Глава 19 · Женская дружба и топор

Лара запрещала себе прикрывать глаза, а ей так хотелось… С закрытыми глазами было легче справляться с болью, не видя людей вокруг. Довольно было слышать их царапающие слух голоса.

Никто не подошёл. Быть может, и к лучшему.

«Если подойдут, то добьют…»

Не слухом, телом ощутила – кто-то идёт. Шуршание и шорох чётко обозначились на мысленной карте надоедливых звуков.

«Наконец-то все замолкли». – Она приоткрыла глаза.

И завыла – сначала приветственно, потом благодарственно. Визжащий народ кинулся бежать.

– Ваша милость, берегитесь! Вы не глядите, что оно ранено! Не зверь это, а страшное чудовище!

– Да, да, чудовище… – пробурчал Крэх, подступая к Ларе.

Вилда в полумаске стояла неподалёку, с отвращением кривя губы.

– Ну что ты воешь, как вдовица? – вздохнул колдун. – Повернись-ка, будем пику из тебя доставать.

– Боли-и-ит, – пожаловалась Лара.

– А по-другому тебя не вылечить. И не ворчи. Всё равно никто тебя не понимает. – Крэх раздвигал её окровавленную шерсть, приговаривая: – Вот что б ты делала, кабы я не приехал, а? Мне даже любопытно. Лежала бы сейчас, кровью истекала, а люди добрые обложили бы тебя ветками да подожгли. Как днём бы светилась. Красота? Деревню она спасать помчалась, мало ей одной сопливой девчонки было… Давай ещё кого-нибудь спасём! Забыла, как эти неблагодарные людишки тебя на костёр отправляли?

– На виселицу, – коротко взревела Лара.

В потрясённой толпе зашелестели первые осмысленные слова:

– Зазнайка… Кошка… Мерле…

Лара была слишком слаба, чтобы вслушиваться.

– Не шевелись. Ты их от вояк спасла, а они тебя чудовищем кличут. Вот и терпи, Жанна д’Арк хвостатая.

Лара завыла ещё жалобнее. Наконец Крэх взялся за пику поближе к ране.

– Замри, чудовище, – потребовал он, резким движением вытягивая пику наружу.

Из горла извергся рёв пополам с протяжным воем, от которого Лара сама чуть не оглохла.

– Тихо-тихо! – напустился Крэх. – Сначала рану затяну, потом обратно превращу, иначе ты от боли сознание утратишь. С которым у тебя и так неладно…

– То не чудище, а Зазнайка… Лара… – услышала она, пока Крэх лечил её заклятием.

Пульсирующая боль отступила, плоть затянулась. О ране напоминала лишь тёмная кровь, окрасившая её левый бок.

К Ларе подошла спасённая от солдата сестра Юргена. Девушка встала на колени, чтобы омыть её бок водой из ведра. Осторожно касаясь руками мокрой шерсти, она прошептала:

– Спасибо, Зазнайка… то есть Лара.

– Пожалуйста, – ответила та, отрешённо глядя на красную, стекающую с шерсти воду. Её ответ, должно быть, звучал как смиренный львиный рык.

Многие убежали тушить два горящих дома, но человек десять остались, следя за Ларой со смесью ужаса и любопытства на чумазых от копоти лицах. Среди них стоял и её бывший ухажёр – донельзя растерянный Юрген.

Когда Крэх собрался её уменьшать, Лара поднялась на лапы и отряхнулась от воды. Не успела остыть боль от превращения в кошку обычного размера, как торопливый колдун уже протягивал руку для следующего заклинания.

– Погоди, ну не здесь же! – заволновалась Лара, глядя на поражённых свидетелей её метаморфоз – многих из этих людей она знала в лицо. – Я не хочу, чтобы ты обращал меня при всех!

– Я не понимаю твоих «мяу», – нахмурился Крэх.

Лара потрясла головой, привстав на миг на задние лапы.

– Давай хотя бы за дом отойдём!

– Ши-ги-шин-па-эр-дли-ях.

«Поздно», – вместе с новой болью осознала она.

– И правда – Лара! – ахнули деревенские.

Она задышала и позволила себе глубокий вздох.

– Так что ты пыталась сказать? – поинтересовался Крэх.

– Уже не важно, – осипшим голосом пробормотала Лара.

Она увидела, как Юрген отделился от толпы и убежал. Это почему-то успокоило. Зато среди людей начались волнения:

– Богомерзкий чернокнижник… А если он и нас зачарует?..

– Не тревожьтесь! – поспешно объявила Лара. – Он не причинит вам никакого вреда. Мы здесь, чтобы спасти вас от солдат, а не околдовывать!

Возбуждение в толпе не унималось, но хотя бы стало менее враждебным.

«Крэху придётся стереть им всем память…»

Лара повернулась к колдуну.

– Не думала, что когда-нибудь снова это скажу, но… спасибо тебе, Крэх.

– Не думала она, – ворчанием ответил тот. – А я вот думал. И никогда не сомневался, что ты опять угодишь в переплёт.

– В книге есть заклинание для тушения огня? – выразительно спросила Лара.

Крэх бросил безучастный взгляд на зарево пожаров.

– Не уверен.

К удивлению Лары, в деревню вкатила одна из повозок Крэха, с которой слезли три матроса.

– Мельник поведал мне о солдатах и, прежде чем тебя догонять, я отправил кучера за повозкой и товарищами, – вертя тростью, пояснил колдун.

– То есть… – обомлела Лара, – первое, о чём ты подумал…

– А мерзавцев-то сколько! Всё-таки не зря я за тобой поехал, – весело заметил Крэх, подходя к лежащему на земле солдату. Он поддел его голову сапогом и слегка наклонился. – Живой? Со мной поедешь.

По давно заведённому порядку Крэх замораживал раненых солдат, разоружал и уменьшал. Два матроса, притащившие четыре пустые клетки, сажали кирасир под замок. Вилда и третий матрос собирали пистолеты, палаши[17] и пики.

Лара только качала головой.

– Ты – вылитый жнец смерти.

Деревенские жители наблюдали за действиями Крэха и его помощников без понимания происходящего, но с одобрением.

– Лара, – спросил кузнец, показывая на сбор солдат, – как это понимать?

Та не знала, что ответить, не пускаясь в объяснения, и отвечала коротко:

– Как дань.

Пожары почти потушили. Снег больше не падал. Крэх собирал ещё живых с азартом грибника.

– Вот это улов! – приговаривал он. – Отличное пополнение моей коллекции. С такой отборной швалью и пираты не сравнятся…

Лара отряхивала камзол, когда из толпы вдруг сказали:

– Спасибо тебе, Лара. До конца наших дней мы перед тобой в долгу.

Ей стало неловко. Она совсем не чувствовала, что заслужила благодарность.

«Без чудовища я бы не справилась», – подумала Лара, а вслух произнесла:

– Знаете, почему за тридцать лет войны на вас ни разу не нападали? – Деревенские задумались, замялись. – Потому что все эти годы вашу деревню защищала бабушка.

В толпе послышались шептания.

– По всему выходит, ты и правда ведьма? – боязливо подал голос кузнец.

– Скорее нет, чем да.

– Ты оборотень?

– Такой же, как и всякий человек. – Лара кивнула на Крэха, что пленял солдат. – Не я умею превращаться в зверя, а он умеет превращать.

Теперь всеобщее внимание было приковано к колдуну. Тот вернул деревенским многозначительный взгляд и, показав на клетки тростью, крикнул так, чтобы слышали все:

– Друзья мои! Хотите ли вы для этих нелюдей страшной мучительной смерти?

– Хотим! – дружно ответили те.

– Тогда слушайте! Я увожу солдат с собой, а вы забываете всё, что сегодня видели. Если кто узнает, что вашу деревню спасло колдовство… на кострище, быть может, и не попадёте, а вот на дыбу – уж наверняка. Эту тайну вы унесёте с собой в могилу. Никаких песен и сказаний о громадной кошке и прекрасном колдуне!

Лара с сомнением воззрилась на Крэха.

– Никому ни слова – даже меж собой не обсуждайте! – ораторствовал «прекрасный колдун». – Так вы проявите самую малую благодарность за то, что я сберегу вам память и жизни. Уяснили?

Люди ответили «да», бодро кивая.

– А теперь разойдитесь по домам и запритесь! Кто ставни откроет и хоть полноса высунет, того чудовищем сделаю. – Он указал на Лару. – Таким же точно.

«Ещё чуть-чуть – и мной начнут детей пугать», – печально подумала та.

Погасив костёр для пыток, деревенские разошлись: кто-то – с радостью, а кто-то – нехотя.

– Береги себя, Лара. Прощай!

– И вы прощайте. – Увидев рядом Крэха, Лара убеждённо сказала: – Они бы меня не сожгли.

– Может, и не сожгли бы, – легко согласился он. – Ведь из тебя бы вышла знатная шуба.

– Да чтоб тебя!

– И не одна…

Пока матросы грузили клетки в повозку, Лара пересчитала замороженных солдат.

– Крэх, это что же получается? Пока я не видела, ты тут воскрешением занимался?

– Честное слово, никого не воскресил, хотя очень хотелось! – едва не божился тот.

– Не так уж много я и убила, – с сожалением отметила Лара.

– Добивать надо лучше.

– В следующий раз буду стараться.

Крэх прочёл над деревней охранное заклинание, и они сели в карету, где их дожидалась Вилда. Экипаж двинулся в сторону Кемница, повозка ехала следом.

– Это защитит деревню всего на неделю, – задумчиво сказала Лара.

– Скорей бы кончилась эта поганая война, – вздохнул сидевший напротив Крэх.

Лара вспомнила речи канцлера о том, что ей под силу ускорить заключение мира, и ясно почувствовала, что с таким грузом вины она уже не справится.

– Хотя после войны всё может стать ещё хуже, – добавил колдун. – Сейчас они, по крайней мере, командира слушают, после войны солдаты просто начнут объединяться в разбойничьи банды, помяни моё слово. За тридцать лет слишком много людей привыкло жить разбоем, не работая.

– Уж кто бы говорил…

– Сказала убийца. Кстати, отчего у тебя в церкви гуманность взыграла?

– Что?..

– Епископ не умер.

– То есть как не умер? – не поверила Лара. – Как он вообще посмел остаться живым?!

– Всё в этой жизни надо уметь доводить до конца, – важно сказал Крэх, подняв палец.

– Этого не может быть!

– Когда мы уезжали, он был жив, – подтвердила Вилда.

– После того как ты убежала, я зашёл в церковь. Мне навстречу нёсся мельник, спросил, не живёт ли поблизости какой-нибудь врач.

Сердце у Лары захолодело.

– И что ты ответил?

– Я ответил, что не знаю.

– А ты не сказал ему, что он ищет врача для растлителя своей дочери? – процедила она.

– Нет, не сказал.

Лара возмущённо ударила по низу окна. Оцарапала руку. Скривилась.

«Я ничем не помогла Андреасу. Всё было напрасно!»

Её взгляд рассеянно блуждал по тёмным строениям начавшегося города. Мозг лихорадочно думал.

– Ну не грусти, он ещё может скончаться, – иронизировал Крэх.

Вилда прикрыла рукой смеющийся рот.

– Вели кучеру ехать к замку Филиппа! – воодушевилась Лара.

– Зачем?

– Я знаю, как спасти Андреаса!

– Ты говоришь это каждый день, – безразлично отозвался Крэх.

– В этот раз всё получится. Я возьму недобитых солдат и атакую замок!

Крэх, тихо смеясь, уронил голову на грудь.

– После того, что ты с ними сделала?

– В книге есть заклинание для подчинения воли! Заставь солдат мне подчиняться, а потом верни им их обычный рост, вылечи и раздай оружие!

Колдун пришёл от её идеи в искреннее замешательство.

– Чтобы ты на меня напала?

– Зачем на тебя нападать? – недоумевала Лара. – Хорошо, если ты не доверяешь мне, то веди солдат сам!

– Ни за что.

– Крэх, чего ты боишься? С магической силой ты почти неуязвим!

– Угу, я уже посидел в темнице инквизитора, больше не желаю!

Измученная этой песней, Лара замотала головой.

– Ты намеренно со мной ссоришься или не подумав?

– Подумав, – уверил Крэх. – Покуда колдовать ты не способна, большой опасности ты не представляешь.

– Неужели тебе не жаль Андреаса?

– Ужасно жаль. Ведь я его котёнком помню. Но рисковать собой ради его спасения я не буду, и не жди.

– Крэх и так спас тебе жизнь, неблагодарная! – перегнувшись через своего любовника, прошипела Вилда.

«Раз так, то… берегись», – со злостью подумала Лара.

– Останови карету, я сойду.

– Ночь на дворе, – напомнил Крэх.

– Останови!

– Пусть идёт, – поддержала Вилда. – Истеричная дрянь.

Ногти Лары впились в ладони.

«Побить бы тебя», – ожила в сознании шальная мысль.

По счастью для своей любовницы, Крэх ударил в стену тростью, призывая кучера остановиться. Стоило карете замедлиться, Лара распахнула дверцу и выскочила во тьму.

«Не ты один такой хитрый».

Сдвинув шляпу на лицо, Лара зашагала на север Кемница. Ноги сами привели её к двухэтажному дому, который Крэх построил, будучи каменщиком. Она отыскала окно Лизелотты и Генриетты и бросила в ставни камешек.

«В крайнем случае меня примут за влюблённого кавалера…» – успокаивала себя Лара.

Ставни со скрипом отворились – наружу высунулась Лизелотта в чепце. Она нашла глазами Лару и замерла. Та помахала шляпой, надеясь, что подруга разглядит её лицо в лунном свете.

– Завтра. В десять, – тихо, но твёрдо произнесла Лара. – На рынке.

Лизелотта закивала. На душе сразу стало легко, Лара улыбнулась. Окно закрылось, и она пошла прочь.

По пути к трактиру её решимость начала таять. Одна, в ночном городе, хоть и в мужском наряде… Кураж, который был у чудовища, теплился и в Ларе, но чем больше времени отделяло её от устроенной бойни, тем меньше задора оставалось.

Навстречу ей шли двое пьяных. Свет в окнах не горел – Лара поняла, что мужчины пьяны, лишь по пению и неверному шагу. Мышцы тела напряглись. Увы, оно больше не было всесильным.

«Только подойди…» – мысленно грозила она, обходя гуляк.

Лару не тронули. Даже не обратили внимания. До трактира она дошла спокойно, но без покоя в душе.

Крэх и Вилда собирались спать. Ничего не говоря, Лара набрала воды, чтобы помыться и постирать одежду.

– Дай подогрею, – предложил Крэх.

– Я сама.

Лара подвесила над очагом котёл и, усталая, села за стол. На смену Крэху пришла Вилда – в шапочке, что надевалась на ночь для защиты локонов. Она стояла в проёме двери, глядя на Лару с интересом, который пыталась замаскировать насмешкой.

– Хочешь отмыться от крови солдат?

– Иди спать.

– Каково это – убивать людей?

Лара посмотрела на неё удивлённо:

– Это были не люди. Людей я спасала.

Вопреки ожиданию, Вилда не усмехнулась.

Позже, сидя в деревянной ванне, Лара перекатывала этот вопрос в своей голове, как тяжёлый булыжник. Она не видела себя ни палачом, ни ангелом возмездия. Как бы ни хотелось переложить всю ответственность на свирепое чудовище, которое исчезло в никуда, Лара не могла поддаться этому искушению.

«Нет, это делала я. Не чудовище».

Утром люди на рыночной площади обсуждали три новости: кто-то напал на епископа, ночью по улицам бегала огромная снежная кошка, и она же напала на епископа. Находились те, кто не верил ни единой новости, но они были в явном меньшинстве.

Лара сердито морщила лоб – мало того что инквизитор подло выжил, так ещё и Филиппа никто не думал подозревать. Сам епископ рассказать про кошку-убийцу не мог, ибо лежал без сознания в своём особняке, зато рассказал мельник, проведший в церкви ночь с семейством и коровой. Он объяснил, что бежал от солдат, однако, кроме него и семьи, никто их не видел. Некоторые связывали солдат и епископа, считая нападение на служителя католической церкви делом рук протестантов, но им затыкали рты.

Обсуждению страшного зверя посвящали не меньше времени, хотя видели его не так много людей. Спорили лишь об одном: снежная кошка родилась из снега или, наоборот, из-за снежной кошки пошёл снег?

О том, что на близлежащую деревню внезапно напал, а потом так же внезапно исчез отряд кирасир, никто не болтал. А значит, деревенские держали язык за зубами.

«Пусть думают, что мельнику пригрезилось», – в мыслях надеялась Лара.

Встретив на рынке Генриетту и Лизелотту с корзинами в руках, она еле удержалась, чтобы их не обнять. Но Кемниц – город небольшой, кто-нибудь непременно бы донёс Паулю Мецгеру, что его дочки обжимались с подозрительным юнцом в дорогой, но потрёпанной одежде.

– Выходит, ты всё-таки ведьма? – горячо зашептала Генриетта, когда они отошли подальше от толпы.

Лара натужно вздохнула.

– Иногда. В какой-то мере. А вот кто взаправду колдун, так это ваш дед.

Сёстры в ужасе переглянулись. Строгие чепчики скрывали русые волосы Лизелотты и тёмные волосы Генриетты, делая сестёр ещё более похожими.

– Разве его не заколдовала любовница-ведьма? – растерянно спросила Лизелотта. – Или колдуна тоже можно заколдовать?

– Конечно, можно. И не любовница она была, а почти законная жена, не простившая измены с вашей бабушкой.

– Так дедушка соврал?!

Лара ответила уклончиво:

– Немного приукрасил, чтобы вызвать больше сочувствия.

– Дедушка тоже в городе? – догадалась Генриетта. – После суда отец и говорить о нём воспретил!

– Хотите с ним повидаться? Только он немного изменился.

– Он хотя бы здоров?

– Более чем! – Лара схватила подруг за руки. – Лизелотта, Генриетта, у меня к вам просьба, раз уж ваш дедушка был женат на моей приёмной бабушке и мы с вами в некоторой степени родственницы…

– Правда?!

Лара кивнула. Лизелотта с сомнением прищурилась, у любопытной Генриетты заблестели глаза.

– А ты ведьма добрая или злая? – шёпотом спросила она.

– Гуманная. Но гуманна я лишь с теми, кто гуманен со мной.

– Справедливо, – улыбнулась Генриетта. – И зачем ты нас позвала?

– Мне нужна ваша помощь, – призналась Лара. – А ещё… мне нужен топор.

– Крэх! – вскричала Лара, зайдя в трактир. – Гляди, кого я встретила на рынке!

В зал поспешил колдун. Лизелотта с Генриеттой, хоть и были предупреждены о его новообретённой молодости, в роль вошли с заминкой.

– Дедушка!

– Внученьки! – Обрадованный Крэх раскрыл свои объятия.

– Так это ты приходил к нам в харчевню! – вспомнила Генриетта.

– Да, то был я…

– Какой ты стал красивый! – воскликнула Лизелотта. – Тебя теперь и не узнать.

– Почему же не узнать? – смутился тот, оглаживая чисто выбритое лицо. – Подумаешь, чуточку помолодел…

– Омолодился, – одёрнула Лара.

Генриетта обняла Крэха за плечи и, встав на цыпочки, чмокнула в щёку. Лизелотта в свою очередь обхватила деда за шею и даже пропустила между пальцами несколько его чёрных прядей. Тот был доволен как кот, несмотря на свою воронью суть. Лара давно заметила, как он расцветает и теряет бдительность рядом с молодыми девушками, чем и воспользовалась.

– Ни единого седого волоска! – восхитилась Лизелотта. – Дедушка, в чём твой секрет?

– Молодящее зелье, – выдала дедушку Лара.

Крэх, качая головой, бросил на неё порицающий взгляд.

– Неправда. Это всё магия любви.

Гостьи рассмеялись, а Лизелотта от смеха даже уткнулась дедушке в грудь.

– Это ещё кто?! – прогремел женский голос.

В дверях стояла взбешённая Вилда. Крэх скинул с себя девичьи руки, отскакивая в сторону.

– Дорогая, ты не поверишь… Но это тоже мои внучки.

– Тоже приёмные?

– На сей раз родные.

Явно принимая Вилду за знатную даму, Генриетта и Лизелотта присели в неуклюжем реверансе.

– Ты снова выпил? – проворчала Вилда.

– И правда, девочки, давайте выпьем! – оживился Крэх. – Заодно отметим встречу.

– Я возьму накидки. – Лара поспешила к Лизелотте, ожидая, что вместе с верхней одеждой та передаст ей шнурок с ключом.

– Я не успела, – виноватым голосом прошептала подруга.

Лара стиснула зубы и положила накидки на стул.

«Придётся вскрывать шкатулку силой», – подумала она, медленно отходя к спальне Крэха, которая тоже располагалась на первом этаже.

– Сколько ещё у тебя внучек? – драматичным тоном спросила Вилда. – Чтобы я знала, после какой по счёту девицы, с которой ты обнимаешься, приступать к твоему убийству.

Бывший ворон умоляюще глянул на Лизелотту и Генриетту.

– Внучки только мы, – ответила Генриетта. – Но есть ещё четыре внука, два правнука и две правнучки.

– Это не считая Лары – она нам не родная, – отмахнулся Крэх.

Лара сдержала смешок. Пользуясь тем, что все четверо не сводили друг с друга глаз, она юркнула в хозяйскую спальню и прикрыла дверь, стараясь не шуметь.

Заветная шкатулка стояла на комоде. Достав из-за пазухи принесённый подругами небольшой топорик, Лара взвесила его в руках, примерилась. А потом замахнулась и хрястнула по крышке.

Топорик оставил трещину в полпальца шириной, но к книге не приблизил. Лара опасливо прислушалась к разговору в зале и опять замахнулась…

Топор вошёл в шкатулку, как в масло, – и застрял. Как ни силилась, выдернуть его Лара не могла. Она упёрлась ботфортом в комод и попыталась снова. С треском вытащив своё орудие, она нечаянно отступила и увидела на пороге Вилду.

Вместо пальца Лара по забывчивости приложила к губам лезвие топора и прохрипела:

– Вилда, молчи.

Однако та уже качнула декольтированной грудью, набирая воздуха.

– Крэ-э-эх!

«Вот и всё», – загрустила Лара.

Она поискала топорику новое гуманное применение, но так и не нашла. Всё, что могла, – это выставить его перед собой и грозно нахмуриться. Крэх явился быстро, за ним поспевали бледные Лизелотта и Генриетта.

– Я знал!

– Это ты меня вынудил! – не дожидаясь обвинений, укорила Лара.

– Потому и знал!

– Дедушка, не делай ей больно! – предупредили сёстры.

– Она сейчас сама кому хочешь больно сделает. Опусти топор, негодяйка!

– Только после того, как ты позволишь мне коснуться книги!

– А иначе что? Зарубишь меня? – Крэх с вызовом двинулся на Лару.

– Не сметь! – волчицей взвыла Вилда, бросаясь любовнику наперерез.

«Сволочь, как я могу тебя убить?!» – осознала Лара.

– Чем разговаривать с этой истеричкой, лучше преврати её во что-нибудь… бессловесное, – подсказала Вилда, смерив ту недобрым взглядом.

– Дедушка, не надо! – закричали внучки, хватая Крэха за рукава: Генриетта – за левый, Лизелотта – за правый.

– Тогда хотя бы посади её в клетку! – торговалась любовница.

– Крэх, я тебя не зарублю! – громко пообещала Лара. – А следовало бы…

– Чего ты ждёшь? – напустилась на любовника Вилда. – Преврати эту дуру, пока она ворон считает!

– А вот теперь я не уверена, что никого не зарублю, – обиделась та.

– Дедушка, нет! – заверещали сёстры.

Крэх одним движением отцепил от себя трёх женщин и с упрёком обратился к внучкам:

– Как вам не стыдно идти против родного деда?

– Ни капли не стыдно, потому что Лара – наша подруга, – сказала Лизелотта.

– Вы знались всего пару дней!

– Мы и с тобой недолго знакомы, – пожала плечами Генриетта.

Крэх устремил на Лару злобный взгляд.

– Ты как пороховая бочка…

– Вот и обезвредь её! – потребовала Вилда.

– Только ручонку протянешь – я в тебя топор запущу. – Лара закинула орудие на плечо, не отводя от Крэха глаз. – Ты знаешь, я могу.

– Да убей ты её уже! – завизжала любовница.

«Ну и кто из нас истеричка?» – в раздражении подумала Лара.

Сёстры переглянулись и, словно обменявшись мыслями, напали на Вилду, чтобы утащить её в коридор. Та сопротивлялась что было силы.

– Пустите меня, оборванки!

Закрывая дверь ногой, Лизелотта сурово посмотрела на деда.

– Сделаешь что-нибудь Ларе – пеняй на себя. Мы тебя никогда не простим!

– Изменщицы, – буркнул тот.

Дверь захлопнулась. Лара и Крэх остались вдвоём. Выждав несколько секунд, Крэх протянул раскрытую ладонь.

– Топор.

– Книгу, – тем же тоном ответила Лара.

– Ты напрашиваешься? – Он поднял бровь.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

– Не далее как вчера я спас тебе жизнь.

– И я тебе за это крайне благодарна. Но теперь ты мешаешь мне спасти Андреаса.

– Спасая Андреаса, ты готова убивать невинных?

– Это ты-то, сборщик падали, невинный?

В зале послышался шорох множества ног.

– Лара, Крэх! – тревожно позвала Вилда.

Ни он, ни она не пошевелились.

– Сестра! – донёсся другой, тоненький голос, от которого Лара мигом утратила способность думать.

Толкнув дверь, она побежала в трактирный зал с топором в руке. Крэх не отставал.

Ни до, ни после Лара не видела ничего более пугающего – зал был заполнен вооружёнными охранниками, а впереди стоял канцлер, держа за руку… Лархен.