Глава 16 · Чем чёрт не шутит

Лунный свет, падая на лицо Андреаса, не скрадывал ни его горящий взгляд, ни хитрую улыбку.

– Иди ко мне, – раскрыв объятия, сказал он еле слышно.

Лара смущалась, отводила глаза, но шаг был сделан. Поздно отступать.

– По-дружески! – предупредила она.

– Ну разумеется.

Его объятия были какими угодно, только не дружескими. Слишком крепкими, тесными, нежными… Даже шляпа упала.

– Я так скучал… Каждую ночь тебя видел… во сне…

– Почему у тебя развязаны руки? – трусливо отстраняясь, спросила Лара.

– И как хорошо, что они развязаны, да? – зашептал ей в ухо Андреас.

– Перестань.

Она ощутила на шее его прерывистый вздох.

– Я успел внушить стражнику мысль о том, чтобы он завязал слабый узел.

Лара стукнула Андреаса по груди.

– Что же ты не внушил ему выпустить тебя на свободу?!

Тот показал на массивную железную дверь без окошка.

– На одного человека тратится не меньше полуминуты, а меня за дверью ждёт целая толпа вооружённых ребят…

– Ребят?!

– Я знаю всех по именам.

– К чему запоминать имена стражников, если это не поможет с ними справиться? – Лара сама не ожидала, что так рассердится.

– Мне ещё повезло, что Филипп не знает про немые заклинания и не разрешает меня сильно бить, чтобы я ненароком не отправился к праотцам.

– О боже, – вздохнула Лара. – Если бы только я могла колдовать…

– А ты не можешь? – От удивления Андреас повысил голос. – Я думал… Разве книга не у тебя?

Лара покачала головой.

– Я заставила Крэха приехать сюда, чтобы книга дала тебе силу, но он не позволяет мне её коснуться.

– Где ты нашла Крэха?

– В Ростоке.

– Ты пол-империи проехала одна?!

Лара устало кивнула.

– Вот почему ты… седая.

– Что?! – Она в страхе поднесла к глазам прядь волос. – Это не седина! Крэх придал мне серый цвет для меньшей заметности. Не знала, что он сохранится и в человеческом виде… Можешь вернуть мой настоящий цвет?

– Я не учил такого заклинания.

– Врёшь!

– Клянусь своей кошачьей честью, – заулыбался Андреас.

– Значит, точно врёшь.

– Ты и с серыми волосами хороша. – Его руки скользнули по её талии. – Особенно… в моей одежде.

– Я переоделась юношей, чтобы не привлекать внимания, – твёрдо сказала Лара.

– Бьюсь об заклад, твоя попытка была безуспешна. В мужском наряде ты выглядишь ещё соблазнительнее, чем в женском…

По жару на щеках Лара поняла, что краснеет.

– Раз так, я больше никогда не надену твою одежду.

– Я был бы рад, если бы ты носила её, не снимая. – Андреас погладил материю на её плече. – Вот только… куда подевался мой кружевной воротник?

Лара горестно поджала губы.

– Не пережил превратностей пути.

– И его совсем нельзя починить? – опечалился Андреас.

– Совсем, – буркнула Лара.

– Потом ты мне всё расскажешь.

– Когда-нибудь. По правде говоря… – с трудом разрешая себе быть честной, начала она, – я потеряла всё: карету, деньги, коньяк… – Андреас при каждом слове делался грустнее. – Воротник, лошадей. Всех, кроме Адской Тьмы…

– Довольно! – Махнув рукой, он стиснул Лару в объятиях. – Главное, что ты цела.

Лара стояла ошеломлённая. Она так давно не чувствовала себя кому-то нужной и важной, что совершенно отвыкла от человеческого тепла. Но рука Андреаса поползла к её груди, и Лара нахмурилась.

– А каких превратностей не пережила моя рубашка? – хрипло прозвучал его голос.

Лара резко подалась назад.

– Рубашку я постирала, успокойся…

Положив руку ей на затылок, Андреас горячо поцеловал её в висок и опустился ниже, к губам. Она отвернулась.

– А целовать меня совсем не обязательно.

– Тогда как мне выразить свою любовь?

– Словами, исключительно пристойными словами!

– Слова бессильны там, где правят чувства…

Однако Лару всё это не трогало.

– Андреас, я ведь говорила, что мне нужно время.

– Сколько дней? – чуть отклонился тот.

– Не дней, а месяцев. Возможно, лет.

– Лет? Лет?! – поражённо застонал Андреас. Потом схватил её ладонь и провёл у себя под рубашкой. – А выдержишь?

– Я-то выдержу! – Упёршись рукой ему в плечо, Лара попыталась отнять другую от его обнажённой груди. – А ты… держи себя в руках!

Освободившись из объятий Андреаса, Лара слегка зашаталась. Бросила взгляд на тюфяк в углу и опустилась прямо на каменный пол. Андреас снял камзол и уселся рядом, восклицая:

– Ты оставляешь это тело без присмотра? Я бы даже сказал… на произвол судьбы?

– За тобой уже фон Херхель присматривает и, как я погляжу, весьма успешно.

– Ревнуешь? – почти с надеждой спросил Андреас.

– Боже упаси!

– А зря, – немедля молвил он.

– Да было бы к кому.

– Лет…

– Угомонись. – Лара отсела подальше. – Нам надо придумать, как тебя вытащить.

Андреас прижался спиной к стене. Несмотря на все злоключения, с его лица не сходила улыбка.

– Ты сидишь в темнице. Чему ты радуешься?

– Тому, что ты пришла меня спасти, – прошептал он.

– Пока не спасла.

– Ты самая отважная девушка из всех, что я знаю.

Лара недоверчиво хмыкнула и, надев шляпу, посмотрела на Андреаса с залихватским видом.

– А кто называл меня бздуньей?

– В то время ты боялась всего подряд.

– Я и сейчас боюсь. Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться. Отвага в том и состоит, чтобы преодолевать свой страх.

В глазах Андреаса она уловила неподдельную тревогу и решила никогда не рассказывать ему о том, что пережила.

– Полагаю, – осторожно заговорил он, – дни нашей разлуки были для тебя нелёгкими.

– В отличие от тебя, мне было не до развлечений.

– Я не столько развлекался, сколько наблюдал.

– Играя в шахматы?

– Мы не только в шахматы играли, но и в теннис.

– Это что?

– Игра, в которой двое перекидывают друг другу пробковый мяч при помощи деревянных лопаток. – Андреас сделал в воздухе замах. – В неё играют даже короли. Филипп отвёл для тенниса целый зал.

– Недаром же он Мышиный Король, – съязвила Лара.

– Ещё я узнал, почему Филипп решил стать колдуном.

– Чтобы насолить епископу?

– Не совсем, – сказал Андреас. – Наш мышонок осиротел в двенадцать лет, сейчас ему девятнадцать. По завещанию покойного графа-отца его опекуном назначен единственный старший родственник – брат не менее покойной графини. О воспитании и финансах племянника заботился дядюшка. Определённого возраста, в котором Филипп считался бы самостоятельным, отец не указал, надеясь на добропорядочность родственника – всё-таки духовное лицо. В завещании граф лишь написал о «возрасте степенности и благонравия», коих у Филиппа нет и в помине. Кроме титула, мышонок унаследовал замок, несколько деревень и домов. Он волен ими пользоваться, но не распоряжаться. Всеми доходами заправляет опекун. И сколько бы Филипп с ним ни ссорился, лишаться своих привилегий дядя не хочет.

– Выходит, епископ ещё большая тварь, чем мы думали?

– Боюсь, что алчность не самый его тяжкий грех, – неуверенно обронил Андреас. – Утверждать не буду. Возможно, мне послышалось.

– Епископ довольно стар. Почему нельзя просто дождаться его смерти?

– Хоть и стар, но здоров как племенной бык. Недаром же все померли, а он остался. Епископ не дурак. Понимая, что племянник искренне желает ему смерти, он составил письмо о том, что в случае его насильственной гибели первым подозреваемым объявляется Филипп. А там и до тюрьмы недалеко… Поэтому иного способа избавиться от дядиной власти Филипп не находит. Своей алчностью епископ, можно сказать, толкает парня на грех.

– А если епископ не алчный, а дальновидный? – засомневалась Лара. – Он видит, что племянник незрел и доверять ему состояние – рано. Лучше бы дворянчик развивал в себе благонравие, чем продавал свою никчёмную душу.

Андреас замотал головой.

– Мышонок никогда не отречётся от разгульной жизни. За то время, что я здесь, он устроил четыре безумные пьянки.

Лара посмотрела на него в ожидании худшего.

– Меня на них, конечно, не приглашали! – с сожалением признал Андреас. – Но из окна своей комнаты я видел много знакомых лиц. В их числе – мой несостоявшийся родственник Эрхарт. – Он осёкся, задумался, поймал сердитый взор слева. – Что? Я бы всё равно на ней не женился!

– Негодный котяра… – выдохнула Лара.

– Я знаю, кто может помочь! Мне понадобятся чернила, бумага и… перо! – Андреас ловко выдернул одно из плюмажа на её шляпе.

– Зачем?

– Я напишу Эрхарту письмо, а ты отнесёшь! – Он оторвал небольшой кусок от рукава рубашки и, произнеся над ним заклинание, превратил в бумагу.

– Из чего колдуют чернила?

– Из воды, которой нет.

Заражаясь его энтузиазмом, Лара вскочила на ноги.

– Обрати меня в кошку – я поищу чернила в замке!

– Нет, это слишком опасно, ты и так из-за меня рисковала.

– Но чем ты будешь писать?

Андреас закатал рукав, обнажая свежую неглубокую рану.

– Кровью?! – пискнула Лара.

– Не тревожься, ничего серьёзного…

– Тебя надо перевязать!

– Сперва я напишу письмо.

– Позволь мне сходить за чернилами!

– Нет!

Андреас устроился на полу под окном, где луна светила ярче. Увидев, как он обмакивает в рану перо, Лара закрыла глаза руками. У неё подогнулись ноги. Она слышала усердный скрип пера и мысленно проклинала графа: «Только попадись мне, рожа аристократская. Я из тебя всю душу выну, мразь!»

– Готово.

Лара нашла в себе силы подойти и перевязать Андреасу руку обрывком его рубашки. Затем пробежала глазами по алым буквам подсыхающего письма.

– «Любезный Эрхарт! Меня взял в заложники граф фон Айхельштарк. Он сошёл с ума. Прошу, найди способ вызволить меня из темницы – хитростью или силой. Найми людей. Я щедро тебя награжу. Я не женюсь на твоей сестре, зато обеспечу ей такое приданое, что она сможет выбрать себе жениха по сердцу…» Погоди, какое приданое? Всё, что было в твоём кошельке, я истратила.

Андреас повернул к ней обескураженное лицо.

– Но там была приличная сумма!

– Частично проиграла, – не лукавила Лара.

– Во что, интересно?

– В карты с пиратами.

Андреас вздёрнул брови и взглядом, полным тоски, осмотрел свои руки. На каждой сверкало по перстню: один – с изумрудом, другой – с бриллиантом.

– Видит бог, я не собирался их использовать…

– «С мольбой и надеждой, твой друг Андреас Ботманн», – дочитала Лара. – Надежда откровенно слабая.

– Какая есть. Эрхарт – безземельный дворянин, и ради денег он готов на многое. На обратной стороне написан адрес.

Лара подула на письмо и, сложив, сунула его за пазуху.

– Насколько всё было бы проще, коснись я книги, когда ты предлагал… Я попытаюсь ещё раз уговорить Крэха, но он упёрся как баран, даром что ворон.

– А что, если… – задумался Андреас.

– Что?

– Что, если колдовскую силу можно передавать через близость?

Лара изумлённо захлопала глазами.

– Ты это в книге вычитал? Признаюсь честно, я такого не помню!

– Я не уверен.

– Что значит «не уверен»? Ты читал такое или нет?

– Не помню.

– Чтобы ты и не помнил?!

Андреас провёл рукой по лбу.

– Кажется, Библиотекарь мне что-то такое спьяну рассказывал.

– Дьявол? Спьяну?

– Справедливее сказать, пьяным был я…

– В это я охотно верю. – Лара скрестила руки на груди. – Так что рассказывал Библиотекарь?

– Он говорил, что демоны способны передавать свою магическую силу при соитии, и я подумал…

– О чём ты подумал? – сквозь зубы процедила Лара.

– Я не исключаю такой вероятности, всё можно опробовать опытным путём… – Андреас умолк и усмехнулся. – Но если ничего не выйдет, ты же меня убьёшь, да?

Та согласно мотнула головой.

– Гадкий пошляк!

– Лара, я ведь не утверждаю…

– Не зли меня и не обманывай, я – твоя последняя надежда на спасение!

– Пожалуй, ты права, – сдался Андреас. – Хотя попробовать стоило. Кто её, эту чёрную магию, знает?

Лара погрузилась в раздумья: «Стоит или не стоит?..»

– Передавать магическую силу во время соития? Гм, чего только эти черти не выдумают…

– И не говори.

– Что стоишь? Раздевайся.

У Андреаса дрогнул кадык.

– Ты не ослышался.

Тот возражать не стал и торопливо взялся за пуговицы на штанах, не задерживаясь на столь незначительном одеянии, как рубашка.

– А чего ты со штанов-то начал? – нахмурилась Лара.

– С самого главного и начал. А чего зря время терять? – Андреас приступил к избавлению от шёлковых подштанников. – Но ты, киса, не стесняйся, можешь снимать с себя всё!

Лара ощутила, как заливается румянцем, – и вовсе не от страсти.

– О господи…

Андреас поспешно перебил:

– Ты на всякий случай Господа не поминай, а то у нас точно ничего не выйдет. Мы же всё-таки силу тёмную передать пытаемся.

«Вот именно, что не выйдет! Ведь ты не демон!»

Когда рубашка пала на голые бёдра, прикрывая то немногое, что могла, Лара осознала страшное и отвернулась.

– Ты слишком быстро разделся! Одевайся обратно – я передумала.

– Что же я, исподнее напрасно снял? – опешил Андреас.

– Одевайся – застудишься! – с притворной заботой потребовала Лара.

– Но почему?!

– Ты не демон!

– С каких пор это стало изъяном? – недоумевал Андреас.

– Ты сам сказал, что колдовскую силу могут передавать лишь демоны.

– Я не говорил слова «лишь». Я сказал, что мы можем попробовать, а там… – Его жаркий голос был совсем близко. – Чем чёрт не шутит…

Лара поняла, что Андреас подошёл к ней почти вплотную, и дёрнулась в сторону, сбрасывая с себя его руки.

– Надень штаны!

– Только если ты будешь смотреть…

– Я видела твою мать.

Больше Андреас не приставал.

– Когда?

– Утром. – Лара наконец обернулась, чтобы замешкаться, а потом уставиться в его невинные зелёные глаза. – Как ты посмел обещать, что приедешь на Рождество с невестой, не спросив меня?

Андреас беззаботно развёл руками. В одной руке – штаны, в другой – подштанники.

– Ты сидела в тюрьме, как я мог тебя спросить?

– А теперь в тюрьме сидишь ты! – Лара нервным движением заломила шляпу набекрень. – Такое пообещал, а меня не спросил… Ничего у нас с тобой не получится!

– Ещё как получится, – поклялся Андреас, возвращая штаны на место.

– Вот что, наглый котяра. Я тебя, конечно, спасу, но спать я с тобой не буду!

Тот окинул её красноречивым взглядом с головы до ног.

– Тогда… как же мне тебя отблагодарить?

– Да перестань. Благодарить он меня собрался… В кошку превращай.

Андреас улыбнулся и томным голосом произнёс:

– Тебе сейчас будет очень больно…

– Ой, да перестань уже.

– Зато потом ты сможешь меня спасти. – Не давая Ларе ответить, Андреас склонился к её уху. – Прости, что причинял тебе боль – все те разы. Прости.

– Ну… я тоже в долгу не оставалась, – смутилась Лара.

Бесстыдно портя момент, он прижал её к себе.

– Стоять! Руки!

От неожиданности Андреас отпрянул.

– Как-то ты посуровела.

– Если бы ты знал, что я пережила, если бы ты знал, как меня называли… – проворчала Лара. – Силой он со мной демонической собрался делиться. А сам даже не демон!

– Я всего лишь пытался тебе помочь меня спасти.

Лара пригрозила ему кулаком.

– Я тебя спасу. Я тебя так спасу, что ты ещё пожалеешь, что раньше не спасся.

– Мне начинает казаться, – тихо пробормотал Андреас, – что компания Филиппа не так уж и плоха…

Незадолго до рассвета Лара протиснулась через решётку подземельного окошка и серой тенью проскользнула за кадку с цветами, радуясь тому, что спрятала письмо под одежду и ей не приходится нести его в кошачьих зубах.

С восходом солнца во дворе засуетились слуги. Из каретника выехала роскошная карета. На крыльце замка объявился Филипп в голубом камзоле с разрезами на рукавах и лиловыми бантами. Его красивое порочное лицо освежали голубая шляпа и кружевной воротник. Из-под синего плаща, что по французской моде висел на одном плече, торчала шпага на парчовой перевязи.

«Как же ты омерзителен».

Старый привратник размотал на лебёдке цепь, которая крепилась к балкам, – именно на них держались грохочущие цепи подъёмного моста. Филипп сел в карету и, когда ворота открыли, тронулся в путь.

«Чтоб ты перевернулся!» – пожелала ему Лара вослед.

Она пробежала за каретой и не успела перепрыгнуть на обрывочный мост, как цепи подъёмного моста за её спиной начали двигаться вверх. Лара помчалась к лесной дороге, где стоял экипаж Крэха.

Тот, против обыкновения, был ужасно зол. Вернув Ларе человеческий облик, бывший ворон первым делом гаркнул:

– Ты пропадала всю ночь!

– Ты мне кто, отец? – зашипела она, садясь в карету.

Едва Крэх сел напротив, кучер щёлкнул кнутом, и экипаж поехал в Кемниц.

– Где Андреас?

Лара поведала о том, как после попытки бежать его заточили в подземелье.

– Ты убедила Андреаса оправдать меня в глазах Библиотекаря?

– Я забыла, – не угрызаясь совестью, ответила она.

Крэх молчал гневно и раздражённо.

– Я скажу, когда его кто-нибудь спасёт, я или этот… – Достав из-за камзола бумагу, Лара прочитала: – Эрхарт.

– Кто это?

– Андреас написал своему другу с просьбой о помощи, но я не очень-то верю в успех. Замок кишмя кишит стражниками.

Крэх развернул письмо, чтобы прочесть. На шее мелькнул шнурок, на котором он носил ключ. Лара перевела жадный взгляд на резную шкатулку, что покоилась на сиденье.

– Андреасу нужна моя сила. Крэх, умоляю, дай мне коснуться…

– Нет! – оборвал тот. – Самое меньшее, что ты сделаешь, – это обратишь меня в ворона и присвоишь книгу.

– Я не буду мстить! Почему ты мне не доверяешь?

– Потому что я сделал всё, чтобы ты меня ненавидела. Пусть и невольно.

– Ты судишь по себе…

– Отнюдь, – настаивал Крэх. – Я старше и опытнее. Я вижу, на что ты способна и какой жестокой можешь быть. Ты больше не наивная пастушка, и быть твоим врагом – не самая завидная участь.

Усталость от чужого корыстолюбия обрушилась на Лару вместе с усталостью от бессонной ночи.

– Послушай, Крэх. Ты мне не друг, но и врагом я тебя не считаю.

– Почему я должен уповать на то, что, обретя колдовскую силу, ты не вспомнишь все мои предательства и насмешки Вилды?

Лара прикрыла слипающиеся глаза.

– Может быть, просто не надо было меня предавать?

– Тогда бы я не добился того, что имею. Книгу не дам, ищи другие пути.