? Никакой горячий секс с «парнем для галочки» не сравнится с прикосновением рук мужчины, которого я действительно хочу всем сердцем. И не могу получить.
Разум мешает мне. И страх…я боюсь все испортить. Боюсь, что стану сразу ему неинтересна, когда Алекс получит желаемое. Думаю, Джордан привык получать все и сразу. И если я сделаю это прямо сейчас, то сольюсь с толпой его обезумевших фанаток, которые отдались бы ему с порога, за пиар или за что угодно. За ириску, черт подери.
Я до сих пор думаю, что он пошутил насчет совместного романа, но мы вернемся к этому позже.
Его пальцы замирают на пояснице, и я чувствую, как он касается ямочек на нижней части спины, доводя меня своими прикосновениями почти до потери пульса. До дикого жара, опоясывающего живот, бедра и ноги. Пара секунд мучений, и он развязывает узелки, и верх моего платья спадает. Мне кажется, я слышу его утробный рык, и чтобы не искушать его внутреннего зверя, я очень быстро влезаю в футболку, которая оказывается короче, чем мне бы этого хотелось.
Она чистая, но все равно пропитана им. И моим любимым ароматом.
- Чувствую себя героиней провокационного романа, - поворачиваюсь к Алексу и замечаю, как его взгляд жадно скользит по моему телу и замирает на сосках, которые я автоматически и быстро прикрываю волосами.
- Или скандального новогоднего, который мы попробуем написать?
- Ты все-таки серьезно, - слегка пошатываюсь на ровном месте, все еще пребывая в обморочно-пьяном состоянии. - Алекс, нам поесть надо, - невзначай провожу ладонью по своему животу и замечаю, как внимательно он следит за моим движением, словно пытается что-то разглядеть через ткань футболки. В его глазах вспыхивает целый сноп искр, когда он замечает очертания сережки в пупке. Ему что пирсинг нравится? - Мы ничего не напишем толкового, если будем настолько пьяны, - на самом деле не так уж сильно я пьяна, но перекусить после текилы хочется.
- Чего ты хочешь? Пиццу? Служба доставки в соседнем доме.
- Блин…пиццу? На ночь? - мой тренер был бы не в восторге от этой затеи.
- Ты прямо, как-кк-к… - осекается на полуслове Алекс.
- Как кто? - напрягаюсь я, замечая странный блеск его в глазах, и как он на мгновение опускает взгляд.
- Как типичная девочка. Поверь, после ужина я найду нам просто офигенный способ потратить калории. Только попроси, и пиццы как не бывало, - расплывается в широкой улыбке Алекс.
- Ты безнадежен и невыносим. Маньячина, - возвожу взгляд к потолку.
В итоге Алекс заказывает все и сразу. Пиццу, суши и литры сока, потому что я намекнула, что больше не хочу пить алкоголь. В меня не лезет.
- О да, пища Богов. Может, и мороженое найдется? - облизываю губы, потирая ручки. - Гулять так гулять.
- Эм, я похож на того, кто ест мороженое? Ненавижу сладкое, - отвечает Алекс, но я в это время уже слегка бесцеремонно роюсь у него в морозилке. Надеюсь, он мне это простит.
- А это тогда что? - начинаю ржать я, достав из морозильной камеры два фруктовых льда на палочке. - Обещанная ириска?
- Я вижу, ты сильно прицепилась к моей ириске, и она не дает тебе покоя, - мрачно замечает Алекс, а потом нас обоих пробирает на истеричный смех. - Надеюсь, ты не будешь есть это при мне.
- Почему нет? Я в отличие от тебя жуткая сладкоежка, - без задней мысли облизываю ледяную мороженку с клубничным вкусом, едва глаза не прикрыв от удовольствия. Не знаю, какие там у Алекса возникают ассоциации, но мне фруктовый лед напоминает о поездке к бабушке и дедушке летом, где подобное мороженое было лучшей наградой за прополотый огород.
- Ты сумасшедшая, - качает головой, не отводя от меня потемневшего взгляда. - И пьяная, хоть и сама не понимаешь этого.
- Может быть, - пожимаю плечами, снова улыбаясь ему наверняка распухшими ото льда губами. - Но ты так и не объяснил, что это делает у тебя в морозильнике. Сколько вам лет, мистер серьезный преподаватель и очень популярный писатель, и какие тайны ты еще от меня скрываешь?
- Надеюсь, это останется между нами, - отшучивается Алекс.
- А могла бы всем рассказать. Нарыть на тебя еще несколько грязных фактов и продать в желтую газетенку. Вот, смотри. Факт номер один: ты пытаешься соблазнить и даже изнасиловать свою ученицу! - невинно моргая, поглядываю на него и выкладываю пиццу на специальную круглую тарелку. Алекс явно привык брать ее прямо из коробки, но мне так хочется, чтобы все было красиво.
- Изнасиловать? Я не насилую невинных девочек. Я снисхожу до них, когда они меня умоляют. Второй?
- А второй…факт, - закусываю нижнюю губу, снова оглядывая его крепкий торс. - Ты мог бы сам сыграть своего героя, - с придыханием выпаливаю я. - Так трудно одеть футболку?
- Вообще-то я у себя дома, - глухо смеется он и отвечает мне не менее вожделенным и горячим взглядом. Мои ноги горят от того, что он уже несколько раз по ним взглядом прошелся.
- Не понимаю все-таки, почему ты предлагаешь мне написать с тобой, - я вдруг беру его за руку, сжимая теплые и большие пальцы по сравнению с моими. Его энергия бьет меня прямо в сердце, и я снова дрожу, на этот раз глядя на Алекса не с желанием, а с восхищением. Если бы он только знал, что я чувствовала, когда читала его историю…
Есть книги, в которых ты ощущаешь некую схожесть с самим собой, в них смотришь словно в зеркало и видишь там отражение своих мыслей. Ты читаешь фразы и думаешь: да, да я написал бы так же.
Наверное, он все-таки знает. Иногда я смотрю на него и ненавижу за то, что вообще встретила. Нельзя быть таким идеальным, таким умным, таким сексуальным и притягательным. Повторюсь, это не законно. И нельзя так писать, точнее нельзя не писать уже три года, обладая даром, ведь он…он может. Я знаю, что может взлететь выше той безумно высокой планки, на которой он уже творит.
- Я же сказал, мне нужна перезагрузка, Лана.
- Но кто я по сравнению с тобой? Я только в начале пути. И меня никто не поддерживает…папа не хочет слушать о моих увлечениях.
- А мама поддерживает?
- Мама меня поддерживала. Во всем, - Алекс хмурится, замечая, что я говорю о ней в прошедшем времени. - Она считала меня исключительной, неповторимой. Все мамы считают своих детей уникальными, но моя мне об этом говорила…
- Мне очень жаль… - немного растерявшись, начинает Алекс, сжимая мою руку. Я наспех смахиваю крошечные слезинки и снова широко ему улыбаюсь.
- Алекс, это мне жаль. Ты только что мне рассказал о том, как я должна чувствовать своих героев, пропускать через сердце! Неужели нет ничего, о чем бы ты сейчас хотел рассказать? Я не верю. Ты просто…погряз, стал заложником своего имени и своего первого романа. Имиджа. Может, на тебя давят издатели или кто-то другой. Указывают, как тебе писать и что делать. Но…кто они такие, чтобы делать это? Возможно, мнение твоего литературного агента разошлось бы с мнением издателей и тем более с мнением читателей! Может, твои новые работы даже не доходят до них! А может, тебе просто не хватает эмоциональной встряски. Заряда, огонька, который снова зажжет твое сердце. Потому что я не верю в то, что ты не можешь прямо в ближайшее время сесть и написать что-то гениальное! - пылко заверяю его я. - Наверное, тебе все это говорят. И я не хочу сливаться с толпой фанаток, которые закидывают тебя лестью, - поднимаю на него взгляд. - Но ты пишешь так…завораживающе, и просто ранишь мое сердце полетом своих мыслей. А диалоги героев? Они как будто живые, я их слышу. Я чувствовала себя главной героиней и словно побывала в виртуальной реальности…Алекс, ты творишь магию. Пусть местами мрачную, болезненную, непереносимую…пусть мне пару раз хотелось закрыть твою книгу, сходя с ума от боли, но я ни на секунду не пожалела, что начала ее читать. У меня внутри все перевернулось. Я не смогу писать так, как ты. Все что я делаю…это просто бессмысленно, - уже совсем тихо говорю я.
- Сможешь. Ты будешь писать лучше. И мое предложение в силе, и я не принимаю возражений. Я тебя выбрал, и точка. И вообще, я уже скучаю по твоей улыбке, - уголки моих губ снова ползут вверх, и мне безумно хочется его обнять.
Вот что связывает меня с ним крепче любого физического желания и внеземного притяжения. Это больше, чем желание заняться сексом. Я восхищаюсь им. И поражаюсь, каким разным он может быть, ведь этого сноба-препода я просто терпеть не могу в нем. И все равно…я хочу узнавать Алекса дальше, глубже, ближе…не потому что Джордан популярный писатель, а потому что он переполнен чем-то настолько близким и необходимым мне.
- Факт третий, - деловым тоном продолжаю я, когда мы уже уплетаем наш ужин за обе щеки. - Знаешь, я ведь ушла из кафе тогда, потому что увидела, как ты улыбаешься, разговаривая по телефону. Я подумала, что у тебя кто-то есть. И искренне верю в то, что на чужом несчастье не построишь своего счастья. И я хотела спросить у тебя…ты, правда, одинок? Не обижайся, Алекс, но дом такой пустой. Красивый безумно, но холодный. Видно, что здесь нет…постоянной женщины, - Алекс слушает меня с ледяным выражением лица и даже перестает жевать свою пиццу. - И все-таки, вдруг я ошибаюсь. Раз уж мы собираемся писать эротический роман вместе, мне бы хотелось быть уверенной в том, что у тебя нет женщины, которая была бы против нашего исключительно делового «союза», - говорю все это, а сама до сих пор не верю в то, что мы всерьез обсуждаем наш возможный роман. - Итак…
- В данный момент у меня нет постоянной женщины. Я свободен. И еще тысячи синонимов этому слову, Лана, - непоколебимым тоном заверяет меня Алекс, но меня слегка напрягает, что его лицо не выражает никаких эмоций, словно он одевает на себя непроницаемую маску.
- А с кем ты в кафе разговаривал? - все никак не могу угомониться я.
- С моим литературным агентом, - Алекс выразительно проводит пальцем около своей шеи.
- Ого, она та еще львица?
- Скорее, змея. Душит и душит.
- Хорошо. Я спросила, потому что тебе…ты старше меня. И не женат. Видимо, Джоан Роулинг была права, когда говорила, что писатель - это самая одинокая профессия в мире…
- Только не говори, что я связался с фанаткой «Гарри Поттера»! - морщится Алекс и тут же получает в ответ легкий удар по предплечью. Это всегда моя первая реакция на подобные высказывания в сторону этой книги.
- Еще одно нелицеприятное слово в сторону «Гарри Поттера», и ты покойник! - шучу я, защищая любимую книгу из своего детства.
- Но это же сказка. А твой Гарри - худощавый очкарик, вечно попадающий в неприятности, - парирует Алекс, глядя на меня скептически.
- Так, лучше не злите меня, мистер Джордан, - вспыхиваю я, упирая руки в бока. - Ты у меня сейчас получишь! - я снова набрасываюсь на Алекса, слегка стукая его плотно сжатыми кулаками. Едва ли ему больно. Судя по ухмылке, он ловит кайф. Мазохист.
- Худощавый! Да-да! Тебе такие, значит, нравятся.
- Да, именно! У тебя нет никаких шансов, понял? - я то ли случайно, то ли намеренно сильно царапаю его бицепс. На слегка смугловатой коже появляется длинная, красная царапина. Упс. Резко встаю со стула и убегаю прочь, поймав на себе его осатаневший взгляд.
Наверное, мы слишком пьяны или оба ненормальные, но Алекс бежит за мной. Мне двадцать, а ему тридцать шесть? Не правда. Сейчас мы оба как дети. Я бегу от него так быстро, что мои босые ступни почти не касаются паркета, и заливаюсь смехом, хотя он уже почти наступает мне на пятки, дышит в спину. Я торможу у одного из диванов и хватаю подушку.
- Ты меня не победишь и не поймаешь! - показываю Алексу язык, пока он берется за другую подушку, и его взгляд выражает только одну довольно очевидную эмоцию «ну все, ты доигралась». У меня дыхание перехватывает, и немного страшно, но я все равно вступаю с ним в схватку. Мы деремся подушками, то рыча, то задыхаясь от смеха. Я прячусь от него, бегая вокруг дивана, и стараюсь ударить побольнее. Я и моргнуть не успеваю, как Алекс в какой-то момент хватает меня за талию и приподнимает над полом как пушинку, а потом довольно резко кидает на диван. Я не чувствую боли…ощущаю только, как он мгновенно закрывает меня собой, ощущаю тяжесть его тела на себе. И его горячее дыхание, прерывистое движение стальной груди, по которой так и хочется провести пальчиками. Его бедра оказываются прямо между моих раздвинутых ног, и он резко вдавливает меня в поверхность дивана, срывая с моих губ непроизвольный стон, кричащий ему о моем истинном желании…черт.
Он такой горячий. Внутри меня все вспыхивает огнем, языки пламени буквально ласкают низ моего живота, и я чувствую явное давление его твердой длины между своих ног. Мы обмениваемся тяжелыми, затуманенными похотью и эйфорией взглядами.
- Ох, как опасно. Кажется, кто-то сейчас снова полезет целоваться! - гордо заявляю я и пытаюсь выбраться из-под его тела, но это невозможно…наоборот, я усугубляю ситуацию, все чаще и ритмичнее соприкасаясь с его телом.
- Попалась, малышка. Хватит играть, Лана. Просто попроси. Проси меня, малышка, - его голос такой чувственный, что я уже готова…чертовски готова для него. И уже давно. Если бы он потрогал меня там, мы бы оба не выдержали. Боже, помоги мне устоять. Пожалуйста…
- Не попрошу никогда! - слишком усердно качаю головой я и пыхчу, снова пытаясь выбраться. - Алекс, мне еще экзамен у тебя сдавать. Не забывай, кто мы друг другу, - кажется, Джордану сейчас совершенно плевать на то, что завтра мы встретимся у него на лекции. Он сцепляет мои запястья и заводит руки за голову, с силой вдавливая их в матрац. Заковывая в невидимые наручники. Невольно прогибаюсь под ним, касаясь напряженными сосками его груди через футболку. - Отпусти меня, отпусти, отпусти… - горячо шепчу я прямо в его мягкие губы.
- Нет. Даже не думай, - выдыхает Алекс, и напряжение между нами достигает апогея. Чистая агония, безумная страсть. Балансируем на грани…он вот-вот сделает это, и почти не думая о последствиях, я умудряюсь вывернуть ногу и коленом бью его в каменный пресс. Ах, самой больно.
Я не хотела бить его, но это должно отрезвить Алекса. Нас обоих. Снова встаю на ноги, пользуясь секундой его замешательства, и бегу в другой угол гостиной.
- Маленькая стерва, - ругается он, но я уже натыкаюсь на довольно интересную деталь в его интерьере. На одном из столиков стоит ретро-патефон с кучей пластинок.
- О боже, как круто. Ты им пользуешься? - провожу пальцем по старинной технике, чувствуя на подушечке слой пыли.
- Нет, Лана, - Алекс направляется ко мне, проводя рукой по своему торсу. Больно, малыш? Так тебе и надо. Нечего меня соблазнять. Ненавижу.
- Да уж, я уже вижу, что нет. У моего дедушки был такой же. Мы слушали старые песни всей семьей… - мечтательно вспоминаю я о тех безоблачных днях. - Можно включить что-нибудь?
- Если сможешь. Мне его дизайнер поставила. Сказала, что писателю нужна особая атмосфера, - Алекс пожимает губы, глядя на то, как я роюсь в старых пластинках.
- Конечно, нужна. Тебе не хватает праздника, вдохновения…скоро же Рождество! - я, наконец, нахожу то, что нам нужно.
Завожу пластинку, скрестив пальцы и надеясь на то, что все заработает. Пространство гостиной наполняет песня «Jiпдlе Веlls» Фрэнка Синатры, и, расплываясь в улыбке, я начинаю пританцовывать, выделывая чуть ли не балетные па. Наутро мне будет стыдно за это, но текила в моей крови не знает слова «стыд».
- Кажется, я совершенно не протрезвела. Пойдем танцевать? - хватаю Алекса за руку и поднимаю ее вверх, кружась вокруг своей оси. А потом крепко обнимаю его, почти падая в его объятия, и жмусь к нему, заглядывая в бесконечный омут самых таинственных глаз в мире. Алекс, который еще секунду назад тоже улыбался, глядя на мои дикие пляски, вдруг становится серьезным. Его скулы заостряются, губы на мгновение вытягиваются в тонкую линию.
- Хватит играть со мной, Лана, - снова произносит он, резко вдыхая.
- Я не играю, Алекс, - завороженно шепчу я, снова и снова утопая в его глазах и в чувствах, которые накрывают нас обоих. Я это чувствую. Ощущаю, как быстро бьется его сердце, как пульсирует венка на шее, от которой сильнее всего пахнет моим любимым ароматом и его кожей.
Я не играю, я такая и есть. Ребенок. Непосредственная, как говорят друзья. «Чудо» - иногда называет папа. «Неповторимая девочка» - говорила мама.
И я хочу знать настоящего Алекса.
Но…надеюсь, что это последний вечер, который мы проводим так, и дальше мы будем поддерживать исключительно деловое общение. Я не хочу…боюсь узнать, что такое «разбитое сердце». Колин своей изменой лишь задел мое эго, но с Алексом…все иначе. Мои чувства к нему могут вырасти во что-то глубокое и вечное. Я не хочу этого. Все равно это закончится.
Я подхожу к елке, на которой нет ни одной елочной игрушки, вырываясь из его объятий.
- А я уже нарядила елку. И твою наряжу обязательно, раз уж мне придется писать здесь каждый день. Мы же пишем новогодний роман, нам это необходимо. К тому же под наряженной елочкой приятнее находить подарок.
- Мне давно не дарили подарков, - отмахивается Алекс. - Кстати о романе. Ты уже достаточно трезвая? Пора начинать, - Алекс жестом указывает мне на диван, и я послушно села туда, где еще недавно лежала под ним.
Алекс вручает мне второй ноутбук, а сам садится на диван напротив с бутылкой пива. Гляжу на него с укоризной, и он ставит ее подальше, что-то ворча себе под нос.
- Мы не обсудили детали, начало сюжета, в конце концов! - мои пальцы скользят по гладкой поверхности клавиатуры, и я замечаю, как сильно они дрожат. Желудок свернулся в такой тугой узел, и я до сих пор не понимаю, как он способен переваривать пищу в состоянии постоянного волнения. - Разве у тебя нет плана, как у всех крутых авторов?
- Небольшие планы я пишу, но редко им следую. Это скучно.
- Согласна на все сто.
- Мы пишем о том, как мы встретились. Я о своем дерьмовом утре, а ты о том, как разбила телефон…
- Блин, не напоминай! - хнычу я, вспоминая о том, что произошло не с телефоном, а скорее с моим трудом, потраченным временем и зарплатой. Придется брать дополнительные смены, нужно купить много Рождественских подарков. А еще редактура моего романа, эссе, экзамены и роман с Алексом…про сон можно забыть. Рядом с Алексом я, кстати, совершенно забыла о времени, но мне кажется, уже совсем скоро наступит рассвет.
- Поехали, крошка, - Алекс начинает печатать, а я слегка теряюсь, не зная с чего начать. Меня немного отвлекают его присутствие и напряжение между нами. И как мы сдержались? Ответ прост, он, должно быть, слишком горд и ждет, чтобы я реального у него просила. Размечтался.
Хихикаю вслух, привлекая к себе его внимание. Постепенно мы оба входим в состояние потока. Со мной не так часто такое случается. Все чувства настолько настоящие и живые, недавно перенесенные на собственной шкуре, что буквы будто сами по себе появляются на экране и превращаются в слова и предложения, которые мне самой нравятся. Они легкие и искренние. По крайней мере, мне так кажется…
- Нам нужно будет поменять имена нашим героям, - напоминаю я Алексу в момент, когда как раз описываю притяжение между героями. Черт, еще никогда это не было так легко. Я смотрю на игру мышц на его теле и просто записываю свои мысли. Руки их едва догоняют.
Не знаю, сколько проходит времени. Иногда мы отвлекаемся на обсуждение нашей истории и строчим снова и снова. Я начинаю зевать и сама не замечаю, как проваливаюсь в крепкий сон, зажимая под головой подушку. А когда просыпаюсь…чувствую вместо подушки плечо Алекса. Он спит рядом, а я жмусь к нему, слегка замерзнув в тонкой футболке. У дивана лежит теплый плед, но он наверняка упал, пока мы спали.
Я смотрю на сонного Алекса, его брови слегка нахмурены, словно он видит тревожный сон. Возможно, герои не оставляют его даже там, и мне очень знакомо это чувство. Не знаю, что на меня находит. Прилив небывалой нежности к этому человеку, и я, снова теряя голову, шепчу Алексу то, что мысленно пообещала говорить ему каждое утро:
- Ты невероятный, - провожу пальцем по его губам, к которым так и не прикоснулась своими. Сердце болезненно сжимается, и я начинаю задыхаться, ощущая, как вдобавок ко всему щиплет глаза.
Мне нужно бежать. Бежать отсюда и как можно быстрее. Да. Я определенно протрезвела. Боже, да о чем я вообще думала?
Какого черта поплелась с ним куда-то среди ночи? Как я ему на лекции буду в глаза смотреть? Боже, мы были на грани того, чтобы проснуться в вместе кровати. Голыми. И тогда это уж точно был бы полный провал.
Нет, нельзя так…к тому же я уверена, что сейчас он проснется и заберет все свои слова о романе обратно. Такого я просто не выдержу. Ведь я уже…всего за несколько часов работы ночью влюбилась в нашу историю.
Я не смогу с ними расстаться. А он сможет.
Точно так же, как с теми, кто оказался в его переполненной бумагами урне.
Еще тяжелее расстаться с Алексом, но я осторожно отстраняюсь и встаю с дивана. На цыпочках подбегаю к его шкафу и наспех надеваю платье, а сверху - его футболку. Не отдам ее ему обратно, ни за что. Пусть будет. На память…об этом волшебном вечере. Но продолжения не будет.
Сидя в такси, я вспоминаю, как еще вчера я точно также сидела с Алексом на заднем сиденье, и сердце выпрыгивало из груди, разрывалось. Черт, мы даже не целовались. По сути, между нами не было ничего…ничего криминального.
В такие моменты я благодарна папе за то, что иначе воспитана. Моменты страсти были в моей жизни, но я рада, что ухожу от Алекса, не совершив роковую ошибку.
Смотрю на часы и понимаю, что уже пропустила первую пару. Захожу в нашу с Кейт комнату и нахожу там Колина.
- Что ты тут делаешь, Кол? - вскидывая бровь, интересуюсь я. - И ты же мне отдал ключ от комнаты!
- У меня есть копия. И я ждал тебя. Всю ночь, - возвышается надо мной Колин. Широкоплечий, статный и жутко мне надоевший. - Лана…
- Что Лана? - сжимая зубы от гнева, перевожу взгляд на кровать и замечаю на одеяле плюшевого мишку и три белых лилии. Что ж, очень мило.
- Чья это футболка? - прищурив веки, спрашивает Колин.
- Не твоего ума дело!
- Я его убью, - рычит спортсмен, грубо хватая меня за ворот футболки.
- Руки убери! Угомонись, Колин. Это футболка моего брата. После работы я поехала домой, - Колин качает головой и резко отпускает меня, принимаясь поглаживать мои плечи.
- Твой брат так сильно вырос.
- Он спортсмен. У него плечи как твои уже, - совершенно не понимаю, почему я должна перед ним оправдываться.
- Почему ты не переоделась?
- Потому что…Колин, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Это тебя не касается. Ты изменял мне! ИЗ-МЕ-НЯЛ!
- Я был дураком, Лана, - Колин опускает руки и сжимает мои ладони в своих. - Я…черт, я из тех мудаков, которым нужно сначала потерять что-то, чтобы понять, как это было им дорого. Детка, прости. Я так скучаю по тебе, - уверяет меня Колин и накрывает мои губы своими. Это проклятое «детка» напоминает мне об Алексе, и мне хватает двух секунд, чтобы окончательно выйти из себя и оттолкнуть этого качка.
- Колин, не надо…я не прощу. Давай…останемся друзьями, хорошо? Я не против иногда проводить время вместе. Но мы друзья, - скрещивая руки на груди, разворачиваюсь к Колину спиной.
- Дело только в измене? А не в другом парне? Или ты никогда меня не любила?
Любила…? Любовь…прежде я не знала, что это такое. Возможно, не знаю и до сих пор. Мной изведан лишь вид безусловной любви к маме, к Дэниелу, к папе. Мое сердце переполнено любовью к моей семье и к любимому делу, и ненавистью к тому, что мне нельзя принимать решения самой, ведь больше всего на свете я не хочу разочаровать тех, кого люблю…и в то же время не понимаю, почему они не любят меня настолько, чтобы принять меня такой, какая я есть.
Со всеми моими недостатками, с моей страстью к такому бессмысленному делу, как набор текста на клавиатуре. Для них бессмысленному, разумеется.
А теперь я знаю, на что похожа любовь. Или, по крайней мере, настоящая влюбленность. Маленькая крупица любви внутри меня, которая могла бы перерасти в целое дерево. И она прекрасна эта крупица. И я должна вырвать этот маленький, крошечный росточек любви из своего сердца, пока не стало поздно.
Любовь - это близость душ. И душа Колина также далека от меня, как я далека от всяких тусовок, которые он обожает, а он - от литературы.
Жизнь несправедлива.
Ведь близкая мне душа облачена в тело моего преподавателя. В тело человека, у которого слишком много тайн, бесов и демонов внутри.
- Как ты можешь спрашивать меня об этом, Колин. Ведь ты «любил» всех, - я указываю ему на дверь, едва сдерживая слезы, но не из-за него, а из-за мыслей об Алексе и о своей семье.
- Хорошо. Мы друзья, Лана. И я не отступлюсь, детка. Запомни, - он уходит, хлопая дверью, а я падаю на кровать, обнимая плющевого мишку, и вспоминаю глаза Алекса и то, как он бегал за мной по дому. Наш общий смех стучит в моих висках, действует на нервы и посылает импульсы боли прямо в сердце.
Есть ночи, которые никогда не забываются. И, несмотря на то, что между нами ничего не было, это была незабываемая ночь.
Это был сон.
Но пора проснуться и вернуться в жестокую реальность.