Глава 4

Привыкнуть к тому, что я теперь одна, оказалось непросто.

Пару раз по ошибке я ехала не в ту сторону, забыв, что мой дом теперь в другом месте. Пугалась, когда трогала указательный палец и не находила кольца. Сначала неизменно захлестывала паника, оттого что потеряла, потом вспоминала, что сама сдала его в ювелирный, и становилось грустно.

Но особенно меня удивило, что теперь если со мной пытался кто-нибудь познакомиться, можно было обойтись без пафосного «я замужем».

Я не замужем! И если человек понравился, и хочется с ним общаться, то можно запросто это делать без оглядки на чье-то мнение.

Очень странно. Я когда впервые это осознала, долго сидела и смотрела в одну точку, пытаясь понять как так-то?

Потом поняла. Это и есть смысл слова «свободна».

Я свободна. Могу делать что угодно, с кем угодно, когда угодно.

Вроде здорово, а вроде мороз по коже.

Наверное, я бы долго во всем этом ковырялась, закапывая себя все глубже и глубже, ходила бы бледной тенью до самых родов и шарахалась от каждого, кто попадался на пути и проявлял хоть какие-то знаки внимания.

Спасла меня Ленка, тощая как палка кудрявая брюнеточка, с которой мы дружили еще с универа. Она вытащила меня на ужин в небольшой итальянский ресторанчик, и там, под вкуснейшую пасту, устроила мне промывку мозгов:

— Ты как бабка!

— Я не бабка.

— Бабка. Старая пердунья, которая выходит из квартиры только за тем, чтобы купить молока в ближайшем магазине, а заодно сердито поворчать на всех, кому не повезет оказаться рядом с ней в очереди.

— Тебе не кажется, что у меня для этого есть уважительные причины?

— Какие? — удивленно вскидывает брови, попутно наматывая спагетти на вилку, — у тебя неизлечимая болезнь? Тебя обокрали и весь мир задался целью сжить со свету?

— Я вообще-то развелась.

— Супер, — показывает мне большой палец.

— Лен, ты издеваешься? Мне так тошно, что по утрам с кровати вставать не хочется.

— Почему?

Я никак не пойму, то ли она дуру включила, то ли действительно не понимает.

— Потому что все, наша история с Кириллом подошла к концу.

— Ну и слава Богу. Сюжетец так себе, тема не раскрыта, финал слит.

— Точно издеваешься, — тяжко вздыхаю я, — Я пытаюсь научить жить без него.

— А до этого типа с ним жила. Вот просто душа в душу? — Лена продолжает меня доламывать, — насколько я в курсе, вы все время были сами по себе.

— Ты же знаешь, я пыталась.

— Знаю. Так на моей памяти еще никто в не пробиваемую стену головой не долбился.

— Я просто его любила.

— А он тебя? — нагло вскидывает брови, — Смолин тебя любил?

Я удрученно качаю головой, но ей этого мало:

— Что-что? Не слышу? Повтори погромче.

— Никогда он меня не любил.

— Вот именно поэтому нужно отпраздновать твой развод. Ты только представь себе, больше не надо жить с тем, кто тебя не любит.

— Мне плохо.

— Пройдет. Переболеешь, переключишься и все у тебя будет хорошо. Крестница моя скоро толкаться начнет, — она кивает на мой живот, — вообще не до скуки будет.

— Я не знаю, как буду одна.

— Разве ты одна? То, что выпал один элемент из твоего хреново собранного паззла, еще не делает тебя никому ненужной. Вон, например, — едва заметно указывает вилкой мне за спину, — симпатичный молодой человек уже несколько раз заинтересованно на тебя посмотрел, и кажется не против подойти и познакомиться.

— Он просто не знает, что я беременная.

— Пфф, тоже мне проблема. Если мужчина полюбит женщину, то примет ее и с малышом. Я тому пример.

Ее родители познакомились, когда Ленкина мама была на седьмом месяце. Поженились, и он воспитывал мою подругу как родную дочь, не делая разницы между ней и общими детьми, которые появились позже. И до сих пор, хотя ей уже за двадцать, она называет его не иначе как папулечка, а он ее своей бусинкой.

— Это если полюбит.

— А чего бы тебя не полюбить? Ты красотка.

— Смолин вот не полюбил.

— У вас со Смолин изначально все не так было. Это только в кино, героев загоняют в брак, они такие ух-ах, поругались маленько, а потом все, жить друг без друга не могут. А на деле, вы как были чужими, так чужими и остались. И если честно, тебе очень повезло с Кириллом.

— Это еще почему?

Я искренне считала, что он мое наказание за все мои прошлые прегрешения. Моя жестокая карма.

— Потому что он тебя отпустил. Не стал включать м…чудака, сажать тебя на цепь, ломать под себя и контролировать каждый шаг, как это делают некоторые богатые сукины сыны, убежденные, что они пупки Вселенной, и что им можно все, а жена должна молча, дома на коленях, и со счастливой улыбкой на публике, — серьезно произнесла Лека, — Он отпустил тебя, наплевав на все договоренности, и дал шанс стать счастливой с кем-то другим. А то, что не полюбил…что ж, это его право. Насильно мил не будешь. Это ты изначально придумала то, чего на самом деле нет, а для него это просто бизнес.

Я горько потупляю взгляд. Мне нечего ей ответить, потому что она права.

— Грустно все это, — шмыгаю носом.

— Глупая что ли? Ты радоваться должна, что смогла вырваться из темной пещеры и огнедышащий дракон милостиво позволил тебе уйти. Все могло быть гораздо хуже.

— Будет. Я его обманула с беременностью.

— Считай это не ложью, а жизненно важным маневром. Ты спасала себя.

— Да, но…

— А теперь будь добра, прекрати страдать, обернись и помаши лапкой вот тому красавчику у окна.

— Лен!

— Маши, Светка, маши! Жить надо здесь и сейчас.

Как в тумане я обернулась и взглядом нашла того парня, о котором говорила подруга. Он сидел с приятелем за столиком у окна, ужинал и действительно с интересом поглядывал в мою сторону.

Симпатичный, простой. Без строго лоска и дорогих костюмов. Улыбается! Мне!

Эта улыбка и стала отправной точкой, для моей новой жизни.

***

Последовав советам подруги, я решила, что надо дать шанс самой и себе и перестать жевать прошлое. Оно горькое, противное и бесполезное.

Решить легко, сделать сложнее. Потому что, когда события перешли в более активную фазу, на меня напал ступор.

— Комплимент для прекрасных девушек, — произнес официант, выставляя перед нами фирменные десерты, — вон от того столика.

Ленка победно сверкает на меня глазами, мол, а я что говорила, и с игривой улыбкой машет пальчиками кавалерам.

Я же сижу и вспоминаю, что значит флирт и как пишется слово «кокетничать». Потому что и то, и другое за то время, что жили с Кириллом, ушло из моего обихода. Поначалу я пыталась, но неизменно натыкалась на отстраненный взгляд. Который в итоге и убил желание играть и флиртовать. То есть…

— Ай! Ты чего? — с обиженным сопением потираю ногу.

Это Ленка пнула меня под столом.

— Опять отключилась?

— Нет, просто…

— Все! Забыла! Из головы своей весь хлам выкинула! Жуй десерт и причмокивай от удовольствия. И готовься много улыбаться.

Я покорно начала жевать и чмокать. Было очень даже вкусно, но повышенная бодрость в глазах подруги немного напрягала. Раньше это было первым признаком того, что ждут нас приключения, а может быть даже проблемы на вторые девяносто. Но в универе я от нее не отставала, чудила много и с удовольствием. А потом случился брак со Смолиным, а сейчас вдобавок беременность, которая никак не располагала к дурным активностям.

Может сбежать, пока не приняло серьезный оборот? Идея кажется мне привлекательной, но воплотить ее в жизнь я не успеваю.

— Девушки, — звучит рядом с нами, — вам не кажется, что сегодня прекрасный вечер для новых знакомств?

У меня с языка почти срывается «нет», но острая шпилька подруги, снова придавливает мою ногу к полу.

— Отличная идея, — голосом Багиры мурлыкает Леночка, безрассудно давая согласие от нас обеих на новое знакомство.

Спустя несколько секунд за столом мы уже вчетвером. Я, моя безбашенная подруга, темноволосый Марат и улыбчивый блондин Слава. Болтают в основном парни и подруга, а я, кажется, немного одичала и поэтому молчу.

— А почему у прекрасной Светлана такие грустные глаза? — цепляется Марат с явным желанием разговорить меня.

Это он зря.

Ленка перехватывает мой взгляд, понимает, что сейчас звездану что-то после чего парни будут улепетывать от нас, сверкая пятками, и тут же перехватывает инициативу:

— Приболела она, — вздыхает, снова пытаясь нащупать мою ногу под столом. Но в этот раз я подготовилась и спрятала уязвимые конечности подальше от нее.

— Чем?

— Воспалением занудства, — наглая улыбка, — У нее бывает.

— О, это им со Славяном надо объединиться. Он мастер занудства, просто сенсей. Да что там… Бог!

Слава флегматично отвешивает леща своему придурковатому приятелю, потом извиняется передо мной виноватой улыбкой.

— Чудесная идея, — Ленка продолжает развлекаться и добавляет масла в огонь, — будет у них клан зануд. Свет слышишь? Прекращая пугать людей своей кислой физиономией.

Я понимаю, что она хочет меня растормошить, но сердце в груди не откликается на ее попытки. Оно стучит медленно, надрывно, будто спрашивая, зачем все это нужно.

— Не обращайте на меня внимания, — улыбаюсь одними губами, — это просто беременные заскоки.

Подруга, так не вовремя отхлебнувшая кофе, громко давится, а после за столиком повисает убийственная тишина.

Да. Я все сломала. И нет, мне не жалко. Наоборот, чувствую облегчение, что прервала маскарад, который мне не по силам. Не вытягиваю. Не стоит и рваться.

Наконец, Марат отвисает и, пряча явное недовольство, интересуется:

— Муж не будет ругаться, что мы к вам подсели?

Нагло скинув брови, Лена смотрит на меня и ждет, как буду выкручиваться. Я же ничего крутить не собираюсь, поэтому говорю, как есть:

— Муж похрену, потому что мы развелись.

— Он, наверное, дурак или слепой, раз отпустил такую девушку.

Комплимент был неуклюжим и бестолковым, и не вызвал ничего кроме горькой усмешки:

— У него таких девушек пруд пруди. Найдет и получше.

Марат затыкается, не зная, как реагировать на мои слова, а Слава даже не смотрит. Крутит в руках кружку, наблюдая за тем, как на дне плещутся остатки кофе.

Снова тишина.

На мгновение становится обидно. Я чувствую себя списанной в утиль. Молодая, красивая – все это не важно. В глазах окружающих я уже перекочевала в позорную категорию разведенка с прицепом.

Ленка, чувствуя возникшее напряжение, торопливо соскакивает на другую тему.

— Кто-нибудь знает, что интересного сейчас показывают в кино?

Я в пол-уха слушаю, как они натянуто обсуждают последние премьеры, и думаю, что пора идти домой. Моя ценность, как собеседницы сегодня равна нулю, я только порчу всем настроение своим кислым видом и едкими словами. Поэтому тайком вызываю такси и когда приходит уведомление, что оно вот-вот подъедет, поднимаюсь из-за стола.

— Свет! — возмущается подруга, но наткнувшись мой взгляд замолкает и со вздохом спрашивает: — позвонишь?

— Позвоню, — улыбаюсь ей, потом переключаюсь на новых знакомых, — было приятно познакомиться, но мне пора.

Я ухожу из ресторана, оставив за плечами притихшую троицу. К лицу намертво прилипает неживая улыбка. Она меня защищает, но мне страшно, что теперь так будет всегда. Что я не смогу избавиться от льда, поселившегося в груди.

Такси едет неторопливо, останавливаясь на каждом светофоре, а я бездумно смотрю на огни города. Интересно, здесь есть кто-нибудь для меня? Человек, с которым смогу снова стать счастливой.

— Приехали, — воитель улыбается мне в зеркало заднего вида, и когда я перевожу на него недоуменный взгляд повторяет, — приехали, девушка.

— Простите.

Кажется, я снова потерялась в своих мыслях.

Выхожу их такси и бреду к своему подъезду, а навстречу мне неспешно катит серая машина, за рулем которой я узнаю Славу.

С откровенным недоверием я наблюдаю за тем, как он выходит из машины, пикает брелком от сигнализации и направляется ко мне.

Зачем? Если бы я хотела продолжить наше общение – осталась бы с ними в ресторане.

— Привет, – он останавливается рядом со мной и натянуто улыбается.

У меня нет сил даже на такую улыбку, поэтому произношу без единого намека на радость или даже хотя бы дружелюбие,

— Как ты здесь оказался?

— Ехал следом за твоим такси.

— Я это уже поняла. Для чего?

Он заправляет руки в карманы и прежде, чем ответить, задумчиво пинает камушек на асфальте.

— Просто хотел поговорить. Наедине.

Я измученно закрываю глаза и тру переносицу. Ну, какие между нами могут быть разговоры. Зачем?

— Слав, ты прости, но я далеко не лучший вариант для знакомства. Я устала, у меня нет и в ближайшее время не предвидится хорошего настроения. Я беременная и злая. Общаться со мной – только карму себе портить.

Говорю без прикрас. Честно. Как есть.

— Моя карма выдержит, — усмехается он.

— Ты меня не слышишь?

— Слышу, Свет. Я поехал за тобой не потому, что на что-то рассчитываю, или хочу закрутить роман, или просто залезть тебе под юбку.

— Тогда зачем?

— Я просто почувствовал, что ты нуждаешься в поддержке.

У меня почему-то щиплет глаза и сдавливает в груди.

— Спасибо за заботу, но нет. Мне не нужна поддержка, я хочу побыть одна.

Он качает головой и тихо произносит:

— Никто не хочет быть один. Особенно когда плохо.

Я шумно выдыхаю и смотрю мимо него, отчаянно борясь с внезапно накатившими слезами.

На фиг он вообще за мной поперся? Все же нормально было! Я уже неделю в оцепенении, но зато ез слез. И меня это устраивало! А теперь, как ножом в груде ковырнули.

— Уезжай, — цежу сквозь зубы.

— Не-а, — включает упрямого барана.

— Слав!

— Нет.

Я дую на ресницы, чтобы убрать с них предательскую влагу. Проглатываю болезненный ком, выдыхаю:

— Что мне сделать, чтобы ты от меня отстал?

— Предлагаю куда-нибудь сходить.

— Нет.

Он будто не слышит моего отказа и оглядывается по сторонам:

— Например, вон на те качели, — указывает на детскую площадку.

Это предложение настолько нелепо, что я глупо переспрашиваю:

— Чего?

— На качели пойдем. Чур мне зеленые.

— Ээээ…

— Да брось, — делает первый шаг в указанном направлении и манит за собой, — давай представим, что мы давние друзья, которые встретились после долгой разлуки и очень хотят поболтать.

Он бодро направляется к качелям, а я торможу. Оглядываясь на окна, чувствуя некое подобие стыда. Будто мне не насрать, что скажут люди, если двое взрослых залезут на детские качели.

Потом делаю шаг следом за Славой. Еще один и еще. Меня никто не волочет силой. Я не вижу во всем этом смысла, но почему-то иду.

Он тем временем усаживается на качели, втискивая свои плечищи между двух блестящих цепей.

— Что смотришь? — ворчит, — присоединяйся.

Неуклюже толкается ногами и начинает медленно раскачиваться

— Это так глупо.

— Садись уже! Что я один, как дурак.

Я закатываю глаза, но все же забираюсь на соседнюю качель. Тело само вспоминает, как надо раскаиваться, вытаскивая из закромов детские воспоминания.

— Последний раз я каталась в школе, — чувствую себя полнейшей дурой и не понимаю, зачем все это делаю.

— Та же фигня, — смеется Слава.

Я украдкой смотрю на то, как он пыхтит, от усилия прикусывая кончик языка.

— Можно вопрос? — не могу удержаться, — тебе сколько лет?

— Двадцать девять.

— А так и не скажешь...

— Ты разве не в курсе? — бросает на меня насмешливый взгляд. — Первые сорок лет самые сложные в жизни мальчика.

— Да уж.

Мы катаемся. Молча. Я неспешно, а Слава разгоняется до полу солнца. Мне даже страшно становится, что сейчас его перекрутит на полный оборот, но выше не пускают ограничители.

Постепенно амплитуды уменьшаются, и мы притормаживаем, переходя на неспешное покачивание.

— Давай сыграем в игру? — предлагает он.

Без особого энтузиазма вскидываю брови.

— Представим, что мы с тобой действительно давние друзья.

— Ладно.

— А друзья знают друг друга как облупленные.

— Допустим.

— Поэтому предлагаю провести блиц-опрос. Ты мне, я тебе.

Предложение кажется мне нелепым, но я снова не ухожу. Дома меня ничего не ждет, кроме холодных стен и дивана, а так хоть на улице, воздухом дышу.

— Ну, давай, — обреченно жму плечами — попробуем.

— Твое отчество?

— Геннадьевна. А твое?

— Сергеевич. Сколько тебе лет?

— Двадцать три. Кто ты по гороскопу?

— Весы. Кошки или собаки?

— Кошки. А у тебя?

— Ни то, ни другое – аллергик. На море или в деревню?

Мы продолжаем сыпать ничего незначащими вопросами, и постепенно я увлекаюсь, даже смеюсь в некоторых моментах, пытаясь подловить своего собеседника на пикантном. Он тоже не отстает и порой спрашивает такое, что хоть стой хоть падай.

И чем дольше мы дурачимся, тем ниже становится градус напряжение. Начинает казаться, что мы знакомы не пару часов, а гораздо дольше.

Я даже без дрожи отвечаю на более серьезные вопросы:

— Когда появится малыш?

— В феврале. У тебя есть девушка?

Он кисло улыбается:

— Скорее девушки.

— Бабник?

— Эй! Это уже следующий вопрос! Так не честно, — грозит пальцем, — девочку хочешь или мальчика?

— Все равно. Так что насчёт бабника?

— Я однолюб, но пока в активном поиске, — уклончиво отвечает Слава, — Встретишься со мной еще раз?

— Да, — ответ легко слетает с губ, прежде чем я хорошенько успеваю его обдумать.

Домой я прихожу уже за полночь. Уставшая, но довольная. Ловлю себя на том, что мурлыкаю простенькую песенку и улыбаюсь. Вроде ничего не произошло, а дышать почему-то легче.

Однако на утро меня настигает откат. Я лежу в кровати и думаю о том, какая муха меня укусила, и какого хрена я весь вечер толкалась на детской площадке с незнакомым парнем. Он вчера так здорово заливал о дружбе, поддержке и старательно отыгрывал заботливого, а сегодня, я уверена, даже не вспомнит.

Глупо.

Но стоит только об этот подумать, как моргает телефон. Там простое сообщение:

Роллы или пицца?

И я снова чувствую, как губы растягиваются в улыбке.

Неужели давний друг не знает, что я предпочитаю морепродукты?

Я что заигрываю? Да не может этого быть! Или может?

Понял. Принял. Исправлюсь. Сегодня в семь или в шесть?

Я торможу, чувствуя укол сомнений, но следом приходит еще одно послание:

Никаких свиданий. Просто друзья. Обещаю.

Я не против, чтобы у меня был такой друг. С ним я снова могу улыбаться.

Договорились