29. Пахнет Ромой…

Лида.

Пакет с «вредным ужином» оказался тяжелее, чем я предполагала. Но это не мешало мне идти быстрее, чтобы поскорее оказаться дома, на уютном диване, укутаться в махровый плед и заточить все разом. Надо бы залезть в свою подборку, где я сохраняла названия фильмов, трейлеры которых меня впечатлили.

Как только я открыла дверь, ведущую в подъезд, меня окатило теплой влажной сыростью к которой был примешен до боли знакомый аромат мужского парфюма. Еле заметный, но слышимый достаточно, чтобы его узнать.

Рома. Пахнет Ромой…

Мигом глупые мысли завертелись в голове, но здравый ум тут же прогнал их. Ромы здесь не было и быть не могло. Расслабься и забудь.

Я ненавидела подъездную сырость, которая мешала насладиться приятным запахом. Мне хотелось хоть на секунду представить, что Рома рядом.

Надо было узнать, что за аромат. Купила бы себе и тащилась одинокими вечерами. А теперь буду караулить соседа, который ими пользуется. Надеюсь, он будет женатым и старым, чтобы мне в очередной раз не сорвало башню.

Пока я искала ключи, мой телефон настойчиво звонил, и по мелодии я понимала, что это с работы. Даже отвечать не буду. Не пойду я ни на какое собрание вечером третьего января. А будут выделываться, вообще, пожалуюсь в … в общем, куда-нибудь пожалуюсь.

Выключив звук, я сбросила подушки с дивана на пол, обложилась чипсами и сухариками и включила ютуб.

В рекомендованных выпал сюжет с заснеженных Альп, где милая парочка влюбленных, сидя за деревянным столом на улице горного ресторана, попивала глинтвейн.

Я со злости засунула в рот целую горсть до жути соленых сухариков, и, что было сил, сжала зубы. Звонкий хруст раздался внутри моего черепа, заставляя зажмуриться. Теперь все мне будет напоминать о Роме? Который раз за этот вечер я вспоминаю о нем?

Не прошло и часа, как купленные пакеты были уже пусты, во рту беспощадно горело от соли, и жуть как хотелось пить. А нервы так и не успокоились. Надо было на работу лучше сходить!

Но теперь уже поздно. Пойду налью-ка себе чаю.

Эта маята продолжалась часов до десяти вечера, пока я не решила, что лучше, чем теплая ванна с пеной, ничто меня не успокоит. А еще…Жужик. Мой любимый, дорогой и теперь не единственный мужчина, который довел меня до оргазма.

Я залезла в тумбочку, в которой хранила коробку с «игрушками», достала силиконового красавца. Повертела его в руках, обхватила пальцами холодную неживую головку и поняла, что Ромин прибор не меньше этого. Интересно, сколько он сантиметров?

Как говорила моя крестная, больная голова ногам покоя не дает, и теперь я понимала значение этой фразы.

Облазив весь дом в поисках сантиметровой ленты, я так и осталась ни с чем. Но! Смекалка меня еще не подводила. Я вырвала из старой тетради в клетку лист и сделала линейку из него.

Господи! Кто узнает, чем я тут занимаюсь, скажут, что крыша моя поехала.

Да. Поехала. Но, блин, интересно же!

Так-так! Я приложила листок бумаги к фаллоимитатору и немного прифигела. Я закончила его расчерчивать на 18 сантиметрах, а здесь было больше. 21.

Ого! Жужика я никогда не вводила полностью. Он казался мне огромным для этого. А Рома как-то поместился.

От этой мысли мои щеки покраснели, а внизу живота приятно защекотало.

Длину окружности измерять нет смысла. И так ясно, что он огромный. Нет, бывают, конечно, и побольше, в порнухе видела, но для обычной женщины, Рома просто Бог!

Опять Рома!

Рыча, я скомкала импровизированную линейку, и посмотрела на бездушную машину удовольствия, лежащую на диване.

Вот, смотри, Лида, с чем тебе придется трахаться остаток жизни, потому что такие мужики, от которых ты убежала, на дороге не валяются. И, если уж судьба послала тебе такие подарочки, надо было брать. А ты…

Жужик полетел в ящик, который я со злости закрыла ногой. Не хочу я резиновую хрень! Хочу нормального мужика! Теплого, который дышал бы в макушку и шептал на ушко всякие непристойности, а потом…потом…

Непрошенные слезы полились по щекам. Я пыталась сама себя уговорить не реветь, но обида все сильнее сжимала горло. Почему мне так не везет?

Грохот взламываемой двери заставил подорваться с кровати. Казалось, что еще секунда, и мою дверь снесут с петель. Но, почему-то, успокаивало лишь то, что в подъезде было слышно соседку, которой было дело до всего. В случае чего, она уж точно вызовет полицию.

Я взглянула в глазок трясущейся двери. Аркадий Борисович?

— Минутку! — крикнула я погромче, и поспешила надеть на себя первый попавшийся халат.

А попался Олькин, линяло-розовый. Но для Борисыча и такой сойдет.

— Лида! Где тебя черти носят? Чемодан собран, я надеюсь?

Он затолкал меня в квартиру, и сам закрыл за собой дверь. Я только и успела кивнуть соседке, что все в порядке, и я знаю этого сумасшедшего.

— Какой чемодан? — я протирала сонные глаза, и щурилась от яркого света, который он включал по всей квартире.

— Лида! Не беси меня, девочка! Со вчерашнего дня я тебе звоню, пишу, посылаю голосовые!

Черт! Я же отключила звук на телефоне.

— Что случилось? — я налила стакан воды, чтобы запить тот кошмар, который был у меня во рту после вчерашней еды.

Аркаша выхватил у меня его из рук, и выпил сам.

— Иди умойся, я пока вещи соберу! Быстро! У тебя самолет через полтора часа!

Что?

Какой самолет?

Видимо, по моему взгляду, директор понял, что я ни черта не в курсе происходящего.

— Ты летишь в Хельсинки! Новый шеф приказал!

— Но у нас нет туров в Хельсинки!

— Теперь будут! Ты туда не отдыхать едешь.

Лицо мое выражало вселенскую скорбь и тоску. Я действительно хотела больше спать, чем работать в Хельсинки, да еще и в тот момент, когда вся страна отдыхает.

— Справишься, выпишу премию! — улыбнулся он.

— А вы, Аркадий Борисович, знаете, как заинтересовать сотрудника!

Нет, особой нужды в деньгах у меня не было. Но я знала две вещи: Аркаша точно не отстанет, так что, поехать мне все равно придется, и еще…это отличный шанс не думать о том, кто снился мне всю ночь.

— Давай, поторопись!

Он запихнул меня в ванную комнату, закрыл двери и крикнул, что пошел собирать мои вещи.

Я быстро приняла душ, голову мыть не стала, чтобы не простыть, разгуливая с мокрой, а сушиться времени нет, почистила зубы и только успела намазать лицо кремом, как Аркаша уже поторапливал меня.

— А документы?

— Точно! — он стукнул себя по лбу, и достал из внутреннего кармана билеты, — в аэропорту тебя человек встретит, не потеряешься. Он все объяснит.

Я кивнула. Не впервой мне приходится ехать вот так, наспех собравшись.

— Ничего не знаю. На месте сориентируешься! — пресек мои последующие вопросы Аркадий Борисыч.

Регистрация на рейс уже заканчивалась, когда я лавировала с подозрительно легким чемоданом по Шереметьево. И только сев на свое место в первом классе, я поняла, что происходит что-то странное.

Ну не стал бы Аркаша раскошеливаться на бизнес. Что-то тут нечисто.

Сразу вспомнились слова Кузьминой о том, что надо бы «подружиться» с нашим новым шефом во время корпоратива, ее требование явиться на собрание в самый разгар праздников, а теперь еще и эта внезапная поездка.

Вот же сводни старые!

— Простите? У вас все в порядке?

Мужчина, лет семидесяти, со смешным русским акцентом заботливо всматривался в мои глаза.

— Вы просто так громко дышите, подумал…

— Да, спасибо. Извините, что потревожила вас.

Я улыбнулась его заботе и сделала вид, что читаю. У самой же внутри продолжал кипеть вулкан возмущения. Посмотрим, кто меня встретит в аэропорту Хельсинки!