Глава 24 — Генерал

Машина тормозит у загородного особняка Мансурова. Колев выходит. Навстречу ему генерал. Разговаривают. Мансуров поглядывает на темные окна.

— Эй, пилоты… — обращаюсь я к водителю и бойцу, сидящему рядом с ним.

Он не сводит с меня глаз, внимательно следя в зеркало заднего вида.

— Мой месседж про неизбежный апокалипсис в вашем царстве, вообще-то, был для вас. Генерал с Колевым сегодня исчезнут из страны. Вас с собой возьмут? Вряд ли… И весь гнев моей конторы и семьи после моего убийства обрушится на вас. Вы — соучастники. Это, как минимум, пожизненный срок. Установить ваши личности дело трех-четырех часов. Камеры сняли вас в лобовое. Охрана генерала — персонажи, известные нам. Из страны вам не выехать. Внутри страны — не спрятаться. Подумайте хорошо.

— Над чем подумать? — оживает один.

— Запоминай… — диктую короткий номер. — Если захотите иметь мои показания о своей непричастности и статус свидетелей. Сообщите с уточнением: сведения о похищении капитана Зольникова. И мое местонахождение.

Переглядываются.

— Ага… Был у нас уже один такой…

— Думайте… Решайте… Генерал вам больше не защитник. Он сам теперь, считай, в бегах. И завтра останетесь вы без крыши. А у ФСБ — видео с похищением мертвого капитана Зольникова, где фигурируют ваши витрины. Камера… допросы… статья по ОПГ, убийство сотрудника при исполнении… Очень быстро думайте! — смотрю на Мансурова, свирепеющего от доклада Колева.

— Не надо, Андрей, — отрицательно качает головой Варвара. — Пусть все к черту тонут. А найдут нас и так. Без их помощи.

Вытаскивает из сумки краешек телефона, который я дал ей.

Да, я очень рассчитывал и на это.

Стук в окно с нашей стороны. Это Мансуров. Водитель опускает стекло.

— Варвара, выйди.

Его голос налит металлом. Мне страшно за нее. Но на ее лице я не вижу признаков беспокойства. Скорее решительность.

— Не могу, Рустам. Твой пес приковал меня. Сядь к нам. Поговорить хочу.

Обходит машину, присаживается ко мне на сиденье, напротив ее. Меня игнорирует. Я тоже не рвусь общаться. Нам нужно тянуть время.

— Рустам, — заглядывает Колев. — Ехать надо. Здесь сейчас все подразделение Альфа будет!

— Забери сумки, Игорь, и садись в мою машину, езжай за нами. Вадим, — оборачивается тот, который рядом с водителем, — пересядь в мою машину.

— Рустам Сабитович, куда едем? — поворачивается водитель.

Нервничает.

— Куда едем… — вздыхает Рустам. — А поехали-ка на дачу к генералу Феоктистову. Там место тихое, подходящее…

Переводит взгляд на Варвару. Рассматривает пристально.

— Ну, здравствуй, Варенька…

— Здравствуй, Рустам.

— Похудела… Устала… Все будет хорошо, моя маленькая, глупая девочка. Уедем сегодня. Как я обещал. К морю.

— Не поеду я, Рустам. Как ты меня в аэропорту удержишь?

— Не будет аэропорта. Я для нас частный самолет с военного аэродрома организовал. Сейчас вот подчистим все, что ты наворотила, дурочка, и поедем туда.

Вытягивает у нее из рук сумку. Рассматривает, что там, вытряхивая все на сиденье между нами.

— Какой телефон у тебя неприглядный, Варенька, — крутит в руках. — Вряд ли стал бы он на тебе настолько экономить, да?

Чуйка у него, что ли?!

Открывает окно, выкидывает. Следом летит косметичка, расческа… Невесело ухмыльнувшись, выбрасывает и сумочку.

— Прости, Варенька, — пересаживается к ней. — Но я посмотрю кое-что…

Его пальцы двигаются по ее телу, прощупывая под тканью «сюрпризы». Лицо Варвары чуть заметно подрагивает. А я в секунде от того, чтобы зарядить ему ботинком в лицо.

Но этого делать нельзя… нельзя… — уговариваю я себя.

Его ладонь скользит под юбку по бедру вверх. Варвара смотрит на меня и ловит тот момент, когда мне сносит крышу. Я оскаливаюсь, и мое движение начинается. Но она резко напрягает спину, накрывая его руку своими.

— Не надо Рустам. Нет на мне ничего. В телефоне был маячок.

Разворачивает ее лицо за подбородок к себе.

— Зачем, Варенька?…

— Не люблю я тебя. Не полюблю я тебя. Хоть каким ты будь. Ты — убийца деда моего. И со мной поступил ты гадко.

Теперь его лицо подрагивает.

— Гадко?

— Гадко.

— Разве я тебя обижал?

— Сказала бы я… Да не хочу, чтобы Андрей… в этом разговоре участвовал.

— Андрей? Нет больше Андрея. Пустое место он. Говори.

— Нет, Рустам. Не торопись насчет него. Я выкупить его жизнь хочу.

— Что ты мне можешь дать такого, чего я сам у тебя взять не смогу?

— Уважение. Преданность. Послушание.

— Бесценно… Я подумаю. Ты беременна, Варвара?

— Да.

— От кого?

— От тебя.

— Я же проверю… — угрожающе. — И если не мой будет…

— Проверяй. Твой. Хотя проверишь или нет — большой еще вопрос, Рустам. Захочу и выкину ребенка твоего. Не стану донашивать. Это как договоримся!

— Как же ты выкинешь? Я за тобой присмотрю.

— Помнишь, Рустам, заскучала я как-то с книгами и попросила у тебя инструктора по йоге. По пранаяме…

— Помню. Старик был. Измаил.

— Хороший был инструктор, квалифицированный. И вот учил он меня техникам дыхательным… и на некоторые пояснял, что ни в коем случае нельзя женщинам беременным использовать. Так как вызывают они сокращение матки и…

— Я понял тебя.

Он разглядывает меня внимательно и открыто. Очень долго. Без комментариев. Не как человека, как вещь. И я разглядываю его в ответ.

Что-то есть в нем неадекватное. Фанатичное. Маниакальное, да.

— Чем он хорош, Варенька? Чем тебя взял?

— У тебя этого нет, Рустам! Потому и говорить не о чем. Я хочу, чтобы он жил. Андрей помог мне. Я сейчас хочу помочь ему. Он очень много для меня сделал.

— Я сделал для тебя в тысячу раз больше! Почему не ценишь?

— Ты меня своей заботой насильно кормишь. Как гусей откармливают для фуа-гра. Держат в маленькой клетке, чтобы не двигались. Корм заливают принудительно сразу в глотку. А потом режут, когда печень от постоянного перекорма и неподвижности разбухает. Вот и ты так же. Сначала насилуешь заботой, потом «режешь» лаской своей ненавистной. А он дал то, что мне было нужно. Что мне хотелось получить.

— Женщины не знают, что им нужно. Мужчина должен сам решать.

— Может быть, в чем-то ты и прав. Андрей за меня решал иногда, и я могла это принимать. Потому что он обо мне заботился, а не о себе, когда делал это.

— «Андрей»… — морщится он. — Не договоримся мы, Варенька. Слишком ты его…

— Нет, Рустам. Не люблю. Оценила его заботу — да. Считаю себя ему должной — да. Не ревнуй. В сердце моем все также пусто.

— Посмотрим, Варвара.

Я понимаю, зачем и что она говорит. Но и генерал не идиот…

Тормозим у старой дачи Феоктистова.