Глава 22 · Несвятая инквизиция

Опомнившись, Лара хотела спросить у Крэха, как они будут отпираться, но в повозку уже сели стражники.

– Вам нельзя болтать! – срывающимся голосом прикрикнул один из них.

Вопрос так и замер у Лары на губах. Вдруг она почувствовала, как стражник берёт её за руки и связывает спереди верёвкой. Повозка резко тронулась, и, если бы мужчина не сжимал ей запястья, Лара бы, верно, упала.

– Осторожней, мы тоже тут едем! – рявкнул стражник извозчику и, отпустив её руки, сказал: – Только посмей околдовать меня, проклятая ведьма.

– Я не ведьма.

– Попробуй докажи.

Лара заметила, что чёрная карета последовала за ними.

– Не бойся, – обратился к стражнику его напарник, – ведьмы не могут вредить тем, кто их арестовывает. Ты когда-нибудь слышал, чтобы ведьма убила инквизитора во время пыток или на суде?

– Нет.

– А всё почему?

«Потому что ведьмы, которых вы ловите, не настоящие», – подумала Лара.

– Потому что на нашей стороне Бог! – с гордостью объявил стражник, подняв палец.

Лара цокнула языком.

Всю дорогу она не сводила с Крэха глаз, чтобы он мог дать ей хоть какую-нибудь подсказку. Но тот, казалось, ещё размышлял. Лара вспоминала, чем запугивала её бабушка, оправдывая их притворную бедность. Что может её ожидать? Долгие месяцы в сыром подземелье, пытки, голод?

Лара похолодела, холодны были и слёзы, что застыли в глазах от осеннего ветра.

«Бабушка прожила на свете восемьдесят девять лет и ни разу не попалась, я же и месяца поколдовать не успела, как меня поймал инквизитор! – сокрушалась она. – Нет… Если я хочу выжить, надо успокоиться. Что мы скажем? Говорить, что я не ведьма, но несколько раз колдовала по бабушкиной книге, – глупо. Придётся лгать, аккуратно переплетая правду с неправдой…»

Лошадей остановили перед воротами четырёхэтажного особняка, хотя Лара была уверена, что их отвезут в Красную Башню, где находились суд и тюрьма. Башен для ведьм в Кемнице не было.

Пока стражники слезали с повозки, старик успел наклониться к Ларе и прошептать:

– Изображай простушку.

Их разлучили, едва они миновали ворота. Один стражник повёл Крэха к парадному входу, другой – потащил Лару к торцевой двери, за которой змеилась винтовая лестница.

– Чей это дом? – слабо спросила Лара.

– А ты не знаешь?

– Нет. Я не здешняя.

– Это дом его преосвященства.

«Значит, особняк принадлежит священнослужителю. Вот только какому?»

Лестница закончилась темницей, состоявшей из десятка пустых зловонных камер. Лару заперли в одной из них.

В полдень тот же стражник отвёл её на допрос. Рук ей так и не развязали.

За длинным столом сидели четверо: седовласый епископ в чёрной сутане с фиолетовой окантовкой, молодой человек с открытым лицом, утомлённый грузный мужчина в чёрной судейской мантии и секретарь в очках.

– Зачем нам этот парень? – удивился судья, едва глянув на Лару. – Вы должны были привести женщину, которая подозревается в колдовстве.

– Это не парень, а женщина, – ответил стражник. – Подозреваемая Лара Лихт.

Судья посмотрел на неё совсем другим взглядом, бормоча себе под нос:

– Женщина? Хорошенькая? Точно ведьма.

Лара чуть не онемела.

– То есть если бы я была безобразна…

– Тогда бы мы тем паче признали тебя ведьмой.

«Если весь допрос пойдёт в таком духе, мне никогда не оправдаться!»

– Я не ведьма, – возразила Лара.

Секретарь заскрипел пером.

– Сколько лет ты состоишь в связи с дьяволом? – с презрением спросил епископ.

– Я же сказала, я не ведьма.

– Посещала ли ты шабаш? – настойчиво продолжил священнослужитель.

– Разумеется, нет.

– Участвовала ли ты в ведьмовских оргиях?

– Почему вы задаёте вопросы вразрез с моими ответами? – забеспокоилась Лара.

– Ты когда-нибудь ложилась с дьяволом?

– Что? Нет!

– Возможно, ты просто не помнишь. Дьявол очень хитёр. Видела ли ты когда-нибудь особенные сны?

«Ах ты, гадкий старикашка…»

– Сначала докажите, что я ведьма, а потом интересуйтесь, с кем я сплю!

Увидев, как вытянулись лица мужчин, Лара поняла, что хватила через край.

– К несчастью для тебя, сделать это будет нетрудно. – Судья опустил глаза в лежавшую перед ним бумагу. – Барон Мориц фон дер Шуленбург, барон Бернхард фон Грюнберг и в особенности граф Филипп фон Айхельштарк обвиняют тебя в том, что двадцать четвёртого июля ты превратила их в мышей, из-за чего они сорок дней прожили в лесной норе, прежде чем Господь даровал им милость, вернув человеческий облик.

«Это был не Господь».

Вспомнив, что ей советовал Крэх, Лара твёрдо сказала:

– Я знать не знаю этих людей.

– Ваше слово, господин дознаватель, – обратился судья к молодому человеку, который сидел по правую руку от него.

Тот тоже прочитал по бумаге:

– После того, как Мориц фон дер Шуленбург, Бернхард фон Грюнберг и Филипп фон Айхельштарк превратились в людей, они встретили тебя в лесу. Это случилось вчера утром.

Лара притворилась возмущённой и сдвинула брови.

– Вот оно что? Тогда я вам всё расскажу… Вчера я шла из леса в Кемниц и встретила троих богато одетых, но совершенно чумазых юношей. Я видела их впервые. По виду вроде благородные, а вели себя как разбойники. Стали мне угрожать, загнали к обрыву, я чудом не упала! А потом один из них сказал: «Что будем с ней делать – сбросим вниз, задушим или заколем?» Я обмерла от страха. Никак, думаю, повстречала я скучающих подонков. Знаете, есть такие поганцы, которые всем на свете пресытились и развлекаются тем, что издеваются над невинными…

Епископ побагровел, а молодой дознаватель горячо спросил:

– Отчего ты на них не пожаловалась?

– Да я еле ноги унесла. Кому жаловаться? Я простая пастушка, а они – из знати. Кто бы мне поверил?

Епископ ткнул в её сторону пальцем.

– Простая пастушка в мужском платье?

Лара потупилась, не зная, как ответить, и сказала уклончиво:

– Когда меня арестовали, я держала путь в другой город. Мужчиной мне пришлось одеться, чтобы избежать в пути излишнего внимания.

Дознаватель снова углубился в записи.

– Мориц фон дер Шу… В общем, все вышеназванные господа утверждают, что ты пыталась призвать демона.

– Проклятые неучи, чтоб им пусто было! Я молилась Богу, чтобы он не дал мне умереть. Только молитвами смогла я спастись – по счастью, я заметила свою лошадь и сбежала. Так неужели меня за молитвы подозревают в колдовстве?

Вместо ответа судья сделал второму стражнику знак. Тот вышел, а секунду спустя в помещение влетел Филипп. Завидев Лару, он совладал с собой и даже одарил её мерзкой улыбочкой.

– Я ведь обещал, что мы с тобой ещё свидимся, барышня.

– Как вам не стыдно? После того, что я от вас натерпелась! – Лара в искреннем порыве спряталась за спину плечистого стражника. – Я его боюсь. Прошу вас, удалите его!

Судья перевёл равнодушный взгляд с Лары на Филиппа.

– Ваше сиятельство, вы узнаёте девицу? Это она обратила вас и ваших товарищей в мышей?

– Она самая, – заверил красавчик. – Я её теперь вовек не забуду.

– Ложь! – воскликнула Лара из-за широкой спины стражника. – Я видела этого человека всего раз – вчера. И ничего дурного я ему не сделала. Это он с дружками напугал меня так, что я теперь и в лес зайти боюсь…

– Правда ли, что ты жила в доме ведьмы, не доводясь ей никакой роднёй? – процедил епископ.

«Другого не остаётся, – пролетело в голове Лары. – Чтобы спастись, мне придётся выдать бабушку, благо ей уже всё равно».

– Жила. Но она меня ничему не учила. Сама я не ведьма!

– Кто может подтвердить твои слова? – продолжил судья.

– Крэх. Он тоже там жил.

Судья вопросительно глянул на дознавателя.

– Старик, которого схватили вместе с ней, – напомнил тот.

– Приведите колдуна, – распорядился судья. – Подозреваемая, прекрати укрываться за стражником! Он здесь не для твоей пользы стоит.

Лару опять поставили перед длинным столом. Одна из двух дверей отворилась, и в комнату ввели Крэха, – как и у Лары, руки у него были связаны. Старика сопровождал усатый лысеющий брюнет.

«Сталеглазый канцлер!» – узнала его Лара.

Их взгляды скрестились, как тогда на крыльце, и она вновь услышала приятный голос этого жуткого человека:

– Господин судья, прикажите занести в протокол: это та самая девица, что открыла мне дверь особняка, когда я искал молодых господ.

– Говорят, того особняка больше нет? – поинтересовался епископ.

– Так и есть. Я ездил туда вчера: на его месте стоит пустой деревянный дом со следами пожара.

«Значит, Андреас успел уйти».

– Как ты это объяснишь, подозреваемая?

Лара пробежала глазами по непроницаемым лицам своих обвинителей. Только лицо бывшего ворона казалось ей живым, только его взгляд не внушал ужаса и был участливым.

– Я не понимаю, о чём говорит этот господин, – выдавила она. – Я вижу его впервые.

– Позвольте… Позвольте мне объяснить, – подал голос Крэх. – Лара никак не может знать, о чём вы толкуете, потому что… это была не она.

– То есть как не она? – насупился судья. – Её узнал и господин канцлер, и его сиятельство граф.

– Да, но если вы позволите, то я…

– Рассказывай, – разрешил дознаватель.

Крэха поставили рядом с Ларой. Дождавшись тишины, старик набрал в лёгкие воздуха и страстно начал:

– Сорок лет назад я повстречал одну очень красивую женщину…

– Эту пошлую историю нам уже поведал твой сын, – торопливо перебил судья.

– Но эта женщина была той самой ведьмой, с которой жила Лара!

– Продолжай, – потребовал дознаватель.

– Изольда Лихт впала в ярость, ибо я не желал бросать ради неё свою жену, и обратила меня в ворона. Привязанный к её дому заклятием, я прожил с ведьмой половину жизни. – Крэх указал на Лару. – Поверьте, это дитя – такая же несчастная жертва чёрной магии, что и я… Вы ведь знаете, как продают душу дьяволу?

Епископ, судья и дознаватель выразительно переглянулись.

– В общих чертах, – отозвался судья. – Но ты рассказывай, не прерывайся.

– Для этого нужно выйти на перекрёсток семи дорог. Если вы женщина, придётся раздеться донага, если мужчина – довольно снять шляпу…

Судья наклонился к секретарю.

– Ты записываешь?

– Угу, – кивнул тот, старательно водя пером по бумаге.

– Ну а после некоторых магических действий…

– Каких действий? – уточнил судья.

– Этого я не знаю, я же не колдун, – улыбнулся старик, сочетая правду с неправдой. – В итоге после подписания договора ведьма получает книгу заклинаний, которая даёт ей колдовскую силу.

Лара заметила, как зачарованно слушает Крэха Филипп.

– Право хранить у себя эту книгу необходимо продлевать раз в шесть лет. Для этого ведьма снова приходит на перекрёсток семи дорог, с помощью зелья открывает один из входов в преисподнюю и приносит жертву, бросая её в огненную бездну. – Крэх выдержал паузу, в тишине которой был слышен только скрип пера. – Изольда Лихт приносила в жертву детей.

Среди обвинителей поднялся возмущённый гул. Лишь секретарь продолжал невозмутимо писать.

– Одной из жертв была годовалая Лара. Ведьма выкрала её у родителей и привезла домой. Всё это происходило на моих глазах, но я был птицей, что я мог? К счастью, Господь не допустил гибели безвинного дитя. Изольда пожалела девочку и оставила при себе. О том, что её приёмная бабка является ведьмой, Лара узнала не ранее, чем после смерти Изольды. Но мало того, что девушка вела весь дом, ведьма забирала её молодость. Только поэтому проклятая старуха смогла протянуть до восьмидесяти девяти лет, выглядя при этом не более чем на семьдесят. Кого угодно в деревне спросите – никто бы не дал Изольде её истинный возраст. А теперь я подведу свой рассказ к ответу на ваш вопрос…

– Наконец-то, – не вытерпел судья.

– Лара нравилась некоторым юношам в деревне, – понизил голос старик. – Она – честная девушка и, разумеется, держалась с ними строго. Зато ведьма обожала общество молоденьких юнцов и иногда… принимала облик своей внучки.

Лара, не скрывая потрясения, посмотрела на Крэха.

– Так я флиртовал со старухой?! – взвился Филипп.

– Вероятно, вы чем-то обидели Изольду, и она наказала вас за неучтивое обращение.

– Ты не говорил о том, что был неучтив, – с подозрением глянул на племянника епископ. – Ты лишь сказал, что вы попросили воды.

– Богом клянусь, я до сих пор не пойму, на что обиделась девица! Всё было как обычно.

– Если «как обычно», тогда мне всё ясно, – ответил тот, стуча пальцами по столу.

– Твои слова звучат вполне правдоподобно, Крэх Мецгер, – изрёк судья. – Однако мы не можем всецело им доверять, поскольку ты сам подозреваешься в колдовстве. Нам потребуется опросить свидетелей и продолжить дознание.

– Я понимаю, ваша честь. Всё, чего я прошу, – не допустить произвола. Эта девочка чуть было не пала жертвой сатанинского культа. Один раз Бог уже оставил её без присмотра…

– Бог никого не оставляет! – возгласил епископ.

– Тогда будьте его дланью, отведите от неё напрасные обвинения и не позвольте ей стать жертвой чудовищного зла ещё раз! – призывал старик. – Лара и я пострадали от зловредной ведьмы ничуть не меньше, чем милостивый господин. – Крэх показал глазами на подпиравшего стену Филиппа. – И обвинять нас в колдовстве – такое же преступление, как и то, что творила с детьми эта беспощадная женщина.

Судья, епископ и дознаватель о чём-то пошептались. Затем судья кратко обратился к Крэху:

– Твой допрос окончен, старик. Стража, уведите его.

«А как же я?» – внутренне кричала Лара, наблюдая за тем, как из комнаты выводят бывшего ворона.

Потом случилось страшное. Епископ кивнул, чтобы Ларе развязали руки, и сурово глянул на красавчика.

– Пошёл прочь.

– Я главный потерпевший!

– Уйди! Не стоит тебе на это смотреть.

– Дядя, эту ведьму надо наказать со всей строгостью! – воскликнул Филипп, уходя вместе с канцлером.

Искривив на мгновение рот, епископ поднялся из-за стола и направился к замершей Ларе.

– Ваше преосвященство, боюсь, вы будете пристрастны, – улыбнулся дознаватель.

«Ваше преосвященство? Так вот чей это особняк».

– Я служитель христианской церкви, я не могу быть пристрастен, – возразил епископ, после чего окинул Лару пренебрежительным взором: – Нам нужно проверить, нет ли на тебе клейма дьявола.

– Чего?.. – опешила та. – Нет на мне никакого клейма! Крэх же вам объяснил…

Миг спустя епископ стащил с неё камзол. Перед глазами встала пелена. Из боковой двери появился палач в фартуке, как у мясника. Когда он встал на колени и, не сводя с Лары глаз, начал один за другим стягивать с неё сапоги, она задрожала от ужаса.

– Радуйся, что пока он тебя только разувает, а не «обувает», – с насмешкой произнёс дознаватель.

То, что это был дознаватель, Лара поняла по голосу – чувствуя, как пылает от стыда её лицо, она могла смотреть только в пол. Иначе пережить то, что двое посторонних мужчин снимают с неё одежду, было невозможно.

– По крайней мере, теперь мы видим, что это в самом деле женщина, – услышала она минорный голос судьи.

По голому бедру пробежали холодные, как лёд, пальцы епископа. Лара стиснула зубы, подавляя крик отвращения. Одно счастье – палача к досмотру не допустили, и он стоял в стороне. О том, как именно он на неё смотрел, Лара боялась даже думать и закрыла лицо руками.

«Не реветь, не реветь…» – приказывала она себе.

Когда епископ убрал её локти, чтобы осмотреть грудь, сдерживать слёзы Лара была уже не в силах. Наконец он зашёл за спину и отодвинул её длинные волосы, но передышка была недолгой – резкая боль так обожгла поясницу, что Лара вскричала.

– Вы что-то нашли? – заинтересовался судья.

– Родимое пятно, – ответил скрипучий голос его преосвященства. – Я уколол его иглой. Крови нет, но к боли чувствительно.

– Стало быть, это не клеймо, – к облегчению Лары, сказал дознаватель.

Епископ отступил.

– Более ничего.

– Ваше преосвященство, вы в этом убеждены?

– Совершенно.

Кто-то набросил ей на плечи накидку. И только после этого Лара отважилась поднять глаза на своих мучителей.

– Господа, мы забыли поискать печать дьявола у старика, – вспомнил вдруг дознаватель.

Судья брезгливо поморщился.

– Уж это без меня.

Когда самое большое в её жизни унижение закончилось, оглушённую Лару отвели обратно в камеру. Мужскую одежду ей так и не вернули, зато на соломенном тюфяке она нашла свою чистую отглаженную юбку, сорочку и корсаж. И гладила их явно не служанка епископа.