Глава 27 · Мышиный король

Лара лежала на соломенном тюфяке, дозволяя осеннему холоду наполнять её душу, и пела:

Может быть, я на полпути к раю. Может быть, я на полпути в ад. Что станет с грехами моими, не знаю, Коли на ветке вздёрнет солдат.

Эту песню она слышала от деревенских. К счастью или к несчастью, последующие куплеты о насилии и поджогах в памяти не отложились.

«Интересно, как бы они поступили с канцлером, когда он приехал с допросом, если бы знали, что после моей смерти их деревню больше некому будет защищать?.. – билась вялая мысль. – Господи, о чём я думаю? Завтра утром меня повесят, зароют и выкопают для сожжения на общем костре, когда в Кемнице наберётся ещё десяток ведьм».

Тело ныло от усталости, а связанные спереди руки не давали отдохнуть. Малейшее движение приносило боль. Сильнее всего болели чёрно-лиловые от синяков колени.

«Завтра это будет неважно. Потому что ничего уже не будет».

В самой тёмной глубине души Лара подозревала, что так и закончит. Когда впервые появилось это смутное ощущение, предвестие скорого конца? Когда после гибели бабушки она нашла книгу заклинаний и взяла её в дрожащие от нетерпения руки? Или когда увидела на крыльце невозмутимого канцлера? В какой момент она осознала свою обречённость?

«Это не только моя вина».

Лара повернулась на левый, застуженный бок. Ей было горько об этом думать, но пришлось: к такому концу её привела не только собственная неосторожность, но и вполне осмысленные поступки тех, кто был свободен и не ведал, что такое готовиться к смерти.

Она ударила кулаком по каменной стене. Почти посекундно прочувствовала, как холод камня превращался на коже в жжение боли. Машинально облизнула кровь.

«По крайней мере, я ещё жива».

Где-то на воле башенные часы пробили одиннадцать.

– Глупо спать в последнюю ночь. – Лара села и уже, пожалуй, в двадцатый раз попыталась развязать зубами верёвку на руках, хоть и знала, что завтра ей повяжут новую.

В коридоре послышались шаги. Лара замерла и напрягла слух, до которого доносились лязг, звон и что-то ещё. Что-то металлическое.

«Бряцание шпаги!» – догадалась она и тут же вскочила.

За прутьями решётки появился мужчина без шляпы. Свет, падавший от факела в коридоре, позволил Ларе разглядеть его лицо: шапка густых коричневых волос, пугающе светлые глаза, выраженные скулы и чёткие черты, на фоне которых чувственный рот с выемкой на нижней губе казался насмешкой природы.

«Кто угодно, только не он!» – пролетело в её голове.

Филипп повернул ключ в замке и, распахивая дверь, сказал:

– Выходи. Живо.

Хотя душа была близка к тому, чтобы вылететь от страха вон, упустить такую возможность Лара не могла и опасливо двинулась к выходу. Не дожидаясь, пока она переступит порог, граф схватил её за локоть и выволок из камеры.

Стражник любезно открыл перед ними дверь, за которой виднелась винтовая лестница.

«Неужто он собрался вершить надо мной правосудие самостоятельно? – думала испуганная Лара, пока красавец вёл её вниз. – Как бы от него сбежать?»

Но рука, крепкой хваткой державшая её локоть, не оставляла надежды на лёгкий побег.

– Ваше сиятельство, куда вы меня тащите?

Красавчик бросил на неё глумливый взгляд.

– Отвечу, если вспомнишь мой титул.

«Чтоб тебе пусто было, изверг», – мрачно пожелала Лара.

– Граф фон Фенхель? – наугад спросила она.

– Нет.

– Граф фон Херхель?

– Нет! – вспылил тот.

– А как?

– Граф фон Айхельштарк!

«Всего-то на семь букв ошиблась», – подсчитала Лара и пробормотала:

– Если бы мой будущий муж носил такую фамилию, я бы предпочла оставить свою.

Филипп окинул её ненавидящим взором и больше не оборачивался. Выйдя через чёрный ход, они оказались у торца епископского особняка. Одна створка ворот была приоткрыта. Не успела Лара приметить за оградой экипаж, как её уже толкали внутрь.

Она дёрнулась в последней попытке сбежать, но полный решимости совершить над ней убийство юнец потащил её обратно. Сам он сел рядом и постучал в крышу. Лара услышала свист кнута, и экипаж тронулся с места.

– Куда мы едем? – сиплым голосом спросила она, всматриваясь в темноту за окном. – Вы собираетесь меня убить?

– Стал бы я убивать ту, что приговорена к смерти. Нет уж, барышня, ты нужна мне живой.

Лара боялась подумать для чего. Когда она опасливо глянула на своего «спасителя», его глаза смотрели прямо на неё.

– Ты же ведьма?

– Нет, – честно ответила та.

– Оставь свои «нет» для инквизиторов, – скривился Филипп. – Я хочу, чтобы ты помогла мне вызвать дьявола.

– А тебе зачем? – изумилась Лара, тоже переходя на «ты».

– Хочу стать колдуном.

– Но ведь ты… племянник епископа!

Филипп спокойно пожал плечами.

– Только по матери, – сказал он, будто одно это было уже достаточным основанием, чтобы пойти в колдуны.

От того, что убивать её не будут, Лара испытала такое невероятное облегчение, что даже улыбнулась и произнесла:

– А что я за это получу?

Красавчик вскинул изогнутую бровь.

– Я тебя от виселицы спас – чего тебе ещё надо, ведьма?

Та наморщила нос, притворяясь разочарованной:

– Разве тебе не известно, что после смерти ведьмы воскресают?

Филипп знать этого факта не мог, потому что Лара придумала его секунду назад, но всё равно утвердительно кивнул.

– Разумеется, известно.

– Теперь ты понимаешь, что спасение жизни не достаточная для меня награда?

Граф смерил Лару придирчивым взглядом, словно пытаясь определить, насколько она может быть полезна.

– Хорошо, проси чего хочешь. Я дам тебе всё, – с неохотой процедил он. – Кроме того самого.

– Чего того самого? – не поняла Лара.

– Того, чего хотят от меня все женщины, едва увидев всё это, – Филипп с подчёркнутым безразличием показал на себя от плеч до торса.

«Господи боже, – невольно подумалось Ларе. – Он, конечно, красивый, но чтобы все до одной?.. Не-е-ет, мышиный король явно преувеличивает свои успехи».

– С чего ты взял, что я захочу от тебя именно этого? – вслух спросила она.

– Даже девушки из знатных семей об этом мечтают. Что же говорить о такой, как ты?

– Какой «такой»?

– О такой безродной нищенке.

Лара оскорблённо ахнула.

– Ты вообще-то с ведьмой разговариваешь, забыл?

– Не забыл. Что, опять в мышонка меня превратишь? – Красавец кивнул на её связанные руки.

«Нет, не превращу. А следовало бы!»

– Ведьма, не ведьма – какая разница? Все вы, женщины, одинаковые и хотите от меня лишь одного, – почти с грустью заметил Филипп. – Моего титула и имени.

Лара прижала ладони ко рту, чтобы не захохотать.

– Поэтому я и говорю, – не обращая внимания на то, что собеседница борется со смехом, продолжил граф, – если ты поможешь мне вызвать дьявола, я обеспечу тебе дом, туалеты, выезд в свет. Но жениться не смогу, и не проси.

– Нужен ты мне! – вырвалось у Лары. – Король мышиный…

– Кто?! – Вторая бровь юнца взлетела ещё выше первой.

– Сам подумай. Логически. – Она выставила перед ним связанные руки и начала загибать пальцы. – Сперва ты с дружками надо мной посмеялся – раз, потом пытался меня убить – два, после чего натравил на меня инквизитора и посодействовал вынесению моего смертного приговора – три! Как?! Как я могу хотеть за тебя замуж, бестолочь? Да ещё с такой фамилией…

– Но ведь я красив, богат и знатен.

«Молодец, что не соврал про ум», – оценила Лара.

– И что?

– И я стану колдуном.

– Вот именно. Если у тебя всё есть, зачем тебе быть колдуном?

– Ради власти. – Ответ Филиппа звучал так, будто ничего важнее не существовало.

«А ведь верно, иные захотят колдовать не только для того, чтобы иметь кров и пищу, – подумала Лара, оглядывая графа. – Возможно, не такой уж ты и дурак».

Лошади замедлили шаг и остановились.

– Приехали.

Филипп изящно вышел из экипажа, после чего неизящно выволок оттуда Лару. Она снова попробовала убежать, пока красавчик держал её одной рукой, а другой – закрывал дверцу. И снова ей это не удалось.

Племянник епископа прижал Лару к себе обеими руками и спросил:

– Что ж ты так боишься моей благодарности, ведьма?

«К чёрту твою благодарность! От мстительности бы твоей не пострадать…»

Она увидела ратушу и рыночную площадь, которая в столь позднее время была пуста. Стрелки башенных часов, чей бой Лара слышала даже в тюрьме, приближались к полуночи.

Когда Филипп потащил её к середине площади, за ними последовал его кучер с фонарём в руке.

– Объясняй, что делать, ведьма, – приказал красавчик.

– Ты хочешь вызвать его прямо сейчас? – пролепетала Лара, соображая, как бы ей спастись.

– А чего медлить? Говори!

«Всё, что мне остаётся, – это тянуть время».

– Первым делом… нужно… прийти на перекрёсток семи дорог.

– Мы и так уже здесь, – терял терпение граф.

– Д-да, на этом самом месте моя бабушка открывала жертвенную бездну и бросала в неё своих жертв.

У Филиппа засверкали глаза – точно, как у голодного в предвкушении сытного обеда.

– И именно на этом месте она приняла свою смерть, – добавила Лара, многозначительно глянув на юношу.

– Что полагается делать дальше?

Она напрягла память.

– Начертить… пятиконечную звезду, встать в её центр и… сказать заклинание.

Из висевшего на поясе кошелька красавчик достал мел и вложил его в ладонь Лары.

– Черти.

– Сначала развяжи мне руки.

– Черти! – Он толкнул её на колени так резко, что мел чуть не выпал из рук. – И только посмей что-нибудь выкинуть, чёртова ведьма, мой кучер живо тебя поймает.

Лара буквально задыхалась от ярости.

– Знаешь, я очень гуманна, – начала она, с трудом водя по булыжникам мелом. – И я не отрицаю, что была минута, когда я имела слабость думать, будто поступила с тобой и твоими друзьями чересчур жестоко. Но вот теперь… – Закончив чертить неровные линии, Лара встала на ноги. – Теперь я думаю, что обошлась с вами слишком, непозволительно мягко! – Глядя графу в лицо, она отбросила мел так далеко, как могла. – Будь благодарен, подлый дворянчик, что я тебя не убила, а лишь раскрыла твою трусливую звериную суть!

Что-то дикое мелькнуло в серых глазах. В следующий миг Филипп схватил её за горло и опрокинул на камни. Спина загудела от боли, но Лара всё равно уткнула связанные руки ему под дых и принялась молотить ими что было сил, добившись того, что озверевший противник одной рукой завёл их ей за голову.

– Сорок дней ужаса… – рычал он ей в ухо. – Ежесекундного страха быть убитым… ощущения собственной слабости и ничтожности… Ты хоть знаешь, каково это, чёртова ведьма?

– Знаю, – прохрипела Лара. – Я десять дней была кошкой… и пряталась от бывшего любовника.

Граф ещё сильнее сжал пальцы на её шее. Дышать стало почти невозможно, хоть Лара и пыталась жадно втягивать ноздрями воздух.

– Говори заклинание, не то придушу.

«Он меня убьёт!» – вспыхнуло в мозгу.

– Пусти…

– Ваше сиятельство, – заволновался кучер.

– Молчать! А ты отвечай, ведьма, живо! – Лицо её мучителя страшно исказилось, красавцем он больше не был.

Лара замотала головой – и чтобы показать своё неведение, и чтобы вырваться из грубых рук.

– Не знаю…

Ей почудилось, что не только над ней, но и по всей площади разнёсся рык, отражаясь от стен:

– Какое заклинание призывает сатану?!

– Я… не знаю! – выдавила Лара.

Филипп ослабил пальцы, но руку с шеи не убрал.

– Что значит «не знаю»? Не помнишь, потому что память дырявая?

– Нет, потому что при мне это заклинание никто и никогда не произносил! – Лара закашлялась. – А если бы и произносили, я бы не запомнила. Говорят, оно длинное. Я семь строк беспросветного бреда всю ночь учила, и то из головы всё выветрилось. Что уж про такое говорить?

Граф с подозрением нахмурился. Он взял Лару за запястья и потянул к себе, принуждая сесть.

– Ты хоть дьявола видела?

– Видела. Но мы называли его Библиотекарем.

Луна в глазах Филиппа засияла чуть ярче.

– Как ты его вызвала?

– Никак. Он сам к нам в гости пожаловал, мы его даже не приглашали.

– Почему не приглашали?

– У нас не убрано было.

Дворянчик раздражённо затряс головой.

– Кто такие «мы»? Тот старик и твой бывший любовник?

Лара кивнула. Когда изувер отпустил её руки, она прижала их к горлу.

– Кто может знать заклинание? – рявкнул граф.

Лара взглянула в его глаза и едва сдержалась, чтобы не плюнуть.

– Крэх говорил, что не помнит. Ещё бы, сорок лет прошло.

– А тот, что был котом?

– Его Библиотекарь должен самолично навестить через три недели.

– Где сейчас твой любовник? – оживился Филипп.

– Не знаю и знать не хочу.

– Отвечай! – Он с угрозой навис над Ларой.

«Я хочу, чтоб ты умер. Я хочу, чтоб ты умер!»

– Его семья живёт в деревне в часе ходьбы от нашего леса. Это всё, что я знаю! – огрызнулась Лара.

– Как же ты ведьмой стала? – насупился граф.

– Так я никогда ею и не была. Что я, дура – душу свою продавать?

– Ты не ведьма?!

– Разумеется, нет! Я тебе с самого начала об этом толкую. Будь я настоящей ведьмой, тебя бы это, – она поднесла к его носу связанные руки, – не спасло!

– Тогда как ты нас в мышей превратила? Это же ты была, ты!

Лара набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Если коснуться книги заклинаний, колдовать можно при жизни её владельца и месяц после его смерти, не будучи ведьмой.

Часы оглушительно пробили полночь. Филипп посмотрел Ларе в лицо и почти с отвращением произнёс:

– Выходит, ты совершенно бесполезна.

– Выходит, так.

Говоря это, Лара поднялась и осторожно сделала шаг. Потом – другой. Потом на её плечо обрушилась тяжёлая рука.

– Куда пошла?

– Домой, – выдохнула она.

– Отныне у тебя будет новый дом. – Обняв Лару за плечи, Филипп снова поволок её к экипажу и затолкал внутрь.

Лара ощутила тоскливую безысходность.

– Почему ты не меня не отпустишь? – устало спросила она. – Мы ведь выяснили, что я при всём желании не могу тебе помочь.

Угрюмый граф устроился рядом и дважды постучал в крышу, чтобы кучер трогался. Вопрос Лары остался без ответа.

– Теперь ты знаешь, что я не ведьма. Прошу, отпусти меня, – сказала она, злясь на себя за то, что гордость не позволит ей умолять.

Филипп вновь окинул Лару оценивающим взглядом, после чего, к её ужасу, стал развязывать красный шарф из тафты, которым был подпоясан его камзол.

– Я завяжу тебе глаза.

– Это ещё зачем?

– Чтобы ты не запомнила дорогу.

– Что?! – Она выставила ладони перед собой.

– Убери руки, иначе я тебя убью. – В полутьме экипажа угрожающе сверкнул эфес шпаги.

«Если бы я могла, я бы сама тебя убила».

– Ответь, куда ты меня везёшь?

Не трудясь что-либо объяснять, Филипп придвинулся ближе и обвязал голову Лары своим шарфом, полностью закрывая обзор. Когда она непроизвольно подняла руки, чтобы снять повязку, её схватили за запястья.

– Ещё раз так сделаешь, и я проткну тебе ладонь, – пообещал дворянчик.

Лара измученно выдохнула, складывая руки на коленях. Остаток пути они ехали молча.

«Занавески бы лучше задёрнул… Да и какую дорогу я запомню в такую темень?»

Когда экипаж остановился, Филипп, ни слова не говоря, взял её за талию и спустил на землю. Лара слегка закачалась, не сразу нащупав ногами камни мостовой. Глаза ничего не видели, зато нос улавливал свежий воздух ночи.

Что-то скрипнуло.

«Похоже, дверь».

Племянник епископа толкнул её вперёд, после чего взял за руку и долго вёл по лестнице вверх. Лара насчитала восемьдесят четыре ступеньки.

– Куда мы идём?

– Увидишь.

Неизвестность сводила с ума. То, что бывшая жертва не собирается её убивать, немного ободряло. Но и без убийства существует уйма способов отомстить женщине, растоптав её достоинство, и Филипп был явно человеком того склада, который не погнушается к ним прибегнуть.

Её окружил затхлый запах, снова послышался скрип, сменившийся лязгом. Лару ввели в какое-то холодное помещение. На миг повисла тишина, а потом на плечи легли знакомые руки – Лара поняла, что Филипп стоит у неё за спиной. Она покрылась мурашками, когда он задышал над её ухом и прошептал:

– Я даже целовать тебя не стану на прощание, чтобы не скрашивать твои последние часы хотя бы минутой удовольствия.

Дрожа всем телом, Лара сдёрнула повязку с глаз. Крохотное решётчатое окно, грязный тюфяк…

– Ты привёл меня обратно в тюрьму! – заорала она.

Граф как раз запирал дверь – и стоял он по другую её сторону.

– Прощай, бесполезная дрянь.

Лара вцепилась в прутья решётки.

– Ты позволишь меня повесить, зная, что я не ведьма?!

– О да.

– Выпусти меня, Филипп!

Тот, довольный своей местью, покачал головой и поднял на Лару глаза. Они горели зловещим блеском.

– Кто знает, может, ещё свидимся, барышня, – улыбнулся Филипп, а перестав улыбаться, добавил: – Если воскреснешь.