Глава 10 · Под носом у врага

Крэх отлучился в деревню, оставив Лару придумывать стратегию своего спасения.

К вечеру пошёл проливной дождь. С крыши ручьями стекала вода – только успевай перескакивать. Лара боялась простыть, но спрятаться ей было негде.

– Не мог в другое время пойти! – ворчал Крэх, осторожно опускаясь на край крыши.

Сложив крылья, он хорошенько потряс головой и хвостом. Лара бросила взгляд на свои побелевшие лапы.

– Одна радость – дождь смыл с меня золу.

– И сделал более заметной! Тебя даже в темноте теперь видать как днём. – Ворон с сочувствием посмотрел на мокрую Лару. – Готова к повторному полёту?

– Э-э… Нет.

– Свет в доме не горит, я проверил. Сегодня переночуешь в сарае, а завтра утром отнесу тебя на крышу.

– Я не выдержу, меня стошнит!

– Чем тошнить? Сутки без пищи. Есть, кстати, хочешь? Я уже еды в сарае припрятал.

Лара боролась с собой. Благоразумие не помогало, за него решил волчий голод.

– Хорошо, неси меня в сарай. Только прошу тебя, быстро и аккуратно.

– Быстро не обещаю.

– А аккуратно?!

Вместо ответа Крэх взмахнул сильными крыльями и подцепил лапами её взъерошенную шкурку. Лара зажмурилась, тело вновь потеряло опору и отяжелело. Она почувствовала, как взмыла вверх и начала снижаться.

Вдруг натяжение исчезло, а скорость полёта увеличилась. Ворон её больше не держал! Лара открыла глаза – к ней стремительно приближалась земля. За пару футов до неминуемого столкновения её, шумно хлопая крыльями, подхватили за загривок и посадили на траву.

– Шерсть мокрая, выскользнула!

– Что хочешь со мной делай, на крышу я не вернусь, – заплетающимся языком доложила Лара.

В тёмном сарае, где пахло сеном и козами, её ждали кусок сыра и ломоть ячменного хлеба, которые заботливый ворон украл в деревне.

– В следующий раз не станем под дождём летать, – пообещал Крэх.

– Я бы вообще от полётов воздержалась, – пролепетала Лара, бросаясь на еду. – Спасибо, очень вкусно! Даже сыр, хоть я его на годы вперёд наелась. – Она зарычала от боли. – Язык прикусила! Это всё клыки – с ними так непривычно.

– Зато кусаться удобно.

– Угу, надо попробовать кого-нибудь укусить. Например, Андреаса.

– Ешь, не разговаривай.

Ворон дождался, пока Лара закончит ужин, и спросил:

– Ты не переменила своё решение?

– Нет.

– Сжечь книгу – самый очевидный выход.

Лара в нетерпении покачала головой.

– Не самый. Я другое придумала, слушай. Когда отыщем книгу, спрячем её в лесу. Положим в ямку, забросаем землёй и прикроем листвой. Охранять буду я. Дальше нужен человек, желательно ребёнок. Взрослый – хитрее, его не проведёшь, а дети больше склонны верить в чудеса. В деревне живёт девочка, младшая дочка мельника. Ей лет двенадцать. Рыжая, с веснушками, зовут Мерле. Она знает грамоту.

– Откуда тебе это известно? – насторожился ворон.

– Они меня как-то в город подвозили. Мельник вёз Мерле к учителю, сказал, что хочет для дочери лучшей доли.

– Это какой же?

– Мужа из города, – фыркнула Лара. – Ты полетишь к мельнице, последишь за этой девчушкой. Как только она в одиночку направится в лес, предупредишь меня, и я подманю её к книге. Открою страницу с заклинанием, как превратить животное в человека, – пусть читает. Если догадается, чего я от неё хочу, – прекрасно. А не догадается, так, может, из любопытства попробует.

Ворон слегка приоткрыл клюв, так заслушался.

– Погоди. А если девчонка колдовать не согласится, а книгу унести попробует?

– Значит, будем книгу отбивать. У тебя клюв, у меня клыки, у обоих когти. Что мы с тобой, девчонку прогнать не сумеем?

– А если не выйдет?

– Тогда поступим по-твоему и книгу сожжём.

Ларе даже показалось, что ворон улыбнулся – насколько это вообще возможно, имея клюв, а не рот.

– Хор-рошо, – удовлетворённо каркнул Крэх. – Завтра утром начнём искать книгу.

– Ага, только бы не заболеть. Сколько в сарае сижу, а шерсть до сих пор не просохла.

– Так чего же ты сидишь? Вылизывайся.

– Выли… Что?!

– Эх, Лара, надо тебя скорее человеком делать. Пропадёшь ты…

Лара провела ночь, свернувшись на сене клубком – так оказалось гораздо теплее и уютнее, чем лежать на боку. Сквозь сон она заметила первые лучи солнца, что пробивались через щели, и опять задремала… Пока тишину не нарушил ласковый голос, ставший ей теперь ненавистным:

– Тебе сейчас будет очень больно.

– Нет! – протестующе сжимаясь, закричало всё её кошачье естество.

– Зато потом ты станешь идеальной.

Лара в страхе разлепила веки – в сарае никого.

«Это был не сон».

Она полежала несколько секунд, боясь пошевелиться.

– Не убегай, – снова голос Андреаса!

Лара прижалась к щели между досками: во дворе стоял бывший кот. Вдруг он опустил на землю крохотную мышь и, направив на неё руку, сказал:

– Ши-ги-шин-па-эр-ип-по.

На глазах Лары мышь встала на задние лапки и лопнула, но тело её не распалось, а наоборот разрослось, превзойдя своим ростом Андреаса. Несчастное животное упало вперёд уже не на лапы, а на сильные ноги с копытами. Теперь перед ним стояла великолепная серая кобыла.

«Я туда не пойду», – зареклась Лара, прижав уши.

– Вот и всё, – улыбнулся враг, нежно гладя лошадь по гриве. – А ты боялась.

Та заржала в ответ, нетерпеливо переступая копытами. Андреас поднял с земли заготовленное седло и уздечку и, надев их на бывшую мышь, сел верхом.

«Ну, разумеется. Не по доброте же душевной ты её в лошадь превратил», – подумала Лара.

Она ещё несколько минут следила за Андреасом, который объезжал новоиспечённую кобылу, и только когда он уехал за ворота, решительно покинула сарай. К ней уже на всех парах нёсся Крэх.

– Лара, скорей! Надо найти книгу, пока он не вернулся.

Враг отсутствовал до вечера. За это время Лара и Крэх осмотрели весь второй этаж, кроме запертой на ключ спальни. Лара слышала голос Козетты, которая отчитывала сына на первом этаже. За весь день она только раз поднялась наверх, чтобы сменить туалет в гардеробной. Белую кошку, что сидела в коридоре за портьерой, Козетта не приметила, в то время как Лара, видя на бывшей козе своё очередное платье, рвала и метала – у неё даже хвост распушился от злости.

Андреас привёз с собой небольшой сундук. Наблюдая через окно, как он превращает сарай в конюшню, Лара поморщилась. Больше всего её раздражало то, что врагу не требовалось заглядывать в книгу – он знал все заклинания наизусть.

Бывший кот отвязал лошадь от ограды и отвёл её в стойло.

– Вернуться в сарай ты больше не можешь, – с сочувствием каркнул Крэх.

– И не собиралась. Надоело по углам прятаться, – твёрдо сказала Лара. – В конце концов, это мой дом, а Андреас всего лишь наглый вор!

– Он идёт сюда.

– Чтоб его, проклятого, – проворчала Лара, скрываясь за портьерой.

– Вот и ты, старый разбойник, – услышала она секунду спустя.

Раздалось тревожное хлопанье крыльев.

– Не бойся, я тебя не накажу, – смилостивился Андреас, – но исключительно из уважения к твоим сединам. А покажешь, где Лара, – обращу в человека. Хочешь?

Лару за портьерой трясло на грани обморока.

– Нет уж, уволь! – каркнул ворон, хоть и знал, что Андреас его карканье не поймёт.

Снова захлопали крылья. Стукнула дверь.

Выждав минуту, Лара высунула нос из своего укрытия, но дверь спальни опять заскрипела. Пришлось вернуться назад.

«Видно, котяра переоделся и теперь спускается вниз».

Услышав разговор в гостиной, она воровато подбежала к лестнице. Чуткий нос уловил запах табака.

– Это что такое? – донёсся до Лары заинтригованный голос Козетты.

– Трубка с табаком, – объяснил Андреас. – Её надо курить.

– Дай попробовать.

– Бери.

Не прошло и минуты, как Козетта хрипло закашлялась.

– Гляди не переусердствуй, а то молоко будет горчить, – съязвил Андреас.

– И не стыдно тебе? – пробасила та. – Дай сюда! А ты себе другую трубку достанешь.

– Угощайся. Я целый набор купил.

Козетта шумно выдохнула и заговорила:

– Я вот чего не пойму. По звериным годам мы с тобою ровесники, а выглядишь ты немногим старше Лары. Как такое может быть?

– Это, наверное, оттого, что у тебя жизнь тяжёлая была, а мы, коты, – народ привольный.

«Как же, привольный», – с сомнением подумала Лара и крадучись побежала на третий этаж к одной из гостевых комнат.

И тут обнаружилась крайняя неприятность – если прежде все двери распахивал ворон, схватившись лапами за ручку, то теперь ей предстояло открыть дверь самой. А как её откроешь, если она открывается наружу, и толкнуть её нельзя?

«Самое обидное, что даже ругать некого. Ведь сама же, сама наколдовала позавчера эти треклятые двери!»

Лестница этажом ниже отозвалась знакомыми шагами.

«Не дай бог он решит подняться сюда!»

В отчаянии Лара поставила лапу между дверью и косяком и, выпустив когти, просунула их в щель так глубоко, как могла. Зацепив когтями дверь, Лара начала с усилием тянуть её на себя – та сдвинулась, но тяжело и медленно. Пришлось изловчиться, протиснуть в расширенную щель всю лапу и ухватиться за край двери, не переставая подтягивать её к себе.

«Хоть бы лапу не прищемить!»

Дверь поддалась – и Лара наконец проникла в комнату. Оглядев своё временное пристанище, она проверила, все ли пострадавшие когти на месте.

– А давай устроим здесь наш штаб?

Лара выгнулась от испуга и встала боком, готовая обороняться, хвост при этом распушился сам собой. Только увидев на пороге ворона, она пришла в себя. Хвост сдержанно собрался.

– Не подлетай так внезапно, пожалуйста!

– Слыхала, чего он мне предлагал?

– Слыхала, и у меня от страха чуть ноги не отнялись, – призналась Лара.

– Почему?

– Потому что я бы на твоём месте согласилась.

– А я на своё место не жалуюсь, – самодовольно каркнул ворон.

– Спасибо тебе, Крэх. Когда со мной случилась беда, я и не надеялась, что найду в этом доме союзника.

Тот торопливо отвёл глаза.

– Нам лучше меньше говорить, когда он дома. Спрячься под кровать. Я завтра к тебе прилечу.

Отныне в особняке жил мужчина, бывший раньше котом; женщина, бывшая раньше козой; мальчик, бывший раньше козлёнком, и кошка, бывшая раньше человеком. Иногда залетал старый ворон, бывший раньше… молодым.

Чтобы её не нашли, Лара ночевала в разных комнатах на третьем и четвёртом этажах. Питалась тем, что приносил Крэх, а также остатками обильных трапез Андреаса и Козетты, если осмеливалась добраться до столовой.

Каждый день Лара делала множество открытий. Во-первых, её когти часто застревали в шторах и коврах. Чтобы высвободиться, ей приходилось сосредоточенно втягивать крючья в себя. Это было благоразумнее, чем вырывать их, рискуя оставить в ткани половину когтей, но требовало такого непривычного напряжения фаланг, что она обходила стороной все так некстати наколдованные шторы и ковры.

Во-вторых, оказалось, что можно спускаться даже с порядочной высоты, если, скользя по вертикальной поверхности, полпути проехать на собственных лапах, а потом спрыгнуть вниз, достигнув безопасного расстояния до пола.

В-третьих, хвост – это не только магнит для пыли, но и полезный балансир при прыжках. В остальном же хвост казался Ларе отдельным существом, который стал частью её тела по какому-то недоразумению. Он бился, опускался, дрожал и задирался вопреки желаниям Лары, хотя на самом деле следовал малейшей перемене её настроения. А так как настроение у Лары в последнее время было безрадостным, дёргался он постоянно.

В отличие от неё, Андреас жил как король. Он редко колдовал нужные ему предметы. Вместо этого он превращал золу в деньги и ездил в Кемниц их тратить. Лара считала его мотовство неоправданным риском и безответственностью, хотя ей и Крэху такие отъезды были только на руку.

Однажды враг уехал, забыв запереть спальню.

Войдя в свою бывшую комнату, Лара осмотрелась. Уют светло-голубой девичьей спальни нарушала разбросанная повсюду мужская одежда.

«Для кого я гардеробную устраивала – непонятно, – нахмурилась она. – Неужели трудно отнести свои вещи в отведённую для них соседнюю комнату?»

На кушетке так и лежало лавандовое платье, которое снял с неё Андреас в последний вечер её человеческой жизни.

– Уж это точно мог бы отнести в другое место, – пробурчала Лара.

Через полчаса обыска ворон горестно каркнул:

– У меня есть одно нехорошее подозрение.

– Какое? – спросила из-под кровати Лара.

– Боюсь, что Андреас следует примеру твоей бабки и каждый день прячет книгу на новое место.

– Не-е-е-ет, – простонала та.

– Это значит, нам придётся каждый день незаметно обшаривать весь дом. И ключевое слово здесь – незаметно.

– Четыре этажа. Четыре этажа, Крэх… – сокрушалась Лара, вылезая из-под кровати.

– Нам остаётся лишь надеяться на счастливый случай.

– Если бы я знала, что от этого будет зависеть моя жизнь, клянусь, я бы ни за что не увеличивала дом до четырёх этажей! – распалялась она. – Я бы снесла к чёртовой матери чердак, отсекла бы все лишние комнаты и разнесла бы в щепки всю мебель!

– Лара, хватит мечтать. За работу!

Снизу раздался стук входной двери.

– Враг вернулся, – прошипела Лара. – Чтоб его.

Прошло два дня, в течение которых бывший кот никуда не отлучался, а Лара пряталась на четвёртом этаже, замирая от всякого шороха.

– Нам сопутствует удача! – объявил ворон, влетая в очередную комнату, которую она облюбовала. – Козетта с сыном ушли гулять, а Андреас до вечера уезжает в Кемниц – я слышал, как он хвастался Козетте. Во время своей прошлой поездки он познакомился с какими-то дворянами, и его пригласили на обед.

– А их не смутило, что сам он не дворянин?

– Он назвался наследником богатого мануфактурщика. Кого волнует твоё происхождение, когда у тебя денег как грязи?

– Так он их из грязи и делает!

Запрыгнув на подоконник, Лара прижалась носом к стеклу.

У крыльца сияла инкрустированная золотом карета, запряжённая четвёркой вороных лошадей. Её дверцу украшал замысловатый вензель в виде буквы «А».

– Карета – сплошная безвкусица, – поморщилась Лара.

– Он её не наколдовал, а купил.

– Всё равно безвкусица. А где он столько мышей понабрал? У нас дома съестных припасов – раз, два и обчёлся, мышам даже разгуляться негде.

Крэх взметнулся с пола и сел на подоконник.

– Это не мыши, все лошади настоящие. Сегодня с утра их прислали из города. И кучер с конюхом тоже настоящие – Андреас их на время нанял.

– До чего же хорошо вести роскошную жизнь, когда она за чужой счёт…

Лара увидела, как Андреас в чёрном камзоле с белым воротником из тончайшего кружева вальяжно выходит из дома, и всё её нутро заклокотало от ярости. Бывший кот поправил шляпу с пышным плюмажем, дожидаясь, пока юнец в выездной ливрее откроет ему дверцу.

– Это что за хлыщ?

– Лакей, – доложил ворон.

– Он тоже человек?

Лакей как раз отворял ворота, чтобы карета могла проехать.

– Ага, он живёт на первом этаже в комнате твоей бабушки. Но чтобы не платить ему жалованье, Андреас насылает на него сон забвения. Бедняге каждое утро кажется, что он работает у нас первый день.

– Скупердяй да с выдумкой, – отметила Лара.

Когда Андреас подал кучеру знак, лакей вскочил на запятки, и карета уехала прочь по дороге, ведущей в деревню. Ворота закрыл плечистый конюх.

– Сидеть некогда, – опомнился ворон. – Я полечу в библиотеку, а ты – в кабинет.

– И где у нас кабинет?

– Там, где раньше был музыкальный салон. Андреас любит сидеть там вечерами и курить.

– Мой салон! – вне себя кричала Лара. – Моя скрипка! Моя флейта!

– Их давно сожгли в камине. Ты не знала?

– Нет!!!

Убитая горем Лара побрела в свой бывший музыкальный салон, служивший теперь Андреасу курильней. Но едва она переступила порог, как ей невыносимо захотелось лечь ничком и зареветь: две стены кабинета подпирали книжные шкафы до самого потолка, и все полки до одной были уставлены книгами с чёрными безымянными корешками, точь-в-точь как у колдовской книги.

«Он знает, что мы её ищем».

Злоба вырвалась наружу сдавленным воплем:

– Чтоб тебя блохи покусали, сволочь!

Лара вспрыгнула на нижнюю полку и, зацепив когтём корешок одной из книг, опрокинула её на пол – пустые страницы с шелестом распахнулись. То же самое она проделала со следующей книгой, а потом и со всей полкой.

«Когда надоест, слезу вниз и проверю, нет ли среди этих подделок настоящей. А всё-таки каков наглец, так бы и придушила его, котяру кривомордого!»

Лара забралась на верхнюю полку и, поддев когтём очередную страдалицу, услышала тихое:

– Сама пришла?

Она похолодела. И осторожно повернула голову к двери. На пороге стоял улыбающийся Андреас с трубкой в руке.