Глава 25 · История волка

«Не так уж сильно я тебя покусала! – с раздражением подумала Лара. – Небось, ещё нарочно расковыряли, чтобы подольше не заживало…»

Больше судебные заседатели не жалели о том, что послушались канцлера. Судьи, которым не терпелось начать допрос покусанной свидетельницы, спешно вернулись за кафедру. Маленькая лицемерка при этом старательно всхлипывала, хотя на её щеках не было видно ни слезинки.

– Дозвольте мне остаться рядом с дочерью, – попросил мельник, снимая колпак.

– Только если ваше присутствие убережёт наши уши от новых воплей, – пробурчал общественный обвинитель – покусанное ухо его, казалось, мало впечатлило.

– Ну же, рассказывай, дитя, – с воодушевлением велел дознаватель.

Девочка вытерла чепцом сухие глаза.

– Мать послала меня за черникой…

– Нельзя ли покороче? – не сдержался обвинитель.

Мельник бросил на него взгляд человека, оскорблённого в лучших чувствах.

– В лесу я увидела белую кошку с голубыми глазами, – продолжала Мерле. – Она поманила меня за собой. Я никогда не видела голубоглазых кошек и пошла следом. Потом я поняла, что кошка завлекает меня на восток, где живёт Сырная Ведьма, а в ту часть леса никто в деревне старается без надобности не заходить.

– Почему? – спросил дознаватель. – Ведьма давала повод её опасаться?

– В том-то и дело, что нет, – не скрывая досады, ответила девочка. – Ничего особенного старуха не делала, и обвинить её было не в чем, но… все вокруг её боялись.

– А Лару боялись?

– Лару – нет. Её осуждали за то, что она не ходила в церковь. Считали зазнайкой, себе на уме, но не боялись. А Юрген даже жениться на ней собирался. – Мерле повела плечом. – Не знаю, право, что он в ней нашёл…

«О боже, эта дрянь влюблена в Юргена! – догадалась Лара. – Это конец, я пропала».

– Что было дальше? – торопил дознаватель.

– Белая кошка привела меня к красивому дому, на месте которого раньше было ведьмино жилище. Во дворе стояла золочёная карета, я её даже пальцем потрогала. Зашла я в дом и вижу – на полу сидит чёрный кот, а перед ним раскрыта книга, по виду очень старая. Кошка показала мне, где читать, и я прочитала…

– Что сделала кошка? – перебил епископ. – Показала? Как?!

– Лапой. В заглавие ткнула – читай, мол. А в заглавии сказано: «Как превратить животное в человека», да слова волшебные написаны. И тогда я всё поняла!

Однако внимающие девочке судебные заседатели не могли похвастаться тем же.

– Что именно ты поняла? – подал голос судья.

– Кошки – это люди, которых надо расколдовать. Сырная Ведьма нарочно это устроила, чтобы меня испытать, и, если бы я справилась, она бы сделала меня своей ученицей.

За спиной послышались сдавленные восклицания. Лара прикрыла глаза и покачала головой.

– Ты эти слова волшебные читала? – распалился дознаватель.

– Нет, конечно! – Мерле перекрестилась. – Я тут же бежать кинулась. Вот только они меня не выпускали: кот за ногу цапнул, а Лара – за ухо, да так больно!

– Лара?!

– Она самая, кошка белая!

– Откуда знаешь, что кошкой была Лара? – выдохнул дознаватель.

– Когда я спросила: «Ты Лара?», она головой кивнула.

В зале больше не сдерживались, и поднялся гомон.

– Я знал, что не стоило вызывать ребёнка… – проворчал судья.

– Как могла кошка тебе кивнуть? – засмеялся дознаватель. – Тебе не померещилось?

– Нет, не померещилось! – заплакала Мерле, уже по-настоящему. – В деревне мне сразу поверили, а вы насмехаетесь.

Лара почти ликовала. Но вдруг девчонка словно опомнилась:

– А ещё там ворон здоровущий летал. Он меня крыльями бил, когда я уйти пыталась!

Все пять судей дружно повернулись к Крэху.

– Признавайся, ты ребёнка крыльями бил?

Крэх на миг оторопел. Лара не знала, что ответила бы на его месте, но всё равно помрачнела, когда услышала тихое:

– Нет.

– Ты же говорил, что вороном у ведьмы жил, – пристал дознаватель. – Забыл уже?

– После того, что сказал монах Иоганн, – хриплым голосом произнёс Крэх, – я уже ни в чём не уверен.

– Мы ведь установили, что он безумен, – отрезал епископ. – Оставьте старика в покое.

Судья немедленно обратился к Ларе:

– Что скажешь насчёт слов Мерле Дарн, подсудимая?

– Скажу, что у девочки очень богатое воображение, – чуть улыбнулась та.

Лгать, чувствуя незримую поддержку зрителей и даже судей, было нетрудно. Все вокруг считали дочку мельника фантазёркой. Все, кроме самого мельника и… канцлера. Наткнувшись на взгляд цепких серых глаз, Лара ощутила тошноту.

«Вот кого надо было убивать, когда колдовская сила была», – с внезапной ясностью осознала она.

Предчувствие не обмануло. Пока судебные заседатели стыдили рыдавшую Мерле, канцлер курфюрста встал со стула и вернулся к кафедре.

– Господин канцлер, мы вас не вызывали, – сухо сказал судья, на что Йорг Хольдт вытащил из-под полы плаща плетёную корзину и поставил её перед судебными заседателями. – Что это?

Сталеглазый отодвинулся, чтобы дать обзор свидетельнице.

– Что это, Мерле?

– Моя корзинка! – воскликнула девочка, перестав плакать. – Я потеряла её у ведьмы.

«Как… как мы могли про неё забыть?!» – ужаснулась Лара.

– Я нашёл эту корзину в доме Изольды Лихт, – доложил канцлер. – Четыре моих помощника готовы это подтвердить. Удивительно, но она пережила пожар, в ней даже осталось несколько ягод черники. – Он показал одну давленую ягоду.

Все молчали. Никто больше не стыдил ребёнка.

– Когда Мерле вернулась домой в крови и рассказала, что с ней приключилось, – взял слово старый мельник, – многие мужчины решили сходить к ведьме в лес. Ещё издали мы увидели, что никакого красивого особняка там нет, стоял тот же деревянный дом Сырной Ведьмы, да только в нём был пожар. Кто-то, как и вы, решил, что Мерле всё придумала, а кто-то решил, что ведьма сожгла себя вместе с домом, зная, что её придут убивать.

– Почему вы не стали тушить пожар? – спросил дознаватель.

Мельник посмотрел на молодого человека так, будто тот сказал несусветную глупость.

– Это же ведьмин дом. Люди в него не то что заглядывать, даже мимо проходить боялись.

«А бабушка всё переживала, как бы к нам не нагрянули гости», – с грустью вспомнила Лара.

– И вы ушли, ничего не сделав? – удивился дознаватель. – О чём вы думали?

– Мы думали, что смерть от огня – самая достойная участь для ведьмы, – невозмутимо ответил мельник.

– Но кто-то же его потушил? – нахмурился судья.

– Она и потушила. Верно, Лара?

Та с ужасом поняла, что страшный канцлер обращается к ней напрямую.

– Корзинка с ягодой ничего не доказывает, – сглотнув, пробормотала Лара.

Сталеглазый отрицательно покачал головой и повернулся к отцу Мерле.

– Расскажи господам то, что поведал мне.

– Ваша милость, – побелел тот, – но мы же…

– Никто тебя не осудит. Война не окончена, в Праге и Баварии ещё идут сражения.

Мельник крепко сжал в руках свой колпак.

– Увидав пожар, мы пошли обратно в деревню. Было нас человек тридцать. Все были вооружены – кто вилами, кто косой, кто топором… В лесу мы встретили ублюдка из имперской армии.

– После подписания Пражского мира войска императора нам не враги, а союзники, – поправил юридический советник. – Уже тринадцать лет.

– Нам-то что? Крестьянам всё равно, кто их грабит – враги или союзники. Для нас они все враги, – горячо возразил мельник. – По сравнению с другими селениями, нам жаловаться грех. Бог к нам, можно сказать, благоволил: за годы войны нашу деревню ни разу не осаждали, даже в битву при Кемнице. Поэтому раньше никто из нас не видел солдат так близко. Но мы не растерялись. Кирасир был грязным, одичавшим. Он молил о пощаде, клялся, что уйдёт из Саксонии и не вернётся… – Мужчина замялся. – Мы раздели его и стали пытать.

– Как именно вы пытали имперца? – поинтересовался общественный обвинитель.

– Подвесили на сук и жгли факелом. Начали спрашивать, где прячутся остальные, а солдат кричал… что он всех съел.

Зал наполнился возбуждённым шёпотом. Лара до боли прикусила губу.

– Мы ему, ясное дело, не поверили, – продолжил мельник. – Тогда кирасир рассказал, что его отряд повстречал на дороге ведьму, которая превратила их в зверей: сначала троих – чтоб припугнуть, а потом десятерых за раз. Итого тринадцать солдат. Кто-то превратился в барана, кто-то – в петуха. А наш пленник стал волком. Все были перепуганы и взбешены. Они кусали и бранили друг друга за то, что выбрали не ту дорогу, за то, что не уехали, увидев ров, и не послушались ведьму, когда она гнала их прочь… Больше всего досталось тому солдату, который хотел её застрелить, – его съели первым. Лошади их разбежались. Ведьма в это время лежала без чувств по другую сторону рва. Перепрыгнуть его никто не сумел, а те, кто пытался, падали в пропасть. Добраться до ведьмы в обход звери тоже не могли: стоило кому-нибудь обойти ров, как на него налетал ворон или затаптывала ведьмина лошадь.

«Если бы не Крэх и Адская Тьма, меня бы загрызли!» – озарило Лару.

– Пять оставшихся солдат – волк, петух, кабан, пёс и крыса – решили держаться вместе, но голод и отчаяние взяли своё. Через неделю скитаний по лесу волк и пёс съели крысу и петуха. Кабан убежал, но они гнались за ним весь день и поймали. Остались волк и пёс. Не дожидаясь, пока пёс нападёт первым, волк перегрыз ему глотку. Спустя час он опять стал человеком. Кирасир верил, что ведьма возвратила ему человеческое тело только за то, что он съел своих товарищей.

Некоторое время в зале было тихо.

– Вы видели этот ров? – спросил дознаватель.

– Мы шли к Сырной Ведьме по той самой дороге, и никакого рва там не было, – признался мельник. – Многие кричали, что имперский ублюдок издевается, и требовали, чтобы его пытали дальше. Но кузнец сказал, что, пока мы жжём кирасиру пятки, его отряд уже давно мог напасть на нашу деревню. Тогда мы убили имперца и поспешили домой. Отряда там не оказалось.

– Солдат успел сообщить, какой была та ведьма – молодой или старой? – уточнил судья.

– Ему почти никто не поверил, поэтому вопросы такие не задавали. А те, кто поверил, не сомневались, что отряд остановила старуха.

– Если допустить, что кирасир сказал правду, – заговорил сталеглазый, – выходит, что ведьма спасла вашу деревню от разорения?

Мельник в растерянности уставился на канцлера, потом – на судей, но ответить не посмел.

– Господин Хольдт, – сдержанно возмутился общественный обвинитель. – Вы пытаетесь устыдить этого человека за то, что он не потушил пожар в ведьмином доме? Вы, верно, забыли, что любые деяния ведьмы, будь то добрые или дурные, следует считать греховными?

– Нет, не забыл. А ещё я помню, что любому дурному поступку всегда найдётся оправдание, а любому доброму – осуждение, – улыбнулся Йорг Хольдт, награждая Лару едва ли не сочувствующим взглядом. – Тебе не обидно?

Та решила хранить молчание, как и мельник.

– Нехорошо оставлять такой героический поступок безымянным. Это ведь ты спасла неблагодарных крестьян, ведьма на вороной лошади. Признайся в своём подвиге, не скромничай…

Лара покачала головой.

– Нет, не я. Возможно, бабушка, но не я.

– Ты заколдовала сразу десять человек. Далеко не каждая ведьма обладает такой силой.

– Да не ведьма я! История какого-то безумца не служит достаточным осно…

– У меня есть четверо потерпевших и вещественное доказательство, – перебил её канцлер, – а что есть у тебя? Рассказ о том, как старая ламия любила притворяться тобой и соблазнять наивных молодчиков?

Лара могла только угрюмо молчать.

– Кстати, о соблазнении. – Йорг Хольдт снова повернулся к судьям. – Я с глазу на глаз допросил того Юргена. Когда он подтвердил, что Лара его соблазняла, он имел в виду лишь то, что она всегда отвечала на его шутки. Таким образом, показания юноши в пользу слов подсудимой теряют всякий смысл.

– Это не означает, что бабушка не кокетничала с другими! – Лара чувствовала, что хватается за соломинку.

– Я не нашёл в деревне ни одного мужчины, который мог бы похвастаться тем, что с ним кокетничала ведьмина внучка. Ни одного!

«Чёрт, надо было почаще им улыбаться…»

– Лара Лихт, ты вела на редкость целомудренный образ жизни, – с упрёком заметил общественный обвинитель. – И это тебя погубило.

На что канцлер, не спуская с Лары глаз, изрёк:

– Не такой уж и целомудренный, если вспомнить чёрного кота. Правда, кисонька? – Он выжидающе поднял бровь.

Щёки Лары вспыхнули огнём.

– Господин Хольдт, вы полагаете… – начал судья.

– Я полагаю, что черноволосый грубиян и есть чёрный кот. А Лара Лихт мало того, что других в зверей обращает, она и сама может в кошку превращаться.

За спиной послышалась болтовня, громче которой был лишь крик общественного обвинителя:

– Так подсудимая не только ведьма, но и оборотень?!

– Я не оборотень! – запротестовала Лара. – И уж точно не ведьма.

– На чём основаны ваши невероятные домыслы, господин канцлер? – спросил сбитый с толку юридический советник.

– Невероятные? – Чтобы видеть лицо юриста, общественный обвинитель перегнулся через кафедру и с подозрением воскликнул: – Господин советник, вы что, не верите в ведьм?

– Разумеется, верю! – испугался тот. – В конце концов, я двадцать лет женат.

Зал содрогнулся от смеха, а Лара с грустью вспомнила, что неверие в существование ведьм считается едва ли не величайшей ересью. Когда народ затих, канцлер неодобрительно кашлянул в кулак.

– Вы желаете знать, на чём основаны мои домыслы? Вечером, когда я вернулся из деревни, ко мне в гостиницу пожаловал Пауль Мецгер. Его отец утверждал, что сорок лет прожил вороном у ведьмы и стал человеком, когда после её смерти одна девушка набрела на ведьмин дом и, нечаянно устроив пожар, сожгла колдовскую книгу. Сперва я подумал о Мерле Дарн, но держатель харчевни возразил: «Нет, девушке этой лет двадцать, и сейчас она спит в моём доме. Я явился к вам, потому что она выглядит точь-в-точь, как ведьма, которую вы ищете. Раз мой отец дружен с ведьмой, значит, он и сам колдун». Как могли истории девочки и харчевника, рассказанные в один день, быть так похожи?

«Вот тебе и неправда, переплетённая с правдой…»

– Подсудимая, мы ждём твоих объяснений, – потребовал судья. – Если ты будешь молчать, я закрою заседание, и больше оправдаться ты не сможешь.

Лара решилась не сразу. Осознав, что молчание навредит ей сильнее, чем искренний ответ, она произнесла:

– Да, я была кошкой. Но не по своей воле!