ГЛАВА 8

Он приводил меня в такие чудесно грешные места. Некоторые из них сейчас для меня святыни.

Януш Леон Вишневский. Одиночество в Сети

Лана

Защищать свое эссе я должна была в аудитории, в которой проходит лекция по философии. Прихожу вовремя, надеясь на то, что защита пройдет быстро и безболезненно. Нервничаю, как перед визитом к стоматологу, и кусаю губы, несмотря на то, что в этот раз я в себе уверена. К тому же эссе я писала сама, и пересказать его содержание не составит мне никакого труда.

Дверь в аудиторию оказывается закрыта, словно Джордан совершенно забыл о моей защите. На сайте Колумбийского я нахожу номер его кабинета и направляюсь туда, ощущая, как начинают подрагивать коленки.

- Здравствуйте, мистер Джордан, - стучусь и вхожу внутрь. Мнусь на пороге, пока Алекс отрывает взгляд от многочисленных бумаг, раскиданных на столе, и глядит на меня, удивленно вскидывая брови. Он забыл. Серьезно?

Мистера Джордана просто не узнать. Сейчас я совершенно не вижу в нем того Алекса, который приставал ко мне в клубе и бегал за мной по комнате. Это другой человек, и в первую очередь сейчас он мой преподаватель.

- Проходите, мисс Мейсон, - сдержанно кивает Джордан, не опуская взгляд ниже моей шеи как обычно. Одета я в черную юбку-солнце до середины бедра и в белую блузку. Как и полагается примерной ученице.

- Надеюсь, вы подготовили доклад и учли все мои замечания, - ледяным тоном, напоминает Алекс.

- Учла, мистер Джордан, - еще холоднее отвечаю я, делая вид, что не ощущаю новой волны напряжения между нами.

- Итак, мое эссе на тему «Судьба или выбор, что правит человеком», - начинаю я и, глядя в окно, вдохновленно рассказываю ему все, что написала на эту тему. Всего семь минут мне требуется, чтобы донести до него основную мысль своего эссе.

- Резюмируя свое небольшое исследование, основываясь на инстинктивной философии конкретно своего мышления, я пришла к выводу, что каждый сам выбирает, кто будет им править. Кто-то является автором своей жизни, а кто-то читателем, мистер Джордан. Жертвой обстоятельств или вершителем их. Следовательно, как ни крути, человеком правит ежесекундный выбор.

Алекс пожимает губы, испепеляя мое лицо взглядом. Кровь приливает к щекам, пока я снова попадаю под гипноз его магнетических глаз. Всего на мгновение.

- Хорошо. Хорошо, мисс Мейсон. Мне понравилась ваша работа. Видно, что ты писала ее сама.

- Да уж, теперь вы уже знакомы со стилем моего повествования, - немного расслабившись, я встаю рядом с Алексом и протягиваю ему бумагу, на которой он должен расписаться и поставить оценку.

Он выхватывает лист из моих рук и, глядя прямо в глаза, задает прямой вопрос, который полностью противоречит его нарочито-холодному поведению по отношению ко мне:

- Ты готова продолжить? - мое сердце пропускает удар, я начинаю ощущать, как комната становится меньше, теснее и жарче. Боже, неужели он не понимает? Я не могу…

Алекс

- Что ты имеешь в виду? - тихо спрашивает Лана, поднимая на меня смущенный взгляд. Я уже говорил, что у нее потрясающие глаза? Иногда они кажутся абсолютно черными, колдовскими, как у цыганки, а в следующее мгновение светлеют до насыщенного шоколадного оттенка. Глубокие, пронзительные, глаза-омуты, хранящие в глубине свои тайны, секреты и желания. Мне кажется, я хорошо ее знаю. Может быть, мне только кажется, и я везде ошибаюсь. Может быть, прямо сейчас я совершаю роковую ошибку, которая бесповоротно изменит наши жизни. Каким будет итог, покажет только время. Но мы не узнаем, если не попробуем, если не рискнем. Фортуна любит смелых и отчаянных, но ненавидит дураков. Я себя дураком никогда не считал. А значит, мы на правильном пути. Логично же?

- Скандальный Новогодний. Я писал до утра, а ты оставила у меня ноутбук. Придется наверстывать, - произношу я, чувственно улыбаясь. Она часто моргает, явно удивленная внезапной переменой в моем настроении. Я встаю и обхожу стол уверенной неторопливой походкой, держа руки в карманах брюк. Руслана инстинктивно делает шаг назад, явно нервничая, в то время как я абсолютно расслаблен и уверен в себе.

- Мистер Джордан, я вообще-то готовила эссе и тоже почти до утра, - поспешно напоминает Лана, скрещивая руки на груди. Продолжает держать оборону. Что ж, браво. Кремень, а не девчонка. Опираюсь на массивный стол из натурального дерева, невозмутимо наблюдая за ее попытками сохранять спокойствие и сдержанность.

- Если это все, что тебя волнует, - я беру со стола табель и рисую в него высший бал, и протягиваю Руслане. - Держи.

Она неуверенно смотрит на меня, резким движением выхватывая листок, и поспешно убирает в сумку. Словно боится, что я передумаю.

- Спасибо, - смущенно бормочет девушка, пятясь назад к двери. Я неотрывно следую за ней взглядом, который теперь скользит с ее лица вниз, задерживаясь на высокой груди обтянутой кристально-белой блузкой, контрастирующей с темными волосами и глазами.

- Подумай хорошенько, прежде чем уйти, - хрипловатым голосом советую я. Руслана вздрагивает, и рука, протянувшаяся к дверной ручке, замирает. Длинные ресницы почти касаются век, в огромных глазах борются желание и страх. Не понимаю, почему она до сих пор мечется. Я точно знаю, где хочу оказаться с того момента, как она вошла в кабинет. Черт, я знаю, чего хочу, даже когда не вижу ее, а просто думаю, вспоминаю. У меня бесконтрольный стояк с той самой ночи, когда она сбежала утром, и, возможно, правильно сделала, иначе все случилось бы уже тогда.

- Если в твоей жизни что-то изменилось с того момента, как ты вчера ушла от меня, так и скажи, - немного напряженно говорю я. - Я не буду вмешиваться в твои отношения, если таковые имеются.

- Разве мы говорим не о романе, который ты предложил мне написать вместе?

- В данный момент меня интересует, согласна ты или нет. Мне нужно твое решение прямо сейчас, - металлическим тоном требую я, раздраженно отмечая, что она не ответила на вопрос. Руслана хмуриться, всматриваясь в мое лицо с тревожным напряжением. Она близка к тому, чтобы сдаться. А я близок к тому, чтобы разложить ее прямо на своем столе и доказать, что наше сотрудничество может иметь массу приятных бонусов. - Лана, у тебя было достаточно времени, чтобы подумать. Просто скажи да, и мы встретимся вечером и продолжим.

- Я не уверена, что понимаю, что конкретно ты мне предлагаешь, - бормочет она, скользнув взглядом по моему телу и быстро, словно напугавшись, возвращается обратно к лицу.

- Брось детка, все ты понимаешь, - резко говорю я, выпрямляясь и делая пару шагов вперед. Кабинет, который мне выделили как преподавателю, находящемуся на особом положении, на самом деле довольно скромен по сравнению с тем, что имеется в распоряжении того же Райта. Только не подумайте, что я претендую на место ректора. Боже упаси. И считаю дни до того момента, как смогу послать Райта и покинуть это псевдокультурное общество напыщенных лицемерных снобов.

- Ну, так что? - лениво спрашиваю я, протягиваю руку и снимаю с ее плеча сумку, бросая на пол. Черные глаза растерянно смотрят на меня, но она не предпринимает попыток к бегству. Это уже хорошо.

- Запри дверь, - стальным тоном приказываю я. Лана вздрагивает. Теперь к растерянности в черных глазах прибавляется недоумение и толика страха.

- Зачем? - спрашивает она, хлопая ресницами. Я терпеливо улыбаюсь.

- Ты же не хочешь, чтобы нам помешали обсуждать наш совместный проект? Будь хорошей девочкой, запри дверь, - с ласковой интонацией настойчиво прошу я, ощущая, как накаляется воздух в крошечном кабинете. Наэлектризованное напряжение так и искрит между нами. Я не отпускаю ее взгляд до тех пор, пока не раздается щелчок. Удовлетворенно улыбаюсь.

- Умница, Лана. Ты приняла верное решение.

- Я в этом не уверена. И не говори со мной как с ребенком, - раздраженно возмущается девушка, я занят разглядыванием ее стройных ног и в данный момент представляю их раздвинутыми на моем столе. Интересно, скольком не понадобится времени, чтобы воплотить фантазии в реальность? И с чьих конкретно фантазий нам лучше начать?

- Даже не думал, малышка, - притягиваю руку и обхватываю ее запястье, ощущая под пальцами бешеное биение пульса. Уверен, это вызвано не страхом. Поднимаю взгляд к ее лицу, отмечая расширенные зрачки и частое дыхание. Судорожно сглатываю, пытаясь держать себя в руках столько, сколько смогу. Но с каждой секундой сохранять внешнее спокойствие становится труднее. Болезненная пульсация в паху приносит значительный дискомфорт. Успокаиваю себя тем, что если бы я был в джинсах, то моему не обладающему разумом члену пришлось бы гораздо хуже.

- Я не малышка. Мне двадцать, - провокационно заявляет Руслана, вызывая у меня очередную ироничную улыбку. Бл*дь, детка, ты практически снимаешь с меня ответственность, произнося подобное.

- Мне тридцать шесть, но я не против, если ты будешь называть меня малыш, - сообщаю я. Конечно, я лукавлю. Никакого малыша, котика, зайчика, тигренка и так далее. Я давно вырос из уменьшительно-ласкательных прозвищ.

- Не уверена, что малыш тебе подходит, - с сомнением произносит Руслана, заставляя меня рассмеяться грудным смехом.

- Точно подмечено, - киваю я, дергая ее на себя. Улыбка мгновенно сползает с моего лица, когда наши тела соприкасаются. Вот черт. Я готов зашипеть, настолько это взрывоопасно. Прижимаюсь к ее бедрам, не заботясь больше о том, что мой напор напугает ее. Руслана сама заперла дверь. Она не маленькая, чтобы не понимать, для каких целей я попросил ее сделать это.

- Что ты творишь, Джордан?

- Вдохновлю тебе на следующую сцену, которую мы напишем вечером, - горячо шепчу я, жадно накрывая приоткрытые на выдохе чувственные губы. И, конечно, она сопротивляется, упираясь ладонями в мою грудь, но эта игра в недотрогу мне порядком надоела. Обхватываю тонкие запасться Русланы, заводя их за спину и резко разворачиваясь вместе с ней, прижимаю девушку спиной к столу. Сокращаю расстояние между нашими телами. Наэлектризованное обжигающее желание витает в воздухе, я ощущаю, как последние доводы разума растворяются, когда она начинает отвечать на мой поцелуй с гортанный отчаянным стоном. Язык настойчиво толкается в нежную влажность ее рта, и, освобождая ее руки, обхватываю ладонями упругую попку, приподнимая и прижимая к пульсирующей эрекции.

- Ты спятил, Алекс. Если нас застукают… - бормочет девушка, когда я ненадолго отпускаю ее губы. Взгляд Русланы совершенно пьяный, обжигающий, шальной. Лгунья, ей так же наплевать на весь гребаный мир за запертой дверью, как и мне.

- Попробуй остановить меня, крошка, - ухмыляюсь я и снова поглощаю ее губы жадным поцелуем. Она сладкая, отзывчивая, потрясающая. Тонкие пальцы зарываются в мои волосы, ее язык не уступает моему в диком поединке. Черт, какого хрена мы не начали с этого еще том долбаном кафе? Столько времени потеряно зря. Рывком сажаю ее на столешницу, раздвигая ноги. Юбка задирается вверх, и ладони жадно скользят по стройным ногам, обтянутым тонким нейлоном. Чертовы колготки. Папки, бумаги, канцелярские принадлежности - все летит на пол. Где-то на задворках сознания маячит разумная мысль, что сейчас не время и не место для того, что я задумал, но она растворяется в безумной потребности, когда я втискиваюсь между раздвинутых бедер девушки.

- Я могу порвать их? - хрипло спрашиваю я, одной рукой сжимая ее бедро, а второй торопливо расстегивая пуговки на блузке. Как их много. Что за садист придумал пуговицы? И колготки, будь они неладны.

- Нет, как я домой пойду в разорванной блузке?

- Я про колготки, - уточняю я напряженным от желания голосом.

- И без них тоже придется туго в ноябре месяце, - гортанно хихикает Лана. Блядь, даже ее смех кажется чертовски сексуальным.

- Тогда сними сама, - рычу я, потираясь выпуклостью на брюках о ее промежность. Девушка всхлипывает, выгибая спину, чувственно трется об меня, забыв о своей стратегии «никогда и ни за что». Черт, кажется, я справился с пуговицами. Распахиваю полы блузки и резко дергаю вниз бюстгальтер, решив не тратить время еще и на застежки. Ее взгляд становится совершенно безумным. Черт, уверен, я выгляжу точно так же. Сжимаю ладонями упругие холмики, потирая большими пальцами напряженные крошечные соски.

- Потрясающе, - бормочу я, наклоняя голову и накрывая один сосок горячими губами, обвожу его по кругу, втягиваю в рот, ласкаю языком, заставляя ее всхлипывать и хотеть большего.

- Прекрати, Алекс, - хрипло просит Руслана, но на самом деле она отчаянно нуждается в том, чтобы я продолжил. Нам обоим это жизненно необходимо. Она пахнет сексом и клубникой. Бл*дь, как такое вообще возможно. Переключаюсь на другой сосок, скидывая с себя пиджак одним резким движением, не прекращая поступательных движений между ее бедрами. Наличие преграды в виде ткани брюк, ее колготок и трусиков только усиливают желание, доводя его до апогея, до внезапной слепоты, когда мозг отключается, и окружающий мир перестает существовать. Не знаю, что заводит меня больше - она сама или ее темные фантазии, о которых я знаю все. Или понимание, что мы можем воплотить их все и придумать новые, если не остановимся, если она мне позволит. Чувствую, как ее пальчики забираются под мою рубашку, скользят по напряженным мышцам спины, впиваясь, царапая обнаженную кожу. Она жадная, нетерпеливая. Безумно-горячая. Я поднимаю голову и снова целую ее губы, на этот раз мы целуемся, как одичавшие, сталкиваясь зубами, кусаясь, словно собираясь поглотить друг друга. Моя ладонь оказывается под ее попкой снова, сильно, до синяков сжимая упругую ягодицу. Свободной рукой расстегиваю ремень, и звяканье металлической пряжки заставляет ее напрячься. Ее язык выскальзывает из моего рта, глаза тревожно распахиваются.

- Не бойся, Лана, это все исключительно ради нашего романа, - шепчу я, глядя в мятежные черные омуты. Ее зрачки кажутся просто огромными, я вижу в них свое отражение с таким же диким желанием в глазах, как и у нее. - Помоги мне, - с отчаянным стоном прошу я, упираясь лбом в ее лоб. Мы шумно и тяжело дышим, глядя друг на друга, взмокшие, охваченные первобытными инстинктами, голодные…. Я потерялся, черт возьми, в этих глазах, и я сдохну, если не потеряюсь в ее теле. Обхватываю ладонь Русланы и порывисто прижимаю к выпуклости на брюках. Дыхание со свистом вырывается сквозь стиснутые от напряжения челюсти, когда я ощущаю прикосновение ее пальцев к моей плоти. Член мгновенно реагирует, болезненно упираясь в ширинку. Нужно ли ее учить, что с этим делать? Черт, в очередной раз ощущаю себя извращенцем, но Руслана оказывается смышленой девочкой или просто повинуется инстинкту. Ее пальчики расстегивают пуговицу на брюках и скользят за пояс, обхватывая каменный член через боксеры. Я вздрагиваю, с глухим стоном непроизвольно толкаясь ей в руку.

- Боже, что я делаю, - хнычет девушка, лаская меня. Охренень, я не уверен, что доживу до того момента, как между нами не останется одежды.

- Ты все правильно делаешь, малышка, - хриплю я, чувствуя, как ее пальцы ритмично движутся по всей пульсирующей длине. Осмелев, она забирается под боксеры, и я рычу сквозь зубы.

- Мать твою, Лана, - вырывается у меня, и снова толкаюсь навстречу ее ладони, ощущая нарастающее напряжение в пояснице. Я знаю, чем это может кончиться. Прямо сейчас. Скольжу ладонями по ее бедрам вверх и, нащупав пояс колготок, захватываю тонкую ткань и тяну вниз, попутно зацепив и тонкие лямочки стрингов. Стаскиваю до колен и, разводя ее ноги шире, прикасаюсь тремя пальцами к горячей промежности, провожу пальцами по шелковистым нежным лепесткам, прижимая подушечкой большого пальца чувствительный бугорок. Находить его безошибочно меня научила подруга моей тетки по материнской линии, когда мне было шестнадцать. И, черт возьми, я благодарен ей за это вот уже без малого двадцать лет. И думаю, не только я, но и все женщины, с которыми я спал.

- Сильнее, - требует маленькая развратница. Потирая пульсирующий комочек большим пальцем, проникаю в горячую влажность указательным и средним, срывая с ее губ громкий стон, и затыкаю ее рот поцелуем. Ее бедра приподнимаются навстречу моим движениям. Опускаю голову вниз, глядя, как мои пальцы скользят внутрь и наружу, блестящие от ее соков. Черт, в реальности это горячее, чем в любой фантазии.

- Мне нужно тебя трахнуть, детка, - хрипло шепчу я, обдавая ее губы горячим дыханием. Закрываю глаза, ощущая ускоряющиеся движения ее пальцев вокруг моего члена. От влажных звуков, с которыми мои пальцы толкаются в ее тело, окончательно сносит крышу. Капли пота стекают по напряженной спине. Лана дергает вниз мои боксеры, доставая каменный член и сжимая в своей ладони. Острое удовольствие простреливает в основании поясницы и, нарастая, спускается ниже, концентрируясь там, где меня сжимают женские пальцы. Блядь, если я не возьму прямо сейчас, то ее ждет совсем не то, что обычно бывает в романах.

- Сильнее, малышка, - с хриплым стоном рычу я. Черт, презервативы, мелькает в голове. Ненадолго отстраняюсь, чтобы достать их из свалившихся брюк, и в тот момент, когда я нащупываю упаковку, раздается громкий стук. Мы с Русланой потрясенно застываем, глядя друг на друга. С губ девушки срывается непроизвольный испуганный крик, в глазах застывает ужас. Я затыкаю ее рот ладонью не самым ласковым движением. Во второй руке зажата пачка презервативов. Боюсь даже вообразить, как это все смотрится со стороны.

- Джордан? Это Райт. Открой дверь. Сейчас не время для сиесты, - доносится из-за двери ворчливый голос «Жирного Тома». Бл*дь. Судорожно соображаю, что делать. Он же не может знать на сто процентов, что я здесь? Или может?

- Тихо, - шепчу я и убираю ладонь с губы Русланы, нежно целуя, - Он уйдет, и мы продолжим, - обещаю, со сдавленным стоном потираясь о ее промежность. - Такая же мокрая, как твоя героини, - улыбаюсь я, глядя в перепуганные глаза девушки. Я все еще слишком охвачен потребностью оказаться внутри потрясающего тела, раскрытого для меня. Но гребаный Райт продолжает стучать, а взгляд Русланы постепенно трезвеет. Я толкаюсь языком между сомкнутых губ, прижимаясь каменным членом к влажной промежности. Лана сжимает бедра и упирается ладонями в мою грудь, и отталкивает меня в сторону. Видимо услышав посторонний звук, Райт барабанит сильнее.

- Джордан, прекрати это ребячество. Я знаю, что у тебя через пять минут пара.

- Что? - на выдохе спрашивает Лана едва слышно. Она слезает со стола, бросая на меня негодующие взгляды, и нервными движениями начинает натягивать на себя колготки и трусики, застегивает блузку. Наблюдаю за ее действиями с нарастающим отчаяньем и ненавистью к Райту.

- Я убью его, - яростно обещаю я, когда мы оба слышим удаляющиеся от двери шаги. - Лана, не стоит торопиться…

- Наденьте брюки, мистер Джордан, - гневно шипит Руслана. Ее взгляд яростно скользит по мне, пока я одеваюсь. С болезненным стоном натягиваю боксеры на свой стояк, который находится в шоке от происходящей несправедливости. Еще сложнее оказывается застегнуть брюки. - Пять минут? Ты серьезно? Собрался трахнуть меня за пять минут, выставить вон и пойти спокойно читать лекцию? Вот что тебе от меня нужно?

Затягиваю ремень и поднимаю руки, словно признавая свое поражение.

- Стоп, малыш. Я не делал ничего, чего бы тебе не нравилось. Это раз. Я, черт возьми, сам в шоке. Это два. У меня просто крышу снесло, когда ты вошла в этой долбаной юбке, которая так и просится на то, чтобы ее задрали. Какие на хрен лекции. Я сам забыл, что там у меня по расписанию.

- Надеюсь, что ты не врешь, - мрачно ухмыляется Руслана, проводя пальцами по волосам в тщетной попытке привести их в порядок. - Но ты, конечно, врешь. А я просто дура, - сквозь зубы цедит девушка. Ее глаза блестят от непролитых слез. Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ее щеке, но она уворачивается и отходит в сторону. Обходит меня и поднимает с пола брошенную сумку.

- Лана, я…. - она оборачивается, глядя на меня как на последнего кретина.

- Извини, я не хотел тебя обидеть. Ты все неправильно трактуешь.

- Ты сам сказал. Это была сцена для вдохновения, - она приподнимает подборок, и теперь ее взгляд смотрит на меня с вызовом. - Но, знаешь, я ожидала большего, Джордан.

Я качаю головой, пытаясь удержать ироничную улыбку, чтобы не задеть ее еще больше. Подношу к губам пальцы, на которые она сама недавно нетерпеливо насаживалась. И когда облизываю их, не сводя с нее глаз, девушка мучительно краснеет, ошарашено глядя на меня.

- Писать об этом и делать - не одно и тоже, правда, детка? - спрашиваю я хриплым шепотом. Я вижу, как ее взгляд скользит с моего тела вниз, на выпуклость на брюках, которая сама по себе не рассосется.

- Твоих рук дело, - ухмыляюсь я, бесцеремонно поправляя свою эрекцию.

- Ты точно ненормальный, - потрясенно качает головой Руслана. - Я просила тебе не называть меня деткой, крошкой и малышкой? Я не героиня из твоего романа. Не нужно играть со мной в эти игры, - в ее глаза снова стоят слезы.

- Эй, перестань. Не хочешь быть крошкой, не надо. Это просто дурацкая привычка, - успеваю поймать ее за локоть, когда она решительно разворачивается к двери. Руслана оборачивается, глядя на меня с уязвимым выражением лица. - Я могу извиниться еще раз. Мне действительно не стоило набрасываться на тебя здесь.

- Это мягко сказано, - хмурится Лана, обиженно поджимая губы.

- Наш договор в силе. Я обещаю, что ничего не сделаю, если ты не захочешь сама. Подобного не повторится, - заставляю себя сказать заведомую ложь. Сейчас мне нужно сделать так, чтобы она согласилась продолжить наш роман. А реальный или бумажный - это уже не имеет значения. - Подожди пару секунд, - прошу я и, поднимая с пола ручку, пишу на квадратном листочке адрес своей пустующей квартиры и номер своего мобильного. Потом протягиваю его Руслане. - Я буду ждать тебя в восемь вечера по указанному адресу. Не придумывай ничего плохого. Это моя квартира. Я купил ее, когда… имел свободные средства. Я думаю, что там нам будет удобнее. И сбрось мне смс-кой свой телефон.

- Ты всерьез думаешь, что я приду вот после этого представления?

- Уверен, ты уже начала считать минуты, - самодовольно улыбаюсь я. Руслана закатывает глаза.

- Настоящий придурок, - говорит Лана насмешливо, но я удовлетворенно замечаю, что листок с адресом она аккуратно складывает и убирает в кармашек своей сумки.

- Ты, вообще-то, со своим преподавателем разговариваешь, - напомнил я, скользя взглядом по красивым чертам ее лица. По припухшим губам, раскрасневшимся щекам и спутанным локонам. Она сногсшибательно выглядит. Злая, красивая, неудовлетворенная. Необходимый коктейль для того, что я запланировал на сегодняшнюю ночь.

- Пять минут назад тебя это мало заботило, - раздраженно замечает Руслана.

- Надень чулки, пожалуйста. Никаких колготок, если хочешь, чтобы я дожил до утра, - многозначительно улыбаясь, говорю я. Руслана снова вспыхивает и вылетает из дверей. А мне остается только надеяться, что Райт все это время не подглядывал из-за угла, выслеживая меня. Выжидаю несколько минут, приводя себя в порядок. Надеваю пиджак, провожу руками по волосам, придавая им божеский вид. Несколько глубоких вздохов, опускаю взгляд вниз и удрученно качаю головой. Дыхательные упражнения явно не помогают избавиться от эрекции. Видимо существует единственный способ.

Но мне придется еще немного подождать.

Черт. Я всегда знал, что Райт урод. Завистливая скотина. Если бы не он, я бы сейчас так не мучился. Да и Лана вышла бы отсюда счастливая.

Выдыхаю, одергивая пиджак, и выхожу в коридор с дежурной улыбкой. Никто никогда не догадается, что я только что пытался трахнуть студентку в собственном кабинете.

Интересно, меня бы просто уволили или бы это был скандал?

То, что надо.

Скандальный Новогодний Роман. Алекс Джордан и Руслана Мейсон. Бестселлер 2018 года.

Неужели ко мне возвращается способность мечтать? Когда я мечтал в последний раз? Нет. Я имею в виду, не воображаемые истории своих героев, не короткие видения или обрывочные сны, а настоящие мечты. О чем-то для себя лично, где я главный герой и основной участник.

Лет семь назад, когда Анна была беременна Кристиной, мы мечтали о том, какой родится и вырастет наша девочка, придумывали имена, представляли, на кого будет похожа, какую профессию выберет, чей характер унаследует. Я помню, как Аня уснула с улыбкой на губах на моем плече, а я еще долго блуждал в своих фантазиях. Моя мама любит повторять, что отцы мечтают о сыновьях, а дочерей любят больше. Я не знаю, так ли это. Я могу сказать, что люблю своих детей одинаково. Но даже мои родители не знают, что, когда я женился на Анне двенадцать лет назад, она уже была беременна. И не от меня. Это был быстрый брак. Три недели знакомства, и мы пошли в ЗАГС. Она ничего от меня не скрывала. Я знал, на что подписывался.

Но это давняя история. Мы полюбили друг друга, а все остальное не имело значения. Марк мой сын, и я никогда не считал иначе, даже мысли такой не допускал.

И, наверное, два года назад, когда Аня ушла, мне было больнее еще и от того, что я чувствовал, что мы потеряли не только любовь друг к другу, но и связь, которая нас соединяла, которая удерживала каждого из нас, делая цельным и наполненным.

И сейчас внутри меня зарождаются подобные чувства. Нет, они совсем другие на самом деле. Просто эффект похож. Я ощущаю уверенность, силу и веру в себя, в завтрашний день, возвращаюсь к оптимистическому способу восприятия реальности и позитивному мышлению. И запустила этот процесс Руслана Мейсон - девушка, которая свалилась на меня, как снег на голову две недели назад, и с тех пор не покидает мои мысли.

Последняя пара проходит, как во сне или каком-то забытье. Я читаю заученный текст ровным монотонным голосом, практически не контактируя со студентами. Некоторые из них благополучно дремлют. Другие зависли в своих гаджетах, третьи тихо переговариваются. Мне похер. В голове эротический дурман и обжигающие картинки произошедшего безумия в моем кабинете. Время от времени непроизвольно провожу по губам пальцами, которые сохранили терпкий, делающий меня твердым снова и снова аромат одной горячей малышки, которая упорно хочет казаться взрослой. Я, наверное, сошел с ума, другого объяснения случившемуся нет. Да, я не святой, и у меня случались помутнения, так сказать. Но чтобы забыть о том, кто ты и где ты. Да еще в трезвом уме и здравой памяти. Улыбка растягивает мои губы, и я ничего не могу с собой поделать. Как идиот. Зациклился на двадцатилетней девчонке и, как ни странно, мне это ощущение внутри меня нравится. Мне легко, я полон предвкушения. Мне хочется творить, двигаться, я готов горы свернуть.

Случайная встреча, разговор в кафе, и все. Я тогда уже понял, что в ней есть что-то особенное, отличающее от других. Не потому что она пишет. Я с десятком авторов знаком, среди которых немало красивых женщин. Между мной и Русланой есть нечто неуловимое, родственное, и я почувствовал это еще когда лежал на ней на асфальте, подложив под ее затылок ладонь. Она так на меня смотрела, что возникло ощущение, будет мы сто лет знакомы, и оно не улетучилось до сих пор. Меня тревожит только то, что будет, если мы увлечемся слишком сильно. Сможем ли мы остановиться, когда закончится наш роман? И нужно ли нам останавливаться?

Лана

Дура. Иначе и не скажешь.

Мои ноги дрожат так сильно, что каждый шаг дается с неимоверным трудом, пока я просто мчусь по коридору, не разбирая дороги. Перепрыгиваю через ступеньки, мечтаю затеряться в коридорах, раствориться в многоликой толпе студентов и убежать как можно дальше от Джордана, Хотя он без всяких сомнений за мной не бежит.

Но это не значит, что я до сих пор не ощущаю того, что он рядом. Не чувствую его прерывистое и горячее дыхание в мои раскрытые для него губы. Не значит, что я не ощущаю под подушечками пальцев кожу его груди, пресса, мощной твердости, и совершенно не помню того, как его член увеличивался в моей ладони, и я не хотела как можно скорее ощутить его внутри.

Черт. Как я могла? Теперь все мои заигрывания с Алексом из серии «ни за что и никогда» будут смотреться просто смешно и нелепо. И совершенно неубедительно. Я не хочу искать оправданий своему развратному поведению, правда, но…

Я действительно не отдавала себе отчет в своих действиях. Чистой воды безумие, которое обрушилось на меня в тот момент, когда он прижал меня к своему столу, не поддается никакому объяснению.

Просто в тот миг…

Все вокруг померкло.

Я забыла, что он мой преподаватель. Что он старше, что он явно что-то от меня скрывает, что будет неправильно отдаться ему так быстро и так «грязно» - на чертовом рабочем столе среди бела дня, когда любой, проходящий мимо в коридоре, смог бы услышать мои стоны.

А я не сомневаюсь, что Алекс довел бы меня до них. И на этот раз впервые в жизни они были бы искренними, настоящими. Я просто чувствую это, насколько нас тянет, как мы подходим друг другу физически и эмоционально. Словно что-то родственное, глубокое, древнее и необъяснимое связало нас и столкнуло в тот день, когда он спас меня.

И во что это вылилось? Черт, я была так близка к… у меня все внутри горит от боли и отчаянья, и со мной такое в первый раз. Коленки трясутся, губы искусаны, а низ живота рвет на части от не удовлетворенной потребности в нем.

Джордан, мать его, пробудил во мне всю ту сексуальность, которая обычно оставалась лишь на страницах моих романов, и я пока не знаю, хорошо это или плохо.

Каждый удар сердца отдается легкой болью в грудной клетке, пока я отчаянно цепляюсь за сумочку, прижимая ее к животу, переполненному «бабочками», которых мне собственноручно задушить и уничтожить хочется. Словно это поможет мне справиться со шквалом эмоций и угнетающих мыслей, с чувством неловкости, воспоминаниями, что будоражат кровь, и с огромным стыдом за чуть было не совершенную ошибку.

Но этих живучих тварей в моем животе может убить только Алекс, когда перестанет быть мужчиной, который дурманит мой разум, пленит сердце и искушает тело.

И о чем я вообще? Я уже совершила ошибку. Перешла ту самую черту, пересекла точку невозврата. Уверена, Вселенная обязательно предъявит мне ценник за табуированное удовольствие. А цена всегда одна - боль. Разбитое сердце. И порванная в клочья душа.

Ведь всем нутром я чувствую, что с Алексом что-то не так. Может, я просто боюсь обмана, боюсь, что затеряюсь в списке имен, которые он вычеркивает по утрам, и буду очередной девушкой, которую он сменит вместе с постельным бельем. Как ни крути, когда мужчина в тридцать шесть не женат, это говорит об одном - ему недостаточно одной женщины.

Но с другой стороны я все слишком усложняю. Да, сегодня Алекс - мой преподаватель, и на наши отношения наложен запрет, ну а завтра он бросит Колумбию и пойдет и дальше взбираться на вершину литературного Олимпа, а это значит, что у нас есть будущее…

А если кто-то узнает? Что, если нас кто-то уже видел вместе? Может быть, именно сейчас на почту моего отца приходят разоблачающие нас с Алексом фото из клуба или ночного парка. Если папа узнает, что я связалась с мужчиной намного старше себя, да еще и со своим преподавателем, это будет полный крах. Апокалипсис не так страшен, поверьте. В лучшем случае - он просто от меня откажется, в худшем - убьет сначала Алекса, а потом меня. Конечно, я преувеличиваю, но в любом случае сладко не будет. Поймите меня правильно, несмотря на то, что мне двадцать и я уже «взрослая девочка», мой отец всегда болезненно воспринимал мои отношения с мальчиками. Каждого нового «ухажера» он проверял досконально: не сомневаюсь, что хранил на моих парней досье в верхнем ящике рабочего стола и никогда не позволял мне встречаться с ними после девяти вечера. Да только это не помешало мне потерять девственность ровно в семнадцать, когда я уехала к бабушке и дедушке в Эстонию на каникулы. Мне казалось, что я влюбилась и навсегда, но сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что Ричард был лишь искрометным курортным романом - быстрым, ярким, незабываемым, но…детским и наивным. Я не любила его, я просто хотела любить, хотела найти вдохновение в объятиях человека, который был полной моей противоположностью.

Кто-то скажет «противоположности притягиваются», но познакомившись с Алексом, я совершенно четко поняла, что для меня - это не так.

Мне нужен кто-то, кто сделан со мной из одного теста.

Кто-то, с кем я смотрю в одну сторону.

Тот, кто понимает меня без слов.

«Слова только мешают понимать друг друга», вспоминаю строчку из своей любимой и совсем недетской сказки. И сейчас я понимаю, насколько был прав Экзюпери, потому что то, что происходило между нами с Алексом, когда мы молча писали роман, не поддается никакому объяснению. Мы находились на одной энергетической волне, и я уверена в том, что в тот момент нам приходили похожие образы, слова и даже целые абзацы.

Но я никогда не узнаю, правда ли это, потому что идти к нему домой сегодня вечером я не намерена.

- Привет, Лана, - басистый мужской окрик вырывает меня из плена мрачных мыслей. Я замечаю, как со мной поравнялся Лукас - парень с факультета искусств, с которым я познакомилась на штрафных лекциях у Джордана. Я замечаю милые ямочки на его щеках, когда он широко улыбается мне. - Встретимся сегодня на философии? - с надеждой спрашивает он, окидывая меня оценивающим взглядом с головы до ног.

- Да, конечно, - киваю я, а сама быстренько сворачиваю в один из коридоров, помахав ему ручкой, и понимаю, что не приду сегодня на лекцию. Это же невыносимо. Смотреть на Алекса и видеть одну и ту же картину. Вспоминать, какой жаркой, откровенной и чувственной была вспышка между нами. Я, должно быть, сошла с ума, раз сама полезла в штаны своего преподавателя. И мне это понравилось…

Черт, он был такой твердый. Такой…жадный.

С моих губ срывается тихий стон, и я тут же нервно оглядываюсь по сторонам, надеясь на то, что никто этого не слышал. Мне необходимо помыться, избавиться от прикосновений Джордана, и как можно скорее. Низ живота болезненно ноет, не говоря уже о том, что мне просто необходимо переодеться.

Переступив порог нашей с Кейт комнаты, я бегу в душ, срывая с себя прилипшую к влажной коже одежду. Меня сотрясает мелкая дрожь от каждого малейшего прикосновения к своему телу, даже от невинных касаний к плечам, ключицам, шее. Я вижу себя в отражении зеркала, придирчиво оглядывая со стороны свое обнаженное тело.

Я бы хотела, чтобы он увидел меня такой. И я бы хотела ему понравиться. Хотела бы знать об этом.

Замечаю, как налилась от возбуждения небольшая грудь и предательски напряглись соски, нуждающиеся в ласке одного коварного соблазнителя.

- Черт, Алекс, - хнычу я, в который раз проклиная его за сегодня. - Зачем ты со мной так? - слегка откидываю голову, я скольжу рукой по своему животу, опускаясь все ниже и ниже, погружаясь в запрещенную фантазию, которой лучше никогда не воплощаться в жизнь. Шум воды заглушает мои стоны на случай, если Кейт вернулась.

В душе я моюсь куда дольше, чем обычно, и, несмотря на свое твердое решение не идти к Джордану сегодня вечером, я тщательно очищаю кожу ног от крошечных волос, да и не только…ног. Намазавшись с пяток до ключиц клубничным кремом для тела, я чувствую себя гораздо лучше, и мысли о Джордане наконец-то уходят на второй план.

Вечером мне предстоит очередная рабочая смена, и я надеюсь, что Алекс не будет снова выслеживать меня после концерта. Это слишком опасно. Я вообще не понимаю, как мы могли быть такими беспечными в тот день.

- Ну, ты даешь, подруга, - возмущается Кейт, когда я выхожу из душа, заворачиваясь в белое полотенце. - Я пришла целый час назад! И все это время ты мылась, эгоистка.

- Это моя маленькая месть за то, что утром ты занимаешь душ на полчаса и не даешь мне сходить в туалет, - напоминаю ей я, взмахивая влажными волосами и промокая их вторым полотенцем. Встречаюсь взглядами с Кейт, и она подозрительно долго рассматривает меня, прищурив веки.

- Так-так-так. Ну-ка признавайся! - она складывает руки на груди и ухмыляется, словно уже застала меня за чем-то непристойным. - С Колином помирилась? Да? Боже, скажи, что «да», я хочу, чтобы мы отмечали Рождество парочками.

- Кейт, ну сколько можно? С чего ты это опять взяла? - возвожу глаза к потолку, сходя с ума от навязчивости подруги.

- Нет? Просто…он сказал, что вы помирились и провели эту ночь вместе. Ты же не ночевала дома, и я ему поверила, - задумчиво тянет Кейт, и я замечаю, как опускаются уголки ее полных губ.

- Что? - замираю на месте. - Он совсем ненормальный?

- Думаю, он просто влюблен, Ру. И я связала его слова с твоей странной, томной улыбкой, которая не покидает тебя даже сейчас…

- Моя улыбка связана с тем, что я только что устроила себе домашнее sра и чувствую себя новым человеком, - ухожу от ответа я, слегка отворачиваясь и ощущая, как снова вспыхивают щеки.

- А мне показалось, что у тебя такая улыбка, словно ты только что занималась бурным сексом где-нибудь в необычном месте, - мечтательно заключает Кейт, заставляя меня замереть на месте. Она же не может знать? Она же шутит? У меня начинается настоящая паранойя, и мне кажется, что все уже знают о нас с Алексом.

- Да уж, если бы я сказала тебе, сколько месяцев у меня не было секса, ты бы поседела, - отмахиваюсь я.

- И как ты живешь, подруга? - с тяжелым вздохом интересуется Кейт, но в ответ я лишь пожимаю плечами:

- Спокойно, Кейт. Мне надоели мальчики. Конечно, не все они так безнадежны, но мне попадались одни глупцы и эгоисты. Не считая первой любви. Мне хочется видеть рядом с собой настоящего мужчину. Ответственного. Мудрого. Сильного, сексуального…

- Ты будешь ждать этого идеала до пенсии, Ру, - скептическим тоном отрезвляет меня Кейт.

Ох, как же ты ошибаешься, Кейт. Я уже его встретила…

- И ничего, - гордо вскидываю подбородок я. - Лучше буду одной, чем с изменщиком Колином или с кем попало. Я подожду. Займусь пока карьерой.

- Молодость проходит, Ру. Тебе не кажется, что ты слишком сильно погружена в свои грезы и фантазии? В книги, - осторожно спрашивает подруга, явно намекая на то, что все, что я делаю - бессмысленно. И все мои мечты о «настоящем мужчине» так и останутся мечтами.

- Нет, Кейт. Не кажется. Это не грезы и фантазии, - «это необходимость», хочется добавить мне, но я вовремя замолкаю, продолжая слушать нравоучения подруги.

- Сегодня опять проведешь вечер в одиночестве? - продолжает давить она, вскидывая брови.

- У меня смена, а потом я останусь в клубе. Не хочешь пойти со мной?

- Не могу, Ру. Я уже обещала, что пойду в кино с Джесс. Сходи куда-нибудь с Колином.

- Ох, нет, лучше пойду в гости к родителям, - поджимаю губы, предчувствуя еще один серьезный разговор.

- Помирилась с папой?

- Нет. Но он постоянно мне названивает. Я приду, чтобы повидаться с Дэнни, а там все само как-нибудь разрешится. Столкнусь с папой в коридоре, и мы спокойно поговорим…по телефону мы только больше разругаемся, - наспех удаляю в телефоне все пропущенные вызовы.

- Ладно, не грусти. Я побегу, но в следующий раз узнаю все об этом загадочном незнакомце, - Кейт грозит мне пальцем и, быстро надевая пальто, поправляет волосы, рассыпавшиеся по плечам белокурыми волнами.

- Да нет никакого незнакомца… - уверяю ее я, но мой голос звучит совсем неубедительно.

- Ага, как же. Я не видела у тебя этой футболки прежде, - подмигивает подруга, прежде чем помахать мне рукой и хлопнуть дверью.

Долгожданная тишина. Я обожаю оставаться одна. Наедине со своими мыслями и со своими героями, которые в моменты внешней тишины начинают все громче кричать в моей голове. Их голоса стихают только после того, как я запишу все, что они скажут, и смогу насладиться моментом спокойствия и гармонии, пока не наступит новый день, и они не проснутся.

Понимаю, звучит не очень. Но я боюсь…боюсь, что однажды проснусь и больше их не услышу. И я знаю - несмотря на то, что каждый из пишущих людей мечтает избавиться от этих душераздирающих голосов внутри, никто не хочет этого по-настоящему. Это все равно, что потерять сердце, но, возможно, Алекс считает как-то иначе.

Открываю ноутбук и просматриваю последние новости на своей страничке. За последние сутки произошло что-то невероятное - к новой главе моего романа прибавилось десятки комментариев и сотни…дизлайков. Замечаю огромное количество «пальцев вниз» под названием своего «детища» и чувствую, как вспыхивает кожа ладоней, а в горле встает плотный ком, который даже расплакаться мне толком не дает. Хочется взять и удалить все к черту, но с замиранием сердца я вдруг вижу, что изменилось кое-что еще: мой роман занимает второе место по прочтениям и просмотрам, и они растут в геометрической прогрессии. Этого быть не может. Почему все хотят прочитать то, что так упорно поливают грязью? В комментариях ни одного хорошего отзыва - одни тролли и упреки в мою сторону из серии «какого черта эта бездарность оказалась на втором месте».

«Кто вообще читает это? Убогий текст, отвратительный герои. Мазохиста и больной.»

«Автор, ты бы хоть постыдилась поднимать в произведении такую серьезную тему. Нужно быть психиатром, чтобы написать такой роман!»

Так, все хватит.

Резко перестаю читать комментарии от безликих анонимов и перехожу к личке, которая завалена письмами от постоянных читательниц. По телу разливается уже знакомое тепло, пока я читаю все и отвечаю на каждое. Остается только одно сообщение…от автора, который раньше стоял на втором месте. Мне не нужно открывать его, чтобы понять, что там написано. Наверняка, хочет поинтересоваться «кто я такая и откуда вылезла».

Но у меня нет ответа на этот вопрос. Думает, мне приятно видеть, как по труду, в который я вложила столько сил, мягко говоря катком проехались? Нужно ли мне это второе место такой ценой?

Я открываю душу всему миру, и любой может подойти и плюнуть в нее. Вот что значит быть автором.

Я чувствую себя совершенно разбитой, все еще не понимая, почему Алекс предложил нам писать вместе. Я безнадежна, неужели он не понимает? Что он во мне нашел? Уверена, что весь этот спектакль ему нужен для того, чтобы затащить меня в постель, и сегодня я в этом убедилась. Как только ему это удастся, он мое имя забудет, и не будет никакого скандального новогоднего романа.

Обнимаю подушку и, сворачиваясь в позу младенца, начинаю конкретно жалеть себя и ненавидеть весь белый свет, считая себя самым одиноким существом на свете. Если бы у моей жизни было бы книжное название, не сомневаюсь, она бы называлась «сто лет одиночества». От нахлынувшего потока слез меня спасает вибрация телефона и, разлепив мокрые веки, я вглядываюсь в экран, читая сообщение от Алекса.

«Ты не пришла на пару. Не заставляй меня тебя наказывать.»- сухо и лаконично пишет он, но меня мгновенно бросает в жар. Черт. Зачем только я выслала ему свой номер? Это случилось в момент помутнения, когда я еще не до конца отошла от случившегося. Идиотка.

- Пошел к черту, - вслух говорю я и удаляю сообщение, читая другое, от Дарка. С каким-то мрачным удовлетворением я осознаю, что его смс больше не вызывает трепета в моей душе.

АDагk: Ну как ты, моя Оуэшэн? Что делаешь?

ОсеапНеагt: Вышла из душа. Я хорошо, но как всегда расстраиваюсь из-за того, что очередной мой творческий порыв никто не оценил.

АDагk: Пришлешь фотку?

ОсеапНеагt: Не думаю, что это хорошая идея.

АDагk: Мне понравилась последняя глава. Горячая. Невыносимо знать, что ты такая же…ты, правда, хотела бы того, на что пошла твоя героиня?

ОсеапНеагt: Ты же знаешь. Я только за то, чтобы попробовать что-то новое. В пределах разумного.

АDагk: Разве то, что в твоей главе - это в пределах?

ОсеапНеагt: О да…

АDагk: Так значит, тебе нравится, когда тебя связывают и игры с клубникой и льдом? Нам необходимо встретиться на Рождественских каникулах.

ОсеапНеагt: И когда же мы встретимся?

АDагk: Скоро. Ты даже не представляешь насколько.

ОсеапНеагt: Хватит говорить загадками. Когда?

АDагk: Скоро я вернусь из командировки, и мы встретимся.

ОсеапНеагt: В какой день?

АDагk: Черт, оушэн. Мне пора на совещание. Прости.

ОсеапНеагt: Пока, - сухо бросаю я, понимая, что наше интернет-общение сходит на нет. Теперь мои мысли заняты Алексом, переводом, романами…я просто не могу позволить себе как и раньше сходить с ума по анониму, который кормит меня «завтраками» и ни к чему не приводящими намеками.

Мне совершенно нет желания никуда идти. Бывают такие дни, когда хочется укутаться в одеяло, читать книги, пить горячий чай…и плакать, обещая себе, что завтра мы обязательно начнем «новую жизнь».

В такие дни я всегда говорю себе, что завтра - не существует. Встаю с кровати и начинаю делать что-то уже сейчас, иначе так можно проспать всю свою жизнь и упустить все возможности, которые дарит Вселенная.