Глава 10

Там, внизу, Луизка как раз целовалась с Вороном. Они стояли посреди двора, не обращая внимания на оглядывающихся в их сторону воинов, сжимая друг друга в объятьях так страстно, что, казалось, вот-вот улягутся прямо там, на истоптанный снег.

– Спокойно, девочка, – на плечо мне легла теплая рука Светланы, и я наконец заставила себя отвести взгляд от отвратительной картинки.

– Вот ведь гад какой! А еще Ворон. Не Ворон он, а змея подколодная! – возмущенно воскликнула Леля. – Сейчас я этой парочке…

Она быстро слепила здоровенный снежок, не забыв запаковать в середину обломок сосульки. Я перехватила ее руку в последний момент:

– Не надо.

– Простишь? – вздернула брови степная княжна. – Такое простишь?

– А может, там и прощать нечего, – вмешалась Василиса, помогая мне отобрать у Лельки орудие несостоявшегося убийства. – Говорил же волхв: колдует она над Вороном.

Парочка тем временем отлепилась друг от друга и скрылась где-то под стенами замка, скорее всего, просто войдя в главный вход. Потеряв их из виду, я наконец сумела вдохнуть полной грудью.

– Ну, может… – с сомнением протянула Леля. – А может, это вообще не он.

– А кто? – с горечью проговорила я.

– Горислав! Я их и в зале-то только по стульям различаю. У кого стул больше, тот и Ворон.

– У Горислава на плаще ворона разлапистая, – покачала головой Василиса. – Ее с любого расстояния видно. Бабушка, а ты что скажешь?

– Скажу, что мы сейчас пойдем обратно в комнату да выпьем сбитня.

– Не хочу ничего пить, – поморщилась я.

– А чего хочешь?

– По шее надавать хочу! Чтобы голову не морочил! И патлы повыдергать!

– Кому из них? – приподняла бровь Светлана.

– Обоим! – я сбросила с плеча ее руку и первой вышла в коридор. – Вот сейчас пойду и спрошу его, что это было. Пусть скажет, кому из нас он врет.

– Марина! – окликнула меня Василиса, но я уже сбегала вниз по винтовой лестнице и даже не притормозила.

«А как говорил… «Отпустить не могу»… «Княгиня моя любимая»… А сам!.. – вспоминала я, спускаясь. – Мужики! Все одинаковые, хоть современные, хоть средневековые. Только у одних смартфоны, а у других мечи. А надо им вечно одно и то же. А вот черта с два! Со мной этот номер не пройдет!»

Только побегав по коридорам и лестницам с полчаса, я наконец остановилась. Где искать Ворона, не представляла. Точнее, у меня были подозрения, что он мог найтись в комнате у Луизки, но остатки гордости не позволили вломиться к ней. Я снова вышла в коридор и принялась озираться, гадая, где искать блудливого ворона.

– Марина? – из-за угла выплыла Марфа. – А что ты тут делаешь? До ужина долго еще. Да и не позовут сегодня невест на ужин. У воинов совет будет…

– Где Ворон? – я повернулась к тетке.

– Хозяин? Так у себя, наверное, – пожала плечами она. – Вроде неможется ему.

– Видела я, как ему неможется. Где его комната?

– А тебе на что? – прищурилась та.

Я стиснула зубы, но, на мое счастье, со двора появился волхв. Я тут же переключилась на него:

– Где комната Ворона?

Тот не стал задавать лишних вопросов, спокойно объяснив, как найти хозяйские покои. С трудом заставив себя дослушать его указания, я сорвалась с места. За спиной возмущенная Марфа принялась выяснять у колдуна, с чего это он стал таким услужливым. Мимоходом я тоже слегка удивилась и тут же об этом забыла. Сейчас меня интересовало совсем другое.

«Его, конечно, там и близко нет. Но ничего, я подожду, – решила я, остановившись перед высокой резной дверью, чтобы восстановить сбитое дыхание. – Больше не отвертится!»

Не удосужившись постучать, я толкнула створку и решительным шагом вошла внутрь.

– Марина?! – Ворон вскочил, и я, покраснев до корней волос, шарахнулась обратно.

Мужчина сидел в здоровенной лохани, от которой поднимался густой пар. Увы, не настолько густой, чтобы пощадить остатки моей стыдливости.

– Бесовское наваждение! – мужчина, сообразив, что стоит совершенно не одетый, плюхнулся обратно, подняв волну брызг.

– С ума сошел? – возмутилась я, пытаясь отряхнуть моментально промокшую юбку.

– Я?! – побагровел Ворон. – Я, что ли, ворвался к тебе в… Что ты здесь делаешь, бесы тебя раздери?

– Это ты что здесь делаешь? – вспомнив, что лучшая защита – это нападение, прищурилась я.

Воин пожал плечами:

– Промерз. Только в воду нырнул.

– А вот не надо было с Луизкой на морозе обжиматься.

– А это уж мне решать, где… Что делать? – он тряхнул головой. – Ты, вообще, зачем пришла?

– Сказать, что ты не Ворон, а блудливый кот! – рявкнула я, разворачиваясь на пятках.

В голове билась только одна мысль: «Не возразил. Значит, все-таки он!» В полном сумбуре я выскочила за дверь.

– Марина! Стой! – неслось мне вслед из-за двери, которую я не потрудилась закрыть.

– И не подумаю, – бросила через плечо я, заворачивая за угол. Прямо в руки волхву.

– Марина?! – темные глаза колдуна расширились до предела, пока его взгляд путешествовал от моей растрепанной косы до мокрой насквозь юбки. – Что случилось?

– У хозяина вашего спросите! – я рванулась в сторону.

– Погоди, девица, не ершись, – тонкие старческие пальцы оказались неожиданно сильными, и освободиться мне не удалось. – Ты почему мокрая?

– Говорю же, у хозяина своего спрашивайте, – буркнула я. – И вообще, отпустите!

– Так ты у Ворона была? – спросил волхв, и не подумав убрать руки.

– Марина! – на этот раз рев хозяина крепи послышался куда ближе. Судя по всему, он быстро выбрался из ванны.

Взглянув на дурацкую ситуацию со стороны, я похолодела: «Это ж надо было выставить себя классической истеричкой: вломилась к голому мужику, обругала и свалила! А если бы он там от неожиданности на каком-нибудь средневековом мыле поскользнулся и шею себе свернул?»

– Марина! – разъяренный голос звучал уже за углом.

Перепугавшись, я снова рванулась из стальной хватки старика. Тот как раз отвлекся на возглас Ворона, поэтому отпустил. Подхватив мокрые тяжелые юбки, я в два прыжка преодолела расстояние, отделявшее меня от лестницы, и понеслась по ступенькам со скоростью чокнутой горной козы.

– Марина! – слышалось позади.

Как я долетела до спальни, в памяти не отложилось. Только запомнилось, как Василиска поспешно отскочила с дороги. И все. Через пару минут я, зашвырнув в угол мокрый сарафан и сорочку, забилась под одеяло.

– Марина? – сунулась было ко мне Леля.

Но от звуков собственного имени меня так передернуло, что Светлана сама отодвинула любопытную княжну и опустила полог кровати:

– Оставь ее. Пусть одна побудет.

Только теперь, очутившись в полной темноте, я натянула на голову одеяло и расплакалась. «Он не возразил… Значит, это действительно был он…»

* * *

Я проспала почти до обеда следующего дня. Сквозь сон слышала, как Светлана с кем-то ругается. Невнятные голоса звучали отдаленно, наверное, работал волшебный полог кровати. Поэтому они ничуть не мешали мне снова засыпать, даже толком не проснувшись.

Но наконец я открыла глаза и резко села, понимая, что выспалась за все прошедшее время и еще на неделю вперед. К сожалению, вместе с тем я снова вспомнила вчерашние события. В груди забурлила какая-то ненормальная смесь из обиды и стыда. Я закусила губу, стараясь сдержать вскипевшие на глазах слезы. Надо же было вляпаться в такую круговерть.

– Марина? – Василиса осторожно отодвинула край полога.

Увидев, что я сижу, натянув одеяло до самого подбородка, она радостно всплеснула руками:

– Бабушка! Она проснулась!

– Не проснешься тут, когда ты каждые полчаса заглядываешь, – ворчливо отозвалась Светлана. – Я тебе говорила туда нос не совать?

– Говорила, – Василиса виновато опустила голову. – Но интересно же.

– Про расспросы я тебе тоже говорила, трещотка, – назидательным тоном напомнила Светлана и показалась в поле моего зрения, отодвинув полог с другой стороны. – Ты бы вместо болтовни одежду подружке принесла, пока та не окоченела.

Царевна ойкнула и скрылась с глаз. Я с благодарностью улыбнулась мудрой женщине.

– Ты как? – спросила она.

– Жить буду, – вздернула подбородок я.

– Вот и хорошо, – кивнула Светлана. – А то к тебе с самого утра то Ворон, то колдун местный рвутся.

– Чего хотят? – как можно более нейтрально поинтересовалась я.

– Тебя хотят, – хмыкнула женщина. – А зачем, не говорят.

Василиса свалила на кровать ворох одежды и осталась стоять рядом как статуя, навострив уши. За ее спиной маячила мордашка Лели. Светлана вздохнула и задвинула полог прямо перед любопытными носами. До моих ушей донесся звонкий звук подзатыльника, а секунду спустя еще одного.

«Как же мне не хватало этой возможности, – невольно улыбнувшись, подумала я. – Щелкнуть по длинному носу кого-нибудь из дорогих подружек. Они, конечно, девчонки хорошие, но…»

Эта маленькая деталь вернула мне доброе расположение духа. Тоска, поселившаяся в душе после вчерашнего фиаско, никуда не делась, но она как бы отступила на второй план, как давно и привычно ноющий зуб. Я подтянула поближе ворох одежды и выбрала наименее цветастый сарафан и простую сорочку. В куче нашлись даже тонкие панталоны. Не самое привычное белье, но лучше, чем ничего: собственное исподнее не успело высохнуть. Я мысленно поблагодарила Светлану. Только она могла подумать о такой незаметной, но важной мелочи.

Пятнадцать минут спустя я слезла с кровати уже одетая и причесанная и, вполне искренне улыбаясь, пошла умываться.

Завтракали мы у себя. Светлана заверила меня, что никаких непредусмотренных поваром добавок в еде нет, и я с удовольствием положила к себе в тарелку несколько разных пирожков и большой сладкий бублик. Запивать все это предлагалось травяным настоем. Василиса и Леля буквально извертелись на своих местах. Я видела, что им не терпится завалить меня вопросами, и только строгие взгляды Светланы спасали от шквала болтовни.

Решив, что этого все равно не избежать, я заговорила сама.

– Я с ним вчера поговорила. Точнее, попыталась. В общем, это был он. Там с Луизкой. Во дворе.

Девчонки синхронно ахнули, а вот Светлана недоверчиво покачала головой:

– Это он сам тебе сказал?

– Ну не сам… – вынуждена была признать я. – Но не возразил. И потом, там была фраза такая… Ну, в общем, он это был…

Женщина не ответила. Даже шустрая Леля не успела вставить ни слова, хотя явно очень хотела. Потому что в дверь коротко стукнули, и в комнату вошел хмурый Ворон, а за ним серой тенью просочился волхв.

– Дурная история, – начал старик, в кои-то веки откинув капюшон. – Темные боги пошутить надумали.

– Случается, – кивнула Светлана, убедившись, что я демонстративно смотрю в сторону и отвечать не собираюсь.

– Коли у девицы Марины вопросы какие были, так пусть задает. Ты, Светлана, да внучка твоя рассудите кто прав, а кто виноват.

Я невольно повернулась к колдуну: «Почему обо мне говорят так, будто меня здесь нет?» Но вслух возмутиться не удалось – Василиса ткнула меня в бок.

– Видала? – шепнула она. – Это бабуля тебя вчера под покровительство взяла.

– Кто б знал, что Василискино царство такое сильное, – в другое ухо загудела Леля. – Вона, как заговорили!

– Задавай свои вопросы, девица Марина, – официально обратился ко мне волхв, заглушив шепот степной княжны.

Я открыла рот и снова его закрыла. Если у меня и были вопросы в данный момент, то точно не к Ворону. С ним еще вчера все разъяснилось. Я покосилась на Светлану.

– На руки, на руки его глянь, – снова зашептала Василиса. – Правильно бабуля говорила: одурманенный он, и больше ничего! Но ты не бойся! Как срок отбора подойдет, с нами уедешь. Пусть себе другую женку ищет, поглупее.

– Куда уеду? – отмерла наконец я. – О чем ты вообще? Что происходит?

– Да ты на руки его глянь, на руки! – зашипела царевна.

– Руки как руки, – буркнула я. – Что происходит, в конце концов?!

Впрочем, вопреки своему ворчанию я уже поняла, на что так старательно пыталась обратить мое внимание подруга. Ворон стоял рядом с волхвом, но ощущение было такое, что мыслями он где-то очень и очень далеко отсюда. Он якобы ждал моих вопросов, но смотрел сквозь меня, машинально прокручивая невзрачный серый перстень на мизинце.

«Перстень… Перстень…» – какая-то то ли догадка, то ли воспоминание вертелись в голове, но никак не давались в руки. Я чувствовала, что нащупала что-то важное, но никак не могла сообразить, что именно.

Волхв что-то солидно втолковывал Светлане. Та степенно отвечала, время от времени бросая в мою сторону странные взгляды. Но все это проходило мимо, будто вовсе не имело никакого отношения ко мне лично. Я никак не могла оторвать взгляд от невзрачного украшения и пальцев Ворона, с силой прокручивавших сероватый ободок. «Кожу сдерет», – мелькнула глупая мысль. И тут я наконец поняла, что меня насторожило. Кожа вокруг перстня выглядела воспаленной. Присмотревшись, я даже заметила несколько небольших волдырей. И странные движения…

«Так эта дрянь его жжет!» – осенило меня.

Не думая, что делаю, я встала, в несколько шагов пересекла разделявшее нас пространство и взяла Ворона за руку.

– Откуда это?

Тот вздрогнул, будто только что меня заметил, и недоуменно перевел взгляд на наши сплетенные пальцы.

– Луиза подарила…

– Что подарила?! – подскочил волхв, едва не ткнувшись носом в наши руки.

– Вот эту гадость, – я вывернула ладонь воина, демонстрируя серый ободок.

– Это где ты так ожегся? – с недоумением спросил колдун.

– Кольцо обжигает, – пояснила я, немного раздраженная такой непонятливостью колдуна.

Но старик смотрел на меня непонимающе и явно не видел проклятое кольцо. Я перевела взгляд на Ворона. Тот словно стоя уснул. Или окаменел. Даже проклятый подарочек теребить перестал.

– Да вы что?! Не видите? – повысила голос я.

Ответом мне послужили ошарашенные взгляды. Даже Светлана, которая и натолкнула меня на мысль своими подозрениями, и то не могла увидеть то, что для меня было вполне реальным.

На какое-то мгновенье я даже заподозрила, что скоропостижно сошла с ума, но тут же отмела эту дикую мысль. От галлюцинаций ожогов не бывает. Тем более от чужих. А ожоги видели все.

Ругнувшись, я попыталась сдернуть кольцо, но не тут-то было. Подержать в кулачке раскаленный уголь и то было бы приятнее. Зашипев сквозь зубы, я оглянулась в поисках какой-нибудь тряпки, и тут полыхнула белая вспышка. Дверь попросту снесло с петель, и на пороге появилась бледная от ярости, всклокоченная Луиза.

– Влезла-таки, змея! – процедила она, остановившись в дверях.

Я покосилась на волхва и увидела, что он стоит, застыв в нелепой позе, бледный, как покойник. По спине тут же поползли мурашки.

Оглянулась на Светлану, но и отсюда помощи ожидать не стоило. Женщина стояла, подавшись вперед, но и только. С ее лица вместе с румянцем, казалось, схлынула сама жизнь.

– Чего озираешься? – ухмыльнулась Луиза. – Не поможет тебе никто. Спасибо Ворону, силен, собака! Меня на такие фокусы пока не хватает.

– При чем тут Ворон? – я с трудом разлепила непослушные губы.

Разговаривать с ведьмой не было никакого желания. Но существовал микроскопический шанс, что она все же усыпила не весь замок. А если так, то к нам вполне мог бы кто-нибудь заглянуть.

– Как это «при чем»? – девица явно наслаждалась ситуацией. – Из-за него все, родимого. Точнее, из-за силы его магической. Мне она нужна. Вот не лезла бы ты куда не просят, глядишь, и жива осталась бы. Ты же мне даже понравилась поначалу…

Я смотрела на медленно продвигающуюся вперед ведьму, как кролик на удава. Никакой силы в себе не чувствовала и, откровенно говоря, перепугалась до чертиков. А Луиза в тот момент действительно напоминала змею: холодный немигающий взгляд, плавные скользящие движения и парализующий волю голос.

– Отпусти его, – вкрадчиво проговорила она. – Отпусти и уходи. Тогда останешься жива.

«Отпустить? Кого? – шевельнулись заторможенные мысли. Я непонимающе, будто через силу, опустила взгляд. И обнаружила, что все еще держу Ворона за руку. – Ах, его… Ладно… Почему бы нет?»

Вдруг окаменевшие пальцы в моей ладони едва заметно дрогнули. Меня словно ведром ледяной воды окатили. В голове сразу прояснилось. Но чертова ведьма, кажется, как-то повлияла на меня. Двигаться удавалось с большим трудом. Тело словно налилось свинцом и стало непомерно тяжелым. Колени дрогнули и подкосились.

– Отпусти, или умрешь, – напомнила о себе ведьма.

– И как ты объяснишь мою смерть? – выдавила я из непослушного горла, понимая, что мой единственный шанс – тянуть время.

– Никак, – она широко улыбнулась. – Ты напала на людей, а я всех спасла. Они поверят, никуда не денутся. Разве что удивятся, мол, надо же, как ловко ты всех обманула.

«Они поверят… И ведь правда поверят… Уж Луиза об этом позаботится…»

Чувствуя, что вот-вот упаду, я сильнее сжала руку Ворона в попытке удержаться. И, к собственному удивлению, ощутила исходящее от него тепло. Оно дарило уверенность и силу. Наведенный Луизой паралич стал отступать. Но слишком медленно! Ведьма была уже рядом. «Еще секунда, и она просто оттолкнет меня в сторону», – поняла я.

А дальше сработало подсознание. Или это подействовало странное колдовство, которое предки Ворона наложили на крепость. Додуматься до такого я бы просто не успела.

Моя рука словно сама собой дернулась, и пальцы разжались. Я успела увидеть, как вспыхнули торжеством глаза Луизы. А в следующее мгновенье взвыла от боли, изо всех сил сжимая проклятое кольцо.

– Ах, ты… – завизжала ведьма.

Но как она меня обозвала, я так и не узнала. Серое кольцо с громовым треском лопнуло под моими пальцами, заглушив истеричный выкрик Луизы, и развалилось. Комнату заволокло неизвестно откуда взявшимися дымом и пылью.

Я почти ничего не видела, но поняла, что улыбаюсь. Что бы ни накрутила на колдовской перстень заморская ведьма, больше оно ей точно не поможет. Где-то в сером мареве кашляла Луиза, которую отшвырнуло в сторону взрывом. Я чихнула и нашла глазами копошащийся на полу силуэт ведьмы.

– Похоже, это тебе пора уходить.

– Еще чего, – прохрипела она, поднимая на меня озлобленный взгляд. И серая муть взорвалась грязно-зелеными молниями.

– Даже не думай! – громовой голос Ворона легко перекрыл треск электрических разрядов.

А я вдруг поняла, что каким-то непостижимым образом переместилась ему за спину, а передо мной кроме Ворона стоят еще и волхв со Светланой. И вид у этой торицы был весьма недружественный.

– А тебе предлагали удирать, – хихикнула Леля и, подхватив кувшин, из которого мы совсем недавно наливали травяной настой, метко запустила его ведьме прямо в голову.

Луиза охнула, подавившись каким-то заклинанием, и мешком осела на пол.

– Здорово! – с восхищением выдохнула Василиса.

– Давно собиралась это сделать, – скромно улыбнулась Леля.

Глядя, как она разве что не ковыряет носочком сапожка коврик, стыдливо глядя в пол, я расхохоталась. Следом за мной хохотнула Светлана, а за ней сухим каркающим хохотом разразился волхв. Минуту спустя смеялись уже все.

В дверь сунулся взъерошенный стражник в съехавшем на сторону шлеме:

– Чечилось?!

– Что случилось? Ничего, на что бы ты не опоздал, – усмехнулся Ворон, кое-как подавив смех, и обнял меня, привлекая к себе. – Выбрал я себе княгиню, другой не требуется. Завтра свадьба. А эту – в подвал. Там разберемся, зачем она сюда явилась.

Он поцеловал меня в макушку и внезапно отпустил. Я даже не успела стереть с лица счастливую улыбку, как обнаружила, что осталась в комнате наедине с подружками.

– А куда это они? – только и смогла проговорить я.

– Ну так обсудить дела свадебные, – пожала плечами Василиса.

– В каком смысле «обсудить»? С кем? – нахмурилась я.

– Бабуля, как твоя опекунша, Ворон – жених. Ну и волхв… Он за духов говорить будет.

– А я?

– А что ты? Тебе положено сейчас слезы лить, с девичей долей прощаясь, – со знанием дела ответила царевна, а Леля согласно закивала.

– Кем положено?

– Ну так… всегда так делали, – пожала плечами степная княжна.

– И в книжках так написано, – поддакнула Василиса, сунув мне в руки толстый фолиант.

– «Песни жалобные, невестины», – прочитала я вслух и скривилась. – Вот еще.

– Про слезы мы, кстати, правильно вспомнили, – закивала царевна. – Говорят, чем больше слез прольешь перед свадьбой, тем слаще замужняя жизнь будет. Так что, давай, лей.

– Бред какой! А если я не хочу плакать?

– Могу лук принести, – предложила Леля. – Я на кухне видела, когда мы угощение для Ворона готовили.

– Лук? – вытаращилась я. – У меня завтра свадьба, а я буду народ пугать красными глазами и распухшим носом?

– Традиция такая, – развела руками Василиса.

– Ужасные традиции, – я покачала головой. – Мало того, что меня даже ради приличия не спросили, а согласна ли я замуж идти, так еще и…

– А ты не согласна? – с интересом перебила Леля.

– Конечно, согласна, – отмахнулась я. – А вот то, что моим мнением не интересуются – не согласна. Я не чурка деревянная: хочешь – взял, не хочешь – в угол поставил, и пусть стоит.

– В какой угол? – княжна склонила голову на бок.

– Ну в башню какую-нибудь.

– Все так делают, – пожала плечами царевна. – Или ты хочешь башню сама выбрать? Ну, может, Ворон позволит… Хотя это не по традиции.

Про башню я просто так ляпнула, ради красного словца, но после спокойного ответа Василисы в памяти тут же всплыли все страшилки о средневековом бесправии женщин.

– А может, и не позволит. Мало ли что у него там, в башнях…

Меня передернуло, и я решительно направилась к двери.

– Эй! Ты куда?

– Башнями поинтересуюсь, – буркнула я, пытаясь унять взбунтовавшуюся фантазию.

– А песни жалобные когда петь будем? – приподняла бровки Леля.

– Да хоть прямо сейчас, – нежно улыбнулась я через плечо, открывая дверь. – Только без меня.

Вышла и, прижавшись спиной к створке, глубоко вздохнула. Перед девчонками легко было хорохориться, но вот наедине с собой я предпочитала не фальшивить. Перспектива оказаться запертой в какой-нибудь башне меня ничуть не прельщала. Хотелось верить, что Ворон не из таких. Поблагодарил же он меня за идею с крепостной стеной. Да и победа над подкопавшимся в баню басурманом вроде его впечатлила. Но, с другой стороны, кто знает… И в наше время мужчины после свадьбы часто кардинально меняются. Что уж говорить про средневековье.

Что буду делать, если подтвердятся мои худшие опасения, я не знала, но решила, что разбирать проблемы надо по мере поступления. И первым делом выяснить: а есть ли они вообще? Эти самые проблемы?

Кивнув собственным мыслям, я отлипла от двери и пошла по коридору в сторону лестницы. Но едва повернула за угол, как врезалась в чью-то широкую и твердую, как камень, грудь.

– Марина! – улыбнулся Горислав, поддерживая меня под локоть. – А я как раз шел поприветствовать новую сестру.

– Сестру? – не поняла я.

– Тебя же мой брат замуж берет. Значит, будешь сестрой. Хоть и названой.

– Еще кто кого берет, – проворчала я.

– Эге… – качнул головой воин, и улыбка сменилась обеспокоенным выражением. – Что-то не так?

– Да все так!

– Не радостная невеста? – нахмурился он. – Пошли-ка, поговорим спокойно.

Запутавшись в собственных надеждах и опасениях, я позволила ему приобнять себя за плечи и вывести на крытую галерею.

Колючим мелким снегом в лицо ударил ветер. От неожиданности я охнула и шагнула назад, но Горислав удержал меня на месте, накинув на плечи собственный плащ, и повернул к ветру спиной. Сразу стало если не уютнее, то теплее, но мне почему-то все равно хотелось уйти.

– Зачем мы здесь? – прямо спросила я.

– Я вижу, что неспокойно у тебя на душе. А по лестницам то и дело чернь шастает. Они охочи уши навострить да разнести потом по крепи, о чем хозяева беседы ведут. Да и приврать горазды. Оно тебе надо?

– Нет, – мотнула головой я.

– Вот то-то же. Рассказывай, что тебя тревожит?

– Ворон, – призналась я. В конце концов, кто, как не его родной брат, лучше всех может рассказать мне о характере моего будущего мужа?

– И что с ним не так?

– Вроде бы все так и все… не так, – опустила глаза я.

– Страшно?

– Страшно.

– И чего боишься?

– Что начнет мной командовать: туда не ходи, сюда не смотри, делай, как я сказал. А я так не умею. Меня по-другому воспитывали.

– А как умеешь? – улыбнулся Горислав.

– Ну… – я запнулась, подыскивая слова. – Любовь должна быть, и доверие взаимное. Чтобы все важные решения вместе принимать. И вообще… Не хочу в башне сидеть!

– Любовь? – повторил воин со странным выражением на лице. – Вот значит какие мысли у тебя… И про башню глупости думаешь… Там у Ворона склад дымного зелья. Вряд ли он захочет в таких местах жену посещать.

– Жену посещать, это как? – опешила я.

Настал черед Горислава опускать глаза:

– Кхм… Думаю, что Светлана лучше тебе расскажет, откуда дети берутся…

– Это я и без Светланы знаю! – я нахмурилась. – Ты мне про Ворона скажи. Он что, со мной вместе жить не собирается?

– Ну как не собирается… Вы вместе в крепи жить будете. Ты на бабьей… Прости, на хозяйкиной половине, а он на…

– Мракобесие какое!

– Да нет. Так повелось. А Ворон, он…

Горислав испытующе посмотрел на меня.

– Ну? Что Ворон? Договаривай уже, – поторопила я, предчувствуя какую-то пакость.

– Я не уверен, что он вообще понимает, что такое любовь, – медленно, словно ступая по тонкому льду, проговорил Горислав. – Ты его знаешь всего ничего, и уже что-то такое почувствовала. А я с ним всю жизнь. И очень рад, что наконец уезжаю.

– Уезжаешь? – удивилась я.

– Да. Ворон мне брат, но я ему не ровня. Для него Воронова крепь любимый родственник, а все остальное либо досадные помехи, либо полезные дополнения. Я помогал ему справляться с силой крепи, пока он не нашел хозяйку. Но теперь есть ты, и я больше не нужен. Воронова сила признала тебя, значит, тебе и быть дополнением. А любовь, доверие… Что ты там еще хотела?.. Это не к Ворону.

– Вот оно что.

– Ну вот так, – воин развел руками. – Любому князю нужны наследники. Да еще бабка намудрила с защитной силой крепи…

– И женится он только поэтому? – напряженно переспросила я.

В груди завязался холодный узел. Горислав вдруг шагнул вперед и, обняв, привлек меня к себе.

– Не печалься… Я…

Но мне было не до его объяснений. Наплевав на правила хорошего тона, я вырвалась и отступила.

– Мне надо подумать.

Тяжелый меховой плащ давил на плечи, я сняла его, кинув на руки шагнувшему было следом Гориславу.

– Прости, мне надо это обдумать, – сухо повторила и выскользнула с галереи.

Где-то в глубине души зашевелилась совесть, напоминая, что не следует так грубо обращаться с людьми, которые пытаются тебе помочь. Но я едва обратила на это внимание. Сейчас мне не хотелось ни видеть, ни слышать Горислава с его откровениями. А вот обдумать, на какие уступки я готова пойти ради любви к Ворону, было просто необходимо.

Сообразив, что слухи расходятся быстро, и на очередные брачные поздравления вкупе с непрошенными советами могу нарваться где угодно, я решила вернуться в спальню. Девчонок, по крайней мере, можно по-дружески… попросить спеть песенку…

* * *

В спальне никто и не думал петь. Леля с Василисой мирно болтали у окна и весело хихикали над какими-то своими шутками. Но мне после разговора с Гориславом и шутить не хотелось. Вся эйфория, посетившая меня после победного удара по голове распоясавшейся ведьмы, испарилась в неизвестном направлении.

Я скинула сапожки, забралась на кровать, укутав ноги одеялом, и задумалась. С одной стороны, меня тянуло к Ворону. С ним я чувствовала себя защищенной. Мне было уютно в его объятьях, а поцелуи легко будили совсем нескромные желания.

И в то же время спартанский быт средневековья и замашки домашнего тирана, которые нет-нет, да демонстрировал будущий муж, откровенно меня пугали. Я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать: превратиться в вечно беременную безмолвную тень мужа у меня не получится. Скорей уж при такой жизни я быстро возненавижу и Ворона, и его крепь.

Свобода была той самой синицей в руках. Но, удерживая ее, я гарантированно теряла пролетающего в небе журавля: счастливую жизнь с любимым человеком. Но вот будет ли она такой счастливой, как я себе намечтала?

Я нервно расплела растрепанную косу и, расчесав волосы пальцами, переплела ее. Решение все никак не находилось. Не считать же за решение идиотскую идею поинтересоваться у волхва: не может ли он заглянуть в будущее?

Внезапно матрац прогнулся под новой тяжестью. Я подняла голову, одновременно подыскивая слова, чтобы отогнать настойчивую подружку, и натолкнулась взглядом на недовольную физиономию Светланы.

– Что? – невольно выпалила я.

Женщина, шикнув на любопытных девиц, забралась с ногами на кровать, тщательно задернула полог и только тогда вполголоса проговорила:

– Ты что творишь, пигалица?!

– Ничего не творю.

– Ты зачем с Гориславом любовь крутила на виду у всей крепи?

– Я?!

Наверное, что-то такое было в моем голосе, потому что Светлана, сразу просветлев лицом, откинулась на столбик кровати и уже гораздо спокойнее сказала:

– А что ты тогда на галерее с этим поганцем делала?

– Разговаривала, – буркнула я, открывая для себя еще одну прелесть средневековой жизни: везде за тобой будут следить десятки любопытных глаз.

– Разговаривала она, – проворчала Светлана. – Ворон воинов собрал, чтобы добрую весть объявить. А тут на тебе: на заднем плане картина маслом. Наша «добрая весть» в обнимку невесть с кем.

– Вот черт! – выругалась я. – Уже и слова сказать нельзя. И всего-то пять минут поговорили, да он меня за плечи приобнял. И то я его отпихнула сразу же… Какие обжимания, Светлана? Еще только этого мне не хватало ко всем прелестям будущей семейной жизни.

– А что с прелестями не так? – прищурилась Светлана. – Мне казалось, ты по любви за Ворона замуж идешь.

– Я-то по любви, – вздохнула я. – А он? Уже каких-то сплетен наслушался, вам пересказал. А что дальше? Башня и прогулки по часам?

– Какая башня? – округлила глаза женщина.

– Высокая. Без окон, без дверей, чтобы уж наверняка, – хмыкнула я.

– Тьфу ты, – Светлана покачала головой. – Про сплетни это ты зря. Только мы вас с паршивцем этим и видели. Но на будущее ты такие вещи лучше не допускай. К чему болтунам повод давать? А вообще, что за пораженческие мысли?

– Ну…

– Средневековья испугалась? – усмехнулась она. – Ну, ну не красней. Я сама такая была. Тоже себе ужасов напридумывала. Но, как видишь, живу и счастлива. Вот уж муженек мой посмеялся, когда ему пересказала, чего перед свадьбой боялась. А я ведь чуть не сбежала тогда. Так-то.

– Сбежать? А куда?

– Да хоть куда. Про это я не думала, а потом и без надобности стало.

– Понятно. А вас замуж нормально позвали? – не удержалась от тревожившего меня вопроса я. – Хоть согласие спросили? Или тоже так: я решил, я женюсь?

– Ах, вот ты о чем… – Светлана слегка нахмурилась и отвела взгляд. – Врать не буду. Меня спросили. Мало того, меня долго уговаривали и красиво ухаживали. Но у вас с Вороном другое…

– Какое другое?

– Не могу тебе ответить, – покачала головой женщина. – Это не моя тайна. Но тебе так скажу. Ни страхи свои не слушай, ни болтунов досужих. Любишь его, так иди к нему и спроси. Ну а если не любишь… На нет и суда нет. Поняла?

– Поняла, – кивнула я и, отодвинув полог, спустила ноги с кровати. – Все верно. Пойду и спрошу. Благо уже знаю, где его спальня.

– Стой, стой! – забеспокоилась Светлана. – Может лучше утром?

– А еще лучше после свадьбы, да? – улыбнулась я. – Нет уж. Спрашивать, так спрашивать.

Проигнорировав еще какие-то увещевания, я обулась и выскользнула за дверь. Замок уже готовился уснуть. Не сновали по коридорам слуги, не доносились со двора звонкие удары молота по наковальне. Я мимоходом порадовалась этому факту: меньше глаз – меньше сплетен. Спустилась по лестнице, повернула за угол и вдруг оказалась в полной темноте, пахнущей почему-то затхлой пылью. А в следующую секунду затылок взорвался ослепительной болью.

* * *

Сознание возвращалось медленно и неуверенно. Перед глазами все троилось, и я долго не могла разобрать, где оказалась. Наконец безумный хоровод из цветных пятен унялся, и я рассмотрела низкий сводчатый потолок и отблески огня, плясавшие на округлых стенах.

– Где я? – язык повиновался с трудом.

Рука тут же потянулась к затылку, пульсирующему болью при попытке поднять голову. К счастью, ни свежей, ни запекшейся крови не было. А вот здоровенная шишка имелась.

«Упала откуда-то? Но откуда? Лестницу вроде без приключений преодолела…» – попыталась разобраться я. Но мысли путались, не давая сосредоточиться.

Внезапно откуда-то сбоку хлынул сноп яркого света, резанув по глазам. Я инстинктивно зажмурилась.

– Очнулась, – с удовлетворением проговорил знакомый голос. – А я уже подумал, что перестарался.

Сильные руки подхватили меня под мышки и усадили, а в губы ткнулся край теплой чашки.

– Пей, это поможет.

Я машинально выпила горьковатое варево, чувствуя, как боль слабеет с каждым новым глотком. Только после этого я рискнула снова открыть глаза.

Покатые стены и потолок оказались просторным шатром. Одна из сторон была откинута, и в проем лился яркий дневной свет. А напротив меня на корточках сидел Горислав.

– Можешь поблагодарить своего спасителя, – хмыкнул он.

– Спасителя? – переспросила я, лихорадочно соображая, что происходит.

– Ты не хотела выходить замуж за моего брата, и я тебя спас… почти, – насмешливо отозвался он. – Разумеется, в благодарность ты выйдешь замуж за меня. Рада?

– Пока нет, – осторожно качнула головой я. Боль не возвращалась, и это придавало уверенности. – Что-то не припомню, чтобы я просила меня спасать.

– Значит, не рада, – ничуть не расстроился воин. – Ну ничего. Еще успеешь обрадоваться. У тебя для этого вся жизнь впереди.

– Ты меня… похитил? – с запинкой спросила я, рассмотрев в проеме между полотнищами шатра бескрайнюю снежную равнину.

– Похитил, спас, какая разница? – отмахнулся Горислав. – Главное, что ты уехала со мной.

– А ты спрашивал моего согласия?

– Эх, сильно же ты головой ударилась… Забыла, видимо, – продолжал мужчина.

– Такое я бы не забыла! – я почувствовала, что начинаю злиться. – Зачем притащил сюда?

– Жениться на тебе хочу. В любовь с первого взгляда веришь?

– Нет.

– Вот и правильно. Я тоже не верю. Но жениться на тебе придется…

– Но я не согласна!

– А зачем мне согласие? – удивился он. – Я поставил тебя в известность, этого достаточно. Цени. Мог бы сразу поставить перед алтарем.

– Скорее тебя Ворон перед могилой поставит, – нахмурилась я.

– О, кого вспомнила! Сейчас испугаюсь и увезу обратно в крепь, – Горислав подался вперед и вдруг сгреб в кулак рубаху у меня на груди. Ткань опасно затрещала. – Запомни, девица, я не Ворон, возиться с тобой не буду. Сделаешь, как я сказал, или оставлю на ночь в снегу. Метель бушует, можешь не дожить до утра… И Ворона своего ненаглядного не жди! Мой братец дурак, но за неверной девкой даже он не поедет!

– Так вот зачем ты меня на галерею потащил, – осенило меня. – Неверной выставил!

– Так ты вроде была не против. А впрочем, какая теперь разница? – усмехнулся он. – Готовься к свадьбе, милая, надо успеть до утра.

– К чему такая поспешность? Погони боишься?

Горислав приподнял подбородок.

– А ты, правда, думаешь, что кому-то есть до тебя дело? Не надейся! Я Луизе твердо наказал держать Ворона до последнего. Она послушная, никогда мне не перечила…

– Так это все ты? – опешила я. – Ты все это затеял? Ворона подставил? Луизку подговорил?!

– Догадливая, – усмехнулся он. – Луиза права, за тобой особливо следить надо. Впрочем, какая теперь разница? Сначала свадьба, потом похороны… Недолго тебе в живых-то ходить…

– Не дождешься! – выкрикнула я и с размаху врезала мерзавцу в висок тяжелой глиняной чашкой, которую все еще держала в руке.

Горислав охнул и схватился за голову. Из-под темных волос показалась струйка крови. Но я, едва взглянув на стонущее тело, тут же вскочила на ноги. Слегка повело, успела схватиться за опорный столб и переждать приступ дурноты.

– Дрянь… – послышался мужской голос.

Я оттолкнулась от столба и, хватаясь за все подряд, побежала к выходу: «Плевать, что верхом ездить не умею! Как-нибудь удержусь. Второго шанса этот козел мне точно не даст, значит надо использовать этот. Только бы добраться до крепи… До Ворона…»

Горячее желание все объяснить, оправдаться за чужую ложь помогало мне удержаться в вертикальном положении и двигаться вперед. Кое-как я выбралась из шатра и судорожно огляделась в поисках лошадей.

Увы, лошадей в обозримом пространстве не нашлось. Зато были басурмане. Много вонючих грязных басурман.

– Ты гляди, кака лялька, – заулыбался щербатым ртом один из них. – Кусь-кусь-кусь…

Я попятилась, сжимая кулаки. А к нему уже спешили не менее отвратные дружки.