глава 17.Если все, так сразу!

Следующие два дня прошли тихо и спокойно, просто мало кто понял, что это именно так.

Лост ждал запропастившуюся Верихану, даже не подозревая, что она в это время пристраивает образовавшихся в чужом мире пациентов на лечение к знакомым лекарям душ, а заодно отбивается от дознавателей, желающих непременно узнать откуда столько попавших под подчинение людей взялось. Нет, отбивалась не одна Верихана, этих людей на самом деле вовсе не она наловила. Но она ведь была профессионалом нужного направления… а Локар, который тоже мог что-то объяснить, заперся в лаборатории с коллегами и, как подозревала все та же Верихана, пытался открыть своей отмычкой какой-то загадочный портал.

В общем, Верихане было не скучно.

Нэлла, окончательно наплевав на свою репутацию в глазах приверженцев традиций, старалась чем только можно помочь Лосту. Хотя чаще всего его надо было просто подержать за руку, он так свой «якорь» то ли обновлял, то ли просто начинал лучше чувствовать. Но оказалось, традициям это особенно не нравится. Нэлле даже намеки делали о том, что с таким подходом к этим традициям она никогда не выйдет замуж за достойного мужчину. Нэллу это почему-то не пугало.

Льену тоже скучать было некогда. И ему казалось, что мир резко спятил, ускорился, взбесился… в общем, спокойным ему этот мир не казался. А все благодаря Дому Ропьянок, представители которого старались выпросить у него ненужных ему лично родственников. Причем, как можно больше. И объяснить им, что ни Льен, ни даже его отец, которого они воспринимали главой Дома, не может взять и кому-то родственников подарить, попросту отдав им приказ, а то и обязав повиноваться при помощи ритуала, было очень сложно. А то, что им самим придется отправляться в чужой мир и кого-то там уговаривать, вызывало поначалу у них ступор. С уговорами у них вообще были большие проблемы. И они, похоже, остались очень благодарны Льену за то, что он объяснил, что некоторых достаточно поманить богатством и наличием личных слуг, а другим будет достаточно осознания, что отныне они очень важная часть древнего рода. Правда, о том, что эти люди будут не самые умные и тем более не самые достойные, Ропьянки догадались. И будь у них хоть какой-то выбор, они бы предпочли потянуть время и хоть каким-то образом заполучить кого-то получше. А времени у них не было. Им нужно было кого-то «представить Дому» до того, как старейшина умрет или, да не будут жестоки боги, впадет в маразм. После «представления» хотя бы хранителя знаний можно будет назначить и воспитателей будущих хоть чего-то стоящих представителей старшей ветви.

Вишне тоже было чем заняться, она крепко думала о том, кого из подруг можно позвать в гости в Дом Стрижей. Причем, добрая девушка не знала, что Стрижи не в курсе скорого нашествия драконов к себе в гости.

Оборотень-суслик готовился открывать сезон прыжков с парашютом. Получалось у него не очень и даже хорошее вино не помогало настроиться.

Старейшина города старался обдумать ситуацию, в которую вляпался, а ему все время мешали.

Марук пытался навести порядок в своем доме, вопреки тому, что маги спелись с чужаками и теперь обменивались знаниями, как Марук подозревал, в том числе и тайными, воины вежливо отгоняли от родовых земель девиц, явно намеревавшихся поискать среди чужаков себе мужа, а Томия, может даже назло отцу, выгуливала Шелеста в веселом квартале, где их постоянно теряли телохранители. В общем, на взгляд Марука, происходящее даже близко не было похоже на спокойствие.

Но эти дни на самом деле были тихими и спокойными, даже вопреки восприятию людей.

А вот на третий день наконец вернулась Верихана. Вместе со всей запропастившееся компанией, которая дружно не захотела оставаться в родном мире, чрезвычайно довольным Локаром, который, похоже, все-таки чего-то от своей отмычки добился, и очень грустным Бернтом, которого даже не сразу узнали. И именно последний спокойствие окончательно и разрушил. Просто рассказав, что с ним случилось и сколько «нового и интересного» он попутно узнал.

Бернту было явно стыдно. Но он ведь все еще был наследником Великого Дома и показывать подобные эмоции он не мог, просто потому, что наследники не должны совершать ничего, что способно их вызвать. Из-за этого лицо у него выглядело странновато, голос звучал глуховато, а руки время от времени начинали мять край рубашки.

Еще Бернт злился, причем, на взгляд Нэллы, в одинаковых пропорциях и на обманувшего приятеля, и на беглого преподавателя иномирской школы магии, и на себя любимого. И то, что он злился на себя уже кое-чего стоило.

А история у него получилась проста и незамысловата. Причем, получилась, похоже, именно из-за того, что раньше он злиться на себя не умел, не научили его этому, позволяли всегда находить истинных виновников и не замечать собственного вклада в свои проблемы.

Глава Дома ведь не может быть не прав? Нет, на практике, конечно, может, на практике эти главы и проклятья ловят, и войны на пустом месте начинают, и собственные не шибко умные головы сворачивают. И меняются эти главы у Домов довольно часто, пока среди них наконец-то не попадается кто-то толковый.

И даже если выбирают наследника среди потомства очень тщательно, выбор все равно чаще всего оказывается не лучшим, потому что главенство Дома может взять и как-то так повлиять на мозги правителя, что он поглупеет раза в три, а самомнение в нем вырастет раз в десять, если не в двадцать. А еще эти новые главы могут пожелать прославиться, сделать что-то хорошее для своего Дома, как-то его возвысить, вопреки реальной силе и логике… да мало ли что им в головы придет? И это если выбрали действительно лучшего. А ведь особого выбора может и не быть. И выбирать придется среди десятка натуральнейших дураков, надеясь, что выбрали действительно того, кто хоть капельку умнее.

И даже какого-то гения из младшей ветви может не получиться пристроить к новоявленному главе в качестве советника и помощника. Вот до знакомства с мастером Росно Бернт бы точно никого подобного рядом с собой терпеть не стал. А попытались бы, он бы обратился к сосредоточенной на нем защите, артефактам, ритуалам и постарался всех поставить на место, даже ценой ослабления Дома.

В общем, получалось, что плохого главу лучше не трогать, сам голову свернет. Потому что война в собственном Доме в любом случае хуже войны на стороне.

И Нэлле сейчас казалось, что Лост насчет Домов прав, они вовсе не та штука, которую стоит сохранять в нынешнем виде.

Впрочем, она сейчас понимала и почему они были необходимы в тот момент, когда люди стояли на краю всеобщей гибели. Тогда очень были нужны те, кто сможет удержать всех их вместе, пускай даже при помощи магии. И чтобы не было драк за власть, пускай даже благодаря подчиняющим ритуалам, которые, к счастью, сейчас уже не проводятся, потеряли эти ритуалы силу. Может боги об этом позаботились, может просто людей в Домах стало слишком много для того, чтобы они могли сработать.

Нэлла вообще обнаружила, что стала понимать многое, на что раньше попросту не обращала внимания. И на что люди Дома и сейчас его не обращают. Словно богиня, вернув память… или та богиня, которая через одну несчастную боевую цаплю разговаривала, разрушила попутно нечто, мешавшее замечать столь очевидные вещи.

И Бернт тоже стал понимать гораздо больше, чем умел раньше. И стыдиться своих поступков научился. И преодолевать этот стыд, фактически переступать через себя, потому что так нужно. Нужно для него самого, для его Дома, да и для целого мира. И именно все это уже делало его не худшим наследником. А может и лучшим.

О том, как по глупости связался с тем самым приятелем, Бернт рассказал скупо. Да и не имели особого значения его мысли и обиды, достойные малолетнего пацана, едва узнавшего для чего нужна бритва.

О том, как пытался сражаться за собственный разум, тоже. Хотя и было интересно слушателям, а Верихана и вовсе подтвердила, что шансов победить у него не было, хотя он и сильный, может даже с ментальными способностями. И не мешает ему их поискать.

О том, как попал под подчинение, Бернт и рассказать ничего особо не смог. Видимо, Росно настолько не доверял своим помощникам, что вести их в другой мир без подчинения не рискнул, боялся, что разбегутся или попытаются под шумок его прибить и ограбить.

О встрече с каким-то мелким богом, который помог вернуть способность себя контролировать, представители Дома Стрижей слушали с огромным интересом, хотя на взгляд иномирян, ничего особенного там не было. Коллегам Вериханы все равно работа нашлась, потому что убирать подчинение бог либо не умел, либо не рискнул делать это быстро, просто взял и его заблокировал.

А вот о том, как мастер Росно долбит какую-то стену, стаскивает сворованные, а может и найденные где-то артефакты и ведет с кем-то переговоры, все слушали внимательно. И как-то так получалось, что переговоры бывшему преподавателю кроме Дома Ласточек фактически вести больше не с кем. Ни у кого, вроде бы, не было интереса в тех горах. Никто не успел захапать себе какие-то книги, вещи, а то и людей. Да и, как оказалось, Дом Ласточек, чьи представители все предыдущие годы надоедали старейшине Общего города странными просьбами и предложениями сотрудничества, вдруг взяли, успокоились, затихли и занялись чем-то самостоятельно. Причем, совсем недавно затихли. А это уже очень подозрительно.

Старейшина, послушав Бернта и покачав немного головой, пообещал потихоньку выяснить, чем же Ласточки таким увлекательным заняты. С чем и ушел, бормоча на ходу что-то нелестное о молодежи, обожающей вляпываться в разную гадость.

Представители Дома Стрижей тоже потихоньку разошлись. Одни развлекать печального Бернта, попутно выясняя, что же они такое занятное получили в качестве наследника, другие заниматься брошенными делами, а третьи и вовсе выяснять, не происходит ли чего-то необычного в городе, а то мало ли. Не понравилось им упускать из вида важные события.

А вот иномиряне остались. Им нужно было поговорить об изобретениях Локара, выводах Вериханы, подозрениях Лоста и решить, что делать в первую очередь — выяснять что происходит в Доме Снопянок или в скидывать суслика с дракона на Дом Чаек?

Вопрос был интересный. Потому что с Ласточками все было понятно. А вот зачем богам понадобился кто-то способный проникнуть к Снопянкам и что творится у Чаек оставалось не выясненным, даже приблизительно.

А тут еще Верихана с Локаром обрадовали, что, похоже, могут провести всех желающих в то другое место, о котором Лосту рассказала книга. Они, похоже, именно там нашли Бернта и родственников одного потерпельца. И пчеловы точку выхода поймали, так что можно хоть сейчас штурмовать, ну, если хочется рискнуть.

— Ну, нет, — сказал Лост, у которого появилось ощущение, что штурм без разведки очень плохая идея. — Сначала мы поговорим с теми самыми родственниками потерпельца, не зря же они аж в другой мир убежали в свое время. Потом узнаем о тайнах Снопянок и монстрах Чаек. Попутно я попытаюсь понять, куда же там хочет попасть мастер Росно и почему не пользуется для этого дверью, уверен где-то в моей голове ответ на этот вопрос есть, главное его найти. А потом…

— А потом будет поздно что-то делать, — проворчал Локар.

— Сомневаюсь, — не согласился с ним Лост. — Если бы времени совсем не было, нам бы точно на это намекнули, нашли бы способ. А сейчас у нас кроме намека о том, что нужно побывать в гостях у Снопянок, других намеков вроде бы нет. Даже Бернту не сказали, что надо спешить. Наверное стена там очень толстая. Или наш неуважаемый мастер долбит не ту.

— Ладно, развлекаемся, — махнул рукой Локар и, видимо решив, что разговор окончен, куда-то убрел.

Верихана очень надеялась что не для того, чтобы продолжить испытания отмычки.

Отделить собственную память Лоста от подарочков книги оказалось делом не простым, даже для Вериханы с ее разносторонним опытом и образованием. Сначала она вообще еле их нашла. И долго думала над тем, как вообще можно заставить артефакт настолько подстраивать свою информацию под конкретного человека. Ну, не могли же предки Лоста быть настолько на него похожими, чтобы даже думать одинаково.

Заставить «перестать каше бурлить» в голове у Лоста удалось только при помощи наведенного сна и в какой-то мере гипноза. Да и там до идеальности было очень далеко. Так что будь ситуация другой, Верихана бы точно порекомендовала пациенту сидеть дома, не напрягать голову, слушать птичек за окно, любоваться пейзажем, может даже парочку музыкальных амулетов купить, с такой спокойной музыкой, под которую любят страдать и писать прочувствованные письма разные странные особы.

Но сидеть и слушать музыку, увы, было невозможно. Мастер Росно и все остальные проблемы этого мира ждать не станут. И без Лоста в этих проблемах не разобраться.

— Плохо быть единственным наследником великого рода, — мрачно сказала Верихана, на что Лост только улыбнулся.

Никаким наследником он быть и не собирался. Хранить тайны не собирался. Вообще ничего не собирался. В данный момент собирался Лост сделать самую простую вещь из возможных — посадить в тех горах черную траву. Как только выковыряет оттуда мастера Росно. Может даже на его могиле посадить, если настолько повезет, а там пускай себе разрастается.

У Марука в голове бурлила своя каша. Ему вообще казалось что все вокруг сговорились свести его с ума. Ладно дочери с их любимыми мужчинами… старшенькая все так же пыталась этого мужчину скрывать, хотя, похоже, даже самая тупая служанка уже поняла, почему они постоянно «случайно» сталкиваются то в той части дома где находится ее комната, то в той, где его. Младшенькая вон и вовсе знакомит мужа с низами Общего города и это ему очень нравится, судя по всему. А о том, что благородные, особенно благородные с магическими способностями должны походов в Веселый Квартал стесняться, ему если и сказали, то он благополучно проигнорировал.

В общем, дочери вели себя как дочери, у Марука было время привыкнуть. Их матушка в молодости тоже была особой в некоторой степени экстравагантной, чем будущему мужу и понравилась. С ней было хотя бы не скучно, с единственной из всех, на ком его пытались женить.

Сын, в отличие от дочерей, удивлял. И Марук никак не мог понять, радует его это или нет. С одной стороны, Бернт точно поумнел и даже, вот чудо то, научился думать над тем, что говорит, у него даже стало получаться не обижать слуг.

С другой — Марука не покидало ощущение, что Бернт что-то скрывает. И, возможно, в этом не было ничего плохого. Дочери вон постоянно что-то скрывали, носились с какими-то девичьими секретами и ради собственного блага не говорили всего, что им сказать очень хотелось. Но то дочери, которые изначально, чего уж скрывать, были умнее Бернта. А вот сын был прямолинейным, как герои баллад, если ему что-то не нравилось, он сразу это говорил, если считал, что кто-то не прав — указывал, наплевав, что неправота могла заключаться в ничего не значащей мелочи. А уж если дело касалось таких понятий как честь и достоинство, не узнать мнение Бернта было вообще невозможно, даже если сильно не хотелось. А тут на тебе. Бернт научился молчать и не носиться со своей правотой. И вот это, при всей своей положительности, уже предполагало некоторые проблемы, потому что просчитать его реакцию и куда-то направить будет сложнее. Марук был в этом уверен.

С другой стороны заскучать ему не давали гости. Причем, все без исключения.

Старейшина города делал какие-то странные намеки. Похоже, он и сам пока не особо понимал, что ему от Марука нужно. Просто намекал на будущее, когда станет ясно о чем вообще можно договариваться.

Ропьянки время от времени пытались выпытать, не имеет ли Томия какого-то влияния на жену из упертого родича. Откуда они узнали, что Томия вообще с ней знакома, Марук и предположить боялся, не хотел влезать в чужие тайны. Откуда уверенность что эта жена женщина добрая и умеющая сочувствовать — тем более. Но Ропьянки все равно не отставали в своих попытках что-то выяснить, прежде, чем идти к Томии и делать намеки ей.

И в этой ситуации Марук не мог не восхищаться Льеном. Вот как этому излишне молодому наследнику Дома удалось заставить целую толпу вынужденных идти на крайности Ропьянок настолько с собой считаться? Он ведь даже свои магические умения никому из них не демонстрировал. Голос вообще никогда не повышал. Смотрел так спокойно. И, похоже, вообще не любил привлекать к себе внимания, особенно демонстрацией силы. И тут на тебе. Его банально боятся обидеть, оскорбить, насторожить, даже не пытаются с ним торговаться по какой-то и вовсе непонятной причине, и ищут на всякий случай подходы к его убедительной жене, потому что договориться с ней может оказаться более простым делом. Что тоже не факт.

Доблестный папаша Нэллы столь же осторожно пытался что-то невнятное выпытать у Марука о собственной дочери. Словно он мог что-то этакое знать. Лоста на данный момент этот доблестный потомственный страж на данный момент, похоже, вообще опасался. И это он пока не знает про книгу и то, что наличие этой книги означает.

Впрочем, трогать дочь он тоже не рисковал, возможно опасался с ней поссориться.

И Маруку хотелось отправить этого папашу общаться со странным парнем Ваней и его ежами. Почему-то казалось, что оно пойдет на пользу. Вокруг Вани прямо таки висело ощущение спокойствия и правильности. А еще вокруг него как бабочки вились девушки и женщины, даже парочка старушек из прислуги. И нет, они вовсе не жаждали от него любви, комплиментов или чего-то подобного. Им рядом с ним просто нравилось, а еще ежики были очень милые. В общем, странный тип. И опасный, учитывая, сколько женщин в доме.

Еще рядом с Ваней особенно остро ощущалась чужая магия, даже сильнее, чем рядом со странным существом пчеловом. И Марук, к собственному не спокойствию, взял и спросил почему. А Ваня взял и ответил. Улыбнулся и рассказал, что он мозголом, просто с особенностями дара. Что его животные слушаются (Марук заподозрил, что при желании не только животные, что при желании он и людей запросто заставит сделать то, что ему надо, даже если пока это не понимает). Что ежики — своеобразные духи места, что магии в них больше, чем ежиков. И что они воспринимают Ваню как папочку, так уж получилось. И вот все это сочетание, наверное, и дает подобный эффект — концентрации чужой для мира магии. А как ей не концентрироваться если духи места — сама эта магия и есть, а она в данный момент этими духами большей частью концентрируется на Ване, просто потому что они в какой-то момент поняли, что их папочку может кто-то обидеть и стараются его защищать.

В общем, Марук только усилием волу сумел отойти от Вани спокойно, неспешно и не на цыпочках.

Еще среди гостей была целая куча чужих магов, которые учили плохому магов Дома. Марук, в отличие от большинства своих старших и сильных, отлично это понимал. Он ведь видел как изменились что Томия, что Нэлла, но ничего не предпринимал. Просто решил положиться на судьбу, решив, что некоторые изменения не худшее, что может произойти. Особенно в эти веселые времена. Где целая гора изменений вот-вот свалится на весь мир и хорошо, если его под собой не погребет.

И он хотя бы об этих грядущих изменениях знает. Ну, знает, что они грядут. А уж какими они в итоге будут, вряд ли сможет сказать даже облагодетельствованный книгой Лост. И у Марука была возможность хоть как-то подготовиться и помочь подготовиться союзникам. Потому что сюрпризы, когда дело касается перераспределения баланса сил — не лучшее дело.

В общем, единственный кто не доставлял Маруку никаких проблем — дракон.

Вишня оказалась разумной, вежливой и спокойной девушкой. Лежала себе в саду, иногда на спине, раскинув лапы и подставив более светлое брюхо под лучи солнца, чтобы загорало. Кушала. Любила послушать музыку и пение. Катала на хвосте детей, когда те набрались храбрости попросить об этом. Даже летать почему-то не стремилась.

В общем, драконша была милейшей гостьей. Пока была одна.

А потом взяли и прилетели ее подруги.

И что сделали обитатели города? А они заподозрили, что Дом Стрижей собирается их завоевывать и собирает для этого силы. Не все, конечно. И вовсе не те, которых Марук стал бы завоевывать, если бы ему пришла в голову подобная чушь по нынешней ситуации. 152e1bc

И в городе начался бедлам.

И даже старейшина не смог его прекратить своим словом.

Зато смог Алый Воин, появившийся прямо перед воротами Стрижей и обругавший всех матом. Бог и матом…

В общем, не заподозрить после этого, что мир стремительно падает в какую-то бездонную пропасть не смог бы даже полный идиот. Как и то, что Дом Стрижей в курсе, что это за пропасть и чем она грозит.

И болеть голова у Марука стала еще сильнее, потому что к нему стали подсылать разных типов и грудастых женщин, чтобы хоть что-то выяснить.

Именно к Маруку, хотя вокруг него была куча желающих все рассказать про тьму, про то, чем она грозит и даже сводить на экскурсию в родной мир.

Ну, Лост же сказал, что больше не желает делать из этого тайну.

— Лучше бы я помер, — понял Марук однажды утром, глядя на летающею под потолком артефактную птичку-переговорщика. — Бабы с грудями у них закончились, что ли?