Глава 11 · Бывших котов не бывает

– Как тебе моя затея? – Андреас кивнул на книжные полки. – Хитро? Ты же ведьмину книгу искала? Ну ищи-ищи, я подожду. – Он сунул трубку в рот.

Лара угрюмо посмотрела вниз – на полу валялось три десятка книг. Вероятность того, что одна из них настоящая, невелика. Ещё меньше вероятность того, что она успеет унести книгу в зубах или хотя бы погрызть. Делать нечего, пора удирать. Для начала спрятаться под стол, а как только Андреас под него заглянет, бежать к двери.

Оценив расстояние до стола, Лара спрыгнула вниз и… зависла в воздухе. Ощущение было похоже на то, когда Крэх переносил её на крышу. Только сейчас никто не держал её за шкирку и не размахивал крыльями, гоняя ветер.

Затем она медленно полетела к двери. Лара в страхе взглянула на Андреаса – тот протягивал в её сторону раскрытую ладонь, заставляя лететь по воздуху ему навстречу.

«Но ведь он не сказал ни единого заклинания!» – внутренне кричала она.

Сердце рвалось из груди. Теперь Лара, поджав хвост, висела прямо над бывшим котом. Она не мигая смотрела в его глаза, они были безумны.

Одно движение злодейских пальцев – и невидимые оковы исчезли, Лара камнем упала в руки врага. Не успела она выпустить когти, как Андреас прижал её к груди и погладил по голове. Лара завела уши назад и зашипела, только страха в этом шипении было много больше, чем ярости.

– Шипишь ты неубедительно, мелкая шкодница. Надо усердней стараться, – пожурил её Андреас, выходя из кабинета. – Ты думала, я не замечу, что вещи по-другому лежат? Забыла про мою память?

«Каждый день о ней вспоминаю, будь она неладна!»

Он принёс Лару в спальню, бывшую когда-то её комнатой, и бросил на неубранную кровать.

– Посиди пока здесь, – улыбнулся Андреас, едва скрывая радость торжества. – Я вечером приду – тобой займусь.

«Займусь?!»

Дверь захлопнулась, звякнул ключ, шаги удалились… Лара даже услышала, как её враг спустился на первый этаж.

– Как же я в кабинете его прозевала с таким тонким слухом? – зарычала она, клацнув клыками. – Ну как я могла так глупо попасться?!

Её захлёстывало желание вонзить когти в его лицо и гнев из-за невозможности это сделать.

«Если я отсюда не выберусь, он меня убьёт, – осознала Лара. – Коту известно, что я пытаюсь украсть книгу, у него нет причин оставлять меня в живых. Ясно одно – в спальне книги нет, иначе он бы меня сюда не притащил».

Она вскочила на подоконник. Второй этаж. Можно рискнуть или позвать на помощь ворона, вот только… Все окна были заколочены. Последняя надежда на побег умерла, не успев зародиться.

В приступе злости Лара повисла на шторе и оторвала зубами лоскут – немного полегчало. Однако когти не могли долго удерживать её вес, и она рухнула вниз, ударившись о кучу поленьев, что лежали прямо на ковре.

«Камин!»

Никогда ещё Лара так не благодарила себя за то, что поддалась внезапной прихоти и наколдовала в своей комнате камин, хотя стояло лето. По правде говоря, единственным поводом для устройства камина была полка из белого мрамора, на которую можно ставить часы и всякие безделицы, – Лара всю жизнь мечтала о такой полке.

– Теперь он спасёт мне жизнь.

Она залезла в камин и откинула голову назад – тьма беспросветная. Лара приготовилась и прыгнула вверх, хорошо оттолкнувшись задними лапами. Однако, как и ожидалось, изнутри дымоход был совершенно гладким. Не сумев зацепиться когтями, Лара свалилась вниз, поднимая облако чёрной пыли.

«Камином пользовались всего неделю, откуда здесь столько сажи?»

Вдоволь начихавшись, она опять заглянула в неприступный дымоход и задумалась: «А может, котяра меня не убьёт?»

Лара вспомнила, какие глаза были у Андреаса, когда он одним взмахом руки заставил её левитировать, и покачала головой.

«Он безумен. Безумен!»

Она повторила прыжок.

Чтобы перемещаться по трубе в местах, где та была прямой, приходилось расставлять все четыре лапы с выпущенными когтями и ползти наверх, подтягиваясь сначала на передних лапах, а потом переставляя задние. Страх встретиться с Андреасом был так велик, что Лара не позволяла себе больше падать. Единственным «отдыхом» казались изгибы трубы, которые она преодолевала ползком.

Дымоход тянулся три долгих этажа. Когда Лара наконец выбралась из трубы и без сил распласталась на крыше, над ней пронёсся взволнованный Крэх.

– Лара, ты вся чёрная!

– Неважно.

Она пыталась отдышаться, чувствуя, как ноют все мышцы, измученные перенапряжением. Рядом опустился ворон.

– Какой ты только не была – и серой, и белой, и чёрной. Что дальше-то будет? Смотри, как бы кроваво-красной не стать.

– Если бы ты знал, какой ужас я пережила, ты бы сейчас не шутил.

– Так то и обидно, что я не шучу. Ты хоть книгу видела?

– Нет. Зато нашла сотни две её подделок. Он весь кабинет ими уставил, змеёныш! Это он меня нарочно из себя выводит, паскуда кривомордая!

– Да что он с тобой сделал? – встрепенулся Крэх. – Пытал он тебя, что ли?

– Что он делал, не знаю, да только я такого в книге не читала. Сам ни слова не проронил, ручонкой взмахнул, а я уже в воздухе вишу, можешь себе вообразить? Другой раз взмахнул – я к нему в объятья лечу! Вот где он такому научился, котище чёртов?

– Так это же немые заклинания, – будничным тоном заметил ворон.

Лара с трудом поднялась.

– Какие-какие?

– Немые. Они действуют даже на расстоянии двадцати локтей, но раз в семь длиннее обычных и произносятся мысленно. Это самые сложные магические формулы, поэтому они находятся в конце книги. Как раз для опытных колдунов. Если Андреас и такую магию освоил, плохи твои дела, Лара. Ох, как плохи.

Та совсем приуныла и поникла.

– Мне такого в жизни не вызубрить.

– Даст бог не понадобится. Как книгу отыщем, сразу в огонь её бросим. Зависимость от книги – его единственное уязвимое место.

Лара слабо покачала головой.

– Не дам книгу сжечь.

– Андреас день ото дня становится сильнее. Ты с ним не справишься. Других методов против него нет!

– Я сама его сотворила! Если я его не одолею, то кто?

Крэх поглядел на неё с искренней жалостью.

– Меня трогает твоя вера в себя, но…

– Кто сказал, что я верю в себя? – Лара посмотрела вдаль. – Если до осени не стану человеком, в лес уйду. А там уже по настроению. Будет плохое – в озере утоплюсь, будет хорошее – пойду в деревню искать себе хозяев.

– Ты что, лапы на себя решила наложить?

– Пока не решила. По правде говоря, я бы лучше к людям пошла. Одна беда… – скривилась Лара.

– Какая?

– Я их терпеть не могу!

– Они тебя тоже не больно жалуют, – поведал Крэх. – Знаешь, как тебя в деревне кличут?

– Как?

– Зазнайкой.

Лара хотела рассмеяться, но вышло что-то среднее между стоном и фырканьем.

– То, что ты кошка, не означает, что ты должна сдаваться человеку в рабство.

– Знаю. Но я отлично понимаю, что сама не проживу. Это ты как птица вольная. В том смысле, что… ты же и есть птица. А я уже в рабстве. Чужое тело – мои цепи. Я не могу быть свободной, пока не являюсь собой, понимаешь?

– Как раз сейчас ты свободна как никогда. Ты не зависишь от общества, ты вообще ему не принадлежишь. Вспомни, сколько давления было раньше, несмотря на то, что ты живёшь в лесу. Всем вокруг было важно, как ты одета, как выглядишь, как молишься, почему не ходишь в церковь, насколько ты благочестива, почему не замужем? А теперь ты обычная кошка, Лара, и можешь просто жить. Это ли не истинная свобода?

Та испустила горький вздох.

– Ты, может быть, и прав, но пока моя свобода слишком похожа на борьбу и слишком мало похожа на жизнь. Будь я кошкой с рождения, тогда другое дело, а так…

Ворон лукаво подмигнул.

– Хочешь, я помогу тебе почувствовать себя вольной птицей?

– Что? Ой, нет, не хочу! – заволновалась Лара, поняв намёк.

– Другого хода с крыши ты не наколдовала!

– Ты не представляешь, как я себя за это проклинаю. Каждый раз лечу с тобой и проклинаю!

Крэх понёс Лару за конюшню.

«Это в последний раз, в самый последний раз…» – успокаивала она себя, боясь дышать.

Только оказавшись на траве, Лара позволила себе глубокий выдох. Но в конюшне заржала лошадь, и она нервно отпрыгнула в сторону.

– Неважно, прикончит меня Андреас или нет, я всё равно умру. От остановки сердца.

– Куда бы тебе спрятаться? – вслух размышлял ворон. – Опять под кровать в гостевой комнате?

– Нет. Боюсь, он разозлится, увидев, что я сбежала, и наверняка начнёт меня искать. Ты не знаешь, есть ли в книге заклинания, облегчающие поиск?

Ворон задумчиво воздел к небу глаза.

– Нет, это чересчур туманно. Есть рецепты зелий, чтобы убить, одурманить или приворожить. Есть заклинания, чтобы стереть человеку память или заставить говорить правду… Но заклинаний, чтобы кого-то отыскать, в книге нет.

– Откуда тебе всё это известно? – поразилась Лара.

– Слушай, мне семьдесят девять лет. Я не намного моложе твоей бабки. Было бы крайне странно, если бы, сорок лет прожив подле ведьмы, я ничего не знал о ведовстве.

Лара вспомнила о бабушке и загрустила ещё больше.

– Не обрати я кота в человека, бабушка осталась бы жива, а я была бы собой.

– Ты бы предпочла, чтобы в жертвенном огне погиб Андреас?

– После того, что он со мной сделал… возможно, – пробормотала Лара.

В глазах ворона как будто блеснул интерес, и он сказал:

– Спрячься там, где Андреас никогда не подумает тебя искать.

– Найти такое место не менее трудно, чем найти книгу.

– Если бы ты была человеком, куда бы ты реже всего заходила?

– В погреб. Погреб я устроила исключительно для удовольствия Андреаса. Он тот ещё выпивоха.

– Значит, там пока и схоронись, – посоветовал Крэх. – В погребе достаточно тёмных углов.

– Но ведь котяра туда часто заходит. Вдруг он меня увидит?

– Твоё преимущество в том, что он вряд ли ожидает тебя там увидеть.

Лара так и не узнала, разозлился враг, обнаружив вечером пустую спальню, или нет. Однако на следующий день Крэх рассказал ей, что Андреас один за другим перевернул все четыре этажа, и Козетта теперь ругается, потому как наводить порядок он не желает, а она «в служанки не нанималась», на что Андреас грозится превратить её в козу, отчего Козетта орёт, Снежок рыдает и все в бешенстве.

– В общем, довольным он точно не был, – подытожила Лара.

– Сама понимаешь, время для поисков нынче не подходящее, – сказал ворон. – Поесть я тебе принёс. Сиди тихо, отсюда ни ногой. А я опять за ними со двора понаблюдаю.

– Всё-таки как хорошо ты придумал – спрятаться в погребе, – восхитилась Лара.

– И не говори. Погреб сейчас самое спокойное, самое безопасное место в доме!

На другое утро Лара проснулась от стука, звона и брани. Лёжа за бочонком, она вся подобралась и застыла, боясь высунуть нос.

– Сюда поставь, – велел ненавистный голос. – Нет, ротозей, вот сюда!

– Простите, господин Ботманн.

Опять раздались стук и звон.

– Осторожно, не разбей. Я за этот ящик бургундского тридцать гульденов отдал.

– Простите мою дерзость, господин, но здесь и без того немало вина. К чему же идти на такие расходы? Они ведь все полные? – Лакей хлопнул по бочонку, за которым таилась Лара, и сердце её забилось прямо в ушах.

– Это вино для моих гостей не годится.

– Что же оно, слишком дешёвое?

– Скорее недостаточно выдержанное.

– Если вы его пить не станете, позвольте мне взять немного се…

– Нет, не позволю.

– Простите.

Шаги удалились. Но не успела Лара прийти в себя, как стук и звон, сопровождаемые бранью, повторились снова. И так семь раз.

Из проклятий, которыми бывший кот осыпал своего лакея, Лара узнала, что семь ящиков лучшего вина и коньяка были закуплены для грандиозного ужина, который Андреас устраивал в честь своих новых друзей, молодых аристократов.

У бабушки не было и не могло быть никаких друзей, о гостях и речи не шло. Малейшее подозрение – и в дверь постучат инквизиторы. Те шесть лет, что Лара владела бы книгой заклинаний, она собиралась провести уединённо, устраивая свою будущую безбедную жизнь, в которой магии уже не будет места. Временное одиночество – цена за колдовскую силу, и Лара была вполне готова её заплатить. Но Андреас будто намеренно ходил по краю пропасти.

«Зачем так бессмысленно испытывать судьбу? – негодовала она. – Это полнейшее безрассудство – приглашать людей в дом, в котором нет ни одного настоящего человека, а вся обстановка – результат колдовства, да и сам дом наколдован, включая ворота, ограду и конюшню! О чём он только думает, безумец?»

Несколько часов спустя в погреб влетел Крэх.

– Лара, что я сейчас расскажу…

– Я уже знаю. – Та лежала на бочонке в позе сфинкса.

– Коли знаешь, то чего лежишь? Тебе опасно здесь лежать, тебя надо срочно перепрятать!

– Я никуда отсюда не пойду, – ответила Лара и ещё крепче обняла удобный бочонок.

– Да что с тобой? – заволновался ворон. – Ты надышалась винными парами? Нализалась коньяка? Что с тобой творится?

– Я устала.

– Ты должна найти книгу! Для этого тебе по меньшей мере нужно быть живой, а лучше – свободной.

– Какая же это свобода, если я всё время прячусь?

– «Если я его не одолею, то кто?» – твои слова?

– Не помню.

– Неужели ты сдаёшься?!

Лара вытянулась всем телом и принялась точить о бочонок когти.

– Знаешь, что я поняла? Лучшая тактика – это выжидание. Для того чтобы одолеть Андреаса, можно совсем ничего не делать. Он сам себя погубит. Сначала званый ужин, потом балы, охоты, выезд в свет… Он настолько безрассуден и неосторожен, что час, когда его обвинят в колдовстве, – это лишь вопрос времени.

– А до той поры ты собралась отсиживаться в погребе?

– Возможно.

Ворон досадливо тряхнул головой.

– Значит так, сюда я больше не вернусь. Кажется, наш сибарит начал за мной следить. Я сумел от него скрыться только потому, что он занят приготовлениями к ужину.

– Весь особняк, кроме погреба, перевёрнут вверх дном. Неужто он самолично наводит порядок?

– Разумеется, нет. Андреас для этого слишком ленив.

– Бывших котов не бывает, – фыркнула Лара.

– Он заставил убираться своего лакея.

– Ну ещё бы… – Она равнодушно облизнула лапу. – Постой. Если лакей наводит в доме порядок, где же тогда книга заклинаний? Лакей может наткнуться на неё в любую минуту.

– Думаешь, книга настолько хорошо запрятана?

– Я думаю, что, пока проходит уборка, Андреас носит книгу с собой!

Вороньи глаза заблестели азартом.

– И как нам её отнять?

– Никак. Зато ты можешь проследить, куда котяра положит книгу после уборки.

– Как я могу следить за Андреасом, если он уже следит за мной?!

– Делай вид, что следишь за его лакеем, – посоветовала Лара.

– Вы меня с ума сведёте… – проворчал Крэх.

– Если во время ужина здесь станет опасно, я сбегу в лес. А ты наблюдай с крыши и лети за мной. Будет худо – встретимся в лесу.

– Господи, когда же уже будет хорошо?!

К вечеру Ларе опостылел бочонок, и она укрылась на длинной полке за бутылками коньяка, которые наколдовала для Андреаса. Теперь она едва сдерживалась, чтобы одним движением хвоста не стряхнуть все бутылки на пол.

«Грохот стоял бы оглушительный», – мечтательно думала Лара.

В погреб спустился лакей. Пока он уносил ящик с бесценным вином, Лара успела его разглядеть – на вид лет семнадцать, розовощёкий, с каштановыми кудрями.

«Не повезло тебе, парень. Хотел заработать, а попал к жадному коту-колдуну».

Вскоре на первом этаже зашумели. Несмотря на то, что погреб находился точно под столовой, сквозь топот ног и гул разговоров Лара сумела расслышать только фразы, сказанные высокими женскими голосами:

– Если бы вы знали, Андреас, как радостно мне было получить ваше письмо.

– Я в восхищении. Какой у вас чудесный дом! А сколько зеркал… Ведь это, верно, очень дорого?

– Обстановка в самом деле изумительна. Кто занимался вашим интерьером?

Она не уловила ответа Андреаса, однако её маленькое кошачье сердце, пусть и на миг, преисполнилось гордостью и благодарностью.

Но вот над столовой пронёсся обиженный бас Козетты:

– Я тебе не служанка. Сам иди!

Грянул смех. Потом слово взял какой-то мужчина, чьё саркастичное замечание вызвало новый взрыв хохота.

«Одна неделя жизни моего кота насыщеннее, чем у меня за все девятнадцать лет».

Впервые за вечер Лара ощутила, как в ней нарастает раздражение. Ей было жаль Козетту, но себя было жаль ещё больше. Она никогда не знала, каково это – слышать чужое громогласное веселье, находясь в стороне и безмолвно страдая от своего одиночества. Теперь Лара познала это неприятное чувство сполна.

«Вы пируете в моём доме, а я прячусь в погребе! Почему я терплю? Почему скрываюсь, как преступница, как воровка? Ведь вор не я, не я!»

Вторя её мыслям, наверху раздался крик:

– Да он вообще не человек! Вы что, не видите?!

Потом всё смолкло.

«Козетта обречена, – подумала Лара. – Если кот не обратит её в козу, то убьёт».

Она услышала голос Андреаса, и, хотя слов было не разобрать, его тон не казался ни сердитым, ни оскорблённым. А судя по тому, что в столовую вернулся смех, бывшему коту удалось обернуть опрометчивый выпад Козетты в шутку.

Лара испытала такое жгучее разочарование, что чуть не зарычала. Когда, точно издеваясь, кто-то громко произнёс тост во славу хозяина дома, это стало последней каплей – одна из бутылок, за которыми сидела Лара, полетела на пол.

Глядя на осколки при тусклом свете подсвечника, она услышала, как наверху поднимается шум. Страшно не было. Напротив, такого морального удовлетворения Лара не получала уже давно, однако… Разбитая бутылка – это, конечно, приятно, но явно недостаточно.

Лестница, ведущая к погребу, отозвалась гулом знакомых шагов.

«Ну иди, иди сюда скорей, котяра чёртов. Пусть умру, но душу отведу – всю рожу тебе в кровь исполосую».

Дверь заскрипела, пропуская ненавистного врага. Лара притаилась, сгорая от нетерпения, и следила за Андреасом через щель между бутылками. Камзол, штаны, ботфорты – всё на нём было чёрным, в тон распущенных волос. Бывший кот не спеша подошёл к тому месту, где покоились осколки.

– Гм…

Наконец он отвернулся, чтобы взять подсвечник, и Лара с боевым кличем бросилась сверху.

Её лапы уже оттолкнулись от полки, когда Андреас обернулся и выставил руку вперёд. Но вовсе не для того, чтобы защититься от рассвирепевшей кошки.

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях.

Боль не пронзила – разрывала. Лара горько пожалела о том, что не могла ни сжаться, ни скрючиться, дабы облегчить свои страдания, потому что как раз летела по воздуху. Потом удивилась, почему её тело не лопается, как пузырь, а напротив – повинуется боли и растягивается с такой готовностью, словно только этого и ожидало. В следующий миг она, тяжело дыша, свалила Андреаса на пол и упала на него уже человеком.