Глава 6

POV Мина

— Он у себя? — спрашиваю я у секретаря-приложение-к-мебели.

Филипыча нет на месте, видимо, уже бегает сайгаком по — ну очень важным — делам отца.

— Максим Сергеевич занят и никого не принимает! — Она аж подпрыгивает на месте.

— Неужели? И чем же, интересно? — Я встаю перед ней, скрестив руки на груди. — Пофиг, сама узнаю.

Я поворачиваюсь на шпильках к двери, ведущей в кабинет отца.

— Я же сказала, что к нему нельзя! — заверещал естественный вентилятор, выбегая из-за стола, чтобы преградить мне дорогу.

— Уйди, на хер, с моей дороги! — рыкаю я ей в лицо.

— Не могу! Максим Сергеевич велел никого не пускать!

Я толкаю её в плечо, чтобы освободить проход. Секретарша, словно неваляшка, вернулась в исходное положение, я сжимаю челюсть.

— Ты не можешь не впустить меня! Я его дочь!

— Он сказал — НИКОГО!

— Да, что ж такое?! — взорвалась я. — Я просила по-хорошему!

Я дергаю рукой, чтобы схватиться за её висящие пакли. Ого, а волосы у неё на ощупь такие же искусственные, как и на вид. Они больше походили на сено или солому, чем на волосы. Владелица завизжала, словно поросёнок.

— Я знаю, что ты меня слышишь, папа! — закричала я, оттаскивая секретаршу в сторону. — Скажи своему питбулю, чтобы пропустила меня! Я ведь все равно войду, но прежде придётся повыдергивать ей гриву! Слышишь?!

Господи, что я творю? Я стою у кабинета отца, держу его секретаршу за волосы, дыша при этом, как огнедышащий дракон.

— Наталья, — голос отца приглушен увесистой преградой, но все равно четко слышен, — пропусти.

Меня потряхивает от нежданной утренней борьбы, я разжимаю пальцы. Наташа тут же отбегает. Блин, такое чувство, будто стометровку пробежала.

— Вот такую дочь я рад видеть, — отец лыбится так, словно заработал очередной миллион. — Я тоже хотел с тобой поговорить, собирался попросить Виталия Филипповича пригласить тебя в гости. Но ты пришла сама. Это удивительно!

Я не обращаю внимания на его слишком затянувшееся приветствие, сажусь в кресло перед ним, закидывая ногу на ногу. Сперва я хотела спросить, почему он не мог позвонить мне самостоятельно, но затем передумала. Я не хочу задавать вопросы, ничего для меня не значащие. Какая разница, почему он этого не сделал? Не сделал, и все.

— Как ты узнал? — спрашиваю я, не уточняя, но отец понимает.

Мой план был слишком простым и идеальным, чтобы стать реальностью. Я хотела потянуть время до того момента, когда придется идти к алтарю в белом платье и с веником в руках. Но вчера отец спутал мне все карты, объявив, что свадьба состоится через два месяца. Это слишком скоро, я не успею заработать достаточно, чтобы мы с мамой могли не зависеть от него.

— Ты забываешь, что я твой отец, поэтому знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Мне захотелось истерически засмеяться. Мой отец — это человек, который знает обо мне меньше всего.

— Нет, — вот тут я бы поспорила, — ты меня совсем не знаешь. Твоя осведомленность появляется исключительно благодаря слежке за мной. Видимо, ты нанял кого-то еще, кроме Николая, ходить за мной по пятам? У Николая ведь не десять глаз.

Отец хмыкает. Он может думать, о чём угодно. Пусть контролирует, я всё равно добьюсь своего.

— Хотя, знаешь? Пусть работают, им же тоже нужны деньги. Они сейчас всем нужны.

И мне в том числе. Хотя запросы у нас у всех разные.

— Нет, кроме Коли и нескольких камер никого нет. Слишком хлопотно и затратно.

— Ах, ну конечно! Как я могла об этом забыть?

— Ты забыла, кто оплачивал твои занятия в художественной школе. И твои рисунки до сих пор висят по всему дому.

— Давно пора их выбросить, — признаться, тот факт, что мои детские картины еще не оказались в мусорном ведре, удивляет меня и бесит, потому что я не могу понять, для чего они ему.

— Это не тебе решать.

— Конечно, конечно. У меня нет права голоса, — я презрительно улыбаюсь. — О чём ты хотел поговорить?

Папа выпрямляет спину, затем откидывается на спинку своего хозяйского кресла.

— Как обстоят дела у вас с Владом?

Вот так сюрприз!

— Какие еще дела?

— Слышал, он тоже сопротивляется.

— Естественно! У него ведь уже есть любимая девушка! Еще бы он безропотно кивнул и бросил её!

— Девушка не проблема.

— Не проблема? Что ты имеешь в виду? — Я наклоняю голову, прищурившись. — Папа, давай оставим Аристовых в покое? В нашей стране полно влиятельных политиков. Ты можешь выбрать другого. И я выйду замуж за того, на кого ты укажешь. Можешь даже не искать политика с сыном, я выйду замуж даже за самого старпёра! Мне все равно. Но зачем портить жизнь другим людям?

— По-моему, я ясно выразился, когда сказал, что ты станешь женой Влада Аристова! — Отец даже ударил кулаком по столу, чтобы подчеркнуть то, что сказал, будто его баса было вовсе недостаточно. — И его невеста не проблема! Ты сможешь с ней разобраться в два счета, если захочешь!

— Что значит — разобраться?!

— То и значит! Ты ведь помнишь, как это делается? Я преподал тебе хороший жизненный урок. Надеюсь, ты не забыла?

Я сглотываю. Мои легкие наполнились водой, дышать стало сложно, практически невозможно. Я вскакиваю, словно мне в мягкое место воткнули гвоздь.

— Ты хочешь, чтобы я… — я запнулась, не смея произнести эту фразу до конца.

— Да, — отец тоже приподнимается, — ты сделаешь это. И чем скорее, тем больше шансов на успех.

Я повернулась, чтобы покинуть это место, воняющее гнилью, сочившейся из души моего отца.

— Ты же помнишь сумму? — крикнул он мне в след.

Я ускорилась, почувствовав, как от тошноты закружилась голова, чтобы успеть в туалет. Будет полным провалом, если меня вырвет в приёмной отца на глазах у всех сотрудников.

Чем больше я думала об этом, тем ужаснее себя чувствовала. Я превращаюсь в такого же монстра, как и отец. Но сейчас меня это не остановит. Я перешагну через любую голову, чтобы сохранить ту, что люблю больше всего в этой жизни. Даже больше самой жизни.

Я набираю номер своего секретаря.

— Ирина, свяжись с банком. Скажи, что с моего счета в скором времени будет списана крупная сумма денег.

— Э-э-э, — заблеяла Ирина, соображая слишком медленно, — хорошо, Мина Максимовна.

Я нажимаю на отбой, затем капаюсь в сумочке в поисках чековой книжки. Она ведь была где-то здесь, я ни разу не использовала её. Но, видимо, пришло время.

— Ты знаешь, где находится офис Аристовых? — спрашиваю я Николая, запихиваясь в машину.

На мне сегодня классический льняной костюм. Юбка карандаш ниже колен сковывает движения ног. Жакет мешает рукам двигаться и сдавливает плечи, а светлая водолазка душит. Ненавижу эту униформу.

— Да.

Краткость моего водителя временами угнетает. С отцом он так же скуп на слова?

— Поехали.

Мне трудно дышать, и всё ещё мутит. Я приоткрываю окно, чтобы глотнуть свежего воздуха, но вместо него получаю лишь чёрный дым из выхлопных труб и горстку песка, что моментом заскрипела на зубах.

— Мина Максимовна? Вы уверены, что вам следует идти туда? — в несвойственной ему манере спрашивает Николай.

От неожиданности я даже замерла. У меня слуховые галлюцинации?

— Вместо того чтобы вмешиваться, — я поправила жакет с лицом мегеры третьей стадии, — лучше позвони отцу и доложи, куда я направилась. Он только обрадуется.

— Мина Максимовна?

— Чему это ты так удивляешься? Думал, я не знаю? — Я достала пудреницу, чтобы проверить, не сполз ли макияж.

Помада смазалась, я аккуратно подправила линии, с огромным трудом нанесла ещё один слой ярко-красной помады, пальцы отбивали чечётку.

Я убрала косметику обратно в мою маленькую не-помню-какого-дизайнера сумочку. Николай развернулся, чтобы посмотреть на меня не в зеркало заднего вида. Его глаза тревожно блестели, он нервно поправил свой галстук.

Николаю было лет сорок. Внешне он больше напоминал примерного семьянина, чем шпиона. Высокий, статный. На голове светлые кудрявые волосы, такого же цвета небольшая бородка. Он мне даже нравился первое время, пока я не поняла, для чего он здесь. Его тёплые карие глаза всегда внимательно наблюдали за мной, а прямой с горбинкой нос всегда чувствовал, когда я не в духе.

Вот и сейчас он тщательно силился понять, что происходит в моей голове.

— Но, не переживай, меня это не волнует. Можешь докладывать своему хозяину даже о том, сколько раз я сходила пописать.

Николай нахмурился.

— Мина Максимовна, ваш отец желает вам только добра. Он беспокоится, поэтому я приглядываю за вами.

— Не надо! — Я отмахиваюсь. Что за чушь? Добра? Какого еще добра? — Не строй из моего отца добродетеля!

Только не при мне!

Я вышла и для пущего эффекта хлопнула дверью дорогого автомобиля. Хотя «кому» и «что» я пыталась показать? И я сама не понимала, с какой целью приехала в этот офис? Не могла же я спросить у самого Влада, где я могу найти его невесту. Ладно, разберёмся.

Как только я оказалась на нужном этаже, прошла людей, не отрывающих своих глаз от мониторов, поняла, что выиграла в лотерею.

— Здравствуйте, — произнесла та, которую я намеревалась отыскать. Она тоже не подняла голову, чтобы посмотреть на того, кто вошёл, — Владислава Александровича сейчас нет на месте. И когда он будет — неизвестно.

А вот это хорошая новость. Даже очень.

— А я пришла к тебе.

Она тут же вскинулась.

— Что ты здесь делаешь?!

Хм, как бурно реагирует эта Алина.

Я подошла к её столу. Почему рядом нет стула?

— Так, получается, ты секретарь Влада? Неожиданно.

— Я, кажется, спросила, для чего ты сюда явилась? Влада все равно нет!

— Я уже ответила, — я повертела головой, нашла стул в углу. Ну, что ж, раз мне не предлагают сесть, сама сяду. Я

поставила стул напротив неё, спокойно опустилась на край, чтобы сохранить спину в напряжении. — Я пришла к тебе.

— Ко мне? — Она округлила глаза. — Почему ко мне?

— У меня к тебе дело, — я помедлила, собирая всю свою наглость в кулак. Не думала, что это будет так тяжело сделать. Но отступать уже некуда. — Скорее даже, предложение.

Алина молчала, вылупившись на меня. Она, и правда, очень красивая. Я не оценила её по достоинству ни на выставке, ни у себя в кабинете. Но всё в ней гармонировало. Загорелая золотистая кожа соперничала с бронзовым блеском пышных волос. Розовые губки выглядели так же соблазнительно, как глубокий вырез декольте.

— Так вот, — я достала чековую книжку, — во сколько ты оцениваешь ваши отношения с Владом?

— Что?!

— Не делай такое удивленное лицо, — я не знаю, как из моего рта полилась эта грязь. — И не говори, что ты не понимаешь, о чём я. Я задала вполне конкретный вопрос. Назови мне сумму. Сколько будут стоить ваши отношения? В

долларах или рублях?

— Да как ты смеешь?! — Алина поднялась со стула, чтобы упереться ладонями в стол. — Пошла вон отсюда!

Я решила ещё пока немного посидеть.

— Вот только давай без драмы, — я скрестила руки на груди, облокотившись на спинку стула. Мне самой стало тяжеловато, будто с каждым сказанным мной словом, на плечи падает невыносимая тяжесть. — Раз ты работаешь секретарем — значит, не из богатой семьи. Деньги не помешают. А Влад… он все равно женится на мне, — от этой фразы меня саму передернуло. — Ты в любом случае окажешься у разбитого корыта. И если сейчас подумаешь головой, то поймешь, что лучше взять деньги и исчезнуть. Даже если ты его любишь. Тогда тем более. Тебе ведь будет больно смотреть, как он женится на другой.

— Я уже ответила тебе! — взвизгнула Алина. Ну, что за привычка? Как можно так надрывать свои гланды? —

Убирайся вон!

— Ты не можешь меня выгнать. Это не твой офис. Это офис моего будущего мужа, — фу, гадость какая. — Поэтому…

это я могу тебя выгнать. Но, вместо этого, я предлагаю тебе выгодную сделку. Как насчёт миллиона? Рублей, конечно.

Не думаю, что ваши отношения стоят больше.

— Ах, ты тварь! Как у тебя язык поворачивается говорить такое?

Я шумно выдохнула. Значит, придется потратить больше. Я встала, а то ноги начало покалывать.

— Хорошо, может, три миллиона? — Я выставила вперёд три пальца правой руки. — Подумай хорошенько. Сейчас ты можешь значительно облегчить свою жизнь. Женой Влада тебе все равно не стать. Только любовницей. Не знаю, насколько он будет щедр со своей любовницей. А я предлагаю тебе реальные деньги. Скажи «да», и я прямо сейчас выпишу тебе чек. Пару часов, и ты сможешь обналичить его, и станешь миллионершей.

Лицо Алины сравнялось с цветом её волос. Мне даже показалось, что она сейчас взорвется.

— А теперь послушай меня, сучка бесчеловечная!

Это она мне? Ого!

— Мы с Владом любим друг друга! И нашу любовь не купишь!

— Слишком громкие слова. Не стоит бросаться ими, — я прилагаю всё больше усилий, чтобы остаться равнодушной, хотя бы внешне. Внутри меня давно уже все перевернулось. Я чувствую себя так же мерзко, как выгляжу. Отец гордился бы сейчас мной. Я полностью копирую его. И от этого осознания в голове зажглась красная лампочка. — Вы можете любить друг друга сколько угодно. Это ничего не изменит. Бери деньги. Так хоть останешься не у разбитого корыта, когда всё закончится. Наш с ним спектакль только начинается, а для тебя скоро опустится занавес.

— Не нужны мне твои поганые деньги! Я не променяю Влада на деньги! Никогда!

— Ну, как знаешь, — я даже зауважала её в этот момент. Она гневалась так чертовски искренне. Возможно, она действительно его любит. Хотя, может, просто взыграла гордость. — Вот, — я взяла ручку и написала свой номер в уголке первой попавшейся бумажки, — это мой номер. Позвони, когда передумаешь. Три миллиона на дороге просто так не валяются.

Алина заскрипела зубами, а я удалилась, чувствуя, что еще немного, и мои ноги не выдержат их омерзительную хозяйку.

— Господи, Мина, скажи, что ты этого не сделала? — Катя со звоном поставила чашку на стол.

Я бы рассмеялась, глядя на выражение лица моей подруги, если бы не хотелось разреветься.

Я только кивнула, закусив губу и зажмурив глаза.

— Как так? Мина! — не унималась Катя, возмущаясь на всё кафе. — Не могу поверить, что ты могла так поступить!

— Катя, успокойся, — я поежилась под любопытными взглядами посетителей и сверлящим — подруги.

— Как я могу успокоиться, когда моя лучшая подруга творит такую херню? Ты стремишься стать такой же, как твой отец? Хочешь стать такой же равнодушной, расчётливой, холодной?

— Ты не понимаешь, — я закрыла лицо руками.

— Да? И чего же я не понимаю? — Катя ударила ладонью по столу. — Я не знаю, какая эта Алина, но она точно не заслужила, чтобы ей тыкали её положением в обществе! И что, что она секретарша? И у неё не богатая семья? Что с того?

— Ну, при чём тут её семья? — Я сжала переносицу. — Дело вовсе не в её положении!

— Да ну? Тогда для чего ты так унизила эту девушку? Тем более, меня шокирует, что это именно ТЫ! Ты же знаешь, каково это! Как это больно! Неужели ты забыла, что при этом чувствуешь?

— Катя! Да как ты не понимаешь?

— Объясни мне, девушке не из высшего общества! Может, я не разбираюсь во всех ваших светских штуках, но зато в моей душе все ещё есть хоть капля тепла!

Я сглотнула.

— Тепла, говоришь? А у меня его нет? — Я в шоке покачала головой. — Да, во мне нет тепла! Потому что у меня нет того, кто бы обнял меня, подарив это самое тепло. Ты можешь прийти к своей маме, она поцелует тебя, скажет, как сильно любит. А я не могу!

Я встала с кресла, не успев отпить свой напиток. Пусть он остынет так же, как я. Слова Кати задели за живое. Да, я стервозная сука! Алина была права, но я надеялась, что Катя сможет меня понять.

— Неужели я не имею права хотеть того же?! Ты еще не поняла? Если бы я этого не сделала, то он бы сам пошёл к

Алине. И тогда от неё бы даже мокрого места не осталось! Он бы так на неё надавил, что она начала бы заикаться! А

еще хуже, если бы я ослушалась, он бы отыгрался на маме! На моей маме!

Я схватила сумочку, намереваясь как можно скорее оказаться в одиночестве, чтобы напиться и хотя бы на минуту забыть о том, что мне пришлось сегодня сделать. Я и сама себе этого никогда не прощу. Кто я такая, чтобы унижать людей? Но уж лучше я, чем отец. В этом я не сомневалась.

— Так что, да! — бросила я напоследок. — Алина назвала меня бесчеловечной сучкой. И я именно такая! Ты ведь теперь тоже так считаешь?

— Мина! — Катя рванула за мной. — Мина, постой! Я была не права! Прости!

Но я не остановилась и не задержалась. Я всегда считала, что Катя — это тот человек, который понимает меня. Она ведь знает всё обо мне. Ей, как ни кому другому, известна история моей жизни. Катя знает обо всём том говне, что случилась за эти пять лет.

Я выжата, как лимон. Такое чувство, что мои внутренности пропустили через кофемолку. Голова гудит, как самолёт при взлёте. Я хотела выпить сразу, как перешагнула порог квартиры, но потом решила немного полежать. Голой бродить не хотелось, я накинула шёлковый халат.

Не помню, в какой момент я уснула, но проснуться меня заставил беспрестанный звонок в дверь. Со стоном я встала с постели, доковыляла до двери, открыла её, не посмотрев в глазок. А надо было.

Он ворвался, словно штормовой ветер, припечатав меня к стене. Волосы Влада торчали в разные стороны, рот превратился в одну сплошную линию, а кожа на скулах натянулась так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет.

— Какого? — только и успела я произнести, ударившись спиной.

Влад впился в меня лазерными глазами Супермена, сжав пальцами мою шею. Я издавала непонятные звуки, пытаясь вернуть воздух в лёгкие. Мои глаза потихоньку покидали свои орбиты, потянувшись к Владу. Я шире открывала рот, вцепившись в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

Он решил меня задушить?

Прекрасно!

— Убить тебя — лучший выход из ситуации! — прорычал мой будущий муж. — Но я не хочу сесть в тюрьму из-за такой твари!

Влад отшвырнул меня в сторону. Я тут же упала на пол, хватаясь за горло. Оно онемело, а из груди рвался дикий кашель. А я все еще не могла вдохнуть. Влад стоял и смотрел на меня сверху вниз, ожидая, пока я приду в себя.

— Что ты о себе возомнил? — выдавила я, поднимаясь на ноги, запахивая свой халат. Не хватало ещё обнажиться перед ним.

— Это я ТЕБЯ спрашиваю, что ТЫ возомнила о себе? — накинулся он на меня. — Как ты посмела предложить деньги

Алине?

— Ах, она уже успела пожаловаться? — Я потерла горло, оно теперь саднит. Ко мне постепенно возвращалось мое самообладание. — Ты должен сам это сделать.

— Сделать что?

— Расстаться с ней, пока все не стало еще хуже.

— Хуже? Куда уж хуже? — Влад двинулся в мою сторону, я шагнула назад.

— Ты думаешь, что наш брак не зацепит её? Ты не можешь быть настолько глупым, — я обняла себя за плечи, проводя взглядом по его фигуре, стоящей в кромешной темноте.

— Это я-то глупый?

Я не могла точно разглядеть, какого цвета на нём одежда, но я точно видела, что это джинсы и свитер, рукава которого он только что задрал до локтей.

— Может, уже хватит задавать эти дурацкие вопросы? У меня голова от тебя болит, — для наглядности я потёрла виски.

— Ты можешь хоть раз вести себя по-человечески? — Влад вытянул руки, сжав пальцы. — Обязательно всегда вести себя, как последняя сука? Ты только что предложила деньги моей девушке, чтобы она бросила меня!

— Да, предложила, — разве можно это отрицать? — Лучше так, чем продолжать давать ей надежду.

— Ты говорила, что наш брак — всего-навсего фальшивка! Что мы поставим печати в паспорта и продолжим жить своими жизнями!

Я неотрывно смотрела на Влада, и он всё больше напоминал мне тигра, запертого в клетке. Хищника, который мечется в поиске выхода, но не может его найти. И тогда он злится и рычит, и готовится растерзать любого, кто подвернётся.

Но я не боюсь его, пусть он и хочет меня задушить. Этот тигр меня не пугает, в моей жизни есть зверь пострашнее.

— Да, говорила, — я снова киваю.

Когда я это говорила, то думала, что смогу избежать этой участи. Но не смогла. И сейчас всё стало только хуже.

Я сама запутываю эти нити, как несмышлёный котёнок. Одно наслаивается на другое. И что в итоге? Что от меня останется после всего?

— Я говорила, — вновь повторяю, — но что будет дальше — неизвестно. Жемчуговы и Аристовы. А Алина застряла где-то между. Когда она не выдержит? Когда сорвётся?

— Это не тебе решать, — его голос охрип. Видимо, начало доходить. — Как ты можешь так спокойно решать чьи-то судьбы?

— Я не решаю судьбу твоей девушки. Я лишь даю ей выбор.

— Какой еще, чёрт возьми, выбор? — Даже в темноте я вижу, как его вновь окутывает туман, сотканный из гнева и отчаяния. — Ты хотела её купить! Купить нашу с ней любовь!

— Сколько продлится ваша любовь после того, как свадьба состоится?

— Она не состоится!

— Это ты так думаешь? — Я искренне удивляюсь. В нём до сих пор есть надежда? Впечатляет. — Она состоится. И

чем быстрее ты с этим смиришься, тем тебе же будет легче. Уж поверь…

— Я не собираюсь слушать этот бред! — Влад повернулся ко мне спиной, лицом к стене. Он упёрся в неё лбом.

— Тогда зачем ты сюда пришёл?

Влад ударил кулаком о стену, я вздрогнула.

— А-а, ты хотел меня убить, — хмыкнула я. — Ну, так, выполни. Убей и не надо будет жениться.

— Ты меня подстрекаешь? — Влад обернулся, насупившись.

— Нет, — качаю головой, — я должна жить. По крайней мере, пока что. Каким бы жалким ни было моё существование.

— Кто ты вообще такая? Почему каждое твоё слово такое странное?

Я улыбнулась, обнажая зубы. Здесь темно, но мне кажется, что он чётко видит меня.

— Что происходит у вас в семье?

— Уходи, если не собираешься сегодня меня убивать. Разговор окончен.

— А если я еще не закончил?

— Можешь поговорить со своей девушкой, — я подхожу к входной двери. Оказывается, она всё это время была открыта. Соседи, возможно, слышали наш разговор, но сейчас я об этом не переживаю.

— Ты вообще умеешь чувствовать?

— Что? — Я резко оборачиваюсь.

— Ты когда-нибудь любила?

— Что? — неожиданно для себя самой, повышаю голос.

— Поэтому ты такая холодная? Потому что тебя никто не любил?

… тебя никто не любил…

… не любил…

Мне вновь стало трудно дышать, словно он снова сжал моё горло. Только сейчас Влад даже не касался меня, но его язык жалил куда больше.

— Не говори о том, о чём даже не имеешь представления! — Я задрала голову, вытягивая шею, скрывая дрожь.

— Ты же лезешь в мои отношения, а я не могу залезть в твои? — Владу вдруг стало очень весело.

— Уходи! — Я дергаю дверь на себя. — Уходи, или я вызову полицию!

— Ты всегда заканчиваешь разговор, когда затрагиваются твои чувства?

— Уходи! Живо!

Влад ещё раз зыркнул на меня, схватив дверь чуть повыше моей руки.

— Если сунешься ещё раз к Алине, я не просто тебя придушу, я оторву твою башку, поняла меня?

Я промолчала, а Влад и не ждал моего ответа. Он покинул мою квартиру, оставив меня наедине с теми частичками моей души, которые я тщательно прятала не один год. И вот Влад вновь сковырнул старую болячку. Она успела загноиться, но я боялась прорвать её. Вдруг я лишусь рассудка?

Я, пошатываясь, направилась на кухню. Туда, где хранятся мои запасы красного вина.