36. А я предупреждал…

— Ма, а поприличнее скатерти не нашлось? — Дима скривился, увидев старинную скатерть, которую Регина сегодня утром отыскала на чердаке.

— Эту скатерть бабушка доставала по праздникам…

— А по ее виду и не скажешь. Кажется, что на ней ужинали бездомные, — Дима огрызнулся, и включил РБК.

Я плохо знала жениха Иры, но он всегда казался мне заносчивым. Ира же говорила, что наедине с ней он совершенно другой. Мне, конечно, дела до этого нет, это ее выбор, хотя, честно сказать, я никогда его не одобряла. Но против любви не пойдешь.

Мама застыла перед столом, кусая ноготь.

— Может и правда, убого?

— Нормальная скатерть, не берите в голову! — Ира приобняла будущую свекровь, и та расцвела.

Регина мне понравилась сразу. Очень милая и общительная, а главное, простая и честная. Иру она приняла как дочь еще утром в кафе, и общалась с ней, будто они знакомы тысячу лет.

Ко мне мама Ромы отнеслась тоже более тепло, чем следовало бы отнестись к сотруднице фирмы ее сына, но поскольку она догадалась, что между нами есть нечто большее, Регина и меня не обделяла своим вниманием и заботой.

— Я обожаю старинные вещи! Мне кажется, это очень по-семейному! Тем более, в такой день! — я обняла подругу.

— Виктор Семенович приедет к ужину? — помощница по хозяйству обратилась к маме.

— Можешь накрывать. Начнем без него, — мама дала указания, а сама стала расставлять свечи.

Все это время Рома говорил по телефону в кабинете своего отчима. Я заглянула к нему, и не поняв ничего из разговора по-немецки, послала воздушный поцелуй и вернулась в гостиную.

— Ты бы на него планы не строила, — Дима появился из-за спины, напугав меня, — мой брат не такой хороший, каким кажется.

— Ты о чем? — в солнечном сплетении закололо, а по спине побежали мурашки. Почему он говорит мне все это?

— Я смотрю, ты вся цветешь! Как бы потом жалеть не пришлось. Шла бы ты домой, Лида.

— Дима!

— Я предупредил. Как знаешь.

Он, ехидно улыбаясь, удалился, оставив меня стоять в растерянности.

Что же он имел в виду? О чем я могу пожалеть? Что может скрывать от меня Рома, если даже на ужин в дом родителей привел?

— Соскучилась? — Рома обнял меня сзади и легонько прикусил шею.

— Да. Ты слишком много работаешь!

— Маленькая моя, я слишком много отдыхаю! — засмеялся он.

— Только не говори, что я виновата!

— А кто же еще?! Рядом с тобой я не могу думать ни о какой работе!

— А о чем можешь?

— О том, как мы вернемся домой…я сниму с тебя одежду…

Ромины руки заскользили по моему телу, сжимая груди, лаская живот…Пальцы проникли под резинку брюк, и забрались в трусики…

— И я, наконец, получу свой десерт!

— Дети! Все к столу! — мама закричала так громко, что, наверное, услышали в каждом уголке дома.

Рома разочарованно достал руки, так и не добравшись до «десерта».

— Идем…

Ужин прошел великолепно. Правда, братья не перекинулись даже и парой фраз друг с другом, но это ничуть не помешало нашему хорошему настроению. Мы с Ирой чувствовали себя в присутствии друг друга более уверенно, не стесняясь новой обстановки и новых знакомых, мама была счастлива от того, что ее дети улыбаются, а Рома то и дело тискал меня под столом, как ни в чем ни бывало, рассказывая о странностях туристов, останавливающихся в его отелях.

— Предлагаю перед десертом немного прогуляться! — мама, раскрасневшаяся от вина, похлопала себя по румяным щекам.

Я же раскраснелась от слова «десерт», сразу представляя предстоящую ночь.

— Да! Надо бы проголодаться перед тем как попробовать мамин пирог, потому что одного кусочка всегда мало! — Рома улыбнулся маме, и та поплыла еще больше.

На улице было уже темно, но огромный участок леса, который находился во владении семьи Ромы, был подсвечен низкими фонарями вдоль дорожек.

— Какой вид транспорта предпочитаете? — Рома вытащил из сарая санки, ватрушку и ледянку, предлагая выбрать.

И пока я думала, в мой затылок прилетел огромный тяжелый снежок.

Веселый визг Иры: «Попала!» тут же сменился на «Ой-ой!», потому что она, поскользнувшись на льду, шлепнулась на попу.

Мы, смеясь, разбежались по участку, и обстреливали друг друга снегом, прячась за деревья.

Надо сказать, что Дима меня не жалел, и пару снежков прилетели мне в лицо. За что только не понятно. Мог бы и промахнуться.

Перебегая в новое место, мы с Ромой потеряли равновесие на скользкой дорожке, которую специально залили льдом, и покатились вниз к озеру, держась за руки. Следом за нами на животе ехала мама, а за ней — Ира, лежа верхом на Диме.

Свалившись в кучу в самом низу, мы смеялись, вдыхая морозный воздух. Я смотрела в черное небо, раскрашенное звездами, и пыталась вспомнить, когда была такой счастливой, как сейчас…

Но счастье мое было слишком коротким.

Продрогнув от лежания в снегу, мы начали распутываться из нашей большой человеческой горки, и решили, что пришло время пить горячий чай с маминым пирогом.

Но стоило нам подняться к дому, как на его пороге возникли трое: двое мужчин лет шестидесяти и девушка.

— Ромка!

Она, в блестящем тонком платье и туфельках сбежала вниз по крыльцу, и бросилась Роме на шею.

— Я так соскучилась! — ее неприлично алые губы впились в его рот.

Дима положил руку мне на плечо, и равнодушно улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

— А я предупреждал…подружка.