Глава 20 — Не "Андрюша"

И мы снова втроем на кухне. Обе смотрят на меня требовательно. Варя — больше с вопросом, Лана — с претензией.

— Варвара, извини. Но отпустить я ее не могу сейчас. Там некто Колев очень Феоктистовой интересуется.

Спина Вари тревожно распрямляется.

— Поставь, Варвара, нам всем кофейку. Мы сейчас немного поработаем. Сначала ты, Лана, дашь мне показания о том, что видела, слышала, пока была внизу со мной. Потом, Варя, будем писать твои показания. Ночь будет долгой.

И совсем не такой, как планировал! — вздыхаю я.

— Это же ее ищут? — переводит Лана глаза на Варю.

— А где турка? — открывает шкафы Варвара.

— Сверху, слева от плиты, — тру я глаза.

— Ее? Андрей!

Игнорируя вопрос, иду за своим портфелем, там бланки для свидетельских показаний.

Достаю листы и ручку.

С туркой и банкой молотого кофе Варвара растерянно стоит над контактной плитой.

— Вот так… — веду я ее пальчиком по панели. — Это — включить. Это — мощность. Здесь радиус переключить можно. Осторожно… Не обожгись.

Убираю длинные волосы за спину, чтобы не спалила с непривычки.

Ее плечи так близко к моим губам. И мне хочется целовать их и потискать ее немного, пока она увлеченно играет с панелькой. Но делать это при Лане точно не стоит. Та саркастически взирает на то, как Варвара с любопытством экспериментирует с конфорками.

— И из какого аула ты ее взял?…

— Света! — одергиваю ее.

— Говорить о присутствующем человеке в третьем лице — дурной тон, Светлана. Как и слишком настойчивое комментирование чужих отношений. В вашем ауле этому не учили?

— Нет! В нашем ауле чужих женихов не уводить учили!

— Так, а что Вы тогда вокруг моего мужа крутитесь? Или на чужих мужей ваше учение не распространяется?

— Тихо!

Протягиваю Лане бланк.

— Запиши здесь очень подробно все, что происходило внизу. Во сколько это происходило, по какому адресу, с кем ты была, кто подошел и как представился, о ком спрашивал и что именно.

— Зачем?

— Ты — свидетель.

— Свидетель чего?

— На данный момент — свидетель инцидента внизу. И мне нужно твое содействие.

— Пусть она исчезнет, тогда будет тебе мое содействие. Иначе — нет! Никаких показаний.

— Так, Лана. Моей семье и мне лично угрожают. Чтобы это остановить, мне нужны твои показания.

Не только они, конечно, но и они не помешают.

— Угрожают — ну и отлично!

— Ты думаешь, что говоришь?

— Пусть твою девку забирают люди эти!

— Света… Пойдем-ка, поговорим, — беру сигарету, выходя на лоджию. — Послушай меня…

Должна же она как женщина понять!

— Последние пять лет Варвара была в плену у очень нехорошего человека. Он пытается вернуть ее туда. Он угрожает и ей, и мне. И мне нужны твои показания, чтобы справиться с ним.

— Того генерала Мансурова?

— Да.

— Так она еще и подстилка генеральская?! — зло фыркает. — Хрен тебе, а не показания. Пусть эта тварь возвращается туда, откуда ты ее вытащил!

Никогда и никак я не светил в своих отношениях должностью или возможностями. Никогда не проявлял излишнюю властность. Старался делать так, чтобы Светлана не замечала, кто я и откуда. Даже ни разу ни на один корпоратив ее не взял, с братьями практически не пересекал. Хотел, чтобы видела во мне только своего мужчину.

Зря.

— Так, Светлана. Я сейчас с тобой не как твой бывший «Андрюша» разговариваю. А как капитан ФСБ при исполнении. Понимаешь своими гелевыми мозгами, что это значит?

— И что ты мне сделаешь?! Я сейчас спущусь и Колеву этому расскажу, что Варвара его здесь! — мстительно прищуривается.

— Да-а-а?

Срывается с места к двери.

Хватаю за локоть. Затаскиваю в комнату, усаживаю в кресло.

— Хорошо подумала? Последний раз спрашиваю.

— Шлюху генеральскую спасать не буду!

Хочется врезать уже не по пятой точке, а по лицу. Но какой в этом смысл?

— Она — не шлюха, Света. Не дай Бог тебе на ее месте оказаться. И если у тебя нет банальной человечности, чтобы осознать это… Ты говорила, что любишь меня. Мне этот человек тоже угрожает. Не впустую угрожает. Помоги мне.

— Ты вернешься ко мне?

— А если нет? Тогда моя жизнь не является для тебя ценностью?

— Если нет, Андрей, идите вы тогда оба к черту!

— Такая любовь? Серьезно? — ухмыляюсь. — Я же столько для тебя делал, Света.

— Да что ты там делал?!

— Нда… Ну, что ж… Тогда и за мои чувства не обессудь!

Набираю дежурного.

— Отправь ко мне домой дежурный наряд. У меня есть свидетель по делу Мансурова. Сотрудничать отказывается. Заберите и поработайте с ней.

Срывается к порогу, но я опережаю ее, ложусь спиной на дверь.

— Документов у нее нет, — дотягиваюсь до Светиной сумочки, забираю паспорт, отбивая ее руки. — Держите в изоляторе до выяснения личности. С выяснением не торопитесь. Все стандартно. Никаких звонков, контактов с внешним миром. Для начала неделю. Допрос каждые три часа. Потом повторно поговорим о сотрудничестве. Жду.

— Ты не можешь со мной так поступить! Это незаконно!

— Это законно. Ты препятствуешь службе государственной безопасности наводить порядок в стране. Я могу годами тебя держать под разными предлогами.

— Говорили мне, что все ФСБшники мудаки!

— Не все. Но ты выпросила. Будем в тебе сочувствие к пленным детям и женщинам воспитывать. И не думай, что я приду к тебе или как-то буду курировать твое заключение. Твое дело будет вести другой человек, и ты будешь не в моей компетенции. Обувайся… У нас мальчики серьезные, босиком увезут.

Посмотрим, как быстро ты сломаешься без своего гада!