Глава 25 — Договор

Мы выходим. Оглядываюсь.

В паре километров отсюда наше с ней озеро… А чуть поодаль лесной ручей начинается, возле которого мы первый раз встретились. Утопила меня, мавка?..

Я ее не виню, сам этого хотел. Только вот жалко, что она останется здесь без меня. Как она будет? В реальном мире? А то, что генерала ее возьмут — это я не сомневаюсь. Как только он покинет Россию, дело перейдет совсем под другую юрисдикцию, и его будут искать как предателя Родины. И найдут.

А Варя одна останется.

И я даже начинаю видеть логику в том, что генерал ее один на тот свет не хочет. Без нее. Не из мести. Как и я, боится ее здесь оставлять. За нее боится. Не от мира сего мавка. Тяжело ей будет без защиты.

Ладно, капитан, не стоит раньше времени себя хоронить! Глядишь, Варвара и выторгует нам не жизнь мою, так время. А там…

Братья мои про эту дачу знают. Им я рассказал все, как было, исключая интимные детали. Рано или поздно проверят. И лучше бы рано.

И я представляю, как сейчас все кипит в нашем подразделении и дядькином. И то, что не успели они нас перехватить в резиденции генерала, значит только одно — оформляли ордер на его арест и захват. Дело не быстрое. Часа два уйдет.

Сейчас они где-то в дороге. Телефон остался километрах в пятидесяти отсюда на трассе. Но по направлению можно сообразить, где искать надо.

— Внутрь, — машет мне стволом Колев.

И я иду вслед за Варварой и генералом.

Он сзади.

А два бойца остаются на улице. Уберут их, дураков. Сразу же следом за мной. Неужели не понимают?

Должен же из двух хоть один умный попасться?

И я на секунду поворачиваюсь и смотрю им в глаза по очереди. Вадим занят тачкой, а вот водитель смотрит на меня внимательно.

Давай, пилот, не тупи. Будешь жить. И я тебя вытащу в свидетели.

— Иди, чего встал.

— Хорошо здесь… — улыбаюсь.

— Такова жизнь, капитан. А в твоем случае — смерть.

— Не ты моей смертью владеешь, Колев. И даже не хозяин твой. Она у Варвары в руках. Он ведь раб ее. Неужели ты до сих пор не понял?

— Я-то? Я давно это понял.

— Думаю, все ты понимаешь. Да только ты — раб раба. И повлиять на это не можешь.

— Скоро это закончится.

— Для тебя, Колев, скоро закончится все. Варвара тебе пообещала. А она свои обещания держит.

Наводит ствол.

— Иди.

Широкая обветшалая лестница на второй этаж. Деревянные окна с большими подоконниками. Старинное кресло-качалка у окна.

Поодаль полопавшийся кожаный диван и дверь. Видимо, на кухню.

Здесь моя Варвара еще девочкой жила.

А меня тут тогда как раз и не было. Сначала университет, военная кафедра, потом армия, потом училище спецслужб… И к тому времени, как я начал ездить сюда снова, Мансуров увез ее.

— Вот здесь все началось, — проходит мимо меня Варя. — Здесь пусть и закончится.

— Как в сказке… — комментирую я вслух.

— Да. Сказка у нас, богатырь, особенная. Добру в ней не победить. Но и злу не победить тоже. Грустная сказка. И она просто закончится.

— Рустам, торопиться надо.

— Ты, Игорь, иди «поторопись», — выделяет он последнее слово. — На улице… Ни к чему нам свидетелей оставлять. Уведи их подальше, чтобы сразу не нашли.

Что и требовалось доказать! А послушали бы меня сразу — остались бы живы.

Мансуров достает револьвер. Красивый, именной. Вижу какую-то гравировку на боку.

— Из таких обычно стреляются, а не стреляют, — перевожу на него взгляд.

— Молчи.

Я уверен, что он не будет просто так стрелять в меня. Какую-то странную ноту задала Варвара. И все разворачивается теперь в логике этого мотива.

И стрелять просто так, без какой-то логической подводки, он не станет.

— Из такого, Варвара, застрелили твоего деда?

— Из такого? — переводит она взгляд на Мансурова.

— Я не стрелял в него, Варвара. Он сам.

— Я обещала тебе уважение, Рустам. Помнишь?

— Обещала.

— Я хочу купить за это уважение правду о смерти моего деда.

Мансуров садится на стул. Метрах в семи напротив меня.

— Он сам выбрал смерть.

— Я хочу понимать, в чем было твое участие в этом. Я знаю, что оно было. И если ты соврешь мне, я почувствую, и уважения ты не получишь.

— Ты решила поиграть, Варенька?

— Да, — склоняет она голову к плечу, требовательно глядя на него. — Поиграй со мной?

— Хорошо, — он смотрит не на нее, а мне в глаза. — Я покупаю твое уважение. Дед твой застрелился сам. Я просил у него тебя. В жены. Он отказал мне. Я не мог принять этого отказа. Ты знаешь… Мне пришлось надавить на него. У меня была информация, которая снимала с него погоны и отправляла под трибунал. И я надавил. Либо — либо… Он выбрал третий вариант. Все.

— И ведь ни опеку, ни распоряжение моим имуществом он на тебя не оформлял?

— Не оформлял. Поддельные документы. Для твоего же блага.

— Так… мало того, что ты насильник, убийца, ты еще и вор, Рустам. Ты обокрал меня!

— Только формально. Не нужно женщине такой власти и денег. Это погубит ее. А всем, что тебе принадлежало, ты и пользовалась.

— А что же ты тогда себя благодетелем выставлял, раз мое это?

— Ты — моя жена. Я распоряжаюсь твоей собственностью и преумножаю ее. Не в чем здесь тебе меня упрекать, Варвара. Где мое обещанное уважение?

— Будет! Только я еще поиграть хочу. Преданность мою выкупишь?

— Чего ты хочешь, Варя?

— Хочу… смерти одному человеку я хочу! — встает она перед ним. — Сможешь для меня такое сделать? Не все же себе во благо людей убивать? Убей и в мою честь! Пса своего. Обижал он меня всегда. И мальчика того, Женю Акимова, он убивал. Я знаю.

— Что с тобой стало, Варенька? — недоверчиво качает он головой. — Когда ты успела из моей девочки невинной в такую…

— Упрекать меня за это будешь?! Ты же со мной это сделал, Рустам! Я стала под стать тебе — убийцей и ведьмой! Хочешь моей преданности — дай мне крови его. Хочу смерти пса твоего. Разве не стоит его жизнь твоей мечты?

И я стою и пытаюсь понять, чем закончится наша сказка. Двух бойцов на улице сейчас положит Колев. Колева — Мансуров. Я уже вижу по его ожесточающемуся фанатичному взгляду, что кинет эту шкуру к ее ногам. Останемся мы втроем…

Тяну запястья. Но они скованы намертво. Делаю незаметный шаг ближе к ним.

Где же моя дружина?!

С улицы раздается два приглушенных хлопка. Варвара вздрагивает, разворачиваясь к двери. И исподлобья смотрит на нее.

— Ты всегда говорил, Рустам, что мир положишь к моим ногам, если я твоей буду. Не по принуждению. Добровольно. Я буду… И признаю твою власть, твое право владеть мной. Хочешь?..

О, как он хочет… Как ведет его лицо от жадности и предвкушения.

— И я с тебя попрошу кое-что, Варенька, ты уж не обессудь. Сделаешь? В доказательство своей преданности?

— Сделаю.

Слышу сзади шаги Колева.

— Рустам, я подчистил.

Генерал поднимает ствол, целясь чуть левее меня.

— Рустам… Ты что?…

— Убей!

Выстрел оглушает. Я вздрагиваю, рефлекторно дергаясь вправо. На именном револьвере, в отличие от ствола Колева, нет глушителя. Разворачиваюсь. Ствол близко… Да только пальцы мои в замке, и запястья стянуты впритык! Не изловчишься. К черту ствол. Делаю еще один шаг ближе к ним, отстраняясь от растекающейся лужи крови.

Варя, нервно дыша, смотрит на труп позади меня.

— Довольна, Варенька?

— Довольна!

— Теперь и ты докажи мне свою преданность. Хочу шкуру твоего капитана. К моим ногам. Чтобы сама ты… Не сможешь — тогда я его уберу. Так, как мне хочется! Показательно и жестоко. Чтобы больше никогда тебе в голову не пришло к другому мужчине прикоснуться.

— Нет! Я хочу, чтобы он жил. В обмен на ребенка твоего.

— Этого не будет. Это невозможно. Не будет в живых человека, который тебя смел трогать. Я предупреждал. А ребенок… Захочу — еще десять тебе сделаю. Да и что мне этот ребенок?! На два года отдать тебя ему? Мне проще и его уничтожить, Варенька. Один хочу владеть. А захочешь оставить его, так я еще и подумаю! Насколько ласково просить будешь! Капитан умрет. Выбор у тебя простой. Или ты. Или я.

— Тогда я сама.