40. Ты поедешь со мной?

Роман.

Я прижал к себе Лиду, благодаря Бога за такой подарок судьбы. Вот же она — моя любовь, моя ценность, моя…Просто моя!

— Не развлечение, Лида. Далеко не развлечение.

Меня переполняло чувство нежности и желание прижать ее к себе так крепко, чтобы захрустели косточки. Бросить весь мир к ее ногам, и закрыть ее за семью замками, чтобы никто кроме меня не мог видеть эти ясные, чистые глаза. Я сам охреневал от того, откуда во мне столько нежности, желания любить, и страха, что я могу ее потерять.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — я зарылся пальцами в ее волосы, еще крепче прижимая ее голову к своей груди, — я должен был тебе сказать это сразу, в то же утро, когда ты пыталась выгнать меня из моего же дома.

Я почувствовал, что она улыбнулась. Да…когда-нибудь мы расскажем историю нашего знакомства детям. Правда, первую ее часть, происходившую в кабинете Артура в ночном клубе, придется пропустить.

— Рома, — Лида повернула голову и уткнулась губами в мою ладонь, нежно касаясь ее горячими губами, — я не хочу ничего знать. Ты со мной. Мне большего не надо. А все эти истории из прошлого…от них только грустно и неловко.

Наверное, ты права, моя малышка. Может, и не стоит вспоминать ту ночь в клубе, тем более, что Лида сама призналась, что, вспоминая это, чувствует себя неуютно. Да и вспоминать ее бывшего, ставшего причиной отчаяния в тот вечер, тоже не нужно.

— Дети! — мама позвала нас, не входя в комнату, — надо идти, иначе заметет — не выберемся.

— Куда? — Лида насторожилась.

— В дом мамы. У них тепло и есть электричество.

— И еда! — рассмеялась Лида.

Укутавшись пледами поверх зимней одежды, чтобы снег не попадал в лицо, мы вышли в метель, и держась за руки, проваливаясь в снег, пошли в сторону дома матери. И, когда показались его золотые огни, с души исчез тяжелый груз мрачных мыслей. Вместе, держась за руку, мы преодолеем любые проблемы, так же как эту непогоду.

Похожие на оживших снеговиков, мы сбрасывали с себя одежду с налипшим на нее снегом в прихожей.

— Надо срочно выпить чаю! — Мама, держась за багровые от морозного ветра щеки, помчалась на кухню, уводя за собой Иру.

Проходя мимо гостиной, я заметил, что Виктора в ней уже не было, да и Джен, наверняка, заперлась в своей комнате и жаловалась по телефону папаше на то, что их план провалился.

— Ром, — тонкие пальчики переплелись с моими, заставляя остановиться.

По ее глазам я видел, что она хочет спросить о Джен, что она не понимает, как ей себя вести, не знает, как начать.

— Лида! Ты — моя девушка. Поняла? Тем более, мама на твоей стороне, так что, тебе нечего стесняться и бояться в этом доме.

Чертова погода! Теперь придется переживать, чтобы Джен не подловила ее где-нибудь в коридоре и не зажала в угол своими угрозами.

— Просто будь всегда рядом.

Крепко держа ее пальцы в своей ладони, я вел ее в свою комнату.

Не отпущу больше ни на шаг!

Надо продумать, как быть с переездом. Вдруг, она не захочет переезжать в другую страну, тогда мы не сможем часто видеться. А мне кажется, я уже и дня не смогу без этой девочки.

Горло сжало тисками страха. Я захлопнул дверь в свою комнату, и прижал Лиду к стене всем телом, не давая возможности увильнуть. Хочу услышать ее «да» сейчас, иначе, не усну.

А что, если она не захочет? Если откажется?

Я зажмурил глаза, прогоняя плохую мысль.

В полной темноте моей спальни, я видел ее силуэт и вспоминал, как впервые коснулся ее губ. Так же, как сейчас, мы тогда стояли у стены, и я чувствовал, как трепещет ее тело, слышал аромат ее кожи и мечтал утонуть в нем.

— Ты поедешь со мной?

Я был в шаге от истерики, понимая, что если она ответит «нет», то я сигану в сугроб и сдохну в нем от холода и тоски, как бездомная собака.

Мои руки сами стали стаскивать с ее хрупкого тела свитер, водолазку, майку…

— Куда? — Лида не противилась, но в голосе чувствовалось замешательство.

— Куда угодно… — я потянул вниз штаны, и Лида, поднимая ноги, помогала их снять, — все равно куда! Просто со мной!

Нащупав резинку термобелья, я стащил его вниз вместе с трусиками. Аромат ее женственности ураганом снес мою крышу, и я дернул белье, чтобы поскорее избавиться от него. Лида от неожиданности вцепилась в мои волосы и громко вздохнула.

Я насильно раздвинул ее ноги, чтобы припасть к месту, пышущему жаром и источающему ароматную влагу.

Лида напрягла ноги, пытаясь зажаться.

Нет! Это мое! И я не отпущу тебя, пока не напьюсь.

— Рома, — ее шепот, стон возбуждал еще сильнее, и члену становилось тесно в штанах, — Рома, мне нужно в душ.

Глупости! Ты пахнешь как самая дорогая специя в мире. Жаль я не парфюмер и не могу создать этот аромат. Хотя нет! Тогда им сможет насладиться еще кто-нибудь!

Ревность закипела в венах, порождая злость, и мои губы впились в возбужденный клитор. Такой нежный, такой гладкий, такой налитый…

Я раздвинул ее губы пальцами, открывая себе еще больше пространства. Я хотел ласкать ее всю, пока она не рухнет без сознания в мои руки.

Я с трудом сдерживался, чтобы не укусить эту нежнейшую плоть. Мои пальцы проникали внутрь нее, и скользили по узкому горячему пространству, подготавливая место для члена. Потому что нежным я не буду.

Бедра, сжимавшие мое лицо, пробила мелкая дрожь, и тут же по пальцам, истязающим ее влагалище прокатились волны оргазма. Лида затихла и тяжело задышала.

— Я с тобой еще не закончил! — я легко прикусил ее животик, и подхватил подрагивающее тело на руки.

Странный всхлип донесся из-за кровати. Это точно была не Лида. Она рвано дышала, уткнувшись в мое плечо и я прекрасно слышал ее стоны.

Мать твою! Неужели это то, о чем я думаю?

— В душ? — я коснулся губами чуть влажного от пота лба своей малышки.

— Угу, — тихо промурлыкала она, и я поспешил спрятать ее от лишних глаз.

— Я присоединюсь через минутку! — поставив ее под теплые струи воды, я поцеловал ее круглую попку, и стараясь подавить на жалкие пять секунд свою агрессию, улыбнулся, обещая, что вернусь.

Дрянь была поймана под кроватью.

— Ты совсем охренела? — я дернул Джен за волосы, заставляя подняться.